УДК 378
типичные факторы эксплуатации как стимуляторы экстремизма
Касторский Геннадий Львович
Санкт-Петербургский имени В.Б. Бобкова филиал Российской таможенной академии, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин, доктор юридических наук, профессор, e-mail: mihail.kastorskii@mail.ru
Статья содержит краткий криминологический анализ причин и условий использования труда, способствующих проявлениям экстремизма в период глобализации экономических отношений. Автором определены типичные, имеющие глобальный характер факторы эксплуатации, стимулирующие возникновение экстремизма, а также предлагаются возможные пути решения актуальных проблем нашего времени в сфере реализации прав человека
Ключевые слова: имущественная дифференциация; криминогенные факторы; наёмный труд; национализм; социальные противоречия; терроризм; экстремизм
Типичные факторы эксплуатации .
TYPICAL DRIVERS IN EXPLOITATION AS EXTREMISM STIMULATING
Kastorsky Gennady L.
St.-Petersburg Branch of Russian Customs Academy, Professor of Commodity of Criminal Law Disciplines, Doctor of Law, Professor, e-mail: mihail.kastorskii@mail.ru
This article contains a brief criminological analysis of reasons and conditions for employment that give rise to extremism at a time of globalization of economic relations. The author defines typical global factors of exploitation encouraging extremism, as well as he offers some possible ways to solve urgent problems of our time in the field of human rights
Keywords: property differentiation; criminogenic factors; wage labor; nationalism; social contradictions; terrorism; extremism
5
ъ s n п
д
hi
H Ц
s
я н
а с О оз ъ hi
м hi H
H О
M
013
а
п
M
Для цитирования: Касторский Г.Л. Типичные факторы эксплуатации как стимуляторы экстремизма // Ученые записки Санкт-Петербургского имени В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии. 2018. № 1 (65). С. 77-80.
Криминологический подход к оценке мер профилактики предполагает, что в науке и правоприменительной практике внимание обращено, прежде всего, на детерминанты преступности, то есть причины и условия, предшествующие негативному социальному явлению. Анализ последствий позволяет определить по методу «от обратного -к истокам» факторы воспроизводства изучаемого негативного социального явления. Аналогичный подход популярен в конфликтологии: устранение социального конфликта предполагает ликвидацию противоречий и противоположностей путём вмешательства в существующие отношения и воздействия на противостоящие стороны [1, с. 288-289].
Наиболее опасным последствием экстремизма, на наш взгляд, следует признать терроризм, а наиболее распространённым - дискриминацию. Терроризм интересует криминологию как преступный результат экстремизма, а эксплуатация - как доминирующий мотив общественно опасных деяний экстремистского характера. В данном случае мотивация рассматривается в качестве последствия, играющего роль непосредственного стимулятора преступления, вызывающего решимость совершить преступление экстремистского и даже террористического характера. Следовательно, уголовно-наказуемое деяние может стать завершающей частью эксплуатации, характеризующей экстремистский фон зарождения, развития и совершения преступления.
Экономическую систему отношений, по нашему мнению, можно отнести к факторам эксплуатации
всеобъемлющего характера, инструментам и механизмам закабаления одних людей другими. Её официальная (маскирующая) функция, как нам представляется, состоит в разрешении материальных проблем человечества, но внутренняя сущность раскрывается в результатах экономической деятельности и тенденциях развития экономики: дифференциация по имущественному признаку не снижает, а обостряет проблемы неравенства людей, народов, стран. Материальные ценности распределяются, на наш взгляд, не только неравномерно, но и несправедливо: наибольшие затраты энергии при различных видах деятельности человека в сфере экономики оплачиваются гораздо хуже, чем содержание «армии» управленцев, не всегда улучшающих условия труда и жизни производителей материальных благ. Это очевидное, как нам кажется, противоречие между предназначением и реальностью обнажается и в тех случаях, когда аналитики [2, с. 88; 3, с. 113; 4, с. 137] отмечают нерациональность хозяйствования. Стихийность рынка и кризисы перепроизводства, изменения последних лет в налоговом законодательстве и в отношении таможенных пошлин создают помехи экономическим связям, устанавливают отношения материальной зависимости государственных структур от средств экономической деятельности, что порождает ситуацию с вынужденным содержанием излишних иждивенцев в лице субъектов социального контроля. Последние не сокращают, а увеличивают несуразности в ходе распределения материальных
благ и в процессе оптимизации общественно полезной деятельности, отвечающей интересам большинства трудящихся.
Так называемая оптимизация производственных процессов, как правило, приводит не к сокращению, а к увеличению штата ничего не производящих управленцев. Основная задача данной категории - повышение производительности труда, влекущее за собой сокращение штатов работающих производителей, создающее проблемы занятости и материального обеспечения населения. Следовательно, можно предположить, что такие «прогрессивные» достижения, осуществляются не на благо человечества, а для обогащения руководителей производства. Одновременно с решением задачи повышения производительности труда сокращается жизненное пространство, экологически пригодное для будущих поколений. Руководители того и или иного производства недостаточно озабочены вопросами удовлетворения насущных потребностей населения, сохранения благоприятной для жизни и здоровья человека окружающей среды.
Заслуживает внимания учёных и то обстоятельство, что повышение производительности труда в мире в целом и на отдельных объектах экономической деятельности, в том числе в производственной сфере, происходит гораздо быстрее, чем сокращение площадей целинных и залежных земель, бездорожья и свалок отходов производства, потребностей в жилье и продовольствии [5, с. 218, 293-294, 608]. Мировая экономика построена таким образом, что «прогресс» (наращивание производства) для одних людей и стран оборачивается кошмаром для других, составляющих «львиную долю» человечества. Не могут, видимо, управленцы устранить и один из главных пороков экономики: «где - густо, а где - пусто». Гигантские массы людей расходуют свое драгоценное время длиною в жизнь на бесполезные и даже вредные для физического здоровья, психического состояния занятия. Учёные всё чаще характеризуют современное общество заражённым бюрократизацией, рационализацией, социальными рисками, потребительством, макдональдизаци-ей, глобализацией [6, с. 134].
По нашим наблюдениям, продолжающийся рост концентрации людей в мегаполисах [5, с. 555-556] - ещё один существенный признак нерационального хозяйствования. В отрыве от земли у человека, изначально труженика, как известно, ухудшается физическое и психическое здоровье, а в отрыве от сельскохозяйственных работ и животноводства снижается качество питания и обостряется проблема голода. С нашей точки зрения, перенаселённые города - противное Божественному промыслу и человеческой природе порождение нерациональной экономики.
Экономически развивающиеся страны, к которым относят менее развитые государства с более низким по сравнению с другими уровнем ВВП на душу населения, опоздавшие на гору благополучия,
вряд ли достигнут уровня так называемых цивилизованных государств, то есть таких, какими они себя позиционируют. И не потому, что им не хватит места под солнцем, а, видимо, из-за стремления сильных гегемонов сохранить имеющиеся преимущества. Раздел цивилизованных благ завершён в последней четверти ХХ века. Удел опоздавших стран - обеспечивать дешёвой рабочей силой, предоставлять площадки для экологически вредных производств и для захоронения радиоактивных отходов, для сбыта дешёвых товаров по завышенным ценам. Европейцы, как свидетельствует история, начинали развивать отношения с представителями племен, находящихся на ступени первобытной культуры, путём обмена безделушек на ценности, устанавливая тем самым постоянные контакты с коренными жителями вновь открытых земель. С веками принципиальных изменений в экономических отношениях не произошло: экспортируются по-прежнему природные ресурсы, их обменивают на вещи, представляющие собой гораздо меньшую ценность: видео- и бытовую технику, мобильные телефоны и компьютеры, легковые автомобили, а чаще всего - на доллары.
Профессор Я.И. Гилинский отмечает, что глобализация усилила, а не ослабила процесс социального расслоения. Последнее обстоятельство влечёт за собой рост числа «исключённых» людей, теряющих место в обществе и готовых на крайние поступки во имя радикальных идей [3, с. 33-35], а террористические организации представляют интересы массы «исключённых» в современном мире. При этом учёный предлагает задуматься о сущности терроризма, являющегося, как правило, ответом на государственный террор: конструкт «терроризм» помогает властям решить свои задачи по ограничению демократических свобод, а это, в свою очередь, рождает ответную насильственную реакцию, в частности - терроризм [7, с. 180-181].
Можно предположить, что мировое сообщество идёт в направлении глобализации, а значит, неизбежны монополистические тенденции, господствующие в большинстве стран и существующие в завуалированных формах в странах с развитой экономикой. Возможно ли в таких условиях обеспечить свободу личности в экономической сфере?
Даже преступность приобретает транснациональный характер, имея ряд преимуществ перед национальными преступными формированиями, появление которых зачастую связано с актуализацией вопросов национальной идентификации [4, с. 45-46, 71, 79, 126]. Всё более действенным фактором преступности является производство противоречия между высокими потребительскими идеалами и дефицитом правомерных путей их реализации. При наличии современных технических и информационных возможностей, оружия массового поражения и других явлений научно-технической революции ценность человеческой жизни заметно уменьшается. Неслучайно исследователи
Типичные факторы эксплуатации ..
пишут о том, что «в обществе с приматом экономики не мораль, а деньги играют главенствующую роль в регулировании поведения... Чем больше социальная среда перерождается в экономическую, тем более она поражена преступностью» [8, с. 105]. Справедливой можно считать и еще одну точку зрения: «Глобальный олигархический капитализм всегда неизбежно приводил к кризису, и в ряде случаев имел следствием разрушение государств и крах цивилизаций, в которых установилась эта социально-экономическая система» [9, с. 761; 3, с. 113].
Специфические экономические трудности развивающихся стран приобретают признаки общечеловеческой глобальной проблемы мирового сообщества: продовольственные, экологические, демографические, энергетические проблемы и проблемы международной безопасности - всё это обусловлено не только национальными и ментальными, но и историческими факторами [10, с. 366-368].
Нерациональность современного экономического порядка проявляется, на наш взгляд, в безумном сверхбогатстве незначительного числа людей, в обостряющей человеческие отношения дифференциации населения по имущественному признаку, в том числе и в следующих контрастирующих показателях: «состояние трёх наиболее богатых людей превышает доход 600 млн человек, живущих в 36 самых бедных странах, а богатство 358 миллиардеров равно состоянию 2,5 млрд наименее богатых жителей планеты, уровень жизни в наиболее богатой стране в 400 раз превышает уровень жизни в самой бедной стране, доходы 200 фирм составляют более четверти доходов мировой экономики, но они обеспечивают работой менее 1 % рабочей силы планеты, половина населения которой страдает от недоедания» [4, с. 137]. По данным ООН, «в настоящий момент более 20 млн человек в четырёх странах (Йемен, Нигерия, Сомали, Южный Судан) находятся на грани голодной смерти» [11, с. 5].
Экономисты по-прежнему связывают благоприятные перспективы человечества с экономическим и социальным прогрессом, который уже невозможен без решения общечеловеческих проблем, носящих глобальный экономический характер:
1) сохранения мира: а) предотвращение войн; б) приостановление гонки вооружений; в) расширение конверсии; г) локализация и устранение военных конфликтов;
2) экологии: а) защита окружающей среды; б) совместное освоение Космоса; в) совместное освоение Мирового океана;
3) обеспечения ресурсами: а) освоение мирного атома; б) распространение ресурсосберегающих технологий; в) утилизация отходов;
4) продовольствия: а) развитие биотехнологий; б) преодоление экономической и научно-технической отсталости бедных стран; в) демонополизация продовольственных поставок;
5) здравоохранения: а) профилактика заболеваний; б) борьба с эпидемиями;
6) социальной защиты: а) ликвидация неграмотности; б) организация занятости населения; в) обеспечение каждому права на достойную жизнь [9, с. 374-376].
На современном этапе развития человечества нет необходимости обосновывать важность провозглашённых прав человека, в том числе и как средства защиты людей от эксплуатации. Наличие последней, как нам кажется, угрожает общественной безопасности. Проблемы реализации прав человека, по нашему мнению, постепенно могут разрешаться, в том числе, если целеустремленные учёные, правозащитные организации и другие заинтересованные социальные группы не останутся в стороне от их решения, от создания таких необходимых условий, как:
1) предотвращение неравенства в международных отношениях путём введения правового механизма обеспечения принципов суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств;
2) стимулирование развития системы коллективной помощи высокоразвитых стран наиболее отсталым в экономическом отношении государствам с согласия правительств последних, которые при этом принимают на себя обязательства выполнять правила о социальной направленности использования предоставленной помощи;
3) обеспечение жёсткого государственного контроля за использованием вооружения и других источников повышенной опасности, применение которых может угрожать общественной безопасности;
4) лишение религиозных объединений светских функций во избежание государственных преимуществ одних конфессий перед другими;
5) осуществление конкретизации норм, предусматривающих уголовную ответственность за экстремизм, в той мере, в какой они могут быть широко и избирательно использоваться в целях преследования инакомыслящих;
6) устранение стимулов развития национального самосознания, поощрения пропаганды идей о постепенном стирании различий между нациями и народами, в том числе в вопросах их самобытности и языческой культуры;
7) сокращение разрыва между самыми бедными и самыми богатыми людьми, народами, странами.
Подобная программа противодействия дискриминации предлагается как ещё одно средство нормализации отношений между людьми, сокращения социальных конфликтов, расширения пространства с благоприятными условиями жизни [12, с. 38-39, 164-174, 185-214].
Конец ХХ века характеризуется разбалансиро-ванностью интегрированной мировой экономики. Причинами этого негативного глобального явления экономисты называют: 1) переориентацию научно-технического прогресса на сложные технологии; 2) широкую национализацию целых отраслей промышленности, производственной и рыночной инфраструктуры; 3) активизацию вмешательства государства в экономику, но с использованием
устаревших моделей огосударствления прибыльных сфер с одновременным процессом приватизации отстающих производств [10, с. 382-383].
Локальные криминогенные факторы в сфере экономики становятся всё более распространёнными и повторяющимися в разных регионах, приобретая глобальный характер. Например, основными причинами неблагоприятной социально-политической обстановки на Северном Кавказе российские экономисты называют: а) этноклановую структуру общественных отношений; б) высокий уровень безработицы; в) влияние клановых традиций на органы государственной власти; г) миграцию беженцев; д) религиозный радикализм; е) антироссийские настроения части населения; ж) чрезвычайные ситуации и стихийные бедствия, нарушающие нормальное функционирование экономической и социальной сфер [13, с. 7].
Всё это обостряет проблему социального неравенства стран и социальных групп, актуализируя классовые теории, пригодные для арсенала экстремистов, прежде всего - крайне левых [14, с. 489, 493]. Пригодность и эффективность таких теорий объясняются их логичностью и обоснованностью, подпитываемыми капиталистическими отношениями: возможности удовлетворять те или иные потребности в основном зависят от социального статуса и тесно связанного с ним экономического положения каждого человека [3, с. 29]. С помощью преступных экономических моделей «финансовые алхимики» во всемирных масштабах обкрадывают производителей экономических благ [15, с. 189].
Нельзя не согласиться с авторами, исследующими эти и сопутствующие проблемы, в том, что в условиях общества потребления искусственно взращиваются ростки нового явления экстремизма: неприязнь к нереспектабельным (ненормальным), не достигшим престижных уровней образования, обеспеченности, обслуживания - ещё одна идея превосходства. «Отсюда - престижное потребление. Приобретение «позиционных товаров» как показателей принадлежности к определённой статусной группе» [14, с. 487]. При этом большая часть богатств мира скапливается у нескольких сотен людей, которые продолжают увеличивать своё богатство: за 2017 г. общее состояние миллиардеров увеличилось на 20 % и достигло $8,3 триллиона, в том числе, у 159 миллиардеров США и 27 миллиардеров России [16]. Дифференциация людей по имущественному признаку - сильнейший стимулятор недовольства, корыстно-насильственной преступности, коррупции [17, с. 161-179], сепаратизма и так называемых оранжевых революций, приводящих во власть представителей крупного капитала, усиливающих эксплуатацию и ограничивающих права человека под предлогом противодействия экстремизму. Сложившаяся система эксплуатации стала возможной, по нашему мнению, и благодаря тому, что большинство типичных представителей человечества тешит себя надеждой разбогатеть за чужой
счёт и (или) повелевать другими людьми. Современная экономика олицетворяет «финансовые пирамиды», где на приманку иллюзорных возможностей «ловят» миллионы обманутых, используя их порочное стремление обманывать других и «поживиться» за счёт ближнего. Данное обстоятельство мешает, на наш взгляд, человечеству в том, чтобы прекратить процесс обогащения одних за счет других, помогая сохранять глобально-олигархическую власть.
Библиографический список:
1. Конфликтология для государственных служащих: учеб. пособие / под ред. В.А. Волкова, В.А. Семенова. СПб.: СЗАГС, 2010. 496 с.
2. Абдуллаев М.И. Теория государства и права: учеб. для высших учебных заведений. М.: Экономика, 2006. 410 с.
3. Гилинский Я.И. Социальное насилие. Монография. СПб.: Алеф-Пресс, 2013. 185 с.
4. Рахманова Е.Н. Права человека. Преступность. Глобализация. Опыт комплексного криминологического исследования: Монография. М.: Российская академия правосудия, 2009. 192 с.
5. Крапивин В.Ф., Кондратьев К.Я. Глобальные изменения окружающей среды: экоинформатика. СПб., 2002. 724 с.
6. Девиантность в обществе потребления: коллективная монография / под ред. Я.И. Гилинского, Т.В. Ши-пуновой. СПб.: Алеф-Пресс, 2012. 464 с.
7. Конструирование девиантности. Монография / под общ. ред. Я.И. Гилинского. СПб.: ДЕАН, 2011. 224 с.
8. Зак Ф. Экономические подходы в уголовной политике // Уголовное право. 1999. № 1. С. 105.
9. Кузовков Ю.В. Мировая история коррупции. М.: Анима-Пресс, 2010. 952 с.
10. Неровня Т.Н. История экономики в вопросах и ответах. Ростов н/Д.: Феникс, 1999. 416 с.
11. Федякина А. Голод Миллионов // Российская газета. 2017. 13 марта. № 7217 (51).
12. Касторская Е.В., Касторский Г.Л. Экстремизм в религии и праве: криминологический анализ. Монография. СПб.: МИЭП при МПА ЕврАзЭС, Алеф-Пресс, 2015. 252 с.
13. Фалинский И.Ю. Теневая экономика как угроза экономической безопасности региона: дис. ... канд. экон. наук. М., 2009.
14. Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». Монография. СПб.: Алеф-Пресс, 2013. 634 с.
15. Шестаков Д.А. Преступность политики. Размышления криминолога. СПб.: Алеф-Пресс, 2013. 224 с.
16. Фомченков Т. Богатые не плачут // Российская газета. 2017. 29 декабря. № 7463 (297).
17. Касторская Е.В., Касторский Г.Л. Условия, причины, последствия и предупреждение мздоимства. Монография. СПб.: МИЭП при МПА ЕврАзЭС, Алеф-Пресс. 2017. 268 с.