Научная статья на тему 'Саркастическая ирония в повести М. Булгакова «Собачье сердце»'

Саркастическая ирония в повести М. Булгакова «Собачье сердце» Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
4390
256
Поделиться
Ключевые слова
THE AUTHOR''S POSITION / ИРОНИЯ / САРКАЗМ / САТИРА / АВТОРСКАЯ ПОЗИЦИЯ

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Хабибьярова Э. М.

Предпринимается попытка проследить особенности саркастической иронии на примере повести М. Булгакова «Собачье сердце». Саркастическая ирония рассматривается в качестве способа выражения авторской позиции в произведении М. Булгакова, где является активным средством создания литературных образов, используется для создания портретных зарисовок и речевой характеристики персонажей. попытки искусственного и ускоренного воспитания «нового человека». Писателя волновало состояние человека и мира в сложную переходную эпоху. Эксперимент Преображенского помогает обнажить абсурдность общества, в котором в результате исторического эксперимента все ненормальное становится нормальным. Реальная жизнь, изображенная в «Собачьем сердце», оказывается «фантасмагоричнее любой самой невероятной фантастики, а фантастика воспринимается как правдоподобное допущение» [9]. Фантастическое является как бы второй стороной реальной жизни личности и общества, помогает заглянуть в тайники человеческой души и государственной системы. Автор повести видел опасность и в том, что множество бед принесут Швондеры, полностью овладевшие Шариковыми. Для Швондера Шариков с его «пролетарским происхождением» значительнее, чем профессор Преображенский с его трудами. Писатель иронично показывает Швондера необразованным, недалеким человеком, хотя сам Швондер глубоко убежден в значительности своей персоны, готов прямолинейно и бездумно следовать всем указаниям и инструкциям. Грозная сила Швондера заключается в том, что, принимая и отстаивая положения нового строя, он не только мельчит, но и оскверняет их своей интерпретацией. И дискредитирует он себя не только бессмысленными действиями, но и союзом с Шариковым. Нельзя не отметить, что в повести «Собачье сердце» сложился особый принцип характеристики персонажей. Привлекают внимание пронизанные иронией портретные описания героев, которыми М. Булгаков сопровождает их появление. Именно портрет позволяет составить определенное мнение об образе, почувствовать авторское отношение. Писатель не стремится дать исчерпывающее представление о том или ином персонаже. Напротив, в его внешности он подчеркивает наиболее яркую и выразительную деталь, но такую, что читатель может мысленно воссоздать не только внешний, но и внутренний облик человека. Вот как, например, выглядит Шариков в момент беседы с профессором: «На шееу человечка был повязан ядовито-небесного цвета галстух с фальшивой рубиновой булавкой. Цвет этого галстуха был настолько бросок, что время от времени, закрывая утомленные глаза, Филипп Филиппович в полной тьме то на потолке, то на стене видел пылающий факел с голубым венцом. Открывая глаза, слеп вновь, так как с полу, разбрызгивая веер света, швырялись в глаза лаковые штиблеты с белыми гетрами. ”Как в калошах”, с неприятным чувством подумал Филипп Филиппович» [10]. Автор преднамеренно создает столь уродливое одеяние для своего персонажа. Несмотря на все усилия Преображенского приобщить «нового» человека к миру культуры, Шариков остается невежественным, нравственно глухим, не способным к эволюции. Но его портретная характеристика, тем не менее, жизненна. Сам профессор Преображенский в повести впервые предстает увиденным глазами Шарика: «Этот ест обильно и не ворует. Этот не станет пинать ногой, но и сам никого не боится, а не боится потому, что вечно сыт. Он умственного труда господин, с культурной остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими, как у французских рыцарей, но запах по метели от него скверный больницей и сигарой» [11]. В первой главе авторские оценки событий смешиваются с оценками Шарика, усиливая фантастическое поведение пса и иронически окрашивая изображаемое. Пес с присущей ему наблюдательностью отмечает наиболее существенные черты общественного положения и натуры незнакомого ему господина. Саркастическая ирония неизменно присутствует и в описании пациентов профессора Преображенского, желающих омолодиться: «На голове у фрукта росли совершенно зеленые волосы, а на затылке они отливали ржавым табачным цветом. Морщины расползались по лицу фрукта, но цвет лица был розовый, как у младенца. Левая нога не сгибалась, ее приходилось волочить по ковру, зато правая прыгала, как у детского щелкуна» [12]. Ирония, присутствующая в описании внешности пациентов профессора, выявляет их внутреннюю пустоту и ничтожество. Поведение пожилых мужчин и женщин, настолько озабоченных своими похотливыми желаниями на фоне происходящего вокруг, по всей вероятности, не вызывает одобрения писателя. В качестве основного средства характеристики персонажей в повести выступают диалоги, в которых посредством иронии раскрывается жизненная позиция, мировосприятие таких разных героев, как Преображенский, Борменталь, Шариков, Швондер. И здесь саркастическая ирония наиболее активно используется в отношении Шарикова. Выразителен диалог между профессором Преображенским и Шариковым в шестой главе: «Убрать эту пакость с шеи. Вы посмотрите на себя в зеркало на что вы похожи! Балаган какой-то! Окурки на пол не бросать, в сотый раз прошу. Чтобы я более не слышал ни одного ругательного слова в квартире! Не плевать! Вон плевательница. С писсуарами обращаться аккуратно. С Зиной всякие разговоры прекратить! Она жалуется, что вы в темноте ее подкарауливаете. Смотрите! Кто ответил пациенту: ”Пес его знает”? Что вы, в самом деле, в кабаке, что ли? Что-то вы меня, папаша, больно утесняете, вдруг плаксиво выговорил человек. Филипп Филиппович покраснел, очки сверкнули. Кто это тут вам “папаша”? Что за фамильярности? Чтобы я больше не слыхал этого слова! Называть меня по имени и отчеству! Дерзкое выражение загорелось в человечке. Да что вы все … то не плевать, то не кури … туда не ходи … Что же это, на самом деле, чисто как в трамвае? Что вы мне жить не даете? И насчет “папаши” это вы напрасно! Разве я вас просил операцию мне делать? человек возмущенно лаял. Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно (человечек возвел глаза к потолку, как бы вспоминая некую формулу), а равно и мои родственники. Я иск, может, имею право предъявить?» [13]. Реплики профессора прекрасно передают сложную гамму чувств, охватившую его в разговоре с новоиспеченным жильцом: брезгливость по отношению к внешности Шарикова, раздражение по поводу его манер, ярость в ответ на фамильярное обращение «папаша». В то же время Шариков выглядит достаточно уверенным, не смущается в разговорах с профессором и ведет речь о своих правах или же пытается рассуждать по поводу прочитанной переписки Энгельса с Каутским (седьмая глава), являясь воплощением «социальной кутерьмы», хаоса и разрухи, которые нарушили привычный порядок жизни. Соседство страшного и одновременно смешного идет от остроты ощущения глубоко драматичной сущности эпохи. Реализация иронии, связанной с основной идеей произведения и структурирующей его, происходит в рамках метатекста. Для языковой иронии как стилистического приема наибольшее значение имеет микротекст, или контекст в узком, традиционном смысле этого слова. Так, нередко ирония в повести создается посредством использования определенной лексики. Писатель высмеивает страсть Швондера к напыщенным, революционно-патетическим фразам. Определенный лексический пласт заложен в речи Шарикова. Интересен тот набор фраз, которым пользовался в обиходе Клим Чугункин и которые затем первыми всплыли в сознании Шарикова: «еще парочку», «мест нету», «слезай с подножки», также «все бранные слова, которые только существуют в русском лексиконе». Писатель строит речь Шарикова из коротких отрывистых фраз, смысл которых не всегда понятен, что, очевидно, характеризует примитивный образ мысли персонажа. А саркастическая ирония в этом случае подчеркивает решительность, даже наглость Шарикова в стремлении утвердиться в человеческом обществе в качестве равноправного члена, хотя речь идет о равенстве, низводящем личность до состояния, тождественного обывательскому потребительству. Обобщив основные положения о саркастической иронии в повести М. Булгакова «Собачье сердце», можно заключить: саркастическая ирония выразительно передает своеобразие исторического момента. Окрашивая повествование, принимая при этом сатирические интонации, она имеет уничтожающее значение и служит способом выражения авторской позиции по отношению к изображаемому миру. Основной объект изображения сатирической иронии деформация морали и нравов. По отношению к отдельному персонажу саркастическая ирония имеет корректирующее значение: она активна в диалогах, речевых и портретных зарисовках, создаваемых писателем, является средством раскрытия сути литературных образов, используется автором как способ: а) создания портретных зарисовок; б) мировосприятия героев; в) речевой характеристики персонажей.

Sarcastic irony in the novel by Mikhail Bulgakov “Heart of a Dog”

This article attempts to trace the features of sarcastic irony in the example to Bulgakov “Heart of a Dog”. Sarcastic irony is considered as a you-reflection the author's position in the work of Mikhail Bulgakov, which is the active means of creating literary images. It is used to create a portrait sketches and speech characteristics of the characters.

Текст научной работы на тему «Саркастическая ирония в повести М. Булгакова «Собачье сердце»»

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2015. № 1. С. 237-240.

УДК 821.161.1.09 Э.М. Хабибьярова

САРКАСТИЧЕСКАЯ ИРОНИЯ

В ПОВЕСТИ М. БУЛГАКОВА «СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ»

Предпринимается попытка проследить особенности саркастической иронии на примере повести М. Булгакова «Собачье сердце». Саркастическая ирония рассматривается в качестве способа выражения авторской позиции в произведении М. Булгакова, где является активным средством создания литературных образов, используется для создания портретных зарисовок и речевой характеристики персонажей.

Ключевые слова: ирония, сарказм, сатира, авторская позиция.

Многообразие видов иронии, определившееся к XX в. (саркастическая, романтическая, экзистенциальная, структурная, драматическая, трагическая, космическая, ирония судьбы и др.) [1], безусловно, объясняется всей предшествующей историей этого явления, рассмотрение которой выходило бы за пределы данной работы. Важнейшим критерием иронии является принцип «нечто через противоположность» (или с оглядкой на эту противоположность). Иронизировать по поводу чего-либо -значит не признавать претензии на абсолютную значимость этого чего-либо, иметь другую систему ценностей, первая из которых воспринимается как относительная, т. е. являющаяся объектом иронии.

Словесная ирония, возникающая из расхождения между тем, что говорится, и тем, что подразумевается, наиболее остро, по мнению Ю. Борева, проявляется в сарказме [1]. Сарказм подразумевает крайнюю степень отрицательного отношения, переходящего в негодование. В ироническом высказывании истинный смысл замаскирован: «В иронии дан лишь второй план и полностью выдержано иносказание... в сарказме иносказание нарочито ослабляется или снимается. Сарказм - это исчезающая, дезавуируемая ирония» [2]. Болгарский ученый И. Паси замечает, что если сарказм будет иносказательным, он перестанет быть сарказмом

[3]. Как правило, в сарказме ирония дезавуируется введением поясняющей мысли: «Данная модификация комизма. напоминает сатиру, однако лишена сатирической патетичности» [4].

Иногда сарказм очень близок к иронии, практически становится ею, в условиях непрямого (иносказательного, посредством тонкого намека) выражения пафоса отрицания. В основе такой иронии - соотношение подразумеваемого и выраженного, например, сопоставление в сознании воспринимающего (читателя) ранее известного образца с вновь созданным. Обозначим такую иронию как саркастическую. Предназначение этой разновидности иронии - обличение несовершенства жизни и мира, вызывающего негодование. Именно саркастическая ирония, полагаем, использована М. Булгаковым в повести «Собачье сердце».

Первый вопрос, который возникает при изучении повести, - это определение основного предмета изображения. В «Собачьем сердце» писатель насмехается над самоуверенностью и безрассудным желанием мир не познавать, а переделывать, и непременно до самого основания.

Наиболее глубокий конфликт в повести возникает между профессором Преображенским и его «детищем» - Шариковым. В результате научного эксперимента из добродушного пса получился лгун, пьяница, грубиян, к тому же наделенный непомерными претензиями. Однако через некоторое время, проведенное в доме профессора, облик Шарикова меняется в лучшую сторону: среда обусловливает его речь и мышление.

© Э.М. Хабибьярова, 2015

238

Э.М. Хабибьярова

Шариков, с минимальным запасом интеллекта и полным отсутствием моральных устоев, не только легко приспосабливается к любым условиям, но и проявляет агрессивность. В результате вместо доброго уличного пса возникает злой, тупой и агрессивный Полиграф Полиграфович, который великолепно вписывается в социалистическую действительность и даже делает карьеру, знаменуя собой определенные явления общественной жизни, определенный тип человека: бездуховного, бессердечного, наглого, трусливого, лживого, ленивого и малограмотного. Решив прибегнуть к беспрецедентной метаморфозе, М. Булгаков пытается определить в повести границы той катастрофы, когда социальное равенство «вручается» личности с низкими нравственными качествами.

С помощью саркастической иронии М. Булгаков создает мир, полный больших и малых конфликтов, возникающих всякий раз, когда человек оказывается не на своем месте. Несмотря на недовольство настоящим положением дел, Преображенский не отрицает новый порядок, напротив, именно его отсутствие и вызывает гнев профессора. Он настаивает на установлении порядка исходя из того, что в современном обществе это необходимо, так как это общество строгого разделения труда: «В Большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо -никаких разрух» [5]. Каждый должен заниматься своим делом (чего на самом деле не происходит) - в этом залог утраченной стабильности.

Более всего Преображенского смущает сумятица в головах людей - в отношении к себе и окружающим, к труду, к вечным ценностям. Профессор не приемлет объяснений, истолковывающих экономические трудности общим политическим моментом. Не из жадности или черствости он отказывается покупать «по полтиннику» брошюры в пользу голодающих детей Германии. Автором повести здесь угадано начало непрерывных на протяжении последующих десятилетий мероприятий, когда, спекулируя на живом чувстве, демагогическая власть проводила свои бесконечные кампании. М. Булгаков наделяет Преображенского способностью, позволяющей видеть вещи такими, как они есть. Особенно привлекает в профессоре приверженность настоящим ценностям, умение отделять их от навязываемых фальшивых.

«Новый строй стремится из старого “человеческого материала” сотворить нового человека. Филипп Филиппович, словно соревнуясь с ним, идет еще дальше: он намерен сделать человека, да еще и высокой культуры и нравственности, из собаки» [6]. Очень важны те итоги, к которым приходит профессор Преображенский. Он признает

не только ошибочность своих опытов, но и их опасность. Трагедия профессора в том, что Шариков легко и просто оказывается своим в человеческом мире.

Симпатизируя Преображенскому, автор вместе с тем при создании образа профессора использует саркастическую иронию, на которую возлагает корректирующую функцию, показывая исходную ошибочность эксперимента. Предельно иронично образ профессора дан во второй-третьей главах. Для того чтобы обеспечивать себя, Филипп Филиппович, похожий на французского рыцаря и короля, вынужден обслуживать подонков и развратников, хотя и объясняет это интересами науки. Но, думая об улучшении человеческой породы, профессор Преображенский пока лишь «преображает стариков» и продлевает им возможность вести распутную жизнь.

На ироническом столкновении высокого и низменного построена сцена приема пациентов. Принимая пациентов, готовых платить за возвращение молодости любые деньги, профессор Преображенский напевает серенаду Дон Жуана (музыка П. Чайковского на слова А. Толстого), что придает сцене еще больший комический эффект.

Разумеется, профессора очень тревожит крушение культуры в быту (история Калабу-ховского дома) и в отношении к труду, ведущее к разрухе. Но легко быть пророком на сытый желудок: «Набравшись сил после

сытного обеда, гремел он, подобно древнему пророку, и голова его сверкала серебром»

[7]. Реакция Шарика усиливает в данном эпизоде авторскую иронию: «Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать... первоклассный деляга» [7].

Саркастическая иронии в повести сопровождается неязыковыми знаками, для опознания которых требуется определенная подготовка: фоновые знания, связанные с владением исторической и социальной ситуацией, выписанной автором в произведении. В противном случае ирония «не срабатывает» (не считывается).

В этой связи нельзя не вспомнить слова В. Ленина, сказанные им в марте 1919 г.: «Старые социалисты-утописты воображали, что социализм можно построить с другими людьми, что они сначала воспитают хорошеньких, чистеньких, прекрасно обученных людей и будут строить из них социализм. Мы всегда смеялись и говорили, что это кукольная игра, что это забава кисейных барышень от социализма, но не серьезная политика. <...> .мы хотим строить социализм немедленно из того материала, который нам оставил капитализм со вчера на сегодня, теперь же, а не из тех людей, которые в парниках будут приготовлены, если забавляться этой побасенкой» [8]. По всей видимости, М. Булгаков с большим скептицизмом смотрел на

Саркастическая ирония в повести М. Булгакова «Собачье сердце»

239

попытки искусственного и ускоренного воспитания «нового человека». Писателя волновало состояние человека и мира в сложную переходную эпоху. Эксперимент Преображенского помогает обнажить абсурдность общества, в котором в результате исторического эксперимента все ненормальное становится нормальным. Реальная жизнь, изображенная в «Собачьем сердце», оказывается «фантасмагоричнее любой самой невероятной фантастики, а фантастика воспринимается как правдоподобное допущение» [9]. Фантастическое является как бы второй стороной реальной жизни личности и общества, помогает заглянуть в тайники человеческой души и государственной системы.

Автор повести видел опасность и в том, что множество бед принесут Швондеры, полностью овладевшие Шариковыми. Для Швондера Шариков с его «пролетарским происхождением» значительнее, чем профессор Преображенский с его трудами. Писатель иронично показывает Швондера необразованным, недалеким человеком, хотя сам Швондер глубоко убежден в значительности своей персоны, готов прямолинейно и бездумно следовать всем указаниям и инструкциям. Грозная сила Швондера заключается в том, что, принимая и отстаивая положения нового строя, он не только мельчит, но и оскверняет их своей интерпретацией. И дискредитирует он себя не только бессмысленными действиями, но и союзом с Шариковым.

Нельзя не отметить, что в повести «Собачье сердце» сложился особый принцип характеристики персонажей. Привлекают внимание пронизанные иронией портретные описания героев, которыми М. Булгаков сопровождает их появление. Именно портрет позволяет составить определенное мнение об образе, почувствовать авторское отношение. Писатель не стремится дать исчерпывающее представление о том или ином персонаже. Напротив, в его внешности он подчеркивает наиболее яркую и выразительную деталь, но такую, что читатель может мысленно воссоздать не только внешний, но и внутренний облик человека. Вот как, например, выглядит Шариков в момент беседы с профессором: «На шее у человечка был повязан ядовито-небесного цвета галстух с фальшивой рубиновой булавкой. Цвет этого галстуха был настолько бросок, что время от времени, закрывая утомленные глаза, Филипп Филиппович в полной тьме то на потолке, то на стене видел пылающий факел с голубым венцом. Открывая глаза, слеп вновь, так как с полу, разбрызгивая веер света, швырялись в глаза лаковые штиблеты с белыми гетрами.

”Как в калошах”, - с неприятным чувством подумал Филипп Филиппович» [10].

Автор преднамеренно создает столь уродливое одеяние для своего персонажа. Несмотря на все усилия Преображенского приобщить «нового» человека к миру культуры, Шариков остается невежественным, нравственно глухим, не способным к эволюции. Но его портретная характеристика, тем не менее, жизненна.

Сам профессор Преображенский в повести впервые предстает увиденным глазами Шарика: «Этот ест обильно и не ворует. Этот не станет пинать ногой, но и сам никого не боится, а не боится потому, что вечно сыт. Он умственного труда господин, с культурной остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими, как у французских рыцарей, но запах по метели от него скверный - больницей и сигарой»

[11]. В первой главе авторские оценки событий смешиваются с оценками Шарика, усиливая фантастическое поведение пса и иронически окрашивая изображаемое. Пес с присущей ему наблюдательностью отмечает наиболее существенные черты общественного положения и натуры незнакомого ему господина.

Саркастическая ирония неизменно присутствует и в описании пациентов профессора Преображенского, желающих омолодиться: «На голове у фрукта росли совершенно зеленые волосы, а на затылке они отливали ржавым табачным цветом. Морщины расползались по лицу фрукта, но цвет лица был розовый, как у младенца. Левая нога не сгибалась, ее приходилось волочить по ковру, зато правая прыгала, как у детского щелкуна» [12]. Ирония, присутствующая в описании внешности пациентов профессора, выявляет их внутреннюю пустоту и ничтожество. Поведение пожилых мужчин и женщин, настолько озабоченных своими похотливыми желаниями на фоне происходящего вокруг, по всей вероятности, не вызывает одобрения писателя.

В качестве основного средства характеристики персонажей в повести выступают диалоги, в которых посредством иронии раскрывается жизненная позиция, мировосприятие таких разных героев, как Преображенский, Борменталь, Шариков, Швон-дер. И здесь саркастическая ирония наиболее активно используется в отношении Шарикова. Выразителен диалог между профессором Преображенским и Шариковым в шестой главе:

«- Убрать эту пакость с шеи. Вы посмотрите на себя в зеркало - на что вы похожи! Балаган какой-то! Окурки на пол не бросать, в сотый раз прошу. Чтобы я более не слышал ни одного ругательного слова в квартире! Не плевать! Вон плевательница. С писсуарами обращаться аккуратно. С Зиной всякие разговоры прекратить! Она жалуется, что вы в темноте ее подкарауливаете.

240

Э.М. Хабибьярова

Смотрите! Кто ответил пациенту: ”Пес его знает”? Что вы, в самом деле, в кабаке, что ли?

- Что-то вы меня, папаша, больно утесняете, - вдруг плаксиво выговорил человек.

Филипп Филиппович покраснел, очки сверкнули.

- Кто это тут вам “папаша”? Что за фамильярности? Чтобы я больше не слыхал этого слова! Называть меня по имени и отчеству!

Дерзкое выражение загорелось в человечке.

- Да что вы все ... то не плевать, то не кури ... туда не ходи ... Что же это, на самом деле, чисто как в трамвае? Что вы мне жить не даете? И насчет “папаши” это вы напрасно! Разве я вас просил операцию мне делать? - человек возмущенно лаял. - Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно (человечек возвел глаза к потолку, как бы вспоминая некую формулу), а равно и мои родственники. Я иск, может, имею право предъявить?» [13].

Реплики профессора прекрасно передают сложную гамму чувств, охватившую его в разговоре с новоиспеченным жильцом: брезгливость по отношению к внешности Шарикова, раздражение по поводу его манер, ярость в ответ на фамильярное обращение «папаша». В то же время Шариков выглядит достаточно уверенным, не смущается в разговорах с профессором и ведет речь о своих правах или же пытается рассуждать по поводу прочитанной переписки Энгельса с Каутским (седьмая глава), являясь воплощением «социальной кутерьмы», хаоса и разрухи, которые нарушили привычный порядок жизни. Соседство страшного и одновременно смешного идет от остроты ощущения глубоко драматичной сущности эпохи.

Реализация иронии, связанной с основной идеей произведения и структурирующей его, происходит в рамках метатекста. Для языковой иронии как стилистического приема наибольшее значение имеет микротекст, или контекст в узком, традиционном смысле этого слова. Так, нередко ирония в повести создается посредством использования определенной лексики. Писатель высмеивает страсть Швондера к напыщенным, революционно-патетическим фразам. Определенный лексический пласт заложен в речи Шарикова. Интересен тот набор фраз, которым пользовался в обиходе Клим Чугункин и которые затем первыми всплыли в сознании Шарикова: «еще парочку», «мест нету», «слезай с подножки», также «все бранные слова,

которые только существуют в русском лексиконе». Писатель строит речь Шарикова из коротких отрывистых фраз, смысл которых не всегда понятен, что, очевидно, характеризует примитивный образ мысли персонажа. А саркастическая ирония в этом случае подчеркивает решительность, даже наглость Шарикова в стремлении утвердиться в человеческом обществе в качестве равноправного члена, хотя речь идет о равенстве, низводящем личность до состояния, тождественного обывательскому потребительству.

Обобщив основные положения о саркастической иронии в повести М. Булгакова «Собачье сердце», можно заключить: саркастическая ирония выразительно передает своеобразие исторического момента. Окрашивая повествование, принимая при этом сатирические интонации, она имеет уничтожающее значение и служит способом выражения авторской позиции по отношению к изображаемому миру. Основной объект изображения сатирической иронии -деформация морали и нравов.

По отношению к отдельному персонажу саркастическая ирония имеет корректирующее значение: она активна в диалогах, речевых и портретных зарисовках, создаваемых писателем, является средством раскрытия сути литературных образов, используется автором как способ: а) создания

портретных зарисовок; б) мировосприятия героев; в) речевой характеристики персонажей.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Борее Ю. Б. Эстетика. Теория литературы : энциклопедический словарь терминов. М.,

2003. С. 171.

[2] Литературная энциклопедия терминов и понятий / гл. сост. А. И. Николюкин. М., 2001. С. 934.

[3] Паси И. Ирония как эстетическая категория // Марксистко-ленинская эстетика за прогрессивное искусство. М., 1980. С. 62.

[4] Тюпа В. И. Модусы художественности // Введение в литературоведение / под ред. Л. В. Чернец. М., 2004. С. 62.

[5] Булгаков М. А. Собачье сердце // Собр. соч. : в 3 т. Т. 1. СПб., 1999. С. 716.

[6] Боборыкин В. Г. Михаил Булгаков. М., 1991. С. 62.

[7] Булгаков М. А. Указ. соч. С. 715.

[8] Ленин В. И. Успехи и трудности Советской власти // Полн. собр. соч. : в 55 т. Т. 38. М., 1962. С. 53-54.

[9] Шнейберг Л., Кондаков И. От Горького до Солженицына. М., 1995. С. 278-279.

[10] Булгаков М. А. Указ. соч. С. 739.

[11] Там же. С. 690.

[12] Там же. С. 699-700.

[13] Там же. С. 740.