Научная статья на тему 'Особенности налоговой политики России в конце XIX начале XX века'

Особенности налоговой политики России в конце XIX начале XX века Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
2962
338
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Особенности налоговой политики России в конце XIX начале XX века»

Т.Н. Жуйкова,

кандидат исторических наук, доцент

ОСОБЕННОСТИ НАЛОГОВОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Борьба за сбалансированный бюджет являлась краеугольным камнем финансовой политики Российской империи в конце XIX — начале XX века.

Государственный бюджет в царской России назывался «росписью доходов и расходов». Заведование им являлось первейшей обязанностью министра финансов. Ежегодно, в декабре, министр финансов представлял проект росписи, к тому времени прошедший обсуждение и утверждение в Департаменте экономии Государственного совета, на подпись министру. Высочайшая резолюция на проекте со словами «быть по сему » означала, что он становится законом.

Предшественники С.Ю. Витте на посту министра финансов — Н.Х. Бунге и И.А. Вышнеградский — проводили курс на всемерное ограничение государственных расходов с целью, с одной стороны, сбалансировать государственный бюджет, лишить его дефицитности, а с другой — несколько ослабить налоговый пресс на трудящиеся массы. Так, при Н.Х. Бунге были понижены выкупные платежи на 12 млн. рублей (с 1882 года) и постепенно отменена подушная подать. Благодаря этим мерам с крестьян было снято налогов на 53 млн. рублей и, хотя некоторая часть этой суммы опять пала на крестьян же, вследствие повышения питейного налога и превращения оброчного сбора с бывших государственных крестьян, это не могло уменьшить значения отмены подушного налога [1]. Понижение налогов с крестьян сопровождалось все большим привлечением к обложению других, более имущих классов населения.

Вводя необходимую уравнительность в податную систему, эти мероприятия, по мысли

Н. Х. Бунге, должны были подготовить почву для введения со временем подоходного обложения. К этой же цели должно было стремиться и учреждение особых местных органов финансового управления — податных инспекторов, на которых возложено было наблюдение за правильностью распределения прямых налогов и изучение податных сил населения.

Министр И.А. Вышнеградский в известной мере продолжил и завершил некоторые финансовые мероприятия своего предшественника. На первое место в своей политике он выдвигал цели бюджетно-финансового благополучия, определял главную задачу — «устранение из нашего бюджета тяготеющего над ним дефицита» [2]. Добиться осуществления этой цели можно было, по его мнению, путем введении табачной и питейной монополий и правильной

организации тарифа на железных дорогах. Наряду с этим он считал необходимым «решительным образом встать на путь покровительственной политики отечественной промышленности» и «систематически пересматривать наш таможенный тариф в покровительственном смысле» [3].

Ликвидацию дефицита государственного бюджета С.Ю. Витте связывал с повышением рентабельности промышленности и транспорта, а также с пересмотром системы налогового обложения. Он предлагал не останавливаться «...даже перед некоторым временным напряжением платёжных сил страны, которое, впрочем, с избытком вознаграждается умножением, вследствие того, способов к дальнейшему развитию и нарастанию этих сил» [4]. Он, как и Вышнеградский, следовал политике «завинчивания» налогового пресса. Сразу же после вступления на министерский пост им было проведено повышение налогов по всей линии. Он выработал и представил в Государственный совет целую серию налоговых законопроектов: проект восстановления налога на соль; повышение всех акцизов на предметы потребления (спирт, пиво, табак, сахар, керосин, спички); повышение таможенной пошлины на хлопок; проект нового налога на квартиры; проект нового налога на лиц, освобождённых от воинской повинности; проект повышения сбора с городских недвижимых имуществ; раскладочного промыслового сбора. Одобрено было все, кроме налога на соль и налога на лиц, освобожденных от воинской повинности. По подсчетам М.И.Боголепова, доход государства от взимания разного рода податей за период с 1891 по 1901 гг. возрос с 654 млн. руб. до 1 млрд. 40 млн. руб., или на 60% [5].

Сильно возросли и прямые налоги, основными плательщиками которых оставались крестьяне. Заметим, что прямые налоги не только занимали весьма подчинённую роль, но и были крайне неравномерно распределены. Как известно, подоходного налога в России не существовало. Примечательно, что С.Ю. Витте выступил против буржуазной системы прогрессивно-подоходного обложения, хотя и признавал на словах ее достоинства с точки зрения перспектив капиталистического развития. Но к России эту систему считал неприемлемой [6].

Переобременение крестьянского хозяйства поземельными, выкупными и прочими налогами являлось причиной громадной недоимочно-

сти крестьянских хозяйств, достигавшей в 90-х годах в некоторых губерниях 300400% и более по отношению к годовому окладу налогов. Если сравнивать степень тяжести обложения помещичьих и крестьянских земель, то окажется, что крестьянские земли, с учетом выкупных платежей, были обложены в сорок раз выше помещичьих [7]. Однако, несмотря на тяжесть налогового бремени для крестьянского населения, С.Ю. Витте настойчиво повторял свое утверждение об «относительной необременительности» крестьянских масс.

В бюджетном докладе на 1899 год он решительно отвергал «весьма распространённый взгляд, что малоуспешность развития крестьянского хозяйства объясняется чрезмерным отягощением его казёнными сборами». Выделяя два основных вида прямых налогов (поземельный и выкупные платежи), он уверял, что поземельный налог «никогда не был у нас обременителен». А что касается выкупных платежей, то в них «. правительство всего менее усматривало . удобный ресурс для увеличения средств казны. Крестьянские платежи не только возвышались, . но, напротив, понижались и даже совершенно отменялись». Далее, доказывая «безобидность» выкупных платежей, С. Ю. Витте уверял, что «хотя и абсолютная цифра этих платежей (97 млн. руб.) действительно представляет внушительные размеры, но она ещё не доказывает хозяйственного значения для всей массы крестьянского населения». Исходя из сказанного, им был сделан вывод, что в прямых налогах «менее всего можно усматривать коренную причину, задерживающую развитие крестьянского благосостояния» [8]. Такой спорный вывод С.Ю. Витте базировался, видимо, на том обстоятельстве, что прямые налоги играли сравнительно незначительную роль в бюджетном доходе государства. «Прямые налоги не могут обеспечить продуктивного обложения народных масс, — утверждал Витте, — и посредством этих налогов трудно собрать с народных масс те колоссальные суммы, которые требуются современными бюджетами» [8].

Главное же место в бюджетных поступлениях государства 90-х годов XIX века принадлежало косвенным налогам. Косвенные налоги, по его мнению, стали населению привычными и являлись наименее болезненными для него

— увеличение поступлений от них производилось как бы автоматически и находилось в прямой пропорции с ростом народного благосостояния.

«Особая продуктивность косвенного обложения, — писал Витте, —объясняется не только тем, что косвенные налоги вносятся малыми, незаметными долями при покупке обложенных товаров, но и с тем, что во всех про-

грессирующих в экономическом отношении странах потребление быстро возрастает. Без всяких изменений в размерах самого налога косвенное налогообложение даёт государству всё более и более возрастающий доход вследствие увеличения численности населения» [8].

За время министерства Витте косвенные налоги возросли на 110%, достигнув почти половины доходной части государственного бюджета [9].

К косвенным налогам непосредственно примыкали доходы от таможни. В первой половине 1880-х годов таможенные пошлины составляли 18% к общей ценности ввезенных товаров. В 1885—1891 годах — 27%, а после введения таможенного тарифа 1891 года — 34%. Тариф 1891 года не только оградил отечественную промышленность от конкуренции извне, но и сделался источником крупных доходов казны. Драконовскими пошлинами были обложены предметы широкого потребления: текстильные изделия, кровельное железо, гвозди и т.п. Чай, который в Лондоне стоил 50 коп., в Петербурге продавался за 1 руб. 50 коп. Пошлины на сахар составляли 100—150% от стоимости его привоза.

За 20 лет (1881—1900) доход казны от таможенных сборов увеличился с 86 до 204 млн. руб. [10]. Как писал, может быть, чуть преувеличивая, один публицист, «не хочешь спать зимой по 17 часов, а работать при огне, плати акциз на спички и керосин; хочешь покурить

— плати акциз на спички и табак; хочешь выпить рюмку водки — плати в 15 раз дороже действительной стоимости, а если хочешь водку заменить чаем, плати за чай и сахар втрое дороже... вообще, куда ни повернись сельский обыватель, везде он чувствует, что с него берут, берут и берут» [11].

Авторы тарифа 1891 года, как могли, старались устранить несоразмерность в обложении дорогих и дешёвых товаров, характерную для тарифов 1850, 1857 и 1868 годов.

В этой связи представляется, что система протекционизма, с одной стороны, способствовала развитию промышленности, так как высокие пошлины ограждали и от иностранной конкуренции. Но, с другой стороны, она сдерживала развитие технического уровня и качества российской промышленности и, к тому же, больно била по трудящимся. Это признавал и сам С. Ю. Витте: «Протекционистская система тяжёлым бременем ложится на оскудевшие бюджеты крестьян», — однако заявлял, что

«великие задачи требуют великих жертв», и выход видел только в «ускорении процесса образования независимой национальной промышленности» [12].

Протекционистская система, существовавшая в России, несомненно, содействовала её

промышленно-капиталистическому развитию, но она при уже достигнутом уровне такого же развития не была единственно возможной, а само развитие в конце XIX века могло бы быть более быстрым и без таможенного покровительства в случае уничтожения на его пути внутри страны крепостнических преград.

Одно из важных мест в системе государственных доходов С. Ю. Витте отводил поступлениям от казённой винной монополии.

Всеподданнейший доклад С.Ю.Витте с проектом казённой продажи водки Николай II утвердил 19 февраля 1893 года. С лета 1894 года винная монополия вводилась в 25 западных и юго-западных губерниях. В течение четырёх лет — в 1895—1898 годах — казённые винные склады были установлены в 35 губерниях, а затем и в других районах империи. 26 февраля 1901 года принимается закон о распространении винной монополии на Восточную Сибирь. «Основная мысль питейной монополии, — писал С.Ю. Витте, — заключается в том, что никто не может продавать вино, иначе как государство, и производство вина должно быть ограничено теми размерами, в коих сие вино покупает государство. А, следовательно, и удовлетворять тем условиям, какие государство ставит как покупщик» [13].

Суть реформы заключалась в том, что производство спирта-сырца, а также и изготовление водок были оставлены в руках частных лиц, но с некоторыми ограничениями: спирт водочные фабриканты приобретали только от казны. Открытие новых винокуренных заводов и увеличение производства на старых поставлено в зависимость от разрешения Министерства финансов, согласованного с Министерствами земледелия и государственных имуществ.

Заготовка спирта казной производилась тремя способами: по разверстке между заводчиками (2/3 потребности), с торгов и хозяйственным способом. Развёрстка производилась в соответствии с наибольшей годовой выкуркой каждого завода в одном из трех предшествовавших периодов винокурения. Цены на разверсточный спирт-сырец, условия поставки и способы расчета устанавливал министр финансов. Он также диктовал способ очистки сырого спирта — перегонкой на частных и казенных заводах.

Оптовая продажа спирта и водочных изделий составляла исключительную монополию государства. Казенные винные склады торговали водкой оптом и в розницу, но только навынос в стеклянной запечатанной посуде. Они принимали на комиссию от частных лиц для продажи пиво, брагу, мед и виноградные вина.

Частная торговля вином производилась из оптовых магазинов пива, меда и русского ви-

ноградного вина, а также в трактирах и пивных лавках.

Спирт и водка поступали в продажу крепостью не ниже 40 градусов. Низший и высший размеры цен на вино определялись законодательно. В этих пределах продажные цены устанавливались министром финансов. Посуда с водкой обязательно оклеивалась этикеткой с обозначениями крепости и цены.

В трактирах водка и вина отпускались как навынос, так и распивочно, но не иначе как в запечатанной посуде и по цене, указанной на этикетке. Управляющие губернскими акцизными сборами имели право, по согласованию с губернатором, разрешать продажу водки для распития путем налива из графинов и по вольной цене. Такая продажа алкоголя могла производиться в буфетах, а также в сельских трактирах [14].

Главный устроитель винной монополии С. Ю. Витте утверждал, что питейная монополия «имела главным образом в виду возможное уменьшение пьянства». Напротив, казённая винная монополия давала возможность повышать доходы бюджета как путём распространения сферы и действия на новые районы страны и увеличения количества продаваемых спиртных напитков, так и путем роста цен на водку. Монополия привела к непрерывному увеличению потребления спирта, то есть создала устойчивый и все растущий рынок сбыта для владельцев винокуренных заводов.

С 1895 по 1913 год винная монополия дала казне свыше 6,9 млрд. руб. чистого дохода. Монополизировав продажу спиртных напитков, царское правительство руководствовалось не только фискальными соображениями, но и желанием поддержать слабеющее хозяйство среднего и крупного земле-владельца-помещика.

Государственные заготовки спирта производились в заранее определенном количестве и по заранее установленным ценам, повышавшимся из года в год. Превышавший установленную норму «перекур» поощрялся безакцизным отчислением в пользу заводчика. Если разверстка не давала государству необходимого количества спирта, то недостающее количество приобреталось с торгов по еще более выгодным для заводчиков ценам. Винокуры-помещики нашли в казенной монополии не только широкий, но и очень выгодный рынок сбыта.

Таким образом, очевидно, что винная монополия являлась одним из самых эффективных средств выкачивания денег из народного кармана. И, несмотря на учреждение пресловутых попечительств о народной трезвости, правительство не собиралось на деле проводить антиалкогольную политику в жизнь.

Можно констатировать, что Министерство финансов в рассматриваемый период, проводило жесткую налоговую политику. Если учесть,

что примерно 77% населения Российской империи, по данным переписи 1897 года, составляло крестьянство, то ясно, что именно оно должно было выносить главный груз финансовой политики самодержавия. Тяжелое налоговое обложение крестьянства, постоянно растущие косвенные налоги на товары широкого потребления — эти меры гарантировали в течение 12 лет бюджетные излишки и позволили высвободить необходимый капитал для вложения в производство и осуществления государственного заказа промышленным предприятиям. Главная проблема, полагал С.Ю. Витте, заключалась вовсе не в тяжести налогообложения, а в том, на какие цели и как расходуются государственной властью народные деньги. А цель была одна — создание и усиление национальной экономики. Справедливости ради стоит отметить, что создание мощно развитой промышленности в конце XIX —начале XX века невозможно было при сохранении крепостнических отношений в деревне, а её форсированное развитие лишь ускоряло процесс постепенного упадка крестьянских хозяйств.

ЛИТЕРАТУРА

Проблемы торгово-промышленной политики.

— Л., 1981. — С. 255-256.

13. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2 / С.Ю. Витте. — М., 1960. — 383 с.

14. Фридман М.И. Винная монополия. Т.2: Винная монополия в России / М.И. Фридман.

— Пг., 1916. — С. 182-186.

1. Энциклопедический словарь

/Ф.А.Брокгауз и И.А.Эфрон. — СПб., 1889. — Т. 54. — С. 192-193.

2. ГАРФ. — Ф. 677. — Оп. 1. — Д. 572. — Л. 1-2.

3. ГАРФ. — Ф. 677. — Оп. 1. — Д. 572. — Л. 3.

4. Ананьич Б.В. Россия и международный капитал (1897—1914 гг.) / Б.В. Ананьич . — М., 1975. — 171 с.

5. Протокол объединённых заседаний Комитета финансов и Департамента государственной экономики Государственного совета с характеристикой финансового положения страны//Исторический архив. — 1955. — №2. — С. 147.

6. Витте С.Ю. Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве / С.Ю.Витте. — СПб., 1912. — С. 471.

7. Погребинский А. П. Государственные финансы царской России в эпоху империализма / А.П. Погребинский. — М., 1968.

8. Вестник финансов, промышленности и торговли. — М., 1898. —№1. — С. 7-8.

9. Кутлер Н. С.Ю.Витте как министр финансов. — СПб., 1912. — 831 с.

10. Соболев М.Н. Таможенная политика России во второй половине XIX века / М.Н. Соболев. — Томск., 1911. — 793 с.

11. Боголепов М.И. Государственное хозяйство (1892—1903 гг.) / М.И. Боголепов // История России в XIX в. Т. 8. — СПб., 1910. — С. 6-7.

12. Шепелев Л.Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века / Л.Е. Шепелев.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.