20 сентября 2010 г. в Федеральном институте развития образования состоялось заседание российско-американского «круглого стола» на тему «Опыт социализации подростков и молодежи: политика бизнеса, государства и гражданского общества». Ведущие ученые и специалисты в области молодежной политики, психологии, социологии, педагогики обсуждали вопросы политики государства в области образования, вопросы социальной ответственности, установления доверия и взаимопонимания между образовательными учреждениями, бизнес-структурами, некоммерческими организациями (НКО) и гражданским обществом.
Опыт социализации
подростков и молодежи: политика бизнеса, государства и гражданского общества
об авторе
А.Г. Асмолов, директор ФИРО, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, член-корреспондент РАО, доктор психологических наук, профессор
Александр Асмолов. Образование должно стать институтом социального развития общества
Наш семинар, посвященный проблемам подростков и молодежи, имеет подзаголовок «политика бизнеса, государства и гражданского общества». В течение последних двух лет Министерство образования и науки России выдвинуло на передний план своей политики проблему социокультурной модернизации образования. Если раньше в программах развития образования стояли задачи разработки стандартов и образовательных программ (они не сняты с повестки дня), то сегодня стоит задача сделать образование институтом социального развития общества. Это ключевое изменение приоритетов образовательной политики, оно ни в коей мере не отбрасывает социально-экономические и организационно-технические проблемы образования, но ставит их по-другому по целому ряду причин.
Первая. Образование - это самая крупная социальная сеть; его задача - партнерство с другими социальными институтами: семьей, религией, наукой, культурой и бизнесом. Неслучайно за последние годы состоялось несколько симпозиумов, посвященных социальной ответственности бизнеса. Возможен ли симбиоз государства, образования и биз-
неса? Сегодня появилось понятие частно-государственного партнерства.
Вторая. Коренным образом меняются подростки и молодежь, они сегодня другие. Если заглянуть в Интернет, можно увидеть следующие факты: в середине первого десятилетия XXI в. в год производилось больше информации, чем за предыдущие 5000 лет. Десяти самых востребованных профессий 2010 г. шесть лет тому назад еще не существовало.
Третья. По прогнозам Министерства труда США, современные старшеклассники к своим 38 годам сменят от 10 до 14 мест работы. Происходит резкое ускорение темпов социализации и появление особого ее типа - информационной социализации. К примеру, на завоевание 50-миллионной аудитории обычно уходят годы, радио для этого потребовалось 38 лет, телевидению - 13 лет, Интернету - 4 года, айфо-ну - 3 года, международной социальной сети Facebook - 2 года. Нам всем надо понимать, что нынешние студенты будут работать по профессиям, которых еще нет, использовать технологии, которые еще не родились, и решать задачи, о которых мы не знаем. В этих ситуациях как никогда важно видеть разные линии реальности. И если наше образовательное сообщество будет «болеть» эгоцентризмом, отгородившись от других институтов социализации, от институтов экономики и бизнеса, то оно проиграет. Сегодняшнее обсужде-
78
> Ь
т
X
S
Т m
М А
79
ние было организовано по инициативе как ФИРО при поддержке Министерства науки и образования России, так и наших коллег из США, прежде всего доктора Школы бизнеса Гарвардского университета, президента консалтинговой компании Нэнси Нидхэм, которая много сделала для того, чтобы сотрудничество бизнеса и образования в области информационных сетей стало двигателем роста взаимопонимания между разными институтами социализации. Мы пригласили также коллег из Российской академии наук.
Алина Левитская. О задаче формирования гражданина России и гражданина мира
В новых стандартах, на которые переходит наша школа, огромное внимание, может быть, впервые за последние 30 лет, уделяется тому, чтобы в наших детях начиная со ступени начальной школы развивались личностные характеристики, которые будут необходимы для дальнейшей успешной жизни.
Учитывая процессы глобализации, мы понимаем: очень важно, чтобы каждый ребенок, будучи носителем определенной национальной культуры и ощущая себя гражданином России, при этом был открыт всему лучшему в мировой культуре и ощущал себя гражданином мира в любой точке нашей планеты. Задача формирования гражданина -субъекта Российской Федерации, нашей поликультурной, многоязычной, полиментальной России, и одновременно гражданина мира - очень непроста. Но именно системе образования как никакому другому институту нашего общества решение этой задачи, пожалуй, по силам. Методология, механизмы, методики формирования такого гражданина России могут быть разные. Педагогическое сообщество должно объединиться для достижения этой высокой, благородной цели.
Нэнси Нидхэм. Американский опыт: как бизнес поддерживает образование молодежи
Американские компании поддерживают образовательные инициативы раз-
личными путями. Они передают учебным заведениям пожертвования (например, спортивное или компьютерное оборудование), учреждают фонды, дают гранты школам, финансируют некоммерческие организации (НКО), которые поддерживают образование, призывают своих сотрудников делиться знаниями с ними.
Существующие общественные институты и политика налогообложения благоприятствуют тому, чтобы бизнес мог осуществлять пожертвования образовательным организациям, в том числе школам и образовательным НКО. Фирмы охотнее предоставляют средства, если они избавлены от множества бюрократических проволочек.
Пример того, как работает партнерство в сфере путешествий и туризма, дает деятельность некоммерческого образовательного фонда GTTP (^е Gto-Ьа1 Тrаvеl & Purism РагШе^Ыр). Его представители рассказывают молодым людям об индустрии туризма и карьерных возможностях в этой сфере. Программа GTTP является одной из программ фонда «Глобальные инициативы», работу которого начала еще компания «American Express». Партнерство разрослось и стало слишком крупным для одной фирмы, и тогда эта компания предложила другим бизнес-структурам присоединиться. Сегодня GTTP поддерживается за счет множества туристических компаний; ее партнерами являются крупные международные и национальные компании, которые дают студентам и преподавателям возможность непосредственно познакомиться с их бизнесом, работают в консультативных советах, выступают перед учащимися на занятиях, бесплатно предоставляют продукты и услуги, делают финансовые пожертвования, но главным образом предоставляют информацию и консультации. Кроме того, в настоящее время GTTP поддерживают более 3200 местных компаний, которые оказывают учащимся разностороннюю помощь и предоставляют им возможность для прохождения практики. Многие школы, находящиеся в различных уголках мира, также являются частью партнерства.
За программу отвечают как партнеры от бизнеса, так и государственные
об авторе
А.А. Левитская, директор Департамента воспитания и социализации детей Министерства образования и науки РФ, кандидат филологических наук
Н. Нидхэм, доктор Школы бизнеса Гарвардского университета, президент консалтинговой компании ICGS, США
ш н
5
X Л
I <
80
об авторе
Е.Ш. Гонт-махер, заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений РАН, доктор экономических наук, профессор
организации, а также преподаватели. Бизнесмены предоставляют финансирование и информацию. Государственные органы обеспечивают участие учителей и учеников. Методисты, многие из которых работают по программе GТТР, помогают в разработке учебных планов и обучении учителей.
Школы и компании нуждаются друг в друге. Но им надо научиться доверять друг другу. Поддержка образования молодежи бизнесом должна осуществляться как сотрудничество между школами и компаниями. Они должны стать партнерами. Школам необходима финансовая помощь для разработки новых учебных планов, повышения квалификации учителей, финансирования проектов учащихся; кроме того, им нужна информация о новейших практиках. Компаниям нужны выпускники, которые знакомы с практической реальностью, а не только с теорией.
Как же привлечь бизнес к участию в аналогичном российском проекте? Начать можно с приглашения бизнесменов в школу, чтобы на уроке они могли рассказать о сфере своей деятельности или о своих взглядах на местную экономику, разрешить школьникам посетить их рабочие места. Затем можно создать программу наставничества, в рамках которой компания возьмет шефство над школой или группой учащихся.
Мы начинаем программу с одной пилотной школы, чтобы учителя, школьники, компании, государственные чиновники, занимающиеся проблемами образования и туризма, могли начать знакомиться друг с другом. Когда сотрудничество начинает работать на базе одной школы, к нему присоединяются новые компании и школы. Я думаю, что такой подход сработает и в России, причем не только в сфере туризма, но и в любой другой. В России очень много учащихся были задействованы через межрегиональную общественную организацию «Достижения молодых». Она реализует программы, которые предоставляют возможность школьникам и учителям больше узнать об индустрии туризма и путешествий, в том числе и с точки зрения знакомства с потенциальной будущей профессией.
Конечно, успешный бизнес очень занят своим делом, и его представители не всегда с энтузиазмом откликаются
на просьбу рассказать о своей деятельности детям. Но когда бизнес осознает катастрофическую ситуацию, складывающуюся на рынке труда, а именно дефицит высококвалифицированных работников, становится легче убеждать его оказывать поддержку образованию. Роль образования и бизнеса здесь сбалансированы. Бизнес любит говорить о том, как плохо готовят кадры, но не правильнее ли ему самому предложить схему, которая поможет исправить это положение? Так мы и действуем - доказываем представителям корпоративного и частного бизнеса, что им выгодно принимать участие в подготовке потенциальных работников. И нам идут навстречу, открывают двери для проведения практики, знакомят с рабочими местами. Это настоящее, хорошее партнерство.
Евгений Гонтмахер. Социальное предпринимательство, некоммерческие организации и школьное самоуправление как институты социализации
Сейчас складывается такая ситуация, когда социализация, в которой прежде выделялись в основном просветительский и психологический аспекты, приобретает и экономический аспект. Почему? Потому что нашу экономику надо модернизировать, как бы мы этому ни сопротивлялись. Те рабочие места, которые будут создаваться, я надеюсь, в ближайшие годы, потребуют совершенно других квалификаций и навыков, чем те, что мы пока, к сожалению, имеем, в том числе и «благодаря» нашей системе профессионального образования. Здесь сразу возникает огромное количество системных, институциональных проблем, и прежде всего та, что молодых становится меньше. Демографическая ситуация - объективная вещь, хотя есть, конечно, волны - рождаемость то чуть увеличивается, то падает. Но глобальный тренд таков: молодые становятся все более редким ресурсом. Поэтому ребят из менее развитых стран начинают переманивать, приглашают на обучение в какую-нибудь развитую страну, и они, скорее всего, останутся там работать и жить. Я уверен, что такая ситуация будет развиваться.
> Ь
т
X
Т т
М А
81
Для России конкурентная борьба за молодых - крайне актуальный вопрос, причем с любым профессиональным уровнем: речь идет уже не только о наших выдающихся исследователях, ученых, а просто о квалифицированных рабочих, которые могут выполнять профессионально даже самую непритязательную работу, хотя сейчас даже слово «рабочий» уходит. Приходит время профессионалов на мировом рынке труда и в обществе в целом. И здесь говорить о том, что надо просить бизнес, чтобы он как-то помог, пожертвовал, - правильно, но это не решит проблему. Хотя этим бизнес в той или иной степени сейчас занимается и в России, и в других странах. Бизнес -это бизнес, не надо отвлекать его от выполнения его основной социальной функции - создания рабочих мест.
Поэтому надо вводить понятие «социальное предпринимательство». В нашем законодательстве его пока нет. И это относится, прежде всего, к сфере подготовки кадров. Конечно, социальное предпринимательство не заменит ни школы, ни другие государственные учебные заведения, в том числе существующие вузы. Но оно связано, например, с так называемым непрерывным образованием. Надо понимать, что нас ждет: люди, поступая в вуз, не будут знать, чем они будут заниматься через 4-5 лет. Поэтому именно система непрерывного образования, которая помогает человеку социализироваться в любом возрасте, конечно, должна быть сферой сотрудничества бизнеса и социального предпринимательства.
Государство, вводя статус социального предпринимателя, должно предоставлять ему соответствующие льготы, потому что это принципиальнейший момент, без которого нет экономического будущего, да и будущего вообще. Это только первый момент - институциональный. Второй состоит вот в чем: с моей точки зрения, бизнес, прежде всего крупный, который не связан с образованием, должен заниматься подготовкой собственных кадров для обеспечения рынка труда в качестве одного из видов коммерческой деятельности. Появление у нас корпоративных университетов, которые готовят специалистов, и средних профессиональных учебных заведений - это неизбежная перспектива.
Принципиально важен вопрос об участии в подготовке кадров не только социальных предпринимателей, но и некоммерческих организаций. Да, у нас сейчас есть отдельные продвижения, пока еще недостаточные, в плане подключения НКО фактически к исполнению государственного заказа по подготовке тех или иных специалистов. Но сейчас бюджетные средства поступают в основном в государственные и муниципальные учреждения. С моей точки зрения, надо снимать все барьеры для того, чтобы наравне с ними участвовать в конкурсах и получать возможность оказывать образовательные услуги в самых разнообразных формах могли и НКО (конечно, те, которые уже наработали опыт).
Важно и то, что сейчас бизнес у нас повернулся в сторону более активного участия в подготовке профессиональных стандартов рабочих мест.
Еще один институт, который надо развивать, потому что без него не обойтись, - это самоуправление, в том числе школьное. Как мы можем сейчас это обеспечить, если школьный директор, как правило, диктатор? Здесь вопрос упирается в навыки культуры, общения, социальную атмосферу, которая должна быть в школе. Сейчас по закону позволено иметь управляющий совет, но мало кто этим пользуется, а во многих местах этому даже препятствуют. С моей точки зрения, этот политический ресурс крайне важен. Эта площадка самоуправления, где будут представители и бизнеса, и власти, и школьников, и учителей, и родителей, - колоссальная школа социализации. Если мы этого не сделаем, Россия станет поставщиком молодых специалистов для других стран.
Даниил Дондурей. «Будьте реалистами - требуйте невозможного»
В последнее время в нашей стране становится все более очевидным существенное снижение интереса к глобальным просветительским установкам, которые на протяжении нескольких столетий формировали мировую культуру, создали общецивилизационный культ знания, гуманизма, интеллекта поклонения великим идеалам и именам, вдохновляющим людей во все времена.
об авторе
Д.Б. Донду- ^ рей, главный редактор журнала «Искусство кино», член Совета по культуре и искусству при Президенте РФ, член Коллегии и Общественного Совета Министерства культуры РФ, кандидат философских наук, профессор
ш н
5
X Л
I <
82
Кажется, что в последние десятилетия поколеблено многовековое служение главной цели - развитию личности, заботам о ее возвышении, просветлении, усложнении. Эта миссия у нас чуть ли не исчезает, дискредитированная глобальными интересами рынка.
В кино в России в основном ходят молодые люди с 12 до 30 лет. У них есть для этого свободное время, средства родителей, собственные деньги. Более того, походы в кино становятся престижным культурным времяпрепровождением.
К сожалению, кинематограф перестает функционировать как искусство, уходит из сферы культуры в сферу потребления, чистого развлечения, все более зависит от вкусов подростков. Интеллектуальные усилия, сложные переживания, восприятие затрудненной формы произведения - это все «снимается», начинает функционировать по законам массовой культуры. А там свои требования и критерии, главные из которых - удовольствие, психологическое воздействие и игра. Человек становится «человеком играющим», развлекающимся, а чисто интеллектуальные переживания ставятся почти вровень с психофизиологическими - от вкусной еды или, например, от ощущения страха, который можно пережить, глядя на экран и зная при этом, что потом обязательно будет спасительный хэппи-энд. В такую досуговую механическую культуру вовлекается огромное число людей.
Единственное, что можно и нужно уже сейчас сделать для возвращения кино в сферу искусства, - восстановить экономические возможности показа фильмов Тарковского и Германа, Джармуша и Майка Ли. Надо всячески агитировать людей смотреть именно произведения этих авторов, а не только «Человека-паука» и «Властелина колец». Ведь одна из основных драм России как раз и состоит в том, что здесь уже многие годы не воспроизводится культурно продвинутая аудитория, наоборот, она уменьшается. Невозможно объяснить каждому, что, если хочешь чувствовать себя человеком интеллектуальным, ты должен посмотреть работы именно этих сложных авторов. Вместе с тем, как учили нас в 1960-х лидеры новых левых: «будьте реалистами - требуйте невозможного». Надо кричать, доказы-
вать: если у рынка не хватает денег, то плечо должны подставить государство, различные благотворительные фонды, где есть не только политические или коммерческие интересы. Надо создать условия для того, чтобы бизнесмены не только приобретали дорогую живопись, но и поддерживали разного рода киноклубы, интеллектуальные студенческие объединения, организовывали специальные сеансы для продвинутой молодежи.
Нефть же когда-нибудь кончится, ее добыча станет дороже, или в ближайшие 20 лет возникнет альтернативное топливо. Если мы так и не научились делать автомобили, шить ботинки и одежду, то уж «черные квадраты» Малевича мы в свое время умели создавать и до сих пор продаем миру за несметные деньги, вровень с Боттичелли и Ренуаром. А взять произведения Родченко, Эйзенштейна, Мельникова. Они делались в России, и, уверен, эти способности страной не утрачены. Так давайте поможем будущим российским гениям. Будем создавать, вкладывать силы, деньги, политическую волю в русский креатив. Ведь будущее не за народными артистами СССР, а за новыми, сопливыми, молодыми, у которых сегодня нет и 30 лишних рублей. Им нужно помочь, их нужно выращивать -и мы создадим, безусловно, конкурентоспособную продукцию! У нас в стране есть эксперты, знающие, в кого нужно вкладывать деньги. В культуре постоянно формируется фантастический интеллектуальный перегной, творческий чернозем, в котором сегодня, к большому сожалению, произведений и авторов, соответствующих мировым вызовам, не выращивается.
Ради сохранения идеалов и традиций высокой культуры формирования соответствующих аудиторий нужно поощрять фестивальные движения, уникальные издательства, международную систему артпремий и многие другие механизмы противостояния хорошо продающейся профанной продукции. Элита прекрасно понимает, что если все пустить на самотек коммерциализации, все символические ресурсы цивилизации в конце концов иссякнут. Отсюда необходимость поиска разного рода инструментов защиты по отношению к неотвратимому действию рынка массовой
> Ь
т
X
12
Т т
М А
83
культуры, совращения авторов и продюсеров большими прибылями и гонорарами. С точки зрения современной культурологии, эстетики, философии культуры мне кажется очень важным осознание того, что мы сейчас находимся на перекрестке глобальных мировоззренческих трансформаций. Как защититься от дискредитации высокого и сложного знания, интеллекта, креативного мышления, от обесценивания ценности навыков и умений считывать противоречивый контекст? Необходимо держать эту проблемную область в поле общественного внимания, проектировать ее, направлять в нее дополнительные ресурсы. Нужно отдавать себе отчет в том, что мы не сможем модернизировать нашу страну, создать умную экономику, сформировать инновационное сознание, если не сумеем, в том числе и средствами кино, воспитать молодых людей, способных всем этим заниматься.
Владимир Собкин. О ключевых функциях образования, самоуправлении в школе и социальном капитале
Если уж был поднят вопрос об институтах социализации, то мне представляется важным определить те ключевые функции образования, которые оно выполняет. Часть из них, как может показаться, не относится к обсуждаемой нами теме, но их все-таки стоит перечислить.
Ключевая функция - сохранение и трансляция культуры. Эта функция проецируется в базовый компонент образования и в его содержание.
Вторая важная функция - обеспечение социализации, понятой так, как это было заявлено в концепции ВНИКа «Школа» 1989 г., которая была разработана еще в Советском Союзе: социализация не как адаптация и подготовка к будущей жизни, а как полноценное проживание соответствующих возрастных периодов. В этом смысле в сегодняшней сложной социокультурной ситуации образовательные институты задают именно возрастные культурно сообразные нормы развития ребенка - и освоения культуры, и ее проживания. Этот момент, который на определенных возрастных этапах
проявляется по-разному: как ориентация ребенка на общественно полезную деятельность, как чувство взрослости, ориентация подростка и юноши на определенные социальные достижения и социальные признания и пр., - кажется мне очень важным. То, что называется чувством взрослости, - не игра, а означает, что я реально делаю именно социально значимые вещи.
Третья функция образования связана с социальной дифференциацией. В сегодняшнем образовании происходят очень сложные процессы дифференциации; вслед за обществом они затронули вузы, а также школы, которые сориентированы на определенные социальные группы, отражая, таким образом, потребности соответствующих групп. Это разные группы: бедных и богатых, образованных и необразованных, те или иные национальные группы (есть ведь школы с выраженным этнокультурным компонентом) и пр. Такую социальную дифференциацию важно учитывать, когда мы говорим о различных требованиях разных групп (в том числе представителей бизнеса) к образованию.
Четвертая функция - обеспечение профессиональной мобильности, вызванной необходимостью не только выбирать, но и менять профессии, чтобы соответствовать запросам рынка труда. Все это требует непрерывного образования.
Хочу отметить, что многое из перечисленного далеко не ново. Я писал обо всем этом 30 лет назад; в конце 1980-х гг. о профессиональной мобильности говорил еще В.В. Давыдов, объясняя, почему уже на этапе начального образования необходимо научить ребенка учиться. У каждого ребенка должны быть сформированы мотивы, цели и способы учебной деятельности. Это задача начального школьного образования. Учет перечисленных функций образования важен, когда мы обсуждаем проблемы партнерства бизнеса и образования. Надо понять, действительно ли бизнес сегодня способен требовать от школы, вуза и пр. осмысленной постановки задачи обеспечения профессиональной мобильности. Если он на это способен, то с помощью каких общественных институтов и в каких формах он может выйти на плацдарм образования и предъявить это требова-
об авторе
В.С. Собкин, директор Института социологии образования РАО, заслуженный деятель науки РФ, академик РАО, доктор психологических наук, профессор
ш н
5
X Л
I <
84
об авторе
Н.Ю. Беляева, заведующая кафедрой публичной политики ГУ - ВШЭ, кандидат юридических наук, профессор
ние? Сегодня, однако, у него такой возможности нет, потому что ведомственная структура организации образования не позволяет координировать усилия каких бы то ни было социальных групп.
Остановлюсь на других моментах. 30% учителей, как показал проведенный моим институтом опрос (Институт социологии образования РАО), вообще не участвуют ни в каких формах самоуправления в школах. Среди родителей, как и среди школьников, этот процент еще выше. Когда мы задаем учащимся вопрос о самоуправлении, то сталкиваемся с любопытным явлением: те, кто хорошо учится, те, кто является лидером в школе, знают, что такое самоуправление, а двоечники или просто неуспешные не знают об этом ничего. Получается, что школа как социальный институт, даже если она не элитная, сориентирована на социально успешные группы, она приобщает человека к нормативному функционированию в социальной жизни, отчуждая неуспешных. Это серьезная проблема: если ребенок плохо учится, то почему он должен выпадать из социальной жизни образовательного учреждения?
Перейдем от средней школы к высшей. Мы задавали вопрос студентам нескольких хороших педвузов: «Вы только учитесь или еще и работаете?» Многие студенты уже на I курсе совмещают учебу с работой, а к V курсу работают практически все. Это похоже на вечернее образование по советским меркам. Еще два-три десятилетия тому назад такого не было, почти все студенты очного отделения шли работать только после окончания института. Любопытно здесь и другое. Анализ ситуации совмещения учебы и работы с точки зрения дохода показывает, что студенты из более низких социальных слоев населения начинают гораздо раньше совмещать работу с учебой, и уровень их зарплаты ниже по сравнению с остальными работающими студентами. А вот студенты, представляющие обеспеченные группы населения, хотя и позже вступают на путь совмещения учебы с работой, заняты в гораздо выше оплачиваемых сферах деятельности. Таким образом, бизнес воспроизводит структуру социальной дифференциации: он сориентирован на успешные семьи и социальные группы. Из этих данных видно: то, что ус-
ловно можно назвать социальным капиталом, формируется отнюдь не на базе образовательного учреждения. В этом кардинальное отличие российской ситуации от той, которая сложилась на Западе. У нас извращенное представление о социальном капитале.
Нина Беляева. Взаимопомощь как пример социализации студентов
Положительный опыт взаимодействия государства, бизнеса и гражданского общества в деле социализации подростков имеется в Высшей школе экономики, где я работаю. Здесь, как и везде, есть троечники и двоечники. Они становятся таковыми не потому, что ленятся, а потому что трудно жить в Москве. Например, у нас на курсе 95% студентов приехали из регионов; они или рано «выпадают», или вынуждены искать работу уже на I курсе. Стремление этих студентов к успеху - вынужденное, иначе они не смогут учиться и помогать семье.
У нас есть и такие студенты, которые, сдав сложные экзамены, потом учатся с трудом. Например, у нас учится слепая студентка. Она поступила по программе Фонда Форда, который работал в России 10 лет, но в прошлом году этот Фонд закончил свою программу. У этой студентки есть специальный компьютер, она все читает, но есть компьютерные программы, которые ей из-за слепоты тяжело изучить. К счастью, ее товарищи по группе всячески помогают ей: возят на занятия, делают с ней домашние задания, а также помогли ей освоить необходимую компьютерную программу. Много ли у нас студенческих групп, которые будут так работать с человеком, нуждающимся в помощи? Конечно, это было бы невозможно, если бы не было определенной атмосферы в учебной группе.
Есть и другие примеры помощи. Так, на курсе учатся ребята из Якутии, которые плохо говорят по-русски, а пишут еще хуже. У нас возникла группа поддержки, которая стала заниматься с такими студентами русским языком.
В настоящее время есть много государственных программ, которые направлены на массовую социализацию молодежи, но мы видим, что они не помогают, если сам человек не занимается осмыс-
> Ь
т
X
22 Т
т М
А
85
лением того, кто он и что ему надо делать. Помогает личное сопереживание конкретной группе, конкретному человеку, поэтому именно такие практики необходимо развивать.
Галина Солдатова. Год безопасного Интернета в России и исследования компьютерной грамотности педагогов
Хочу рассказать немного о мероприятиях, связанных с проведением в России Года безопасного Интернета. Идея объявить таковым 2009 г. возникла, когда стало ясно, что наши дети становятся все более активными пользователями Интернета. При этом, по данным исследований Фонда развития Интернета, девять из десяти детей сталкиваются в Интернете с негативной информацией о порнографии, сексуальных домогательствах, мошенничестве, разных формах агрессии, психологическом давлении («кибербуллинге») и т.д.
Проблема социальной ответственности за будущее подрастающих поколений вместе с проблемой информационной культуры оказалась настолько важной, что побудила целый ряд организаций и компаний объединиться для выдвижения этой общественной инициативы. Была написана программа мероприятий, необходимость реализации которой поддержал целый ряд государственных структур: Министерство связи и массовых коммуникаций, Министерство образования и науки, Министерство внутренних дел, Госдума; позже к ним присоединилась Общественная палата. Это был уникальный пример частно-государственного партнерства.
Движение постепенно набирало силы, и к концу 2009 г., который завершился Форумом безопасного Интернета, эта инициатива объединяла уже более ста общественных, некоммерческих, образовательных организаций, а также компаний 1Т-индустрии.
В рамках Года безопасного Интернета было сделано очень много хороших, полезных дел. Особо подчеркну, что эта уникальная инициатива изначально не была обеспечена ни какими-либо грантами, ни государственным финансиро-
ванием; проекты рождались в контексте обсуждений и конкретной деятельности. Перечислю самые главные результаты осуществленных проектов.
С целью выявления негативного контента, связанного прежде всего с детской порнографией, и борьбы с ним при поддержке Министерства внутренних дел РФ и Общественной палаты РФ были организованы «горячие линии». Была создана «горячая линия» помощи «Дети онлайн» с бесплатным федеральным номером, целью которой явилось телефонное и онлайн-консультирование детей, подростков, их родителей и педагогов по проблемам безопасности в Интернете. Специально подготовленные психологи работают в колл-центре на Арбате и отвечают на звонки из всех регионов России с просьбами об информационной и психологической поддержке по данным вопросам. В рамках Года безопасного Интернета был осуществлен целый ряд образовательных программ, проведено множество конкурсов и викторин. Один из примеров такой активности -всероссийский конкурс социальной рекламы «Безопасный Интернет - детям» в форме плакатов и видеороликов. На конкурс было прислано свыше четырех тысяч работ, авторы лучших из них были награждены, а видеоролики, занявшие первые места, демонстрировались на телевизионных каналах. На «круглых столах», конференциях и семинарах были обсуждены различные вопросы, связанные с перспективами научной и образовательной деятельности по проблемам организации безопасной Интернет-среды для подрастающих поколений.
В рамках Года безопасного Интернета Фондом развития Интернета при научно-методической поддержке ФИРО и факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова проводилось научное исследование проблемы безопасности Интернет-среды, а также связанных с нею рисков, угроз и их влияния на психическое развитие детей и подростков. Исследование было проведено в 18 регионах РФ, в нем приняли участие около четырех с половиной тысяч подростков, тысяча с лишним учителей-предметников и столько же родителей. Часть результатов этих исследований опубликована в различных номерах
об авторе
Г.В. Солдато-ва, профессор факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, ведущий научный сотрудник ФИРО, доктор психологических наук
< s
ш
H
§
X
л
I <
86
об авторе
В.С. Магун, заведующий сектором исследований личности Института социологии РАН, ведущий научный сотрудник Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», кандидат психологических наук
журнала «Дети в информационном обществе» в 2009 и 2010 гг.
Хочу напомнить некоторые даты. 19 сентября исполнилось ровно 20 лет со дня появления первого домена <^и» (Советский Союз), который положил начало отечественному Интернету. В 1994 г. появился домен «ги» и возникло пространство Рунета. Семнадцатилетние дети, которые окончили в этом году школу, являются ужу в полном смысле «цифровым» поколением - поколением Рунета. Они, можно сказать, выросли в Интернете. По данным наших исследований, свыше 90% российских детей, прежде всего живущих в больших городах, «сидят» в Интернете. Как это может быть, если у четвертой части детей дома нет даже компьютера, а у другой четвертой части - компьютера, подключенного к Интернету? А дело в том, что дети пытаются использовать любую возможность для выхода в Интернет, и такая возможность есть, в том числе и в школах.
В то же время по данным различных социологических исследований от 33 до 40% взрослых используют Интернет. Получается, что по уровню пользовательской активности российские дети соответствуют своим сверстникам из стран Евросоюза, а российские взрослые по этому показателю в 2-3 раза отстают от европейских взрослых. Вот так и «выплывает» та большая разница, которую сегодня называют «цифровым разрывом» между поколениями. К сожалению, и наши школьные учителя в целом по уровню компьютерной компетентности и Интернет-компетентности не отличаются в лучшую сторону от всех прочих взрослых.
Между тем всем известно, что хорошее образование - только то, которое опережает развитие. А в российских школах педагогов, которые могут обеспечить такое развитие в области современных ин-фокоммуникационных технологий, явно недостаточно. По данным Института социологии РАО, только одна шестая часть педагогов считают себя средне- и высокограмотными в плане владения компьютером. Эти педагоги, безусловно, надежда новой школы, в определенном смысле ее форпост. Но, по данным исследования
Фонда развития Интернета, даже компетентные педагоги-пользователи не всегда имеют адекватные представления о том, чем занимаются их ученики в сети и с какими рисками и опасностями сталкиваются. В большой степени это результат дефицита образовательных программ и доступной информации по данным вопросам. Научные исследования призваны помочь и государству, и представителям бизнес-сообщества, заинтересованным в поддержке деятельности по обеспечению безопасности современных инфокоммуникационных технологий, лучше понять основные проблемные аспекты развития новой школы. В первую очередь необходимы усилия по сокращению цифрового разрыва, а именно поддержка образовательных программ, направленных на повышение ИКТ-компетентности всех групп педагогов, обладающих разными уровнями компьютерной грамотности, повышение их информационной культуры.
Владимир Магун. Базовые ценности молодежи: где основные проблемы?
Проблем в сфере воспитания так много, что стоит посмотреть, где ситуация более острая. Хороший помощник в этом деле - сравнительные исследования. Подобно тому как PISA1 и другие международные сравнения знаний и навыков позволяют понять, в чем слабые стороны нашего образования, международные исследования ценностей и других элементов внутреннего мира молодежи дают возможность правильно поставить приоритетные задачи воспитания.
Хочу поделиться выводами наших сравнительных исследований, которые мы осуществляем на базе известного международного проекта «Европейское социальное исследование». Вступление России в этот проект - большое и важное событие для всех российских ученых, поскольку появилась возможность получать надежные сравнительные данные. Рассуждения о «загадочной русской душе», о «высочайшем духовном уровне российского человека» теперь можно
1 PISA (англ. Programme for International Student Assessment) — тест, оценивающий грамотность школьников и умение применять знания на практике. Применяется в международной программе по оценке образовательных достижений учащихся. - Примеч. ред.
> Ь
т
X
22 Т
т М
А
87
проверить в рамках подходов, которые создает позитивная наука. И вот по результатам эмпирических сопоставлений получается, что картина морального неблагополучия российского общества, с которой мы знакомы и по личному опыту, и из материалов СМИ, к сожалению, подтверждается массовыми репрезентативными данными.
Инструменты, с которыми мы работаем, позволяют выделять два ценностных параметра. Один - это открытость изменениям, готовность к риску, новизне, самостоятельности, инициативе (на противоположном полюсе соответственно осторожность, безопасность, традиционность и конформность). Оказывается, что по этому параметру российская молодежь (включая старшеклассников) не очень сильно отличается от западной, чего не скажешь о старшем поколении.
Второй ценностный параметр имеет четкую моральную нагрузку, на одном его полюсе - забота о людях и природе, а на другом самоутверждение. Забота о людях и природе включает толерантность, помощь ближним и дальним, равный подход ко всем людям. Самоутверждение же связано с личным успехом, богатством, властью. На одном полюсе - «игра» в пользу окружающих, на другом - в свою личную пользу (в ущерб другим). Вот по этому параметру существуют основные проблемы. Научные результаты, касающиеся этой группы ценностей, совпадают с тем, что видят люди с развитым моральным сознанием - не обязательно педагоги, а просто те, кому не безразлично, что происходит с молодежью и со всеми нами. Старшее поколение по этим показателям стоит сравнительно близко к своим европейским сверстникам, а российская молодежь резко отличается от европейской в сторону более сильной ориентации на личные интересы (в ущерб заботе о людях и природе).
Причины такого положения обычно связывают с переходом к капитализму, моральным оправданием конкуренции и пр. Но благодаря эмпирическим исследованиям у нас теперь есть ценностная карта Европы, и мы видим, например, что жители скандинавских стран и стран континентальной Европы лидируют по ценностям заботы о людях
и природе (и этим сильно отличаются от россиян с нашими мифологическими «коллективизмом» и «соборностью»). Таким образом, капитализм и рыночная экономика не создают непреодолимых препятствий и трудностей для культивирования заботливого отношения к человеку и природе, и поэтому не стоит прибегать к этим понятиям как к универсальным оправданиям для существующих в нашем обществе ценностных проблем.
В этой сфере достаточно простора для активных действий социальных субъектов: политических и общественных лидеров, готовых утверждать альтруистические ценности личным примером, государственных чиновников, в чьих руках находятся рычаги управления школой, средств массовой информации, образовательных учреждений, организаций гражданского общества и просто обеспокоенных граждан.
Светлана Кривцова. Шаг вперед, два шага назад
Понятно, что цели бизнеса, государства и гражданского общества никак не согласованы, но и внутри самого государства, прежде всего чиновничьего аппарата, существуют большие несогласованности. Я с 1986 г. занимаюсь проблемой социализации подростков и могу сказать, что даже в то время возможностей было гораздо больше: были, например, центры профориентации, которые почему-то в 2003 г. окончательно закрыли, были специалисты, которые позволяли детям получить социальный и профессиональный опыт на производствах и в социальных институтах. Система профориентации была хорошо развитой сетью, в которой работали квалифицированные специалисты-психологи, проводились научные исследования, издавались методические разработки, поддерживающие эту систему. В каникулы подростков знакомили с производством, была какая-то согласованность в действиях органов власти и руководителей производств. Сегодня ее нет.
До последнего времени мы могли гордиться хорошими адаптационными программами тренинговых курсов для
об авторе
С. Кривцова, доцент факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат психологических наук
ш н
5
X Л
I <
88
об авторе
Т.Д. Марцин-ковская, куратор Центра социализации, воспитания и неформального образования ФИРО, заведующая лабораторией психологии подростка Психологического института РАО, доктор психологических наук
подростков. Практические психологи образования внимательно изучили зарубежный опыт, у них достаточно таланта, чтобы сделать нужные оригинальные тренинги, пользующиеся большим спросом у подростков. Уже 15 лет в практике образования известны такие программы, как «Поставить цель и достигнуть ее», «Гений общения», «Я и они: как жить в мире с родителями», «Думая о будущем», «Гнев - это нормально, а агрессия?». Не менее актуальны они и сейчас, потому что, как здесь уже прозвучало, подростки разных поколений действительно больше похожи между собой, чем взрослые и подростки - их современники. Так было во все времена. Увы, сегодня программы по социальной адаптации становятся все менее актуальными. Но не потому что они не интересны детям и родителям. Они интересны и важны! Психологические программы по социализации детей, которые как-то ориентируют их в жизни и которые, несмотря на отсутствие государственной заинтересованности и финансирования, все-таки создаются, притом на качественном уровне, - сегодня из школы элиминируются. Ко мне каждую неделю приходят психологи, которые говорят: «А нам запрещают вести эти программы» или «За эти тренинговые часы больше не хотят доплачивать». Что же получается? Мы вели их в течение многих лет, а теперь, выходит, нельзя. Почему? - А потому, что на них нет грифа «Рекомендовано Министерством образования». А где то место, где «грифуют»? - Такого места пока нет.
Вот и весь сказ; остается у нас одна программа, созданная в 1998 г. И.В. Дубровиной, рекомендованная и имеющая гриф. Это хорошая программа, пересказывающая для детей курс университетской психологии, но она не имеет отношения ни к социализации, ни к тем выборам и конфликтам, для разрешения которых подросткам нужна помощь. Таким образом, я вообще не знаю, как сегодня хоть с чем-то выходить в школу. Вот такая у нас получилась на сегодняшний день реальность.
Можно, конечно, брать элитные школы. Но я не знаю, как разрешают американцам внедрять их программы, - у них тоже нет грифа «Рекомендовано Министерством образования и науки». На самом деле, это делается на свой страх
и риск, и любой психолог, который проходит аттестацию, получает совершенно демотивирующий отзыв: все, что вы делаете, абсолютно нелегитимно.
Я прошу чиновников: «Пожалуйста, договоритесь, определите место, где ставят гриф». И еще: недостаточно получить гриф «Рекомендовано» или «Одобрено» на учебно-методическом пособии. Гриф должна получить программа психологической работы с детьми, а не только ее методическое обеспечение.
Реплика А. Асмолова: Нам понятна ваша озабоченность. Мы с вами говорили не раз, что вопрос о программах, безусловно, важен, но его решение не требует выхода на государственный уровень, есть целая система «грифования», и здесь надо больше и вам проявлять активность, потому что если программы подаются в грамотной форме, то с задачей получить гриф вполне можно справиться.
Татьяна Марцинковская. Гражданское общество как фактор самоопределения и социализации молодежи
Сложности, связанные с изучением процесса формирования гражданской идентичности в нашем обществе, вытекают из того, что в России гражданское общество еще мало развито, практически отсутствует, так же как и представление о его ценностях, эталонах и идеалах. Это приводит к отсутствию объектов для идентификации, без которых невозможно конструирование полноценной гражданской идентичности, а также к тому, что процесс социализации может проходить на основании не социокультурной, а этнической идентичности.
В современной ситуации этот вопрос приобретает исключительную важность, поскольку включение этнической идентичности как стабилизационного фактора во многом становится причиной нетерпимости к другим народам и социальным группам.
Тревогу вызывает и часто проявляющееся стремление людей к включению этических установок при проблемати-зации ситуаций, возникающих в межэтническом взаимодействии. Возможно,
> Ь
т
X
22 Т
т М
А
89
что данная стратегия поведения играет роль своего рода психологической защиты, которая помогает человеку рационализировать проблему и доказать самому себе, что стереотипы и нормы поведения, принятые в его культуре, лучше, чем в культуре партнера.
Формирование гражданской идентичности на основании ценностей и эталонов, характерных для развитого гражданского общества, фактически снимает этот вопрос, потому что они, как правило, связаны с общечеловеческими и общекультурными ценностями. Следовательно, можно утверждать, что культура, особенно при неразвитости гражданского общества в период кардинальных социальных трансформаций, что имеет место сейчас в России, может рассматриваться как синергетическая, структурирующая основа, помогающая оптимизировать процесс социализации.
Наталья Жадько. Содержание образования как инструмент социализации личности
Постановка и рассмотрение вопросов, связанных с понятием социализации, обычно локализованы в плоскости адаптации вполне определенных, часто уязвимых с точки зрения прав и возможностей, социальных групп. К проблемным принято относить возрастные группы (молодежь, старики) и маргинальные (безработные, малолетние матери, мигранты, бомжи, а также все, кого в современной медицине называют «хим-зависимые»). Взаимодействие бизнеса, государства и гражданского общества в деле социализации принято рассматривать в плане согласованности действий, направленных на заботу о проблемных группах. Обсуждение такого взаимодействия в основном сводится к тому, какая из трех указанных структур должна проявлять больше заботы, при этом ни одна из них зачастую не учитывает собственной роли, возможностей и ограничений, что, в свою очередь, приводит либо к непродуктивным взаимным претензиям, либо к дублированию деятельности друг друга.
Рассмотрение и реализация задач социализации образовательными институтами несвободны от сложившейся
традиции. Любое образование (государственное и частное) также часто рассматривается как институт заботы не только по отношению к группе детей и подростков. Например, забота родителей, помноженная на общие тенденции заботы сферы образования, приводит детей в стены малокомплектных, частных школ и гимназий. В нашей практике работы со студентами ГГГ-ГУ курса московских вузов выявилась следующая закономерность. Общекультурный уровень выпускников обычных районных и частных школ сегодня одинаково... невысокий. Все различия заключаются в социальной устойчивости выпускников. Выпускники районных школ заметно активнее, энергичнее, общительнее выпускников частных школ, которые проявляют большую настороженность в контактах со сверстниками и преподавателями. Забота и создание специальных условий для их обучения в определенной степени привели к социальной изоляции и необходимости предпринимать больше усилий для социализации по окончании учебных заведений.
При этом отметим, что забота со стороны социальных институтов возникает в тот момент, когда содержательные адаптационные механизмы уже не работают или перестают работать, поэтому остается только заботиться. Между тем социализирующая задача сферы образования - служить своеобразным социальным лифтом, т.е. предоставлять равные стартовые возможности, чтобы учащиеся могли определять, развивать, менять свой социальный статус, активно и успешно осуществлять социальную и профессиональную деятельность.
Социализация средствами образования способствует социальной стабильности в обществе при условии обеспечения социальной мобильности для выпускников учебных заведений. Именно в этом заключается основная сложность: в результате обучения выпускники должны получить не просто набор знаний, а реальные практические инструменты для самостоятельной жизни, работы, творческой реализации, развития уже вне стен учебных заведений.
Сегодня средняя и высшая школа не поспевают за процессом лавинообразного нарастания объема и непрерыв-
об авторе
Н.В. Жадь-ко, доцент факультета государственного и муниципального управления МГППУ, советник ФИРО, кандидат педагогических наук
ш н
5
X Л
I <
90
об авторе
Д.В. Григорьев, начальник отдела методологии и технологии воспитания личности ФИРО, кандидат педагогических наук, доцент
ного обновления информации и нового знания. Концепция «багажа знаний» под давлением этого процесса все больше напоминает «чемодан без ручки» (бросить жалко, нести невозможно), она больше не обеспечивает необходимый для социальной и профессиональной деятельности кругозор. В условиях, когда содержание большинства учебных курсов составляет исключительно история рассматриваемого вопроса, происходит «мумификация» получаемых знаний с полным отсутствием понимания их применимости, с одной стороны, и с невозможностью включить актуальное современное знание - с другой.
Необходимость постоянно переобучаться, на наш взгляд, отражает противоречивые тенденции: она приводит, с одной стороны, к развитию образовательной сферы как перспективного сектора экономики, а с другой - к стабильно невысокой социализации выпускников, требующей все нового или еще одного обучения.
Очевидно, социализацию личности в большей степени обеспечивает осознанная деятельность, которая включает понимание себя, своих и чужих интересов и возможностей, умение определять приоритеты и выстраивать межличностную и профессиональную коммуникацию.
Остроту вопроса может снизить замена роли преподавателя как аудиторного «ретранслятора» информации на роль наставника, формирующего предметные навыки и умения. Это потребует и от преподавателей усиления включенности непосредственно в предметную профессиональную деятельность и ее анализ.
Вопрос о предметном наполнении навыков существенно зависит от контекста и современных условий предметной деятельности и требует отдельного разговора. Однако общим для любых предметных областей является формирование навыков анализа деятельности, принятия решений, коммуникативных навыков, причем умение видеть, понимать, интерпретировать алгоритмы деятельности становится ключевым условием ее освоения.
Важный навык, социализирующий выпускников различных учебных заведений, - умение работать с большими массивами разнородных данных и фактов. На деле это означает обучение работе
с систематическими и алфавитными каталогами академических библиотек и составление библиографического описания. Увы, эти важные и полезные требования библиотечно-библиографической грамотности хоть и дают определенные ключи к использованию информационной базы вуза, но не обеспечивают умения самостоятельно осуществлять выбор источников и, главное, самостоятельно анализировать и интерпретировать полученную информацию.
Есть другие важные навыки, которые в качестве инструмента социализации дает сегодня и средняя и высшая школа. Например, любое тестирование (в том числе многострадальный ЕГЭ) косвенно решает задачу формирования навыков работы с документами (в том числе электронными).
Таким образом, формирование прикладных навыков в ходе обучения в средней и высшей школе не требует разработки специальных учебных дисциплин. Следует только помнить, что дальнейшая успешная социальная активность выпускников будет во многом зависеть от их профессиональной социализации в трудовой деятельности.
Именно это позволит системе образования и обществу в целом перестать воспринимать выпускников учебных заведений как социальных маргиналов, нуждающихся в специальной заботе. Социализация средствами обучения не равнозначна заботе. Напротив, необходимость оказания заботы свидетельствует о проблемах социализации.
Дмитрий Григорьев. Школьные клубы и детско-взрослые общественные объединения на базе школы должны быть живыми
В контексте обсуждаемой темы хочу сказать о двух ускользающих реальностях нашего образования. Это школьные клубы и детско-взрослые общественные объединения на базе школы.
На мой взгляд, они очень важны для формирования двух базовых идентично-стей, которые ребенок приобретает (или не приобретает) в школе. Во-первых, это идентичность ребенка как «гражданина школы», члена детско-взрослой школьной общности. Ведь школа дает ребенку
> Ь
т
X
22 Т
т М
А
91
опыт не только ученичества, но и общественной, гражданской жизни в дружественной среде. Почувствовать себя гражданином большого общества, не получив опыта гражданского действия в малом сообществе, проблематично. Именно в школьном клубе у ребенка есть шанс приобрести первый опыт свободного действия вместе со сверстниками и взрослыми.
Во-вторых, это идентичность гражданина общества, формированию которой способствуют детско-взрослые общественные объединения как структуры, по определению выходящие во внешкольное социальное пространство. Сегодня многие люди, в том числе и некоторые учителя, думают, что ребенок-гражданин - это не про школу (пусть, мол, дети хорошо учатся, этого вполне достаточно), или, напротив, что становление ребенка как гражданина вполне обеспечивается уроками обществозна-ния и истории. Но на уроке, даже самом лучшем, нельзя стать гражданином. Можно познакомиться с образцами гражданского поведения, начать понимать общественную жизнь, можно узнать о том, что значит быть гражданином, - но стать гражданином нельзя. А вот если школьник приобретет опыт гражданских отношений и поведения в дружественной среде (например, при осуществлении самоуправления в классе, клубе), и уж тем более в открытой общественной среде (например, в социальном проекте детско-взрослого общественного объединения), то вероятность становления его гражданской позиции существенно возрастет.
Нельзя допустить, чтобы школьные клубы и общественные объединения ушли из массовой школьной жизни, так как мы обесценим и опустошим идентичность ребенка.
В частности, школьная клубная активность сворачивается под действием жестких нормативов дополнительных образовательных услуг. А ведь клуб - не кружок, не факультатив с их императи-
вом образовательной программы. Клубная программа не предполагает строгой обязательности выполнения, в клубе можно что-то пропустить, отказаться от того, что тебе неинтересно, и выбрать что-то более близкое уму и сердцу.
В этих условиях возникла интересная идея спасения клубов. Ряд школ устраивает у себя своеобразные клубные модули. В каждый модуль входит (1) собственно клуб как живые встречи, общие события взрослых и детей, (2) структуры дополнительного образования (кружки, секции и т.п.) и (3) социальные партнеры клуба. Без социального партнерства клуб становится самодовлеющим образованием и вырождается.
С детскими общественными объединениями ситуация еще сложнее. Скажу, несколько упрощая, что в слабых школах их нет или они имитируются. Ну, не «тянет» слабая школа, которой дай бог удержать необходимый уровень обучения, выхода в социальное действие! Хорошие же, сильные школы зачастую исповедуют философию осажденной крепости: закрываются от социума, впускают общественные процессы к себе только в той степени, чтобы они никоим образом не затрагивали учебный процесс и привычный уклад. Только с чего гражданское общество начнет развиваться и хорошеть, если нас, хороших, в нем нет, если мы заперлись в своей крепости?
В заключение поделюсь наблюдением. Настоящие, живые детские клубы и общественные объединения я чаще встречал в наших малых городах, в поселковых и сельских школах, чем в школах средних и крупных городов, где их просто-напросто имитируют. Это понятно, в некоторой степени объяснимо, но с этим надо что-то делать. Подобные имитации надо жестко пресекать, они даже хуже ничегонеделанья. И надо наконец-то в масштабах страны заметить опыт лучших сельских и поселковых школ, развивающих свои территориальные сообщества.