Научная статья на тему 'История Сюань-цзуна и Ян Гуй-фэй в танской литературе: выбор между долгом правителя и личным счастьем'

История Сюань-цзуна и Ян Гуй-фэй в танской литературе: выбор между долгом правителя и личным счастьем Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
271
96
Поделиться
Ключевые слова
КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА / ИСТОРИЯ / СЮАНЬ-ЦЗУН / ЯН ГУЙ-ФЭЙ / БО ЦЗЮЙ-И / ЮАНЬ ЧЖЭНЬ

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Сторожук Александр Георгиевич

В статье проводится анализ трех различных подходов к освещению истории любви императора Сюань-цзуна и его наложницы Ян Гу-фэй. Бедствия, которыми эта история обернулась для танского Китая, заставили литераторов при обращении к этому сюжету искать компромисс между исторической правдой и требованиями конфуцианского ритуала. В конце концов, общепринятой становится версия, предложенная великим поэтом Бо Цзюй-и, и на протяжении всех последующих эпох литераторы, говоря о событиях середины

VIII в., неизменно основывались именно на нейThe article reviews three different literary versions of a love story between the Emperor Xuan Zong and his favourite concubine Yang Gui-fei. Trouble resulting from this relationship that threw the whole country into chaos made writers look for a compromise between historical truth and Confucian ritual demands when interpreting the story. A version by the great Tang poet Bai Juyi eventually became the mainstream one, with all subsequent literary interpretations based on it

Не можете найти то что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «История Сюань-цзуна и Ян Гуй-фэй в танской литературе: выбор между долгом правителя и личным счастьем»

УДК 821.581 А. Г. Сторожук

история сюань-цзуна и ян гуй-фэй в танской литературе: выбор между долгом правителя и личным счастьем

История взаимоотношений императора Сюань-цзуна (^ж)1 и его любимой наложницы Ян Гуй-фэй (ШмЙ, 719-756) была описана многократно и весьма подробно. Историки, филологи, философы, политологи, религиоведы неизменно возвращаются к этой теме в самых различных исследованиях, касающихся танской эпохи, и причина такого внимания понятна: фактическое изменение правящей элиты в стране во время всесилия Ян Гуй-фэй и формирование новой политики, приведшей к краху, — мятежу Ань Лу-шаня ($ШШ, ?-757) и непрестанным войнам в течение более 60 лет, — отразились на всех сферах общественной жизни Китая, и отголоски этих событий продолжали занимать умы еще много сотен лет. В свете рассматриваемой темы нас будет, безусловно, интересовать лишь один из аспектов истории взаимоотношений Сюань-цзуна с его ближайшей фавориткой — осмысление их с точки зрения конфуцианского ритуала и литературная интерпретация этого осмысления.

Исторические свидетельства рисуют весьма неприглядную картину этих взаимоотношений с самого их начала до конца: император Сюань-цзун, помимо прочего знаменитый неуемным сладострастием, забирает приглянувшуюся ему девушку из гарема собственного сына Шоу-вана (ЩЖ) Мао (£1). Известны описания бесчинств, творившихся по неофициальным приказам Сюань-цзуна специальными посланниками, отбиравшими девушек для многочисленных гаремов государя в столичных и так называемых «походных» дворцах2: эти события, в частности, послужили основой создания знаменитого юэфу выдающегося танского поэта Юань Чжэня (Ж1Ш, 779-931) «Седые обитательницы Шанъяна» (^ШЙШ А, «Шанъян байфа жэнь», см.: «Цюань Тан ши» (^ ЙШ, цзюань 419 [1, т. 12, с. 4615]).

И вот бывшая наложница сына, носившая имя Юй-хуань (ЖЩ) и происходившая из рода Ян (Ш), оказывается в гареме Сюань-цзуна. Вскоре она, хитростью и интригами потеснив прежних фавориток и приобретя новое имя Тай-чжэнь (ЖЖ)3, получает существенное влияние при дворе, и в 4-м году правления под девизом Тянь-бао (АШ)4 (745 г.) становится старшей наложницей (кит. гуйфэй, мЙ). В большинстве исторических сочинений она и фигурирует как «Старшая наложница Ян», т.е. Ян Гуй-фэй.

'Сюань-цзун (685-762) — седьмой император династии Тан. Годы правления 712-756.

2Походный дворец (син гун, ТЙ) — копия императорского дворца, строившаяся в провинциальных центрах и служившая резиденцией правителя в случае посещения им данной провинции.

3Ян Юй-хуань (ШЖЩ), будущая могущественная фаворитка Ян Гуй-фэй, после того как император выбирает ее для себя, чтобы скрыться от посторонних глаз и избавиться от статуса наложницы Шоу-вана (Щ Ж) в 736 г. на некоторое время становится монахиней в святилище Тайчжэньгуань (ЖЖШ), где приобретает даосское имя Тай-чжэнь (ЖЖ) [2, с. 74], под которым далее и упоминается в китайских исторических документах и литературных произведениях.

4Тянь-бао — третий девиз правления Сюань-цзуна (742-756).

© А. Г. Сторожук, 2010

Очень быстро Ян Гуй-фэй удается привязать к себе Сюань-цзуна настолько, что он начинает слушать ее и потакать ей решительно во всем. Тогда Ян Гуй-фэй возвышает своего брата Ян Го-чжуна (ШШ& ?-756)5, который, быстро сменив несколько высоких должностей — от генерал-губернатора Цзяньнани (^Ш)6 до губернатора столичного округа, становится фактическим главой совета министров — Шаншу (Йв^)7 и занимает еще множество различных важных постов. Одновременно с этим Ян Гуй-фэй выдает замуж за наследных принцев своих сестер, распространяя власть семьи не только в сфере высшего чиновничества, но и среди родовой аристократии.

Ян Го-чжун на пару с еще одним новым выдвиженцем Ли Линь-фу (^^Щ, ?-752) фактически сосредоточивает в своих руках всю полноту власти в стране. Но они действуют недальновидно и бездарно. Недовольство их алчностью и неумелым правлением вызывает сильнейший протест и при дворе, и в армии. Взяточничество, бездумная налоговая политика, военные неудачи — все это неуклонно подрывало экономику и усиливало ропот в самых разных социальных слоях.

Тем временем Ян Гуй-фэй обзаводится собственными фаворитами, одним из которых становится молодой генерал неханьского происхождения по имени Ань Лу-шань ($ШШ, ?-757)8, попавший в милость к Сюань-цзуну во время войны с киданями. Его выдвижению фактически способствовал Ли Линь-фу, стремившийся заручиться поддержкой военачальников и рекомендовавший на многие важные посты в армии кочевников, рассчитывая на их неспособность участвовать в придворных интригах и личную преданность ему.

Зная, что ее брат не благоволит новому протеже, Ян Гуй-фэй «усыновляет» Ань Лу-шаня, благодаря чему последний может теперь беспрепятственно являться не только во дворец, но и в запретную его часть. Вскоре Ань Лу-шань получает новое назначение, став генерал-губернатором сразу трех из десяти пограничных округов и возглавив армию более чем в 150 000 человек. В 755 г. Ань Лу-шань поднимает мятеж, его войска захватывают Восточную столицу Лоян, а затем и Чанъань. Сюань-цзун вместе со свитой бежит в Сычуань и через некоторое время отрекается от престола. На трон восходит его сын, известный в истории под храмовым именем Су-цзун (Шж)9. Тем временем Ань Лу-шань сам провозглашает себя императором Сюн-у ДОЙЖ^) и возвещает об основании новой династии Янь (^). Самопровозглашенная династия существует недолго — в 757 г. Ань Лу-шань был убит собственным сыном, а его сподвижники потерпели окончательный разгром в 763 г., но непрекращавшиеся войны и восстания продолжались в Китае еще много лет. Только в царствование Сянь-цзуна (Мж)10 наступает относительное затишье: этот правитель сумел по большей части усмирить мятежных генерал-губернаторов, с помощью «хитрости, подкупов, провокаций и силы оружия» сменив за короткий срок 36 военных правителей приграничных округов [3, с. 239].

5Ян Го-чжун — нареченное имя Ян Чжао (ШМ); имя Го-чжун, т.е. «Государственная преданность», получил по высочайшей милости вскоре после возвышения Ян Гуй-фэй и приближения к трону.

6Цзяньнань — приграничный округ на территории нынешней провинции Сычуань.

Не можете найти то что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

7Ян Го-чжун был чиновником, ведавшим назначениями и увольнениями в совете министров, одновременно с этим был главой министерства личного состава и аттестаций, носившего при Сюань-цзуне название Вэнь-бу (^^).

8Относительно происхождения Ань Лу-шаня имеется множество самых противоречивых сведений. Различные исследователи причисляют его и к хуннам, и к согдийцам, и к киданям; современные китайские исторические работы говорят о том, что Ань Лу-шань был выходцем то ли из южных земель, а именно — из Гуаньдуна, то ли из западных областей, из округа на территории нынешней провинции Ганьсу. Не разбирая частные подробности биографии Ань Лу-шаня, отметим здесь только его неханьское происхождение.

9Су-цзун (711-762) — восьмой император династии Тан, годы правления 756-762.

10Сянь-цзун (778-820) — двенадцатый император династии Тан, годы правления 806-820.

Во время бегства Сюань-цзуна в Сычуань по настоянию разгневанного армейского командования Ян Го-чжун был убит у почтовой станции Мавэй (МЖШ). Там же была задушена и Ян Гу-фэй (по некоторым источникам, она получила предписание покончить с собой; по другим — такое предписание получил и Ян Го-чжун) (об этих событиях см. «Цзю Тан шу» (Щ^Ш, цзюань 9 [4, т. 5, с. 3280-3283], «Синь Тан Шу» (ЙЙ#), цзю-ань 5 [4, т. 6, с. 4146-4149]).

Так заканчивается эта история любви и начинается процесс ее осмысления и интерпретации в различных видах и жанрах литературы. К сожалению, до наших дней не дошло переложений описанных событий в народных литературных формах, созданных при жизни Ян Гуй-фэй или в первые десятилетия после восстания Ань Лу-шаня. Неизвестно даже, были ли такого рода произведения, и если да, то в каком ключе освещались в них и сам государь, и его всесильная фаворитка.

В то же время отражение этой истории в художественной литературе весьма широко и показательно для исследуемой проблемы. Дело в том, что любой литератор, обратившийся к описанию событий, непосредственно предшествовавших восстанию Ань Лу-шаня, должен был прежде всего хотя бы для себя четко сформулировать позицию в отношении императора Сюань-цзуна и его роли в описываемой ситуации. И подобная формулировка не могла не столкнуться для конфуцианского апологета с весьма противоречивым и труднопреодолимым препятствием: трагические события, ставшие результатом правления Сюань-цзуна, не привели к смене династии; на троне остался преемник — родной сын Сюань-цзуна — и далее наследование престола происходило до самого падения Тан в 907 г. по линии одной правящей фамилии. Таким образом, подвергая сомнению добродетели Сюань-цзуна, критик неминуемо затрагивал бы и достоинства монарха, находившегося на тот момент у власти и почитавшего Сюань-цзуна, как и других предков, связь с которыми понималась непременным условием успешности правящего дома. То есть возможность критиковать влекла за собой существенное и весьма опасное нарушение ритуала как в мироустроительном, так и в сугубо социальном понимании.

Если следовать строгой логике, критикуя чинившиеся правителем беззакония, можно говорить либо о лишении рода Ли небесного мандата (кит. тянь мин, А^) и предрекать неминуемую скорую гибель династии, либо винить в погрешностях правления не самого императора, но его окружение. Впрочем, второй путь на первый взгляд не кажется продуктивным, ибо одной из главных добродетелей государя как раз и является умение собрать вокруг себя людей мудрых, исполненных достоинств и радеющих о судьбе страны.

три варианта трактовки истории Сюань-цзуна и его фаворитки

Решалась дилемма по-разному. Нужно признать, что осмеливавшиеся намекать на виновность Сюань-цзуна были в явном меньшинстве. В «Седых обитательницах Шанъ-яна» (ІШЙ^А, «Шанъян байфа жэнь») Юань Чжэнь описывает бегство Сюань-цзуна в Сычуань, возлагая на него вину не только за то, что три тысячи обитательниц походного дворца были брошены на произвол судьбы во время страшной смуты, но и за бесчинства, творившиеся при отборе кандидаток для императорского гарема. Посланники двора не по собственному почину осмеливались врываться в знатные дома и силой уводить наложниц — на то у них имелись писанные тушью неофициальные указы правителя (кит. мо чжао, МШ), и подобная ситуация продолжала существовать еще долго после бегства Сюань-цзуна (см. «Цюань Тан ши» (^^^), цзюань 419 [1, т. 12, с. 4615]).

Впрочем, ответственность за беззакония в стране в полной мере разделяет и Ян Гуй-фэй, а также, что вполне естественно, Ян Го-чжун и Ли Линь-фу — об этом говорится в другом знаменитом юэфу поэта «Строфах о дворце Вечного Благоденствия» (ШнЙ М, «Лянь чан гун цы») (см. «Цюань Тан ши» (^Ж1$), цзюань 419 [1, т. 12, с. 4612-4613]). Нужно сразу отметить, что не все описания из этого юэфу можно причислить к исторически достоверным, и, соответственно, было бы в корне неправильным рассматривать «Строфы о дворце Вечного Благоденствия» как исторический документ о бунте Ань Лу-шаня. Как и в ряде танских новелл, обращение к реальным персонажам прошлого здесь не правдивое повествование об их жизни, но лишь способ выражения основной авторской идеи [5, с. 958], в данном случае — рассуждений о том, каким должно быть правление добродетельного государя, и о страданиях простого народа, когда император забывает о своем долге (подробнее о «Строфах» см.: [6, с. 222-231]).

Совершенно другой подход в описании взаимоотношений Сюань-цзуна и Ян Гуй-фэй присутствует в известной новелле «Повесть о наложнице Мэй»11 (ШЙЙ, «Мэй-фэй чжуань») неизвестного автора, традиционно относимой ко времени Тан12. Утонченная и добродетельная девушка Цзян Цай-пин (?ХЖШ), получившая за привычку любоваться цветками сливы прозвище «Сливовой наложницы» (кит. Мэй фэй, ШЙ), т.е. «наложницы Мэй», всем сердцем любит государя, и тот отвечает ей взаимностью. Однако козни и интриги новой фаворитки Ян Гуй-фэй разделяют их. Мэй удаляют в восточный дворец; Ян Гуй-фэй ухитряется совершенно лишить государя воли, и тот фактически принужден отречься от своей прежней любви. Не в состоянии противостоять капризам новой наложницы, Сюань-цзун становится игрушкой в ее руках, и только после смерти Ян Гуй-фэй он снова предпринимает попытки отыскать Мэй, но оказывается, что та погибла во время бунта Ань Лу-шаня (текст новеллы см.: [8, цзюань 8, с. 462-466]).

Таким образом, согласно замыслу автора новеллы, вина за ошибки и бесчинства последнего десятилетия снимается с Сюань-цзуна, и вся ответственность падает на злокозненную и коварную Ян Гуй-фэй, своей ревностью и капризами сумевшую лишить императора душевного покоя и заставить пренебречь повелением Неба. Как говорилось выше, любовь — животворная сила, которой невозможно противостоять, — может оказаться разрушительной и привести к гибели, если человек разлучен с предметом своей страсти. Другими словами, поддавшись зову сердца, Сюань-цзун утратил способность адекватно оценивать ситуацию, и винить в ошибках следует не его, а ту, которая, воспользовавшись слабостью государя, чинила козни его руками.

Но такая позиция еще оставляет слишком много возможностей для двусмысленных, с точки зрения ритуала, суждений относительно личности Сюань-цзуна, способного увлечься порочной и коварной Ян Гуй-фэй, предав возвышенное и добродетельное чувство Цзян Цай-пин. Поэтому превалирующим вариантом трактовки взаимоотношений монарха и его всесильной фаворитки становится модель, предложенная новеллистом УШ-1Х вв. Чэнь Хуном (РЖЙ!) и великим танским поэтом Бо Цзюй-и (Й^^, 772-846).

ПВ русском переводе новелла известна под названием «Повесть о фаворитке Мэй» (пер. О.Л. Фишман) [7, с. 149-156].

Не можете найти то что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

12Относительно авторства новеллы высказывались самые разные предположения: ее и причисляли к творчеству литератора IX в. Цао Е (ШЯ, 816-?), и датировали периодом Южной Сун (Ш^, 1127-1279). Мы разделяем традиционную точку зрения, относящую «Повесть о наложнице Мэй» именно к танским произведениям. Именно так «Повесть» и трактовалась различными традиционными китайскими исследователями, включая цинского Чэнь Ши-си (^ЩЦй, ХУ111-Х1Х вв.), составителя свода «Тан жэнь шо хуй» (ЖА^ V, «Изобилие танских рассказов»), наиболее полного собрания танской повествовательной прозы.

Речь идет о новелле Чэнь Хуна «Повесть о “Песне о бесконечной тоске”»13 (—Ш^ ^, «Чан хэнь гэ чжуань»), в которую включена поэма Бо Цзюй-и «Песня о бесконечной тоске». Сюжет новеллы таков: после смерти любимой супруги Сюань-цзун бесприютен и одинок; ни многочисленные наложницы, ни жены не находят отклика в его сердце. Но однажды евнух Гао Ли-ши (йЛ^ 684-762) находит для него небывалую по красоте и утонченности девушку, которую император принимает в свой гарем и вскоре делает ее главной наложницей — Ян Гуй-фэй. Любовь, связавшая их души, возвышенна и прекрасна, но бесчинства, творимые братом Ян Гуй-фэй, вызывают смуту и навлекают на всю их семью гнев и ярость придворных. Во время бунта Ань Лу-шаня Ян Гуй-фэй и ее брат получают предписание покончить собой и, покорные долгу, выполняют его. После подавления бунта Сюань-цзун, уже передав бразды правления сыну и приняв титул императора-отца (кит. тай шан хуан, Ж^Ж), возвращается из Сычуани в столицу, но душа его не находит покоя. Заезжий даос, владеющий секретом путешествия в страну бессмертных, предлагает себя в качестве посланника, чтобы отыскать душу Ян Гуй-фэй, поведать ей о тоске государя и принести ответ. Сюань-цзун с радостью соглашается. На острове бессмертных Пэнлае (^Ж, в тексте новеллы — Пэнху, ^М) даос встречает Ян Гуй-фэй, ставшую святой бессмертной, и приносит от нее признания в вечной любви к Сюань-цзуну и сожаления о том, что им выпала разлука. Услышав рассказ даоса, государь впадает в печаль и вскоре умирает. Узнав об этой истории, Бо Цзюй-и описывает ее в стихах, дабы высоким слогом донести до потомков рассказ об этой необыкновенной любви, неподвластной даже смерти (далее в произведении Чэнь Хуна помещена поэма Бо Цзюй-и, полностью повторяющая сюжет новеллы) («Тайпин гуан цзи» «Обширные записи годов Тайпин», цзюань 486 [9, т. 5, с. 3998-4001]).

Вряд ли можно предположить, что Чэнь Хуну или Бо Цзюй-и была неизвестна подлинная история развития событий. Также наивным было бы предполагать искреннюю веру в подлинность описываемого — не с точки зрения возможности фантастического путешествия в страну бессмертных, но с точки зрения соответствия характеров литературных героев — Сюань-цзуна и Ян Гуй-фэй — их реальным историческим прототипам. Взгляды Бо Цзюй-и на возрождение подлинных принципов ритуала были неоднократно и подробно изложены им самим14, и преданность этим взглядам так же неоднократно подтверждена; позиция его друга и единомышленника Юань Чжэня в оценке Ян Гуй-фэй и Сюань-цзуна тоже слишком красноречива, чтобы предполагать у этих литераторов недопонимание или иллюзии по поводу предпосылок восстания Ань Лу-шаня. Тем менее логичным кажется на первый взгляд поступок Бо Цзюй-и.

Однако в свете понимания ритуальной силы слова последователями Фу гу15 намерение поэта не только оправданно, но и логично: в традиционной китайской культуре

13Новелла известна в русском переводе под названием «Повесть о вечной печали» (пер. О.Л. Фишман) [7, с. 142-157].

14Помимо многочисленных поэтических произведений, посвященных вопросу утраты истинного понимания ритуала, Бо Цзюй-и совместно с Юань Чжэнем были авторами крупного сочинения политикофилософского характера — трактата «Цэлинь» (Ж#) в 75 разделах, в котором вопрос о следовании ритуалу был подробно и всесторонне рассмотрен.

15Фу гу (Ш^ЖЙ) — движение за возврат к древности в идейных принципах, в самой основе различных форм мироустроительного ритуала (в том числе литературы). Сторонники Фу гу говорили о необходимости правильного (т.е. восходящего к древним традициям) осмысления процесса художественного творчества, при том что конкретные формы выражения вовсе не обязательно должны были повторять древние образцы. И Бо Цзюй-и, и Юань Чжэнь известны как убежденные последователи Фу гу.

издревле существовало представление, что сила правильно составленного ритуального текста способна нивелировать прошлые ошибки государя и направить жизнь Поднебесной в верное русло (об этой особенности см., например: [10, с. 264]). Восстановление нормальной жизни страны, безусловно, не мыслилось без исправления ритуала в отношении правящей фамилии, и поэма Бо Цзюй-и, очевидно, должна рассматриваться именно в этом контексте. Подобно Цао Чжи (ШШ, 192-232)16, восхвалявшему своего царственного брата в период усугубления личного разлада между ними, Бо Цзюй-и создает поэму, цель которой — восстановление ритуала по отношению к Сюань-цзуну и Ян Гуй-фэй как его избраннице и, что вполне соответствует конфуцианской традиции, перенос ответственности на нерадивых советников государя и алчных, своекорыстных министров17.

Этому созвучно и то, что одновременно возникает ряд новелл о путешествии в страну бессмертных, в которых Ян Гуй-фэй изображается вполне отстраненно как прекрасная небожительница, утонченная и наделенная множеством талантов, и в этом качестве данный литературный персонаж нередко встречается и в произведениях последующих эпох.

Литература

1. Цюань Тан ши (Полное собрание стихотворений эпохи Тан). Пекин, 1960. Т. 1-25.

2. Фан Гуан-чунь. Гу ду Сиань — Чанъань даоцзяо юй даогуань (Древняя столица Сиань —

даосизм и даосские монастыри в Чанъани). Щ^§. ^^Щ^ — Сиань, 2002.

3. Очерки истории Китая. (С древности до опиумных войн) / Под ред. Шан Юэ. М., 1959.

4. Эр ши у ши (Двадцать пять династийных историй). Шанхай, 1986., Т. 1-12.

Не можете найти то что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

5. Тан ши цзяньшан цыдянь. (Словарь танской поэзии с эстетическим комментарием) / Сост.

Сяо Ди-фэй и др. ЖШЁмЙЛ. Шанхай, 1983.

6. Сторожук А. Г. Юань Чжэнь: жизнь и творчество поэта эпохи Тан. СПб., 2001.

7. Танские новеллы / Пер. с кит., послесл. и примеч. О. Л. Фишман. М., 1955.

8. Тан Сун чуаньци цзи (Собрание новелл чуаньци династий Тан и Сун) // Лу Сюнь цюань цзи (Полное собрание сочинений Лу Синя). Ж^Ш^^ // Ий^^. Пекин, 1973. Т. 10. С. 187-516.

9. Тайпин гуан цзи (Обширные записи годов Тайпин). ЖТЙШ. Пекин, 1959. Т. 1-5.

10. Кравцова М. Е. Поэзия древнего Китая: Опыт культурологического анализа. Антология художественных переводов. СПб., 1994.

16Цао Чжи — один из «Трех Цао» (сань Цао, ^Ш), младший брат Цао Пи (ШЖ). Один из крупнейших литераторов 11-111 в., выдающийся мастер жанра юэфу (^Ш).

17Здесь необходимо еще раз отметить важность в системе конфуцианских воззрений фигуры советника правителя: если неудачи последних лет перед восстанием Ань Лу-шаня авторы вышеперечисленных произведений связывали с деятельностью Ян Го-чжуна и Ли Линь-фу, то процветание страны в период правления под девизом «Кай-юань» (^^, 713-741) ассоциировалось прежде всего с мудрыми и добродетельными сановниками Яо Чуном (Йж, 650-721) и Сун Цзином (^^, 663-737), занимавшими один за другим пост первого министра и дававшими императору верные рекомендации и, соответственно, направлявшими потоки Дэ в правильное русло (см., например, «Пишу в старых рифмах от имени прошлых людей Цюйцзяна»

АЖИ, «Дай Цюйцзян лаожэнь бай юнь») и «Строфы о дворце Вечного Благоденствия» (ШнЙМ, «Лянь чан гун цы») Юань Чжэня, «Цюань Тан ши» (^Ж1^), цзюань 419 [1, т. 12, с. 4613; 5, с. 29-35, 222-232]).