Научная статья на тему 'Дифференцированное маркирование объекта в ниджском диалекте удинского языка'

Дифференцированное маркирование объекта в ниджском диалекте удинского языка Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
135
27
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОЕ МАРКИРОВАНИЕ ОБЪЕКТА / ПАДЕЖ / ПЕРЕХОДНОСТЬ / ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ / РЕФЕРЕНЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС / УДИНСКИЙ ЯЗЫК / ЯЗЫКОВОЙ КОНТАКТ / DIFFERENTIAL OBJECT MARKING / CASE / TRANSITIVITY / DEFINITENESS / REFERENTIALITY / UDI / LANGUAGE CONTACT

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Касьянова Полина Алексеевна

Статья посвящена детальному исследованию дифференцированного маркирования объекта в ниджском диалекте удинского языка (лезгинская ветвь нахско-дагестанской семьи). На материале корпуса письменных и устных удинских текстов показано, что основным фактором, влияющим на падежное оформление пациентивного аргумента глагола, является референциальный статус соответствующей именной группы. Влияние других факторов, таких как одушевленность референта или полярность клаузы, признается незначимым. В работе выдвигается гипотеза о том, что такая нехарактерная для нахско-дагестанских языков особенность падежной системы, как дифференцированное объектное маркирование, могла развиться вследствие активных контактов удинского с языками ирано-аракского союза, в которых это явление наблюдается.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Differential Object Marking in Nizh Udi

The present paper investigates the phenomenon of differentialobject marking (DOM) in the Nizh dialect of Udi (Lezgic group of the East Caucasian family) and provides an explanation for the attested pattern of case-marking split. The data retrieved from the corpus of written and oral Udi texts show that definiteness plays a crucial role in case marking of direct objects. The effects of other factors, e. g. animacy or polarity of the clause, are deemed insignificant. As Udi is the only East Caucasian language with DOM, it seems plausible that this phenomenon appeared as a result of contact with languages of the Araxes-Iran linguistic area, some of which also exhibit a split based on definiteness.

Текст научной работы на тему «Дифференцированное маркирование объекта в ниджском диалекте удинского языка»

П. А. Касьянова

НИУ ВШЭ — ИЯз РАН, Москва

ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОЕ МАРКИРОВАНИЕ ОБЪЕКТА В НИДЖСКОМ ДИАЛЕКТЕ УДИНСКОГО ЯЗЫКА1

1. Введение

Во множестве языков с внешним кодированием прямого объекта наблюдается феномен, названный в [Bossong 1985, 1991] дифференцированным маркированием объекта (Differentielle Objektmarkierung, Differential Object Marking). Он заключается в различном кодировании пациенса переходных глаголов в зависимости от его семантических свойств (исконных и приобретенных в контексте конкретного употребления), а также характеристик клаузы и ее вершины. Значительное число типологических работ, посвященных проблематике варьирования в сфере морфосинтаксического оформления аргументов глагола, и исследований конкретных языков выявило целый набор факторов, определяющих кодирование паци-ентивной именной группы. Среди этих факторов обычно называют одушевленность, референциальный статус именной группы (ИГ), информационную структуру предложения, видовременные характеристики предиката и полярность клаузы [Dalrymple, Nikolaeva 2001; de Swart 2007; Malchukov 2008; Лютикова и др. 2016].

В классической работе [Hopper, Thompson 1980] ненулевое падежное оформление объекта рассматривается как внешнее выражение повышенной переходности клаузы. В зависимости от значений десяти описанных в статье параметров, в том числе степени индивидуализации пациенса и силы воздействия на него, клауза оценивается как более или менее переходная. Располо-

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РНФ, проект № 14-18-02429 «Корпусные исследования предикатно-аргументной структуры предложения в нахско-дагестанских языках». Автор благодарит Г. А. Мороза и Е. И. Мещерякову за помощь в статистической обработке данных, а также Т. А. Майсака, Д. С. Ганенкова и Ю. А. Ландера за ценные замечания и комментарии к первоначальному варианту статьи.

жение на континууме переходности соотносится с дискурсивной значимостью клаузы. Более переходная и маркированная клауза является и более значимой (ср. также обсуждение прототипиче-ской переходности в монографии [Nœss 2007]).

Попытка формализации функциональных понятий маркированности, иконичности и экономии была предпринята в исследовании [Aissen 2003], выполненном в рамках теории оптимальности. Дж. Айссен постулирует ряд иерархически организованных ограничений на маркированность, основанных на шкалах определенности и одушевленности. Важным результатом исследования является создание комплексного подхода к маркированности, который может быть применен и для объяснения дифференцированного маркирования субъекта (ср. также работы [Kittilä 2005; Fauconnier 2011], посвященные особенностям падежного оформления субъектов).

Недавние исследования показали, что объяснение вариативности маркирования аргументов редко сводится к одному или двум факторам. В типологических исследованиях [Bickel, Witzlack-Makarevich 2008] и [Bickel et al. 2015], проведенных на основе выборок в 352 и 462 языка соответственно, авторы ставят под сомнение универсальность принципов организации шкал и их влияния на маркирование аргументов и приходят к выводу, что исследование дифференцированного маркирования должно включать в рассмотрение фактор языковых контактов, который, по их мнению, и определяет тип «расщепления» падежного кодирования в конкретных языках.

Удинский относится к лезгинской группе нахско-дагестан-ской семьи и является единственным из нахско-дагестанских языков, в котором есть дифференцированное маркирование объекта. Он также представляет интерес в связи с влиянием языковых контактов на различные аспекты его грамматики. Среди языков, оказывающих или оказывавших в прошлом влияние на удинский, обычно называют армянский, азербайджанский и иранские языки, в которых тоже наблюдается дифференцированное объектное маркирование [Schulze-Fürhoff 1994: 450-452; Schulze 2001; Harris 2002; Майсак, настоящий сборник]. Возможно, именно обширные языковые контакты способны объяснить наличие и структуру «расщепления» падежного маркирования в удинском.

В различных работах не раз высказывалась гипотеза о влиянии категории определенности на падежное маркирование объекта [Schulze-Furhoff 1994: 493-494; Harris 2002: 244-251; Ганенков 2008: 24-29; Authier 2015], однако вклад одушевленности и информационной структуры высказывания не исключался. Настоящее исследование посвящено выявлению факторов, влияющих на оформление пациенса переходного глагола в ниджском диалекте удинского языка. В работе проанализированы 555 вхождений прямого объекта в переходных конструкциях, взятые из корпуса письменных и устных удинских текстов. По результатам исследования был сделан вывод о том, что основным фактором, определяющим падежное маркирование именной группы в позиции объекта, действительно является ее референциальный статус, в то время как другие рассмотренные факторы, в том числе и одушевленность, существенного влияния не оказывают. Во втором разделе статьи описывается состав выборки, методы и результаты исследования. В третьем разделе приводятся дополнительные примеры, иллюстрирующие влияние референциального статуса на падежное оформление объекта. В четвертом разделе выдвигается гипотеза о контактной природе развития дифференцированного маркирования объекта в удинском языке, а в пятом суммируются выявленные в ходе исследования закономерности.

2. Состав выборки и анализ данных

2.1. Кодирование объекта в удинском языке

Падежная система удинского языка существенно отличается от системы, характерной для большинства языков нахско-дагестанской семьи, например, в удинском нет четкого противопоставления «грамматических» и «локативных» падежей, как нет и богатой парадигмы локативных форм, состоящих из показателей локализации и ориентации. Кроме того, в удинском заметна тенденция к мене строя с эргативного на номинативный, что проявляется в расщепленном кодировании актантов глагола. В целом, падежная парадигма оказывается ближе к тюркской, чем нахско-дагестанской [Ганенков 2008]. В ниджском диалекте выделяется десять падежей, причем вид показателя зависит от словоизменительного типа основы. Агенс переходного глагола оформляется эргативом, а пациенс может маркироваться дательным падежом (1)

или оставаться неоформленным, в другой терминологии — маркироваться нулевым показателем абсолютива/номинатива (2).

(1) (...) ajiz-e 60-ji usen-xo-st:a ereq:-a

село-loc 60-ord год-pl-ad фундук-dat üse basq:-esun modax=e=j ночью красть-msd в.моде=380=р8т 'В селе в 60-е годы было принято воровать фундук по ночам'.

[ПК]

(2) hala ereq: toj-st:a

пока фундук продавать-lv+inf+dat bar=te=t:un =ne =j ПOЗBOЛЯTЬ=neg=3pl=lv+prs=pst

'Продавать фундук еще не разрешали'. [ПК]

Нерелевантными для настоящей работы являются имена, не различающие абсолютив и датив (оба падежа выражаются нулевым показателем). В этот класс входят неодносложные одушевленные существительные с исходом основы на гласный (bava 'отец'), а также существительные во множественном числе с показателем -xo (amdar-xo 'люди'), которые, впрочем, в единственном числе абсолютивный и дательный падежи различают (amdar ~ amdar-a 'человек'). Существительные, не различающие абсолютив и датив, не были включены в выборку в связи с невозможностью снятия омонимии словоформы.

Кроме кодирования прямого объекта, датив используется для оформления участников с семантической ролью реципиента и адресата, а также часто встречается в пространственных контекстах, где кодирует направление внутрь (3) или локализацию внутри объекта (4). Именно локативное значение датива считается диахронически исходным [Harris 2002: 248-251].

(3) c:er-i javas-javas ta=z=c-i выходить - aoc медленно уход ить= 1s g=s т -aor k:oj-a

дом-dat

'Я вышел и медленно пошел домой'. [Ганенков 2008: 34]

(4) ar=t:un=c-on k:oj-a сидеть=3рь=8т-рот дом-dat

'Сидят (у него) дома'. [Ганенков 2008: 34]

2.2. Рассматриваемые факторы

Для выявления факторов, определяющих появление маркера датива, использовался метод логистической регрессии. В выборку попали 555 именных групп в позиции объекта, 197 из них были взяты из письменного корпуса неопубликованных рассказов жителя селения Нидж Майиса Аветисовича Кечаари (1939-2011), остальные 358 вхождений взяты из устного корпуса удинских текстов, собранных в ходе экспедиций Д. С. Ганенкова, Ю. А. Лан-дера и Т. А. Майсака в селение Нидж Габалинского района Азербайджана в 2002-2006 гг. В дальнейшем из выборки были исключены 70 вхождений местоимений (5) и имен собственных (6), которые ведут себя единообразно в отношении падежного маркирования и всегда получают дативное оформление, если выступают в роли прямого объекта.

(5) za sühür-e tas-a ятт город-loc уносить-imp

'Вези меня в город!' [УК]

(6) ü, q.urumsaK, hor=un=b-ijo lenin-a? voc негодяй куда.девать=280=иу-рекр2 Ленин-dat 'Ах ты, мерзавец, куда дел Ленина?' [ПК]

Каждая именная группа была размечена по десяти параметрам:

1. Наличие/отсутствие дательного падежа (предсказываемая переменная)

2. Одушевленность референта (animacy)

3. Референциальный статус (ref)

4. Исчисляемость (count)

5. Число (num)

6. Наличие зависимых у вершины именной группы (mod)

7. Позиция лично-числовой клитики в соответствующей клаузе (clitic)

8. Линейная позиция именной группы по отношению к предикату (obj_pos)

9. Полярность соответствующей клаузы (polarity)

10. Видовременная характеристика предиката (tam)

11. Источник языкового материала (source)

Влияние категории одушевленности на падежное маркирование объекта переходного глагола исследовалось на базе иерархии одушевленности, представленной в (7) [Silverstein 1976; Dixon 1994: 85; Aissen 2003]. Итоговый вариант шкалы, использовавшейся для разметки, после исключения местоимений и имен собственных отображен в (8). Пять вхождений именной группы q.urban 'жертва' получили тэг [na]2, так как одушевленность референта однозначно определить не удалось.

(7) Личные местоимения 1 л. > Личные местоимения 2 л. > Указательные местоимения, личные местоимения 3 л. > Имена собственные > Имена, обозначающие людей > Одушевленные имена > Неодушевленные имена

(8) [hum] > [anim] > [inanim]

Аналогичная процедура была проведена в отношении иерархии определенности [Comrie 1989: 134-136], ср. (9) и (10). Из множества нереферентных именных групп было выделено подмножество ИГ с родовым денотативным статусом [Падучева 1985: 97-98]. Такие именные группы получили метку [gen]. Спорные случаи размечались как [na].

(9) Личные местоимения > Имена собственные > Определенные ИГ > Неопределенные референтные ИГ > Нереферентные ИГ

(10) [def] > [spec] > [non-spec]

Категория числа в удинском языке представлена двумя значениями: единственное число [sg] и множественное число [pl]. Исчисляемость референта именной группы размечалась тэгами [count] и [mass] для исчисляемых и неисчисляемых существительных соответственно, и [na] для спорных случаев. Еще одним фактором, потенциально влияющим на референциальный статус и индивидуализацию референта, а значит и на маркирование, является наличие модификатора, что отражено в значениях [mod]

2 Не применимо (not applicable).

и [nomod] параметра mod. Метка [na] присваивалась именным группам в количественных конструкциях, (11) и (12)3 или в случаях, когда сферу действия модификатора однозначно определить невозможно. Например, в (13) gele 'много' может модифицировать как существительное котик 'трудность', так и глагольный предикат с основой ak.-'видеть'.

(11) sa ajaq: caj=t:un ulK-i один стакан чай=3рь пить-aor

'Выпили по стакану чая.' [ПК]

(12) (...) 50 k:ilo t:ul=t:un haIvq:-i

50 килограмм виноград=3рь собирать-aor 'Собрали 50 килограммов винограда.' [ПК]

(13) kalna-n iz hajat-e koruw бабушка-erg сам:gen жизнь-loc трудность gele=ne ak:-e (...)

много=3sg видеть-perf

'Бабушка много трудностей в своей жизни видела.' [УК]

Согласно [Harris 2002], позиция лично-числовой клитики в удинском языке тесно связана с информационной структурой предложения. В немаркированной структуре клитика присоединяется к предикату и служит маркером согласования предиката с субъектом (об особенностях согласования по числу см. [Майсак, настоящий сборник]), как в предложении (14). Присоединяясь к другим составляющим финитной клаузы, например, к группе послелога (15) или объекту (16), клитика маркирует фокус выска-

3 Числительное sa 'один' в ряде контекстов может функционировать как неопределенный артикль. Поскольку показатель слабо грамматикализован, четко различить функции не всегда возможно и наличие артикля не было включено в набор предикторов. Кажется, что в большинстве случаев, когда sa выступает в роли артикля, именная группа не оформляется дательным падежом, однако это правило выполняется не всегда (аналогичная ситуация совмещения неопределенного артикля bir и маркера аккузатива в рамках одной группы детерминатора в позиции объекта хорошо описано для турецкого языка [Юхан-сон 1978: 401-403; Lambrecht 1994: 85; En? 1991; von Heusinger, Kornfilt 2005], ср. также обсуждение удинского примера в [Harris 2002: 247]).

зывания. Как отмечено в [Lambrecht 1994: 74-116], связь между информационной структурой, идентификацией, определенностью и актуализацией в дискурсе является опосредованной, однако можно предположить, что именная группа с клитикой будет несколько реже оформляться показателем дательного падежа, поскольку будет выражать рему, а ИГ без клитики, являясь кандидатом на вхождение в тематическую часть высказывания, наоборот, чуть чаще маркироваться дательным падежом.

(14) gir-ec-I coval-a säp:=t:un=c-i собираться-lv-aoc воробей-dat выгонять=3pl=lv-aor 'Собравшись, они прогнали воробья.' [УК]

(15) birinj-ä xe-n-e bos, oc:Ii-n bos=e рис-dat вода-o-gen внутри грязь-gen внутри=380 KlacI-p:-ijo

связывать-lv-perf2

'Рис сажали в воду, в грязь.' [УК]

(16) e=ne=st:a iz bava-jna, ewel=e приносить=3sg=st+prs сам:gen отец-ben баран=3sg sIam-e

резать-lv^rs

'Она приводит и режет барана для отца.' [УК]

Расположение клитики отражается тремя значениями соответствующего параметра: [obj] — клитика присоединяется к ИГ-объекту, [v] — клитика располагается на глаголе, [о] — клитика присоединяется к другой составляющей. Поскольку структура с фокусом на глаголе является стандартной, а с фокусом вне комплекса «объект + глагол», наоборот, чрезвычайно маркированной, было принято решение разделить вхождения с клитикой не на объекте и сформировать две отдельные группы [v] и [о].

Э. Харрис отмечает, что лично-числовой показатель автоматически присоединяется к маркерам отрицания и вопросительным словам, поскольку они всегда находятся в фокусе, а также к глаголу в будущем времени, дебитиве, конъюнктиве, кондиционале, контрфактиве и императиве с субъектом 2-го лица множественного числа (в императивах с субъектом в единственном числе клитика не появляется). Кроме того, клитика не встреча-

ется в нефинитных предикациях, частотность которых в корпусе чрезвычайно высока. Таким образом, если клитика в клаузе отсутствует или присоединяется к составляющей в силу необходимости, вхождению приписывается метка [па].

Стандартной позицией объекта в удинском языке является предглагольная позиция, причем именная группа, как правило, примыкает к глаголу. ИГ-объект непосредственно предшествует глаголу в 357 случаях из 485, [пу]. Если объект был отделен от глагола, как, например, в (15) выше, параметр принимал значение [nwv]. Показатели отрицания, которые обычно следуют за объектом и предшествуют глаголу, во внимание не принимались, поэтому вхождениям вида (17) присваивалась метка [пу]. С целью увеличения числа наблюдений с конкретным значением параметра все случаи линейного следования были объединены в одну группу [уп] вне зависимости от количества составляющих, разделяющих глагол и ИГ-объект. Если дательный падеж присваивается эли-дированным глаголом (18), параметр получает значение [па]. Аналогичное решение было принято в отношении всех конъюнктов, кроме последнего, при сочинении объектных именных групп (19), а также в ситуациях, когда глагольную вершину однозначно определить не удается (20).

(17) zu=al t:e уйёй p:ap:ruc: Хг=2 я=абб бит пора сигарета №0=180 zap:-e=j

тянуть-ьу:ркз=р8т

'А я тогда не курил.' [УК]

(18) iz атёаг-хо jaq:a=ne=b-sa, iz сам:0еы человек-рь посылать=380=ьу-ркз сам:0еы vazir-a

визирь-бат

'Он посылает своих людей, своего визиря.'4 [УК].

4 Именная группа iz amdar-xo 'своих людей' в выборку не включается, поскольку существительное amdar-xo 'люди' входит в пятый словоизменительный тип (см. раздел 2.1).

(19) (...) beli-n burmu/ur-a tapan-a=l

скот-gen голова.и.ноги-dat живот-бат=авб gär=t:un=b-esa перемешивать=3рь=ьу-рк8

'Смешивают голову, ноги и желудок.' |

[ПК]

(20) iz bava-n exI-t:-i müsük.-ä

caM:gen отец-erg брать-lv-aoc мешок-dat ta=ne=st:a (...) давать=3 sg=s t+prs 'Отец берет и отдает мешок.'

[УК]

Фактор полярности клаузы отражен в параметре neg, принимающем значения [neg] и [pos] в зависимости от наличия показателя отрицания в клаузе, которой принадлежит ИГ-объект. Видовременная и модальная характеристика предиката отражена в предикторе tam, который обладает двумя значениями [pst] для предикатов, реферирующих к зоне прошлого (перфект, имперфект и аорист), и [nonpst] для предикатов, реферирующих к зоне настоящего и будущего (презенс, будущее основное и будущее потенциальное), а также неидикативных форм (конъюнктив, императив, кондиционал и др.). Нефинитные формы (масдар, инфинитив, причастия и др.) получили тэг [na]. Если вершиной клаузы, в которой находится рассматриваемый объект, являлось деепричастие совершенного вида с показателем -i, значение параметра устанавливалось в соответствии с видовременной характеристикой вершинного предиката. Так, в примере (21) для объекта icoKojpaja 'своя часть' переменная tam принимает значение [pst], потому что к вершинному предикату присоединен показатель аориста. Подробное описание семантики и происхождения форм глагола можно найти в работах [Ландер 2008; Майсак 2008а; Майсак 2008б].

(21) ic-off-oj paj-a eIx-t:-i c:er-i

сам-pl-gen часть-dat брать-lv-aoc выходить-aoc

ta=t:un=c-i

уходить=3pl=st-aor

'(Каждый) взял свою долю и ушел.' [УК]

Наконец, учитывался источник примера. В то время как устный корпус состоит из текстов, собранных от разных носителей удинского языка, в письменный корпус вошли только рассказы М. А. Кечаари. Чтобы учесть индивидуальные особенности рассказчика и модус повествования, был добавлен параметр source, принимающий значения [written] или [oral] в зависимости от того, взят ли пример из письменного корпуса текстов одного носителя или из устного корпуса, соответственно.

На рис. 1 отображен итоговый состав выборки с учетом распределения вхождений по параметрам (485 употреблений). Общее количество наблюдений для разных факторов различается, так как ситуации, когда параметр получает значение [na], не рассматриваются.

2.3. Значимость факторов

Для выяснения значимости каждого из факторов был ис-

" 2

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

пользован критерий х с применением поправки на множественное сравнение Бонферрони. На падежное маркирование объектной именной группы оказывают влияние референциальный статус (X2 « 343.124, df = 3, adj. p < .001), одушевленность (х2 « 29.290, df = 2, adj. p <.001), исчисляемость (х2 ~ 31.398, df = 1, adj. p < .001), наличие зависимых (x2 ~ 52.914, df = 1, adj. p < .001), расположение лично-числовой клитики (%2 ~ 54.068, df = 2, adj. p < .001), позиция объекта по отношению к предикату (x2 ~ 53.583, df = 2, p < .001), а также в меньшей степени число (x2 ~ 14.370, df = 1, adj. p < .01) и тип источника (x2 ~ 9.209, df = 1, adj. p < .05). Влияния полярности клаузы (x2 ~ 0.149, df = 1, adj. p > .05) и видовременной характеристики предиката (x2 ~ 00.000, df = 1, adj. p > .05) обнаружено не было.

2.4. Результаты логистической регрессии

Для выявления вклада каждого из факторов, воздействующих на падежное маркирование, была построена логистическая регрессия (ср. обсуждение этого метода для схожих целей в [Bresnan et al. 2007; Donohue 2010]). В качестве предикторов рассматривались только те факторы, которые показали себя значимыми в тесте х2 Результаты исследования демонстрируют, что единственным значимым предиктором в модели является рефе-ренциальный статус именной группы, в то время как другие факторы существенной роли не играют (см. Таблицу 1).

Рисунок 1. Состав выборки

Таблица 1. Результаты логистической регрессии

Коэфф. Станд. погр. оценки z Р

(Свободный 21.2976 1809.586 0.012 0.99061

член)

ref [gen] -4.4470 1.3858 -3.209 0.00133 **

ref [non-spec] -5.9650 1.3265 -4.497 0.000007 ***

ref [spec] -5.1289 1.2774 -4.015 0.000059 ***

animacy 2.0425 1.9710 1.036 0.30008

[hum]

animacy 0.1178 0.9725 0.121 0.90360

[inanim]

count [mass] -0.7779 0.8289 -0.938 0.34801

num [sg] -19.5074 1809.586 -0.011 0.99140

mod [nomod] -0.7842 0.7497 -1.046 0.29554

clitic [obj] 1.9729 2.1441 0.920 0.35748

clitic [v] 0.6782 1.7831 0.380 0.70370

obj_pos [nwv] 2.7807 1.7187 1.618 0.10567

obj_pos [vn] 2.1606 1.5138 1.427 0.15350

source 1.0148 0.8420 1.205 0.22811

[written]

Значимость: 0 '***' 0.001 '**' 0.01 '*' 0.05 '.' 0.1 ' ' 1

Отклонение для нулевой модели: 226.156 при 163 степенях свободы

Остаточное отклонение: 69.301 при 150 степенях свободы

Число итераций Фишера: 17_

На Рисунке 2 отображена вероятность появления дательного падежа при комбинации значений всех восьми предикторов. В нижней половине графика находятся последовательности, в которых параметр, отвечающий за референциальный статус именной группы, принял значение [def], при этом вероятность появления датива близка к единице. В верхней половине графика обнаруживается большее разнообразие значений предиктора ref, но можно заметить плавный переход от комбинаций с тэгами [spec] и [gen] по центру к комбинациям со значением [non-spec]. Итак, основным параметром, определяющим маркирование, действительно является референциальный статус. Определенные именные группы с высокой вероятностью оформляются дательным падежом, в то время как неопределенные, наоборот, с низкой.

Интересно, что неопределенные референтные, нереферентные, а также генерические употребления именных групп в позиции объекта можно объединить в один класс, противопоставленный классу определенных именных групп.

В нижней части графика обнаруживается точка, репрезентирующая единственное вхождение оформленной дательным падежом именной группы, которая была размечена как одушевленная и нереферентная. Этот случай, однако, можно классифицировать и как референтное употребление, несмотря на то что референт именной группы не был введен в предшествующем дискурсе. Весь текст рассказа приведен в (22)-(25), а отображенное на графике вхождение объекта — t:e зоко Ъас^поко 'других ласточек' — в предложении (24).

(22) Ъас^па-п 1с-е]пак: тез=е Ъiq:-e=j ласточка-еко сам-беи гнездо=38о строить-рекр=р8т 'Ласточка свила себе гнездо.' [УК]

(23) за соуа!=е НаЫ, ¡¡оА.-о один воробей=38о приходить-аок ббт-ш-бат Мр:=е=сч

выгонять=38о=ьу-аок

'Прилетел воробей и прогнал ее.' [УК]

(24) Ъас^п-т-еп t:e soи-o Ъас1а]н-ои-о ласточка-о-еко бит один-иа ласточка-рь-бат k:al=e=p-i

звать=38о=ьу-аок

'Ласточка собрала других ласточек.' [УК]

(25) gir-ec-i соуа1-а Мр:^:ып=сч собираться-ьу-аос воробей-бат выгонять=3рь=ьу-аок 'Собравшись, они прогнали воробья.' [УК]

Рисунок 2. Вероятность появления датива при комбинации значений предикторов

п о п-в рес-1 пап ¡т-тазэ-пот о б-э д-о-пунд/пйеп -поп-зрес-татт-тазз-потоо-зд-у-пу-ога! -поп-эре сн п ат т-со ипЯют о б-э д-о-пу-мпНеп -поп-э рес-т ат т-со и пйп ото о-вд-у-пу-о га1 -поп-э ре с-ап \ т-т аээ-п ото б-эа-о Щ-пу-о га1 -зрес-татт-соиг^-потоб-эд-у-пу-ога! -п о п-э рес-1 пап ¡т-сои п1-то б-эд-у-пу-о га1 -поп-зрес-тагнт-тазз-потоб-зд-оЬЬпу-ога!-поп-8рес-татт-соипЯ1отоб-зд-оЬ]-пу-ога1 -поп-зрес-атт-соипЯпотоб-зд-оЬьпу-ога!-поп-б ре с-т ат т-таэ э-то б-эд-о Ь]-пу-о га1 -поп-зрес-атт-тазз-потоб-зд-осу-пу-у^гГОеп-поп-зрес-татт-тазз-потоб-эд-у-уп-ога! -эре с-1 пап \ т-т азэ-п ото б-вд-о ОД-пу-о га1 -поп-зрес-татт-тазз-потоб-зд-ос^-пу-и/пйеп -деп-татт-соиги-потоб-эд-у-пу-ога!-э ресн пап ¡т-сои п1-то б-эд-у-пу-о га1 -зрес-атт-сои^потоб-зд-оЬЬпу-ога!-депн пап \ т-т аээ-п ото б-эд-о Ь]-пу-о га! -зрес-татт-соит-потоб-зд-оЬ]-пу-ога1 -зрес-татт-тазз-потоб-зд-ос^-пунмШеп -п о п-в ресн пап ¡т-сои п1-по тоб-г д-о Ь]-пу-«/пНеп -деп-атт-со и п1-п ото б-эд-о Ь|'-пу-о га1 -поп-зрес-тап1т-тазз-тоб-зд-у-пул,-ога1-Брес-Иит-сои^-потоб-эд-у-пу-ога! -дегн п ап1 т-таэ э-п о той-вд-о-п тдгч'-о га1 -| деп-татт-соип^потоб-эд-оЬЬпу-ога! -

деп-тап(т-тазз-тоб-зд-оЬ]-пу-ога1 -эресн пап ¡т-сои пЯпоб-зд-оЬ|-пу-ога1 -! зрес-татггьсоипЫпотоб^-у-уп-ога! -

| зреснпатт-соипЯютоб-зд-оЬьпу-^упйеп -1. деп-татт-тазэ-тоб-зд-у-уп-ога!-

} ере с-ап ¡т-сои п1-гпой-зд-у-уп-ога1 -

: деп-татт-тазз-тоб-зд-оЬ>тншйм1 -

: деп-татт-соипяг1оа-зд-у-п1ллк)га1-

: беЯпатт-тазз-погпоб-зд-у-пу-ога! -

5 беГ-атт-соиги-потоб-эд-у-пу-ога! -

беЯпатт-соипЯ1отоб-зд-у-пу-ога1 -! беГ-атт-соипЫпоб-зд-о-пу-ога! -

; беЯпатт-тазз-потоб-зд-у-тнл/пйеп -

беЯ пап ¡т-сои пЯпоб-зд-у-пу-ога! -! беЯпатт-соипЯпотоб-зд-у-тнл/пйеп -

г беЯпатт-тазз-тоб-зд-у-пу-у^пПеп -

! беТ-атт-соипЯютоб-зд-о-уп-ога! -

= беЯ пат т-со ип1-тоб-зд-у-пун<угШеп -

I беЯпатт-тазз-потоб-зд-о-тяу-1«пйеп -: беЯпатт-тазз-тоб-зд-оЬ>пунл,пНеп -

; беЯпатгтъсоипЯпотоб-зд-у-уп-ога! -

беГ-атт-соипЯпотоб-зд-у-уп-ога! -беЯпатт-соипЯютоб-зд-о-пиу-ога! -беЯ1ит-соипЬпотоб-зд-у-пу-ога1 -беЯ пап ¡т-сои пЯпо б-эд-о ЬЬпу-о га1 -беЯпатт-тазз-тоб-зд-у-упнмШеп -беЯпатт-тазз-потоб-зд-у-пууу-и/пйеп-беЯпит-соипЯпотой-зд-у-пунл/пНеп -беЯпат т-со ипйпоб-з д-о ЬЬпи-чигШеп -беЯ п ат т-со ипйпо т о а-э д-у-пют-о га1 -беЯпатт-тазз-тоб-зд-уншу-ога! -беЯпит-соипЯпоб-зд-у-пу-ога! -беЯпатт-соип1-тоб-зд-у-уп-мпПеп-беЯпатт-сои^потоб-зд-у-пмнмШеп -беЯ п ап \ т-со и пг-т о й-э д-у-пwv-wr¡tte п -беЯпатт-соипЯт1об-зд-о-пу\лнм1Неп -беЯпатт-соип1-тоб-р1-о-пт-мпПеп-deЯnan¡m-coun1-гlomod-pl-v-гlv-wr¡tten -беТ-атт-соипЯпотой-рИ-пу-мпПеп-беЯпат т-со ип1-тоб-р1-у-тн«пйеп -беЯш т-со иг^-тоб-Б д-о Еу-пу-и/гГОеп -беЯлит-соипЯпотоб-зд-у-уп-ога! -беЯш т-со ипИпот о б-зд-у-тл/у-ога1 -беЯпатт-соипЯпоб-зд-у-пу/у-ога! -беЯпит-соипЯпоб-зд-у-пу/у-ога! -беЯпит-со и пЯп о б-р1-у-тл/у-о га! -беЯпатт-соип1-той-р1-у-пу-ога1 -по п-эре с-ап ¡т-сои п1-т о d-pl-v-nv-o га! -

0.4 0.8

Вероятность появления датива

По всей видимости, рассказчик мог рассматривать именную группу в (24) как референтную или даже определенную в рамках конкретной ситуации. Если это действительно так, классы, сформированные на базе категории определенности, выделяются без видимых исключений. Таким образом, результаты исследования подтверждает гипотезу о влиянии категории определенности на падежное маркирование объекта.

2.5. Референциальный статус и дискурс В предыдущем разделе был сделан вывод о том, что падежное маркирование объекта в удинском языке определяется референциальным статусом соответствующей именной группы. Влияние категории определенности на появление дательного падежа проиллюстрировано примером (26), в котором именная группа jeq: 'мясо' оформляется дативом, выступая в роли объекта глагольного предиката со значением 'резать' (мясо конкретного быка, которого зарезал Дааш), и абсолютивом при номинали-зованном предикате со значением 'брать', где ИГ явно получает нереферентное или генерическое прочтение.

(26) ёаа$-еп ]ед:-а к:ас:-р4 сагк:-атип Дааш-еко мясо-бат резать-ьу-аос заканчивать-текм тй1й ]ед: haq:-al-xo-n Ъи]=е Ъак4 квартал мясо брать-ао-рь-еко полный=38о быть-аок {Дааш вскоре зарезал и разделал бычка...} 'Не успел Дааш разрезать мясо, как квартал наполнился покупающими мясо'.

[ПК]

Понятие денотативного статуса тесно связано с активиро-ванностью референта в дискурсе. В (27)-(28) приведен отрывок из текста о краже сена, в котором отражено влияние этого фактора на падежное оформление ИГ объекта. В предложении (27) именная группа о 'сено' употреблена нереферентно. Она не получает маркера дательного падежа и выступает в форме абсолютива. В следующем предложении ИГ принимает показатель датива, поскольку отсылка к референту уже была сделана в предшествующем дискурсе. Именную группу в (28) следует признать определенной в рамках заданной контекстом ситуации.

(27) то4:-т к:а-у-а=2 har-i ркох-ш-еко что:ка-делать-8б1=18о приходить-аос Ъur=e=q-sa k:ot:man-i, ка1хо2 k:ot:man-i начинать=38о=8т-ри8 стог-оеи колхоз стог-оеи

о-)-ахип о Ъа$-з-а

сено-о-абь сено воровать-ЮТ-бат

'А он — «что мне делать?» — приходит и начинает из

стога, колхозного стога, из сена, сено воровать'. [УК]5

(28) за к, р:а1 ю, qo к Ъas=e=q:-sa

один день два день пять день воровать=38о=8т-рк8 о-1-а

сено-о-бат

Один день, два дня, пять дней ворует сено. [УК]

3. Дифференцированное маркирование объекта как контактно обусловленное явление

Дифференцированное маркирование объекта в удинском языке представляет собой уникальный для нахско-дагестанских языков феномен. Стоит, однако, упомянуть, что в большинстве даргинских идиомов в конструкции с партитивной семантикой пациенс оформляется не абсолютивом (как обычно), а генитивом. Для этого случая в [Сумбатова 2013: 170-173] предложено постулировать эллипсис имени в абсолютиве, которое подчиняет оформленную генитивом именную группу. Следуя такому описанию, разницу в оформлении пациенса нельзя признать дифференцированным объектным маркированием, а саму конструкцию следует в зависимости от ситуации рассматривать как эргативную, аффективную или непереходную.

Хотя дифференцированное маркирование объекта в нахско-дагестанских языках не встречается, оно присутствует в ряде ареально близких удинскому языков: армянском, азербайджан-

5 Хотя рассмотрение особенностей модели управления различных глаголов выходит за рамки настоящей работы, интересно отметить появление датива в ряде контекстов с сентенциальными актантами. Так, сентенциальный актант при глаголе Ъищзип 'начинать' всегда оформляется дательным падежом, который появляется на предикате зависимой клаузы в форме инфинитива. Впрочем, это не единственный вариант оформления сентенциальных актантов, например, глагол сигезип 'хотеть' обычно требует, чтобы предикат зависимой клаузы выступал в форме масдара, и датив при этом не появляется.

ском и других тюркских языках, а также в иранских языках, в том числе в персидском.

Согласно [Scala 2011; Кагирова 2013], дифференцированное объектное маркирование в современном восточнормянском языке связывается как с одушевленностью ее референта, так и с рефе-ренциальным статусом соответствующей именной группы (аналогичные предположения сделаны и в отношении западноармян-ского языка). Именные группы с неодушевленным референтом всегда выступают в немаркированной форме номинатива (29), в то время как личные ИГ, как правило, оформляются дательным падежом (30), что, впрочем, происходит не всегда (31). Осложняет ситуацию наличие артиклевой системы, представленной слабо грамматикализованным неопределенным артиклем mi и сильно грамматикализованным определенным артиклем -э/-п, который присоединяется к актантным именным группам вне зависимости от их падежного маркирования (номинатив/датив) и в ряде случаев интерпретируется как показатель принадлежности третьему лицу. Авторы также отмечают, что в отличие от современного восточноармянского языка в древнеармянском дифференцированное маркирование объекта было обусловлено выбором в сфере категории детерминации, а одушевленность роли не играла.

восточноармянский язык

(29) c'ap'-э korc'r-ac sksec'in glux-ner-э мера-def терять-res начинать:аок^о голова-pl-def govel

хвалить

'Потеряв меру, начали хвастаться.' [Кагирова 2013: 74]

(30) mi angam xan-э handipec' mi indef раз хан-def встречать:aor:3sg indef tjayi

мальчикЮат

'Однажды хан встретил одного парня...'

[Кагирова 2013: 84]

(31) paterazm-um c'ors tari kin война-loc четыре год женщина

c-tesa

neg-видеть :aor:1 sg

'На войне я четыре года женщины не видел.'

[Кагирова 2013: 70]

В персидском языке разница в падежном оформлении объекта прежде всего связывается со значением категории опре -деленности, хотя слабый эффект противопоставления по личности также прослеживается [Lazard 1982; Aissen 2003; Clair 2016]. Как и в удинском, все местоимения, имена собственные и определенные именные группы в персидском языке маркируются, присоединяя показатель аккузатива -râ (32)6, неопределенные ИГ маркера не получают (33). Личные имена, несмотря на неопределенность, иногда маркируются аккузативом (34).

персидский язык

(32) ketâb-râ xând-am книга-acc читать^т-^

'Я прочел эту книгу.' [Lazard 1982]

(33) ketâb xând-am книга читать:pst-1sg

'Я прочел книгу.' [Lazard 1982]

(34) Miriam ye shohar-râ mi-xâd Мириам indef муж-acc prog-хотеть:3sg 'Мириам хочет замуж.' [Clair 2016: 7]

В турецком и ряде других тюркских языков выбор падежного оформления объекта обусловлен исключительно референциаль-ным статусом соответствующей именной группы [Юхансон 1978; Муравьева 2008; Enç 1991; von Heusinger, Kornfilt 2005; Böhm 2015]. Личные местоимения и имена собственные всегда выступают с показателем аккузатива (35), а остальные именные группы марки-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6 Трактовка показателя -га как маркера аккузатива не является общепринятой, поскольку предполагает наличие в персидском двухпа-дежной системы, где вторым членом оппозиции является немаркированный падеж (условно «номинатив»), обладающий чрезвычайно широкой дистрибуцией [Аркадьев 2006]. Ср. также трактовку персидской системы как однопадежной в [Аркадьев 2017].

руются падежом, если являются определенными и/или референтными (36). При нереферентном употреблении ИГ-объект выступает в немаркированной форме номинатива (37).

турецкий язык

(35) Ay$e Hasan-i gor-du

Айше Хасан-acc видеть^т^о

'Айше увидела Хасана.' [Муравьева 2008: 341]

(36) gocuk gigeg sat-iyor

ребенок цветок продавать-ршс^о

'Ребенок продает цветы (= занимается продажей цветов).'

[Юхансон 1978: 404]

(37) gocuk gigeg-i sat-iyor

ребенок цветок-acc продавать-ршс^о

'Ребенок продает цветок.' [Юхансон 1978: 404]

Таким образом, во всех трех рассмотренных системах рефе-ренциальный статус воздействует на падежное маркирование объекта. В современном восточноармянском языке важную роль играет также значение категории одушевленности (в разных работах рассматривается противопоставление по личности или по одушевленности). В персидском языке влияние одушевленности едва заметно, а в тюркских языках не прослеживается совсем. В статье [Key 2012] сходство между турецкой и персидской системой дифференцированного маркирования объекта связывается с контактным влиянием тюркских языков на персидский, прежде всего посредством азербайджанского языка и его иранской разновидности. В зону распространения изоглоссы также входит восточноармянский язык, татский и некоторые другие иранские и тюркские языки (ср. обсуждение контактной природы дифференцированного маркирования объекта в азербайджанском и татском языках в [Suleymanov 2015]).

Особенности дифференцированного маркирования объекта в удинском языке, представленные в настоящей статье, в частности, ключевая роль категории определенности при оформлении ИГ-объекта, создают основание для включения удинского языка в зону этой изоглоссы. По всей видимости, описанная в статье система установилась в силу активных языковых контактов с

азербайджанским и армянским, а также татским и, возможно, некоторыми другими языками иранской группы. Хотя установить единственный источник наблюдаемой системы невозможно, позволительно сделать предположение о наличии существенного тюркоязычного влияния, которое Г. Кей постулирует в связи с утратой противопоставления по одушевленности в персидском и его заменой на противопоставление по определенности. Тем не менее, данные древнеармянских текстов свидетельствуют о вто-ричности противопоставления по одушевленности и исконности влияния референциального статуса на маркирование именных групп объектов (подробное описание структуры дифференцированного маркирования объекта в древнеармянском см. в [Семёнова 2016]), в связи с чем исключать возможность армянского влияния неправомерно.

4. Заключение

Удинский язык обладает необычной для нахско-дагестан-ских языков падежной системой, и с точки зрения кодирования также ведет себя нетипичным для языков данной семьи образом — в нем наблюдается феномен дифференцированного маркирования объекта. На материале корпуса письменных и устных удинских текстов в статье было показано, что ключевым фактором, оказывающим влияние на падежное оформление именной группы в роли объекта, является ее референциальный статус. Определенные именные группы присоединяют маркер дательного падежа, а неопределенные выступают в форме абсолютива, который в удин-ском языке внешнего выражения не получает. Существенного влияния других факторов (одушевленности, полярности клаузы и т. д.) установлено не было.

Важность противопоставления по определенности вписывает удинский язык в контекст неродственных, но территориально близких языков, в которых наблюдается дифференцированное маркирование объекта (армянский, азербайджанский, персидский и др.). Таким образом, особенности падежного оформления объектов в удинском языке следует связывать с влиянием языковых контактов, которое также прослеживается и в других аспектах удинской грамматики.

Список условных сокращений

ИГ — именная группа; ПК — письменный корпус; УК — устный корпус.

1sg, 1pl, 2sg, 2pl, 3sg, 3pl — лично-числовые показатели; abl — аблатив; acc — аккузатив; ad — адэссив; add — аддитивная клитика; ag — имя деятеля; aoc — аористное деепричастие; aor — аорист; ben — бенефактив; dat — датив; def — показатель определенности, dist — дальний демонстратив; erg — эргатив; gen — генитив; imp — императив; indef — неопределенный артикль; loc — локатив; lv — служебный («легкий») глагол; msd — масдар (имя действия); na — показатель номинализации (абсолютив); neg — отрицание; no — показатель номи-нализации (косвенная основа); о — косвенная основа; ord — показатель порядкового числительного; perf — перфект; perf2 — второй перфект; pl — множественное число; prog — прогрессив; prox — ближний демонстратив; prs — презенс; pst — клитика прошедшего времени; res — результатив; st — отделяемая часть глагольной основы; term — деепричастие предшествования; voc — вокативная частица.

Знак «:» обозначает кумулятивное выражение, знак «+» — фузию, знак «=» — клитизацию.

Литература

Аркадьев 2006 — П. М. Аркадьев. Двухпадежные системы в индоиранских языках: Типологическая перспектива // М. Н. Боголюбов (ред.). Индоиранское языкознание и типология языковых ситуаций. Сборник статей к 75-летию профессора А. Л. Грюнберга (1930-1995). Санкт-Петербург: Наука, 2006. С. 74-92. Аркадьев 2017 — П. М. Аркадьев. Возможны ли однопадежные системы? // J. Piqtkowska, G. Zeldowicz (red.). Znaki czy nie znaki? — II. Zbiór prac lingwistycznych. Warszawa: Wydawnictwa Uniwersytetu War-szawskiego, 2016. S. 9-37. Ганенков 2008 — Д. С. Ганенков. Морфологическая и семантическая характеристика падежей удинского языка // М. Е. Алексеев (отв. ред.), Т. А. Майсак (отв. ред.), Д. С. Ганенков, Ю. А. Ландер (ред.). Удинский сборник: грамматика, лексика, история языка. М.: Academia, 2008. С. 11-53. Кагирова 2013 — В. А. Кагирова. Определенный артикль в современном восточноармянском языке: типология и диахрония. Диссертация ... кандидата филол. наук. ИЛИ РАН, Санкт-Петербург, 2013. Ландер 2008 — Ю. А. Ландер. Причастные конструкции или некатегориальное подчинение? // М. Е. Алексеев (отв. ред.), Т. А. Майсак

(отв. ред.), Д. С. Ганенков, Ю. А. Ландер (ред.). Удинский сборник: грамматика, лексика, история языка. М.: Academia, 2008. С. 54-95.

Лютикова и др. 2016 — Е. А. Лютикова, Р. В. Ронько, А. В. Циммер-линг. Дифференцированное маркирование аргументов: семантика, морфология, синтаксис // Вопросы языкознания 6, 2016. С. 113-127.

Майсак 2008а — Т. А. Майсак. Глагольная парадигма удинского языка // М. Е. Алексеев (отв. ред.), Т. А. Майсак (отв. ред.), Д. С. Ганенков, Ю. А. Ландер (ред.). Удинский сборник: грамматика, лексика, история языка. М.: Academia, 2008. С. 96-161.

Майсак 20086 — Т. А. Майсак. Семантика и происхождение глагольных форм настоящего и будущего времени в удинском языке // М. Е. Алексеев (отв. ред.), Т. А. Майсак (отв. ред.), Д. С. Га-ненков, Ю. А. Ландер (ред.). Удинский сборник: грамматика, лексика, история языка. М.: Academia, 2008. С. 162-222.

Майсак, настоящий сборник — Т. А. Майсак. Согласование по множественному числу в удинском языке // Настоящий сборник.

Муравьева 2008 — И. А. Муравьева. О трактовке неоформленного имени в тюркских языках // В. А. Плунгян (отв. ред.). Исследования по теории грамматики. Выпуск 4: Грамматические категории в дискурсе. М.: Гнозис, 2008. С. 321-422.

Падучева 1985 — Е. В. Падучева. Высказывание и его соотнесенность с действительностью: референциальные аспекты семантики местоимений. М.: Наука, 1985.

Семёнова 2016 — Кс. П. Семёнова. Дифференцированное маркирование объекта в древнеармянском языке. Доклад на рабочем совещании Проблемной группы по теории грамматики «Дифференцированное маркирование актантов». М. : Ин-т языкознания РАН, 22-23 апреля 2016.

Сумбатова 2013 — Н. Р. Сумбатова. Типологическое и диахроническое исследование морфосинтаксиса: на примере языков даргинской группы. Диссертация... доктора филол. наук. ИЯз РАН, М., 2013.

Юхансон 1978 — Л. Юхансон. Определенность и актуальное членение в турецком языке // Новое в зарубежной лингвистике 19, 1987. С. 398-425.

Aissen 2003 — J. Aissen. Differential object marking: iconicity vs. economy // Natural Language & Linguistic Theory 21 (3), 2003. P. 435-483.

Authier 2014 — G. Authier. Emprunt du MDO azéri en udi et alignement tripartite. Доклад на конференции Le marquage différentiel de l'objet à l'épreuve du contact linguistique (Differential Object Marking and Language Contact). Paris: INaLCO, 2014.

Bossong 1985 — G. Bossong. Differentielle Objektmarkierung in den Neuiranischen Sprache. Tübingen: Gunter Narr Verlag, 1985.

Bossong 1991 — G. Bossong. Differential Object Marking in Romance and Beyond // D. Wanner, D. Kibbee (eds.). New Analyses in Romance Linguistics. Amsterdam: John Benjamins, 1991. P. 143-170.

Bickel, Witzlack-Makarevich 2008 — B. Bickel, A. Witzlack-Makarevich. Referential scales and case alignment: reviewing the typological evidence // Scales 86, 2008. P. 1-37.

Bickel et al. 2015 — B. Bickel, A. Witzlack-Makarevich, T. Zakharko. Typological evidence against universal effects of referential scales on case alignment // I. Bornkessel-Schlesewsky, A. Malchukov, M. D. Richards (eds.). Scales and hierarchies: A cross-disciplinary perspective. Berlin — Munich — Boston: Walter de Gruyter, 2015. P. 7-43.

Böhm 2015 — S. Böhm. Differential object marking in Standard Turkish and Caucasian Urum // STUF — Language Typology and Universals, 68(4), 2015. P. 421-438.

Bresnan et al. 2007 — J. Bresnan, A. Cueni, T. Nikitina, R. H. Baayen. Predicting the dative alternation // Cognitive foundations of interpretation, 2007. P. 69-94.

Clair 2016 — N. W. Clair. Differential object marking in spoken Persian: towards an enriched typology. MA thesis. University of California, Santa Cruz, 2016.

Dalrymple, Nikolaeva 2001 — M. Dalrymple, I. Nikolaeva. Objects and information structure. Cambridge: Cambridge University Press, 2011.

Dixon 1994 — R. M. W. Dixon Robert. Ergativity. Cambridge: Cambridge University Press, 1994.

Donohue 2010 — C. Donohue. Towards an understanding of dative objects in Basque: a logistic regression analysis // Morphology 21(3), 2011. P. 487-497.

de Swart 2007 — P. J. F. de Swart. Cross-linguistic variation in object marking. Utrecht: LOT, 2007.

Eng 1991 — M. Eng. The semantics of specificity // Linguistic Inquiry 22, 1991. P. 1-25.

Fauconnier 2011 — S. Fauconnier. Differential agent marking and animacy // Lingua 121(3), 2011. P. 533-547.

Hopper, Thompson 1980 — P. J. Hopper, S. A. Thompson. Transitivity in Grammar and Discourse // Language 56 (2), 1980. P. 251-299.

Harris 2002 — A. C. Harris. Endoclitics and the Origins of Udi Morphosyntax. Oxford: Oxford University Press, 2002.

Key 2012 — G. Key. Differential Object Marking in Turkic and Persian as a Contact Phenomenon // Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society 38, 2012. P. 239-254.

Kittilä 2005 — S. Kittilä. Remarks on involuntary agent constructions // Word 56(3), 2005. P. 381-419.

Lazard 1982 — G. Lazard. Le morphème râ en Persan et les relations actancielles // Bulletin de la société de linguistique de Paris 73, 1982. P. 177-208.

Malchukov 2008 — A. L. Malchukov. Animacy and Asymmetries in Differential Case Marking // Lingua 118(2), 2008. P. 203-221.

Nœss 2007 — A. Nœss. Prototypical Transitivity. Amsterdam: John Benjamins, 2007.

Scala 2011 — A. Scala. Differential object marking in Eastern Armenian: some remarks // Studies on Language and Culture in Central and Eastern Europe 16, 2011. P. 471-480.

Schulze 2001 — W. Schulze. The Udi Language: A Grammatical Description with Sample Text. [Электронный ресурс]. URL: http://wschulze. userweb.mwn.de/Udigen1.htm (дата обращения: 15.12.2016).

Schulze-Fürhoff1994 — W. Schulze-Fürhoff. The Udi language. A grammatical sketch // R. Smeets (ed.). The indigenous languages of the Caucasus, vol. IV. Delmar, N. Y.: Caravan, 1994. P. 447-514.

Silverstein 1976 — M. Silverstein. Hierarchies of features and ergativity // R. M. W. Dixon (ed.). Grammatical Categories in Australian Languages. Canberra: Australian National University, 1976. P. 112-171.

Suleymanov 2015 — M. Suleymanov. Marquage différentiel de l'objet en azéri et en tat. Доклад на семинаре «Théories et données linguistiques». Paris: INaLCO, 2015.

von Heusinger, Kornfilt 2005 — K. von Heusinger, J. Kornfilt. The case of the direct object in Turkish: Semantics, syntax and morphology // Turkic Languages 9, 2005. P. 3-44.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.