тится и над Серебряным веком русской культуры.
1. Горький М. Собр. соч. в 8-ми т. Т. 8. M., 1990.
2. Эпштейн M. Début de siecle, или От пост- к прото-: Знамя. 2001. №5.
3. БенуаЛ.
4. Архив A.M. Горького. Т. 2. М„ 1996.
5. Маковски й С. Силуэты русских
6. Маяковский В. Сергею Есенину /
7. Блок А. Письма / Собр. соч. в 6-ти т. Т. 6. Л., 1983.
8. БлокА. Возмездие / Собр. соч. в 6-ти т. Т. 2. Л., 1980.
И.А.
- И.Г. Петровского, Bikkulova
УДК 8А/Я 1.09
ЧЕРТЫ «ПРЕДВЕЧНОГО БОГА» В ОБРАЗЕ АРИНЫ (ПО ОДНОИМЁННОМУ РОМАНУ-СКАЗКЕ
ГШ. Бондаренко
собой
а •
и воспроизводства благого бытия. Отсюда'
: Богом» В образе
Он содержит в себе ряд
будущего преображения мира, которое он :
во
на два года назад» [1, с.29]. В этом
с реальной смертью. Она попадает в город Нефтегорск, пострадавший от
84
Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008)
стве жизни и справедливости, убедившись в которой «летит» дальше к «какой-то самой Высокой Горе с белой снежной вершиной» [1, с.30]. Это своего рода лобное место - Голгофа, где героине суждено умереть и воскреснуть. Не случайно её сопровождают люди (апостолы), а во время своего «полёта» Арина преумножает число своих спутников, которых теперь может сосчитать: «Я так далеко и долго летала, что уже научилась считать больше, чем до одиннадцати!» [1, с.30]. Так, в произведении появляется параллель с одиннадцатью верными апостолами. Последователей же после воскресенья становится больше, что происходит и с Ариной.
Совершив круг своей земной жизни, героиня приходит в мир с новым ощущением бытия. Теперь ей достаточно простого любования природой, восприятия своей тождественности с ней: «И хотя Арина временно после болезни не могла разговаривать с цветами и бабочками, как раньше, и муравьи молча пробегали мимо, не думая даже отвечать на её вопрос: куда вы идёте, ребята? - девочка была рада, что все видят, как она помогает сажать картошку» [1, с.32]. На ребёнка снисходит божественное откровение: «<...> Я тогда, совсем маленькой поняла любить всё прекрасное на земле. Да, чтобы любить, надо понять <...> О. столько любви на этой земле!» [1. с.36]. Это та мудрость, о которой говорит Иисус Христос: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы мы назывались детьми Бога <..,> Мир потому не знает нас, что не познал его <...> когда он будет явлен, станем подобными ему, потому что увидим его таким, какой он есть» [2, с. 1361]. Познание любви становится познанием Бога, единством с ним. Это ощущает «мудрый младенец» в романе-сказке A.A. Кима.
Другим подтверждением божественной сущности образа Арины становится её необычное появление на свет. Девочка рождена самой природой. Мама Арины превращается в растение: из её щеки прорастает «зелёная земляничная веточка. Она быстро распустилась - и на ней появились маленькие красные ягоды, которые закачались, когда мама <...> подняла голову» [1, с.46]. Весь ход повествования направлен на создание образа женщины-дерева, столь схожего с древом познания, плод от которого вкусили Адам и Ева. Арина же ощущает с ним родственную связь, так как природа открывает её свои сокровенные тайны: девочка разговаривает с животными и растениями, которые становятся её помощниками в трудную минуту.
Душа маленькой девочки вмещает в себя целый универсум. Её мудрость простирается далеко за пределы сознательного бытия взрослых, потерявших свой бессмертный духовный лик - отпечаток «прежней - дорожденческои - жизни» [1, с.66]. А Арина сохранила всё это, отсюда такое чуткое ощущение бытия: <«...> Совсем маленькие дети - они по возрасту и по уму старше взрослых людей» [1, с.66].
Мудрость ребёнка делает девочку способной к борьбе со злом и несправедливостью в этом мире. Она выступает как спасительница: в узком смысле - своей семьи, в широком - благого начала во вселенной. Своими действиями Арина изменяет ход событий: возвращаются и остаются вместе мама и папа, девочка находит бабушку, которая перестаёт пить, отыскивается Полкан, Бог дарит героине Сеть, в которую «попадутся все те, кого успела полюбить милая наша Арина» [1, с.74]. Девочка перестает быть одинокой - её спасает эта Сеть, столь похожая на нить Ариадны. Как и «предвечный Бог» Арина уберегает от горя своих близких и уберегается сама.
Финал произведения напрямую указывает на божественную принадлежность девочки. Подобно Творцу она сожалеет о судьбе циркового мальчика Илии Дагешти, потомка царя Ниневии, города который должен быть разрушен, по словам Ионы. Ниневия спасается Вседержителем, а Илия спасается Ариной, благодаря её наивной и по-детски мудрой любви - доброму началу мира.
Сила чувствующего ума, свободный мир детства, существующий сейчас и всегда, духовное предвиденье событий, созидательные поступки, ощущение своего микрокосма в пространстве Вселенной - всё это проявления «предвечного Бога» в душе маленькой девочки. Апина — обпач совептпенствя пттгшм ыяряття р^ттрп-х-тл-.»™ d
Литературоведение
85
человеке, с натурфилософской точки зрения. Бытие всего сущего находит в ней своё воплощение, а она продолжает себя в нём.
The question of the child's description by A.A. Kim, an author of naturphilosophical prose, has been depicted in this article. The heroine of his work, Anna, acts as a possessor of God's features. God is believed to be a natural core. Like God, the girl experiences death - birth ~ resurrection in her own way. All her deeds are based on love understood as revelation of a creative nature of the world. A child in A.A. Kirn's work turns into a little predictor, a saviour, who possesses a "wise" feeling of the world. Anna's divine core is revealed in understanding of her naturphilosophical atomicity (she feeis herself a part of the macrocosm with all its constituents). The key words: God, child, nature, death, life, love.
Список литературы
1. Ким A.A. Арина. Роман-сказка для чтения вслух маленьким детям // Роман-газета. 2005. №16
2. Первое письмо Иоанна И Библия. Италия, 2001. С. 1359-1363.
3. Первое письмо коринфянам И Библия. Италия, 2001. С. 1269-1285.
4. Юнг К.Г. Об архетипе и в особенности о понятии «Анима» // Юнг К.Г. Аналитическая психология и психотерапия. СПб., 2001. С. 304-326.
5. Юнг КГ. Общие аспекты психоанализа // Там же. С. 23-42.
6. Юнг К.Г. Тэвистокские лекции / Исследование процесса индивидуализации. М., 1998.
Об авторе
Е.Н. Бондаренко - аспирант, Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, naturfilosofie@online.debryansk.rii
УДК 809.1
ТРАДИЦИИ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В ТЕТРАЛОГИИ Ф.А. АБРАМОВА «ПРЯСЛИНЫ»
К.М. Карасева
В статье рассматриваются выявленные и аргументированные с точки зрения современного литературоведения традиции жанровой системы, поэтики древнерусской литературы в структуре тетралогии Ф.А. Абрамова «Пряслины».
Ключевые слова: летопись, агиография, светоносный, символика, абстрагирование.
О тридцатилетней судьбе северного русского крестьянства, начиная с военного 1942 года, повествуют книги Ф.А. Абрамова, объединенные в тетралогию под названием «Пряслины». Они по праву могли бы называться «Пекашинские хроники»: они близки жанру хроник, в центре которых в данном случае находится жизнь архангельской деревни Пекашино.
Во вступлении к тетралогии повествователь всматривается в вырезанные на столешнице кресты и крестики, ершистые елочки и треугольники, квадраты и кружки - фамильные знаки некашинских крестьян. Эти фамильные знаки пекашинцев есть своеобразный отсыл к древнему времени, когда людям не были известны современные виды письма. Потом он замечает, как знаки сменили буквы, и сразу же возникает мысль: «Да ведь это же целая летопись Пекашина! Северный крестьянин редко знает свою родословную дальше деда. И может быть, этот вот стол и есть самый полный документ о людях, прошедших по пекашинской земле...» [1, с.4]. Не случайно в данном эпизоде упоминается слово «летопись». Летопись в буквальном смысле - это писание по «летам», то есть по годам. Замеченные повествователем на поверхности стола знаки и буквы дают основание говорить о том, что данный «объект» материального мира