Научная статья на тему 'Бурятские повествования о тотемах'

Бурятские повествования о тотемах Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
3606
317
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ЛЕГЕНДЫ / ПРЕДАНИЯ О ТОТЕМАХ / ТОТЕМНЫЕ ПРЕДКИ / ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ / ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПЛЕМЕН / РОДОВ / КУЛЬТ БЫКА / КУЛЬТ ЛЕБЕДЯ / LEGENDS / LEGENDS ABOUT TOTEMS / TOTEM ANCESTORS / SACRIFICE / ORIGIN OF THE TRIBE AND THE KIN / THE CULT OF A BULL / THE CULT OF A SWAN

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Малзурова Любовь Цыдыповна, Малзурова Сэсэгма Даша-нимаевна

В статье анализируются особенности современного бытования повествований о тотемах бурят на примере тотемных образов быка и лебедицы. Характеризуются инвариант и вариации этих образов в локальных повествованиях.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Buryat narrations about totems

The author of the article analyzes the peculiarities of contemporary situation with Buryat narratives about totems on the example of the images of a bull and a swan. The invariants and variations of the given images are characterized in the local narrations.

Текст научной работы на тему «Бурятские повествования о тотемах»

УДК 390

ББК Т 52(25) - 514

Л. Ц. Малзурова, С. Д-Н. Малзурова,

г. Улан-Удэ

Бурятские повествования о тотемах

В статье анализируются особенности современного бытования повествований о тотемах бурят на примере тотемных образов быка и ле-бедицы. Характеризуются инвариант и вариации этих образов в локальных повествованиях.

ключевые слова: легенды, предания о тотемах, тотемные предки, жертвоприношение, происхождение племен, родов, культ быка, культ лебедя.

L. Ts. Malzurova, S. D-N. Malzurova

Ulan-Ude

Buryat narrations about totems

The author of the article analyzes the peculiarities of contemporary situation with Buryat narratives about totems on the example of the images of a bull and a swan. The invariants and variations of the given images are characterized in the local narrations.

Key words: legends, legends about totems, totem ancestors, sacrifice, origin of the tribe and the kin, the cult of a bull, the cult of a swan.

Процесс бытования как легенд и преданий, так и любого другого фольклорного жанра, связан с характером отражаемых событий. Чем сложнее жизнь в политическом, социальном, экономическом, идеологическом аспектах, тем больше возможностей для актуализации жанра. Именно в окружающей действительности находятся те рычаги, при помощи которых фольклорный жанр получает дальнейшее развитие.

В связи с возросшим интересом общественности к истории своего народа, к истокам популяризуются древние повествования о происхождении племен, родов, также о тотемах.

Одушевляя природу, поклоняясь зверю, птице, лесам и горам, древний человек связывал свое происхождение с определенным зверем или птицей. Вера в сверхъестественное родство между человеческими группами (родами, племенами) и животным, растительным мирами, иногда природными явлениями и неодушевленными предметами воплощается в тотем. Ценности и нормы древнего общества были заложены в идее мифоэпической картины мира, когда человек не отделял себя от окружающей среды. Тотем воспринимается в качестве прародителя

— сотворителя-божества. Этот образ со временем приобретает магический и мифический характер.

Известно, что в качестве тотемных предков у бурят признавались животные, игравшие важную роль в их хозяйственной деятельности на разных этапах общественного развития, например, волк и собака, изюбр, бык (Буха-ноен у племени булагат), рыба налим — у эхиритов, птица лебедь — у племени хори, хонгодоров. Орел считался эжином острова Ольхон. Все они представлялись существами антропоморфными. Каждое из племен, составляющих бурятскую народность, а это: хори, хонгодоры, эхири-ты, булагаты, имело своего тотема. В процессе слияния родов и племен в единый народ, один из тотемов, например, сильного или многочисленного рода и племени, становится основным, остальные тотемы начинают забываться и отходят на второй план.

В повествованиях о Буха-ноене, шаманках Айсухан и Хусуйхан, о лебедице — праматери хоринских родов, мифологически осмысливается происхождение родов и племен, указываются их тотемы — животные. «Мифологический рассказ о быке-первопредке постепенно перерастает в культ Буха-ноена, который начинает восприниматься в ранге небесного пришельца» [9, с. 167]. Н. О. Шаракшинова пишет: «Вокруг имени прародителя — Буха-нойона создавался целый цикл сказаний и легенд. В течение многих столетий миф о Буха-нойоне видоизменялся. Каждая новая историческая эпоха накладывала свой отпечаток, обогащая его новыми мотивами. В мифе отражаются исторические судьбы всего бурятского народа, процесс объединения бурят в отдельные племенные союзы» [см.: 11].

Наряду с опубликованными мифами, легендами, связанными с тотемами, и поныне бытуют разные варианты этих повествований, что подтверждается творчеством современных знатоков и исполнителей народного творчества: Ш. Д. Байминова, народного поэта Бурятии В Д. Д. Лыгденова, народного учителя РБ. В их репертуаре такие предания о таких тотемах, как Буха-Ноен бабай, лебедь и др. Мифы о Буха-Ноен бабай, «Заряа Азарга» считаются одними из ветвей бурятского эпоса «Гэсэр». В своё время этого мнения придерживались сказители Майсан Алсыев, Базар Дырхеев, Ренчин Жам-балов, Дагба Ошоров.

В 1999 г. нами записан один из вариантов легенды о Буха-Ноен баабай у Ш.Д. Байминова. Легенда рассказывает, что недалеко от села Та-гархай в Тункинском районе Республики Бурятия находится первоначальное место расположения Буха-ноёна, откуда он охватывал взором

все окрестности. По интерпретации сказителей, Буха-ноен своим присутствием вселял в людей покой и умиротворение. Однако недолго пришлось ему оставаться в этих местах, по данным легенды, к смене месторасположения его вынудили женщины, по утрам выносившие мусор в его сторону. Ныне Бухын хэбтэшэ находится близ села Далахай [см.: 4].

Характерной особенностью легенды является наличие фантастических элементов, связанных, по нашему мнению, с архаическим мировосприятием человека той далёкой эпохи, когда он одушевлял всю окружающую действительность. В легендах о Буха-ноене органически соединены этическое и религиозное, моральное и социальное. Жители Тунки считают, что Буха-ноен и ныне находится на страже покоя своего народа. Чтобы поклониться своему предку, они отправляются к Саянским горам, поднимаются к его каменному изображению в виде лежащего рогатого быка, совершают там обряд умилостивления тотема. Большой тайлган в честь Буха-ноена проводился ежегодно в середине лета, его просили о личном благополучии, о хорошей погоде, о приплоде скота.

Н. Л. Жуковская писала, что гора в Тункин-ских гольцах, расположенная примерно в семи километрах от села Торы и в трех километрах от села Далахай, на склоне которой находится белая скала с двумя выступами (в повседневном обиходе её называют Белый камень), осмыслялась местными жителями как два бычьих рога и в мифологии Тункинской долины ассоциировалась с местом постоянного пребывания Буха-Ноена [см.: 6].

Председатель Ассоциации шаманов Бурятии, с 2000 года Председатель Ассоциации шаманов Центральной Азии, Н. А. Степанова отмечает, что представители старшего поколения сохраняют в памяти сюжеты различных легенд и преданий, связанных с образами духов-хозяев местностей, гор и рек. Например: Буха-ноен бабай был и остается персонажем народных повествований. Подтверждением тому служит то, что возобновились тайлганы (молебны) в его честь. Тайлган в честь Буха-ноена был третьим по счету в серии запланированных Ассоциацией шаманов Бурятии молебнов в честь «13 северных хозяев-нойонов» — персонажей шаманского пантеона прибайкальских бурят. Н. А. Степанова после совершенного ею в Тунке обряда, посвященного божеству Буха-ноену, имела видение быка с золотыми рогами, а после обряда в честь божества тункинских бурят Шаргай-ноена — видение всадника с копьем в руке [см.: 6].

Существует версия монгольского исследователя Б. Ринчена о том, что Буха-ноен — реальное

историческое лицо. Он был одним из военачальников Чингисхана, участвовавшим в покорении «лесных народов», в том числе, по утверждению ученого, ойратов, бурийатов, баргутов и др. [см.: 8]. Развивая эту версию, Т. М. Михайлов предполагает, что Буха был проводником в войсках сына Чингисхана — Джучи, что он был женат на девушке из императорского рода и потому носил имя Буха-хургэн (т.е. зять), что после покорения бурят он был очень почитаем и монголами, и бурятами, после смерти его образ слился с тотемным предком бурят Буха-ноен бабай [см.: 7]. Английский антрополог К. Хэмфри рассматривала культ Буха-ноена как составную часть культа быка у народов Центральной Азии и Сибири, в том числе у монголов и бурят.

В мифах многих народов бык как тотемное животное наделялся божественными чертами. У индийцев (индусов), например, быки почитались родоначальниками племени и касты. На отдельных печатках и гербах, символизирующих, по-видимому, высшую родовую власть, относящихся к памятникам древнеиндийской цивилизации и найденных во время археологических раскопок, были изображены фигуры быков и буйволов. Согласно индийской мифологии, бог Вишну так же, как в древнееврейских легендах бог Яхве, часто принимал облик быка. Бык являлся атрибутом ламаистских божеств. Он связывался с образом ассирийской богини плодородия Иштар: в шумерском сказании о Гиль-гамеше она насылает на героя небесного быка. В странах древнего Востока (Ассирии, Вавилонии, Египте, Финикии и др.) быку, наряду с немногими другими животными, поклонялись как божеству. Главными жертвенными животными при Великом заклании в Китае служили бык и буйвол. Культ быка был широко распространен и в Европе.

Буддийский монах из монгольского племени хорчит по имени Галсан Содбо был одним из первых крупных миссионеров и проповедников буддизма в Тункинской долине. С его именем связано строительство Кыренского дацана. Он, пропагандируя буддизм и уничтожая с помощью своих подвижников шаманские священные места, также переименовал Буха-ноена в Ринчен-хана и воздвиг на белом камне дуган в его честь. Обрядовые тексты, сопровождающие ритуальные жертвоприношения Ринчен-хану (Буха-ноену) бывают двух типов — сольчиты (молитвы и жертвоприношения) и сэржэмы (жертвоприношения, совершаемые молочной водкой). Эти ритуалы имеют незначительные отличия друг от друга. В обоих случаях сначала перечисляются все духи, божества, их дети-хаты, упоминаются разные географические

территории. Обращаясь к божествам, духам, хатам, предлагают принять подносимую жертву и помочь осуществлению помыслов и желаний просителей, совершающих жертвоприношение. При этом упоминаются следующие божества: Мундарга (Саяны), Великое море (Байкал), Иркут, Тунка, Ринчен-Хан, его жена Хариман, девять сыновей и девять дочерей Ринчен-Хана, Шаргай-ноен, «хозяин» горы Улан хабсагай, «хозяева» гор Баян Гухуй, Бургэ, озеро Улан нур.

С. П. Балдаев пишет: «Все племена устраивали кровавые жертвоприношения своим тотемам, считали их покровителями, в опасных случаях призывали их и просили у них защиты. Племя булагат устраивало кровавое жертвоприношение своему тотему — сивому порозу, и призывало его так:

Буха ноен баабай, Отец Буха — начальник,

Будан хатан иибии, Мать Будан — госпожа

Булагад хYни гарбали, Происхождение людей

булагатов

Бурят хYни удха Корень людей бурятов

Когда же зхириты устраивали кровавое жертвоприношение своему тотему, то призывали его иначе:

Эреэн гутаар эсэгэмнай, Отец наш — пестрый налим

Эрьиин габа эхэмнай... Мать наша — расщели-

на берега» [см.: 3].

В многообразие ритуалов включаются и ритуалы жертвоприношения, обеспечивающие и поддерживающие связь с сакральным. По характеру исполнения они разделяются на два вида: ритуалы, в которых участники или участник приглашают посредников к общению с объектами обращения, и ритуалы, где потенциальным исполнителем выступает каждый человек. Бывают ритуалы, связанные с болезнями, кризисами личности, инициациями, рождением, смертью и т.д. В обрядах воспроизводятся мифотворческие ритуалы, основанные на культовых, тотемных, этнолокальных мифах. Такие культовые мифы, объясняющие происхождение обряда, культового действия, широко используются в шаманизме.

Основным ритуалом повседневной культовой практики бурят являются обращения с молитвами к сакральному миру, которые произносятся в отличие от религиозной молитвы в произвольной форме, но в мифопоэтической коннотации. В нем слово — средство передачи чувства, переживания.

Обряд жертвоприношения в горной Оке, описанный Б. Ц. Гомбоевым, начинается с обращения к духам-хозяевам местностей (гор, вод, озёр и т.д.) и к собственным духам-покровителям хадаша-убгэна:

33 Хайрхан! 13 заяашам 33 Хайрхана! 13 духов Ундэр ехэ hуудалтан, Высокочтимые владыки, Буурал сагаан толгойтон! Седовласые старцы!

В современный период по сути своей утрачиваются шаманские черты, исполнитель этого обряда себя шаманом не признает, называет себя хадаша, то есть вызывающим духов гор [см.: 5].

У племен бурятского народа: хоринцев и хонгодоров есть общий культ — культ лебедя. У них популярны легенды о происхождении их от небесной девы-лебедицы. Сходные легенды бытуют среди тункинских, аларских, закамен-ских хонгодоров. Они считают себя потомками небесной девы-лебедицы. В одном из вариантов легенды герой по имени Сэнхэлэ однажды увидел девять девушек-лебедиц. Они прилетели в облике лебедей, сбросили лебяжьи накидки и стали купаться. Сэнхэлэ спрятал одежду одной из них и стал выжидать. После купания все оделись и улетели. Одна из них не смогла найти свой лебяжий наряд и три дня просидела на берегу озера. Не выдержала она и позвала того, кто спрятал ее одежду. Сэнхэлэ вышел, и девушка вынуждена была выйти за него замуж. Родилось у них девять сыновей и девять дочерей. По прошествии многих лет жена попросила мужа показать ее лебяжью одежду. Уверенный, что после стольких лет совместной жизни она не оставит его, Сэнхэлэ достал ее одежду, а сам продолжал хлопотать у очага. Когда жена в облике лебедицы вылетела через дымовое отверстие, Сэнхэлэ успел только схватить ее за ноги, но она вырвалась [см.: 10]. Эта легенда, как и другие варианты легенды «О Хоредой-Мэргэне и его жене» подчеркивает родство двух племен: хори и хонгодор.

А. Л. Ангархаев обращает внимание на единый тотем у хонгодоров, хори и также хонгира-тов (монгольское племя) — лебедь-прародитель. Это мнение высказано исследователем в пользу отождествления хонгодоров с хонгиратами.

«Хун шубуун хуриалатай, сэн шубун сэмэлгэ-тэй...» — так говорится о хонгодорах в шаманских призываниях. Опираясь на примеры в истории, которые свидетельствуют о восхождении самоназвания племени к тотему, А. Ангархаев приводит версию, что «хонгират» и «хонгодор» происходят от «хон» — лебедь. Хон (хун) — имеет значение не только лебедь, оно подчеркивает исключительность, благородство, например: «Хун шубуун» — самая благородная птица» [2, с. 15]. Тождество этнонимов «хонго-дор» и «хонгират» выдвинуто Ангархаевым в 1988 г., а в 1992 г. Г. Р. Галданова развила версию об этом же тождестве. Их точку зрения поддер-

живают ученые С. Д. Бабуев, Ш-Н. Р. Цыденжа-пов. Если хонгодор и хонгират тождественны, то это объясняет многое: совместное проживание хонгодоров и эхирит-булагатов, общность их шаманских божеств, особенно расположение их ставок (Буха Ноена и Шаргай Ноена) в Тунке — на общепризнанной родине хонгодо-ров. В пользу тождества этнонимов говорит и общее почитание культа Сивого или Небесного быка. В свое время С.П. Балдаев объяснял происхождение слова «хонгодор» так: «хон» — благородная птица, «годор» — шулята благородной птицы.

Мы придерживаемся версии, что хонгоо-дор — это сложная глагольная основа. Образована она посредством соединения двух первоначально самостоятельных слов: к

именной основе хонгоод прибавляется глагольная основа ор: хонгоодор. Возможно, при зазывании лебедей весной, возвращающихся в родные места, осенью при их перелете на юг и был такой клич: «хонгоод, ор».

По представлениям бурятов и хакасов, некоторые птицы наделены сверхъестественными свойствами. У Н. А. Алексеева находим: «... нельзя трогать гнезда и брать яйца у журавля, лебедя и турпана. Они якобы обладают даром

проклинать людей» [1, с. 38].

Легенды тотемного характера проливают свет на древний период истории родов и племен, позднее народа, когда поклонение животным, олицетворяющим благополучие, достаток, было для него святым. Бурятские легенды: «Буха-ноен», «Хун шубун» повествуют о тотемах племен хори, хонгодоры, булагаты. Современное бытование этих повествований связано с почитанием бурятами тотемных культовых мест.

В исторически переломный период для нашей страны происходит смена идеологических постулатов, которая ведет за собой и новое наполнение нравственных ценностей. Молодежь принимает лишь те ценности, которые реально помогут им выжить в атмосфере рыночных отношений.

И в таких условиях мы считаем, что нужно только приветствовать стремление знатоков и рассказчиков к привлечению большей аудитории для передачи истинно народных произведений, выдержавших испытание временем. Именно народные повествования, дошедшие до нас из глубины веков, хранящие святость народных идеалов, способны возбудить в человеке стремление узнать о своем происхождении, чувство сопричастности к своему народу.

Библиографический список

1. Алексеев Н. А. Традиционные религиозные верования тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука, 1980. 317 с.

2. Ангархаев А. Л. Единство из глубины тысячелетий // Буряад унэн. 1999.

3. Балдаев С. П. Родословные предания и легенды бурят: В 2 т. / т. 2. Булагаты и эхириты. Улан-Удэ: Бур.кн.изд-во, 1970. 363 с.

4. Буха-ноен. Записано от Ш. Д. Байминова, 1926 г.р., жителя с Кырен Тункинского района Республики Бурятия, 1999 г. Архив автора работы.

5. Гомбоев Б. Ц. Почитание духов гор у окин-ских бурят // Этнографическое обозрение. 2002. №2. С.69-76.

6. Жуковская Л. М. Ламаизм и ранние формы религии. М., 1977. 199 с.

7. Михайлов Т. М. Из истории бурятского шаманизма (с древнейших времён по XVIII в.). Новосибирск: Наука, 1980. С. 320.

8. Ринчен Б. Культ исторических персонажей в монгольском шаманстве // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века Новосибирск: Наука, 1975. С.188—195.

9. Тулохонов М. И. Генеалогические легенды и предания как источник по этнической истории бурят // Этнокультурные процессы в ЮгоВосточной Сибири. Улан-Удэ, 1991. С. 164—171.

10. Хун шубуун (Мать-лебедица). Записано от Ш. Д.Байминова, 1926 г.р., жителя с. Кырен Тункинского района Республики Бурятия, 1999 г. Архив автора работы.

11. Шаракшинова Н. О. Мифы бурят. Иркутск: В-Сиб. кн. изд-во, 1980. 166 с.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.