Научная статья на тему 'Выученная беспомощность как фактор, детерминирующий рисковое поведение личности'

Выученная беспомощность как фактор, детерминирующий рисковое поведение личности Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

CC BY
1579
195
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ / СОМАТИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ / ОНТОГЕНЕЗ / СИСТЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Аннотация научной статьи по психологическим наукам, автор научной работы — Волкова О.В.

В статье поднимается вопрос специфических особенностей феномена выученной беспомощности, способствующих формированию тенденций к рисковому поведению личности. Среди значимых факторов выделены уровень соматического здоровья, специфика взаимоотношений с ближайшим социальным окружением, уровень развития воли.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Выученная беспомощность как фактор, детерминирующий рисковое поведение личности»

Суицидология и аддиктология

ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ КАК ФАКТОР, ДЕТЕРМИНИРУЮЩИЙ РИСКОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

О.В. Волкова

КМГУ им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого, г. Красноярск E-mail автора: olesyavl.volkova@mail.ru

В статье поднимается вопрос специфических особенностей феномена выученной беспомощности, способствующих формированию тенденций к рисковому поведению личности. Среди значимых факторов выделены уровень соматического здоровья, специфика взаимоотношений с ближайшим социальным окружением, уровень развития воли.

Ключевые слова: выученная беспомощность, соматическое здоровье, онтогенез, система социальных отношений.

Организаторы учебно-воспитательного процесса в образовательных учреждениях часто имеют дело с ситуациями, в которых дети с изначально высоким уровнем интеллектуального потенциала не становятся успешными в учебе и социальной активности по причине пассивности, равнодушия, сочетанного со страхом перед неудачами, неуверенностью в положительном исходе деятельности. В случае любого малейшего затруднения такие дети отказываются от дальнейшего проявления активности, испытывают стресс, фрустрацию и даже впадают в депрессию. Особо тяжело подобные проявления преодолеваются при наличии частых соматических или хронических заболеваний ребенка, соответственно, можно предположить, что соматический статус ребенка напрямую связан со способностью преодолевать трудности и противостоять формированию феномена «выученной беспомощности».

Ряд зарубежных исследований свидетельствует о том, что дети, демонстрирующие яркие проявления выученной беспомощности, впоследствии, имеют проблемы с интеллектуальным развитием, логическим мышлением, часто впадают в депрессию, имеют низкую самооценку. В их поведении нередко наблюдаются специфические особенности девиантного характера, которые проявляются в форме агрессии, избегания контактов, клептомании и т.п. [1, 4, 5, 7, 8].

Беспомощность является приобретенным в процессе освоения жизненного опыта качеством. Как итог этого процесса общество получает две принципиально разнонаправленные категории взрослых людей. Первые готовы взять ответственность за все происходящее в их жизни, они уверены в собственных силах, имеют активную жизненную позицию - принимают собственную бытийность как подконтрольный им процесс саморазвития. Другие, напротив, расписываясь в собственной беспомощности, списывают ответственность за собственную жизнь на общественный уклад, определенный не самими ими, а некими внешними силами [2, 3, 4, 7, 8].

Уверенность в своих силах и положительном исходе любой жизненной ситуации является неотъемлемой частью способности инициировать собственную активность, нести ответственность за ее результат (как положительный, так и отрицательный). Подобный под-

ход формирует субъектный подход к жизни, деятельности, личностному пространству и временному континууму [1, 4, 5, 7, 8].

Негативные события, имеющие непредсказуемый и неконтролируемый характер, способствуют появлению и закреплению феномена «выученной беспомощности». Столкнувшись неоднократно с непреодолимой жизненной ситуацией, человек смиряется, «опускает руки», воспринимает негативные события как карму, судьбу, рок, неизбежность, которую контролировать и изменить ему не по силам. Опасность такого фаталистического восприятия одной повторяющейся негативной ситуации в том, что механизм реагирования на нее переносится на все прочие, даже те, исход которых имеет возможность быть позитивным и продуктивным [2, 4, 7, 8].

Ощущение человеком неконтролируемости грядущих и текущих событий влечет за собой развитие фактической недостаточности контроля деятельности, что впоследствии оказывает прямое влияние на снижение мотивации, способности обучаться и проявление таких отрицательных эмоций как повышенный уровень тревожности, фрустрация, депрессия, чувство подавленности, ощущение безысходности, предопределенности бытия и печали. Неконтролируемость последствий деятельности естественным образом формирует пессимизм, пассивность, устойчивое нежелание преодолевать трудности, объектное отношение к окружающей действительности, стремление переложить ответственность за последствия любой активности на внешние детерминанты. Причем решающим фактором в механизме возникновения выученной беспомощности являются не тяжелые эмоциональные переживания, связанные с безрезультатностью усилий, а непреодолимое чувство неконтролируемости, безучастности, беспомощности [2, 3, 4, 7].

Концепция феномена «выученной беспомощности» соединяет в себе попытки актуализации, как психологических вопросов, так и проблем воспитательнообразовательной сферы. Его изучение частично решает проблему поисков причин фрустрации, как детей, так и педагогов, родителей в ходе организации и ведения учебно-воспитательного процесса. Все три основные сферы личности, подвергающиеся негативному воздействию выученной беспомощности (мотивационная, когнитивная, эмоциональная), отражаются на желании и способности ребенка обучаться, на результативности образовательного процесса. Недостаточная мотивация приводит к тому, что дети научаются быть беспомощными, обучаться посредством пресекания, в том числе, детской непосредственной инициативности. Беспомощный ребенок имеет четкую убежденность в том, что не может влиять на процесс обучения, и после многократных попыток проявить активность он перестает инициировать деятельность, так как и процесс и результат являются психологически болезненными, тяжелыми, фрустрирующими. Это является условным, выученным реагированием, провоцирующим, в числе прочего, развитие когнитивной недостаточности. Однако ощущение неконтролируемости не является главенствующим фактором в развитии выученной беспомощности. Катализатором этого деструктивного про-

Том 16, № 1, 2014 Тюменский медицинский журнал

35

Суицидология и аддиктология

цесса является уверенность в том, что неудачный исход любой ситуации неизбежен [1, 3, 5, 6, 8].

Феномен беспомощности имеет связь с рядом психологических явлений, в частности депрессией и виктимностью. Как и выученная беспомощность, депрессия психогенной этиологии может быть одним из возможных последствий травмирующих неконтролируемых событий. Травма носит характер фрустрирую-щей жизненной ситуации, жизненного события, которое субъективно кажется непреодолимым. В этом случае негативные когнитивные установки рассматриваются как причина депрессии, могут служить фактором риска формирования выученной беспомощности и одной из составляющих личностной беспомощности.

Литература:

1. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. - СПб.: Питер, 2003. - 304 с.

2. Логинова И.О. Особенности устойчивости жизненного мира человека в кризисных условиях жизнедеятельности // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: «Психологические науки». - 2011. - № 2. - С. 21-26.

3. Малкина-Пых И.Г. Психология поведения жертвы. - М.: Экс-мо, 2006. - 1008 с.

4. Рахимкулова А.В., Розанов В.А. Взаимосвязь суицидального и рискового поведения у подростков // Академический журнал Западной Сибири. - 2012. - № 5. - С. 31-32.

5. Рахимкулова А.С., Розанов В.А. Суицидальность и склонность к риску у подростков: биопсихосоциальный синтез // Суицидология. - 2013. - Том 4, № 2. - С. 8-25.

6. Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. - СПб.: Юридический центр Пресс, 2000. - 332 с.

7. Селигман М. Новая позитивная психология: Научный взгляд на счастье и смысл жизни. - М.: София, 2006. - 368 с.

8. Seligman M.E.P. Helplessness: On depression, development, and death. - San Francisco: Freeman, 1975.

КЛИНИКО-ЭТОЛОГИЧЕСКАЯ ПРЕДИКЦИЯ ГОМИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ

О.А. Гильбурд, О.Я. Голубкова

Сургутский ГУ, г. Сургут

E-mail авторов: ogilbun@gmail.com

На основании результатов ретроспективного клинико-этологического анализа случая криминогенной параноидной эпизодической шизофрении авторы приходят к выводу о потенциальной возможности предикции и превенции гоми-цидального поведения и необходимости оптимизации тактики диспансерного наблюдения за больными шизофренией.

Ключевые слова: шизофрения, гомицидальное поведение, предикция, этология.

Гомицидальное поведение как крайнее проявление агрессивности остаётся актуальной проблемой психиатрии [4]. В этом контексте задачей активного диспансерного наблюдения (АДН) является своевременное прогнозирование и предупреждение физической агрессии больных шизофренией [1], что вполне возможно с использованием клинико-этологического метода, который при изучении шизофренических психозов уже принёс позитивные результаты [2]. Иллюстрацией того, к чему ведёт его игнорирование, является следующий случай.

Больной Ш. 1977 г.р., азербайджанец, гражданин РФ, второй из семи детей. С 1998 г. периодически ле-

чился стационарно по поводу обострений параноидной приступообразно-прогредиентной шизофрении и наблюдался в местном ПНД. С 2002 г. инвалид второй группы. С 2005 года находился в ремиссии с умеренным психопатоподобным дефектом, нерегулярно получал инъекции нейролептиков-пролонгов; выполнял несложные поручения отца в шиномонтажной мастерской. В 2009 г. истёк срок договора аренды земли под мастерскую - единственный источник доходов для всей семьи; по иску городской администрации было вынесено судебное решение о её сносе. Отец Ш. пытался найти компромисс с мэрией, был на приёме у главы города, безрезультатно обжаловал решение суда, но землю не освобождал, подозревая, что чиновники готовят почву для вымогательства денег. По свидетельству потерпевшего, оставшегося в живых после огнестрельного ранения, в период 2009-2012 гг. он несколько раз имел напряжённые беседы с нашим пациентом и заметил, что «когда Ш. злится, то начинает буквально разговаривать руками, он их сует в лицо собеседнику; в разговоре с ним приходилось постоянно отстранять его руки от своего лица - и он сразу терялся». 19.10.12 г. в шиномонтажную мастерскую прибыли трое чиновников, чтобы вручить официальное уведомление о сносе мастерской. В разгар их ссоры с отцом и братьями приехал, сидя за рулём семейного автомобиля, Ш., вышел из машины, молча, с неподвижным лицом достал пистолет и всех по очереди расстрелял; в потерпевшего, оставшегося живым, произвёл два выстрела. Завершив стрельбу, Ш. положил оружие на одно из тел и сдался полиции.

Клинико-психопатологический анализ случая Ш. выявил такие факты, как: 1) наследственная отягощен-ность шизофренией у матери, психическим дизонтоге-незом и органической церебральной недостаточностью у братьев, эпилептоидным характером отца, культурально неадекватной агрессивностью членов семьи; 2) астенически-адроморфный соматотип; 3) шизоидный преморбид с низким уровнем социализации и повышенной конфликтностью; 4) возникновение в препу-буртатном возрасте «форпост-синдромов» с аффективными колебаниями и психическими автоматизмами; 5) аффективная неустойчивость и явления психического автоматизма в армейский период, формирование архаического бреда воздействия; 6) развёрнутая манифестация психоза с вербальными псевдогаллюцинациями, присоединением идей инопланетного воздействия; сочетание синдрома Кандинского-Клерамбо с экспансивным бредом, который в первом психотическом эпизоде диссонировал с депрессивным аффектом; 7) наличие типичных структурных расстройств мышления, эмоционального обеднения, волевого снижения, аути-зации; 8) затяжной характер первого манифестного эпизода, низкое качество первой ремиссии с преобладанием дефицитарной симптоматики, резидуальной подозрительностью, негативизмом, рудиментарными идеями плохого отношения и «порчи» со стороны родни, раздражённо-злобное поведение больного; 9) отрицательный комплайенс, манкирование поддерживающей терапией; 10) сочетание развёрнутого синдрома психического автоматизма и ажитированной депрессии с идеями виновности и греховности в структуре второ-

36

Тюменский медицинский журнал Том 16, № 1, 2014

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.