Гипотезы, версии, открытия
пЗ tjTn3 tJinJ РТпЗ РтпЗ ^ппЗ СгжД tjTTi3 РТТД РТТД РТТД СпТД РТпЗ РТТД РТТД РТпЗ РТТД CnriJ РТпЗ РТТД РТТД ^ТтгД tn
Леонид Гайдученко
Время появления и условия обитания архантропов рода Homo в Северной Евразии
Вопрос о времени появления в северной части Евразии древнеших представителей рода Homo до настоящего времени остается дискуссионным.
В Европе наиболее древние следы деятельности человека датированы 0,95-0,89 млн лет (грот Валлоне). Заселение архантропами рода Homo Южной Азии (s.l.) связывается с олдовайским хроноинтерва-лом (1,87-1,67 млн лет) или достаточно близким к нему временем - около 1,5 млн лет1. Учитывая находки остатков архантропов в Дманиси (Восточная Грузия), этот процесс можно связывать с возрастом около 1,77 млн лет2, то есть относить его к событиям олдовайского хроноинтер-вала. В целом это достаточно хорошо увязывается с современными представлениями о расселении архантропов3. Несколько менее древние памятники известны из Средней Азии.
Для Северной Евразии (s.l.) попытки обоснования большой древности появления человека предпринимались в 60-90-е гг. XX столетия. Сделать это помешало отсутствие надежно стратифицированных и уверенно датированных памятников4. В итоге в современных работах о заселении Северной Евразии (конкретно - Сибири) этот процесс рассматривается лишь с хроноуровня мустье5.
Открытие В.К. Мерцем аллювиального местонахождения артефактов олдовайского облика Лебяжье6 позволяет вновь поднять вопрос о появлении архантропов рода Homo в Северной Азии уже с конца позднего плиоцена (средний виллафранк европейской шкалы). Эта находка открывает широкие перспективы для поиска в Северной Евразии (s.l.) как следов деятельности, так и костных остатков архантропов рода Homo.
Обнажения, приуроченные к правому борту долины реки Иртыш и располагающиеся цепочкой от пос. Лебяжье до с. Подпуск и далее вверх по реке до урочища Прорва, давно известны геологам и палеонтологам . Наиболее полный геологический разрез составлен Р.А. Зиновой. Серия этих обнажений, перемежающихся с задернованными и более или менее пологими участками, в совокупности характеризует прорезанные долиной реки Иртыш плиоцен-плейстоценовые отложения пра-Иртыша - так называемые подпуск-лебяжьинские слои кочковской свиты. В контексте настоящей статьи отдельные обнажения рассматриваются в качестве
115
локусов многокилометрового подпуск-лебяжьинского обнажения.
В 1995 г. при обследовании обнажения в 3 - 3,5 км вверх по реке от пос. Лебяжье (северный локус обнажения) В.К. Мерц на «размытой поверхности берегового уступа, сложенного плотными глинами павлодарской свиты», нашел два каменных орудия древнепалеолитического облика8. Для установления положения находок в обнажении были организованы систематические 2 -4-кратные ежегодные обследования местонахождения. В 1997 г. при содействии В.С. Волошина установлено стратиграфическое положение слоя с артефактами. Он приурочен к основанию аллювиальной песчано-гравийной толщи. Каменные орудия собирались как непосредственно из слоя, так и в осыпи ниже его. Выше слоя с артефактами за время наблюдений не найдено ни одного орудия. Проведенные наблюдения однозначно свидетельствуют о том, что все каменные изделия, найденные в лебяжьинском локусе обнажения подпуск-лебяжьинских слоев, являются одновозрастными, составляют монокультурную коллекцию и происходят (вне зависимости от места сбора) из базальной части грубой аллювиальной песчано-гравийной толщи, относимой к подпуск-лебяжьинским слоям кочковской свиты. Возможность присутствия в этой коллекции артефактов более позднего времени полностью исключается.
Подпуск-лебяжьинские слои охарактеризованы одноименным фауни-стическим комплексом. По мнению ряда авторов, он является западносибирским аналогом хапровского фаунистического комплекса Восточной Европы, сопоставимого с фауной среднего виллафранка Западной Европы9. В Казахстане некоторым стратиграфическим аналогом подпуск-лебяжьинского фаунистического комплекса может являться илийский комплекс, но последний требует серьезной ревизии с опорой на типовые местонахождения. В Таджикистане с подпуск-лебяжьинским комплексом сопоставляется курук-сайская фауна, а в Китае - частично фауна юхе, появление которой относится к раннему виллафранку10.
Верхняя часть аллювиальной песчано-гравийной толщи подпуск-лебяжьинских слоев некоторыми исследователями датируется более молодым возрастом. Здесь найдены остатки Archidiskodon cf. meridionalis (Nesti), Equus (Allohippus) cf.sussenbornensis Wüsti, Alces sp., Capreolus sp.11 Последний автор высказывает сомнения в адекватности определения слона, считая его остатки слишком фрагментарными для точного
определения, а остатки лошади - вполне укладывающимися «в пределы
12
вариаций Equus stenonis» . Вместе с тем Э.А. Вангенгейм оставляет вопрос о возрасте верхней части подпуск-лебяжьинских слоев открытым13.
При очередном обследовании в 1985 г. двух локусов обнажения: у села Подпуск и в 7 км выше от него по течению р. Иртыш в урочище Прорва - мною, кроме целых и фрагментированных костей позвоночных, имеющих типичную для подпуск-лебяжьинских слоев сохранность, на
116
бечевнике в пределах обоих локусов были найдены фрагменты костей, имеющие меньшую степень фоссилизации и чисто белый цвет. К сожалению, их фрагментарность не позволила определить видовую принадлежность (Elephantidae gen?, Equus sp., Cervidae gen?).
Изучая остатки животных, собранные за несколько лет в пределах северного локуса обнажения В.К. Мерцем (в местонахождении артефактов), я обратил внимание на первую фалангу лошади, имеющую меньшую степень фоссилизации по сравнению с остальными костями. К сожалению, эта фаланга была найдена не в слое, а, как и мои находки, на бечевнике.
Таким образом, имеются основания считать, что верхняя часть подпуск-лебяжьинских слоев может быть датирована более поздним временем, чем основная грубозернистая песчано-гравийная толща. Это предположение справедливо если не для всех локусов обнажения, то, по меньшей мере, для лебяжьинского, подпускского и прорвинского. Кроме того, в последнем локусе среди серого тонко- и среднезернистого горизонтально- и волнисто-слоистого песка, низы которого криотурбированы, мною найдены остатки скелета Mammuthus primigenius (Blum.), залегающие in situ.
Систематический состав фауны из грубой аллювиальной песчано-гравийной толщи подпуск-лебяжьинских слоев приводится в таблице. Поскольку фаунистические остатки собирались разными авторами из разных локусов стратотипического обнажения, то это также отражено в таблице. Колонка 2 включает данные по сборам В.К. Мерца и В.С. Волошина второй половины 90-х гг. и по моим сборам 70-80-х гг. Колонка 3 составлена по данным, приводимым В.С. Зажигиным. В колонках 5, 6, 8 приведены данные по моим сборам 70-80-х гг. Колонка 7 составлена на основании данных, приводимых Э. А. Вангенгейм14.
Подпуск-лебяжьинский фаунистический комплекс насчитывает по меньшей мере 29 видов позвоночных (колонка 8 таблицы). В месте сбора артефактов (северный локус обнажения) известны остатки 22 видов. Различия связаны с лучшей изученностью других локусов в отношении крупных позвоночных - мною здесь проводились систематические многолетние сборы.
Принципиальных отличий в систематических составах позвоночных из разных локусов стратотипического обнажения, которые позволили бы усомниться в разном возрасте грубой аллювиальной песчано-гравийной толщи на разных участках обнажения, не отмечается. 16 видов являются общими как для северного, так и для иных локусов обнажения. Среди них биостратиграфически значимые слон Громова и лошадь Стенона.
Практически во всех локусах стратотипического разреза присутствуют остатки позвоночных, позволяющих составить представление о ландшафтных особенностях подпуск-лебяжьинского хроноинтервала в регионе.
В конце плиоцена вследствие тектонических подвижек в тарбагатай-скую фазу тектогенеза оживляется речной сток, наблюдается значительный
117
врез русел, захватывающих даже отложения павлодарской свиты15. Усилившаяся роль Алтая, как климатораздела, способствовала выпадению атмосферной влаги на его западных склонах16, что привело к интенсификации речного стока в сторону Западной Сибири.
Систематический состав позвоночных из разных локусов
17
стратотипа подпуск-лебяжьинских слоев
Локусы стратотипического обнажения
Лебяжье с.Подпуск
Систематическая S « .С. m n о x Вангенгейм Э.А. а „ л й Р вт о п
принадлежность | m ё & Й л Jl ажи ГО В целом И О о мс е Сборы автора ft g lä d, .8 рб ^ о м <u <u t? * об В
Pisces fam.gen.indet. + + + + +
Acipenser sp. + + + + +
Esox sp. + + + + + +
Siluridae gen.? + + + + +
Silurus sp. + + + + + +
Emydidae gen.? + + + +
Struthiolithus sp. + + + + + +
Erinaceidae gen.? + +
Sorex sp. + + + + +
Leporinae gen.? + + + +
Lagomyinae gen.? + + +
Ochotona ex.gr.gigas + +
Dipodidae gen.? + + + +
Villania ex.gr.hungaricus-petenyii + + +
V. petenyii (Mehely) + +
Mimomys pliocaenicus F. Major + + +
M.cf.pliocaetnicus F. Major + +
M.coelodus Kretcoi + + +
M.redii Hinton + + +
Cromeromys irtyshensis Zazhigin + + +
Cr. ex. gr. newton + + +
Canidae gen.? + + + +
Vulpes odessana Odinz. + +
V.ex.gr.vulpes + +
Meles cf.meles L. + +
Archidiskodon gromovi Gar.ef + + + + + + +
Alex.
Equus (Allohippus) stenonis Cocchi + +
E.(A.) ex.gr. stenonis Cocchi + + + + + + +
Equus er.gr.stenonis + + + + + + +
Rhinocerothidae gen.? + + + + + + +
Elasmotherium sp. + + + + +
Cervidae gen.? + + + + + + + +
Alces ex.gr.latifrons + +
Bison (Eobison) aff.tamanensis + +
Gazella cf.sinensis Tei.et.Piv. + + +
118
На описываемой территории в это время интенсифицируется сток пра-Иртыша, что сказалось на его отложениях18, выраженных не только в общем их огрублении, но и в появлении крупных галек с поперечником до 10 см и небольших валунов, наблюдающихся в разрезе. Не исключены сезонные колебания стока пра-Иртыша. Возможно, именно этим и объясняется сложное строение подпуск-лебяжьинского аллювия, когда наблюдается переслаивание грубо- и тонкозернистых пород19.
Э.А. Вангенгейм, опираясь на данные О.А. Раковец, сообщает о преобладании в спорово-пыльцевых спектрах пыльцы трав (до 94 %) и о единичных зернах пыльцы широколиственных видов: Fraxinus, Tilia,
Ulmus, Quercus, Nyssa, Rhus. Эти спектры отражают степные условия с
20
участием древесной растительности по долинам рек .
Р.А. Зинова считает, что, по сравнению с предыдущим битекейским временем, климат времени формирования подпуск-лебяжьинских слоев становится суше и прохладнее21. На основании данных споро-пыльцевого анализа она предполагает резкое сокращение ленточных лесов. Леса, по ее мнению, произрастали в виде березовых колков и небольших приречных сосновых боров. Основными лесообразующими породами этого времени были береза (до 50 %) и сосна (до 45 %). В малом количестве произрастали лещина, ольха, граб, вяз. Широкое развитие получили сухие маревые и злаково-полынные степи. С такими выводами Р.А. Зиновой согласен В.С. Зажигин.
Вещественный состав отложений аллювиальной песчано-
гравийной толщи, изученный Н.В. Ренгартен, позволил ей сделать вывод
22
о накоплении аллювия в условиях сухого и достаточно теплого климата .
Среди позвоночных, остатки которых собраны из песчано-гравийной толщи подпуск-лебяжьинского обнажения, обитатели открытых и полуоткрытых пространств составляют около 2/3 систематического состава. Это хорошо согласуется с заключениями ранее упомянутых авторов о преобладании в регионе на протяжении подпуск-лебяжьинского хроноинтервала открытых ландшафтов. Такое преобладание не было абсолютным, и участие лесных элементов в долине пра-Иртыша и по понижениям рельефа на водоразделах закономерно.
В водах пра-Иртыша прорвинского хроноинтервала обитали рыбы и пресноводные черепахи. Присутствие осетровых (оксифилов) указывает на хорошую насыщенность его вод кислородом. В приречных лесах жили слоны, олени, древние бизоны. Среди лугов, перемежающихся с кустарниковыми зарослями, обитали древние лоси, носороги, выходившие на водоразделы, занятые степями, возможно с кустарниковыми и лесными массивами по понижениям рельефа. Среди степей обитали пищухи, тушканчики, лошади, газели, страусы.
119
Хищники прорвинского времени, вероятно, обитали в долине реки среди разреженных лесов и кустарниковых зарослей или среди аналогичных биотопов на водоразделах. Палеокатена прорвинского времени показана на рисунке. В целом ландшафт представляется степным, с участием лесов по долине реки и, возможно, по понижениям рельефа на водоразделах.
Климат был более влажным, чем ранее (битскейский хроноинтервал), но все же аридным. Присутствие в комплексе страуса свидетельствует об относительной мягкости зимнего температурного режима, что подтверждается спорово-пыльцевыми анализами подпуск-лебяжьинских слоев и данными о вещественном составе отложений.
На рисунке представлен рабочий вариант модели катены борта долины пра-Иртыша подпуск-лебяжьинского времени. Я надеюсь, что при дальнейшем изучении разрезов вкрест обнажения будут получены дополнительные данные, которые позволят уточнить характер вреза пра-Иртыша в подстилающие отложения. Это поможет внести коррективы в линию профиля борта долины пра-Иртыша, и модель палеокатены обретет большую обоснованность.
Тем не менее, рабочий вариант достаточно адекватно отображает размещение биоты по звеньям катены. Он позволяет более наглядно представить особенности контроля архантропами жизненно важных ресурсов долины пра-Иртыша времени своего в ней обитания.
В этом варианте палеокатены не показано размещение мелких млекопитающих и хищников. В совокупности эти группы перекрывают всю наземную часть катены, что учитывается в ресурсной части реконструкции. Кроме того, как показывает опыт длительного сбора органических остатков из плиоценовых и четвертичных местонахождений юга Западной Сибири с использованием просеивания и промывки пород на ситах, в отложениях подпуск-лебяжьинских слоев должны присутствовать остатки мелких земноводных и пресмыкающихся. Их отсутствие в фаунистических списках объясняется лишь непоставленностью сборов таких остатков.
Основные места обитания лебяжьинского человека, вероятно, были приурочены к нижним звеньям катены, где располагались луга и лесокустарниковые заросли. Он также мог обосновываться на обсыхающих прибрежных отмелях и пологих мысовидных структурах. По крайней мере, именно в пределах двух последних лебяжьинский человек мог подбирать сырье, необходимое для изготовления каменных орудий (крупная галька, валуны). Непосредственно к береговой линии пра-Иртыша могла быть приурочена и зона интенсивного собирательства.
В лесокустарниковых зарослях древние лебяжьинцы, вероятно, находили укрытия от неблагоприятных погодных факторов и, возможно,
120
от опасных зверей. К последним, в связи с отсутствием крупных
23
хищников , я отношу и таких млекопитающих, как слоны, носороги, лошади, лоси и бизоны. Для древних лебяжьинцев эти животные могли представлять опасность в период гона, воспитания детенышей и при групповом подходе к водопоям.
Таким образом, концентрация древнего населения долины пра-Иртыша, вероятно, была по ряду причин приурочена к его береговой линии и бордюрным лесокустарниковым зарослям. Это зона оптимального контроля (потребления) человеком природных ресурсов того времени.
Hominidae (Homo sp.)
Ixxxxxxxxxxxxxxxxooooooooooooooooooooooooooooovvvvvyvvvvvvvvvvvvvvv
Struthiolitous. Dipodidae, Equus (Allohippus) steriorite, Elasmotherium, Gazella sinensis
Схема катены подпуск-лебяжьинского времени:
ххх - зона оптимального контроля; ооо - зона регулярного контроля; ууу - зона спорадического контроля и экстремального обитания
Следующая зона - регулярного контроля - располагалась выше по катене, охватывая остальную часть речной долины, и, вероятно, немного выходила на водораздел (первые километры его). Здесь могла добываться основная масса пищевых ресурсов.
Последняя зона - спорадического контроля и экстремального обитания - охватывала высшее звено катены - водораздел. Здесь, вероятно, в окружении степных ландшафтов древние лебяжьинцы появлялись лишь спорадически.
Невыявленность жилых площадок - мест концентрированного пребывания древних лебяжьинцев - не позволяет выдвигать обоснованные предположения ни о численности, ни о структуре их социальных групп. Нет материальных оснований и для реконструкции их пищедобывающей деятельности. Мы можем лишь очень осторожно предположить возможность присутствия у их коллективов
121
собирательства (в том числе и утилизации трупов крупных млекопитающих) и, быть может, охоты. Последний способ пищеобеспечения вероятен относительно добывания животных мелких и средних размеров, а относительно крупных - лишь допустим.
Значительный интерес представляют вопросы о сезонности и причинах пребывания архантропов в регионе. К сожалению, по уже упомянутым выше обстоятельствам на современном уровне наличия фактических материалов эти вопросы однозначно разрешены быть не могут. Здесь мы вынуждены вновь входить в область предположений и допущений.
Природные условия лебяжьинского хроноинтервала, рассмотренные ранее и реконструированные на основе как биологических, так и минералогических данных, допускают возможность всесезонного пребывания здесь архантропов, но это лишь допущение, в основе которого лежат палеоклиматические реконструкции.
Причины, обусловившие столь северное пребывание архантропов, вероятно, следует связывать с тем же пусковым механизмом, которым обусловлено расселение их из Африки в Евразию и в пределах последней .
Местонахождение Лебяжье выгодно отличается от близких по возрасту североазиатских месторождений по ряду параметров:
1) определенностью положения артефактов в обнажении;
2) высокой степенью геологической и палеонтологической изученности;
3) возможностью изучения подстилающих, вмещающих и перекрывающих слой с артефактами отложений в пределах широкой прилегающей территории (Западная Сибирь, Алтай, Казахстан в целом);
4) не единичностью находок артефактов в местонахождении и возможностью дальнейшего пополнения коллекции;
5) выразительностью каменных артефактов, значительная часть которых, несмотря на окатанность, вполне пригодна для опознания и специальных исследований;
6) доступностью местонахождения для исследователей;
7) перспективностью нахождения не только артефактов, но и, возможно, остатков архантропов.
Сумма этих качеств позволяет признать местонахождение Лебяжье в качестве опорного памятника древнего палеолита Северной Евразии.
В перспективе здесь необходимо провести ряд уточняющих исследований:
• подробное изучение и описание разреза в лебяжьинском локусе обнажения подпуск-лебяжьинских слоев;
122
• палеомагнитное, палинологическое и другие виды микрофоссильного опробования в этом локусе и радиотермолюминесцентное датирование слагающих разрез слоев;
• выявление возможностей пространственной локализации места (или хотя бы района) изготовления орудий.
Лебяжьинское местонахождение уже фактом своего существования однозначно доказывает обитание древнего человека в Северной Евразии в среднем виллафранке (поздний плиоцен, или эоплейстоцен - по разным шкалам, принимаемым в России, или ранний плейстоцен западноевропейской шкалы). Это обусловливает целесообразность обследования археологами-палеолитоведами всех одновозрастных местонахождений фаун с целью выявления новых памятников.
Древнепалеолитические памятники достаточно широко распространены в Южной Евразии (s.l.). Не единичны они и в пределах южных территорий Северной Евразии (s.l.), где наблюдается стратиграфическая «выстроенность» этих памятников, охватывающих практически всю палеолитическую историю человека - от плиоцен-плейстоценового рубежа до позднего плейстоцена включительно. Это обстоятельство в значительной мере актуализирует изучение древних этапов освоения Северной Евразии человеком в плане происхождения и становления Homo sapiens.
Примечания
1 Wolpoff M.H. Human Evolution // Edition. University of Michigan, 1996. C. 481 - 488.
2 См.: Габуния Л., Векуа, де Люмлей М.А., Лордкипанидзе Д. Новый вид Homo, представленный находкой из низов плейтоценового горизонта Дманиси (Грузия) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2002. № 4. С. 145 - 153.
3 Manzi G. The Earliest Diffusion of the Genus Homo Toward Asia and Europe: a Brief Overview // Humanity from African Naissance to Coming Millenia: Colloquia in Human Biology and Palaeoantropology. Firenze: Firenze university press; Johannes-burg: Witwatersrand university press, 2001. C. 119 - 123, фиг.2.
4 См.: Абрамова З.А. Палеолит Северной Азии // Палеолит Кавказа и Северной Азии. Л.,
1989. С. 145 - 254; Деревянко А.П., Маркин С.В., Васильев С.А. Палеолитоведение: Введение и основы. Новосибирск,, 1994. С. 165 - 173.
5 См.: Васильев С.А. Палеолит Сибири: Новые факты, новые концепции // Степи Евразии в древности и средневековье: Материалы Междунар. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения М.П. Грязнова. СПб., 2002. С. 118 - 120; Зенин В.Н. Основные этапы освоения Западно-Сибирской равнины палеолитическим человеком // Археология, этнография и антропология Евразии. 2002. № 4. С. 22 - 44.
6 См.: Мерц В.К., Гайдученко Л.Л. Среднеиртышский палеолит и его значение для изучения каменного века Казахстана // История, археология и этнография Павлодарского Прииртышья: Материалы науч.-практ. конф. Павлодар, 1999. С. 32 -35; Мерц В. К., Селиверстов А. Н. Новые палеолитические памятники в Павлодарском Прииртышье // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края.
123
Барнаул, 1996. С. 56 - 60; Гайдученко Л.Л. Поздненеогеновый этап продвижения древнего человека в Северную Азию // Северный археологический конгресс: Тез. докл. Екатеринбург; Ханты-Мансийск, 2002. С. 15 - 16.
7 См.: Никифорова К.В. Геоморфология и геологическое строение Прииртышской впадины // Тр. Ин-та геолог. наук АН СССР. Сер. геология. 1953. Вып. 141. С. 3 - 33; Лавров В.В. Континентальный палеоген и неоген Арало-Сибирских равнин. Алма-Ата, 1959; Архипов С.А. Четвертичный период в Западной Сибири. Новосибирск, 1971; Вангенгейм Э.А. Палеонтологическое обоснование стратиграфии антропогена Северной Евразии. М., 1977; Вангенгейм Э.А., Зажигин В.С. Некоторые итоги изучения антропогеновой фауны млекопитающих Западной Сибири // Основные проблемы изучения четвертичного периода. М., 1965; Они же. Фауны млекопитающих эоплейстоцена и их сопоставление с восточноевропейскими // Основные проблемы геологии антропогена Евразии. М., 1969; Они же. Фауна млекопитающих Сибири и неоген-четвертичная граница // Граница между неогеном и четвертичной системой: Сб. докл. II Междунар. коллоквиума. М., 1972. Т.2; Зальцман И.Г. Стратиграфия палеогеновых и неогеновых отложений Кулундинской степи. Красноярск, 1968; Камбариддинов Р.К. Стратиграфия антропогеновых отложений Павлодарского Прииртышья, ее палеонтологическое обоснование и корреляция с некоторыми районами Западной Сибири и Средней Азии: Автореф. дис. ... канд. наук. Ташкент, 1969; Зинова Р.А. Плиоцен севера Центрального Казахстана // Кочковский горизонт Западной Сибири и его возрастные аналоги в смежных районах. Новосибирск, 1980. С. 52 - 61; Вислобокова И.А. О местонахождениях эоплейстоценовых млекопитающих в Павлодарском Прииртышье // Геология и геофизика. 1973. № 5. С. 123 - 126; Зажигин В.С. Грызуны позднего плиоцена и антропогена юга Западной Сибири. М., 1980; Гайдученко Л.Л. К стратиграфии неогеновых отложений крайнего юга ЗападноСибирской равнины // Среда и жизнь на рубежах эпох мезозоя и кайнозоя в Сибири и на Дальнем Востоке. Новосибирск, 1984.
8 Мерц В.К., Селиверстов А.Н. Указ. соч. С. 59.
9 Вангенгейм Э.А. Указ. соч.; Зазигин В.С. Указ. соч.; Четвертичная система (полутом 1).
Стратиграфия СССР. М., 1982; Вислобокова И.А. Ископаемые олени Евразии. М., 1990. (ТрПИН АН СССР; Т.240).
10 Вислобокова И.А. Ископаемые олени Евразии. С. 185.
11 См.: Вислобокова И.А. О местонахождениях эоплейстоценовых млекопитающих...; Вангенгейм Э.А. Палеонтологическое обоснование...
12 Вангенгейм Э.А. Указ. соч. С. 17 - 18.
13 Там же. С. 18.
14 Там же. С.17.
15 См.: Мацуй В.М., Мухаметжанов С.М., Ерофеев Б.С. Поздний кайнозой Казахстанского Прииртышья. Алма-Ата, 1973.
16 См.: Ерофеев Б.С., Цеховский Ю.Г. Парагенетические ассоциации континентальных отложений: (Семейство аридных парагенезисов. Эволюционная периодичность). М., 1983; Мацуй и др. Указ. соч.
17 При составлении таблицы учтены только те остатки, которые имеют жесткую стратиграфическую привязку.
18 См.: Архипов С. А. Четвертичный период в Западной Сибири. Новосибирск, 1971; Мацуй и др. Указ. соч.; Зинова Р. А. Приоцен севера Центрального Казахстана. Минск, 1982.
19 См.: Архипов С.А. Указ. соч.
20 См.: Вангенгейм Э.А. Указ. соч. С. 19.
21 См.: Зинова Р. А. Приоцен севера Центрального Казахстана. Минск, 1982.
124
22 См.: Вангенгейм Э.А. Указ. соч. С. 18.
23 По крайней мере до настоящего времени остатки крупных хищников (львов, гиен и т.п.) из отложений стратотипа подпуск-лебяжьинских слоев неизвестны.
24 См.: Деревянко А.П., Маркин С.В., Васильев С. А. Указ. соч.; Wolpoff. Указ. соч.; Исламов У.И., Крахмаль К.А. Древний палеолит Центральной Азии // Каменный век Казахстана и сопредельных территорий. Туркестан, 1998. С. 112 - 118; Они же. К вопросу древнейшей истории Центральной Азии // Там же. С. 119 - 127; Деревянко А.П., Петрин В.Т., Таймагамбетов Ж.К. Феномен микроиндустриальных комплексов Евразии // Археология, этнография и антропология Евразии. 2000. № 4. С. 2 - 18; Габуния Л., Векуа, Лордкипанидзе Д. Новые находки костных остатков ископаемого человека в Дманиси (Восточная Грузия) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2001. № 2. С. 128 - 139; Ма^1 в. Указ. соч.; Гайдученко Л.Л. Поздненеогеновый этап продвижения человека...
Алексей Каздым
Палеэкология древних сообществ - попытка реконструкции древнего техногенного воздействия (на примере «Страны городов»)
С первых шагов своего развития отдельные этносы воздействовали на окружающий ландшафт, с одной стороны, сживаясь с ним, а с другой -видоизменяя как отдельные его составляющие, так и практически весь ландшафт в целом. Этнос - явление, лежащее на границе биосферы и со-циосферы, имеющее весьма специальное назначение в строении биосферы Земли на стыке истории, географии, экологии, социологии. Историческая судьба этноса, как утверждал Л.Н. Гумилев, - следствие хозяйственной деятельности, непосредственно связана с динамическим состоянием вмещающего ландшафта [Гумилев, 1998, 2001, 2002]. Археологическая культура этноса отражает палеогеографическое и палеоэкологическое состояние ландшафта в определенную историческую эпоху.
Человек неоднократно и постоянно модифицировал свое распространение на поверхности Земли. Хозяйственная жизнь всех народов тесно связана с ландшафтами и климатом населенных территорий. Географический ландшафт воздействует на организм принудительно, заставляя все особи варьировать в определенном направлении. Л.Н. Гумилев отмечал, что «... отношение к природе не совпадает у земледельца и кочевника, восприимчивость к чужому различна, стиль жизни - достояние определенного народа, особенно заметное по отношению к тем ландшафтам, в которых создавались и обитали этносы.» (Гумилев, 2001).
125