Научная статья на тему 'Русские сюжеты Стендаля (к годовщине отечественной войны 1812 года)'

Русские сюжеты Стендаля (к годовщине отечественной войны 1812 года) Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
38
1
Поделиться
Ключевые слова
СТЕНДАЛЬ / STENDHAL / НАПОЛЕОН / NAPOLEON / ЖЕРМЕНА ДЕ СТАЛЬ / GERMAINE DE STAëL / РУССКИЙ ХАРАКТЕР / RUSSIAN CHARACTER / "АРМАНС" / "ARMANCE"

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Харламова Дарья Владимировна

Статья посвящена исследованию русского периода в жизни Стендаля, в частности, его пребыванию в России во время наполеоновской кампании 1812 года, а также краткому анализу русских мотивов в его творчестве, нашедших воплощение в таких романах, как Красное и черное и Арманс.

Russian Motifs of Stendhal (to the Anniversary of the Patriotic War of 1812)

The article is devoted to the study of Russian period in Stendhal's biography, notably to his sojourn in Russia during the Napoleon's campaign of 1812 and also to the brief analysis of Russian motifs in his novels The Red and the Black and Armance.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Русские сюжеты Стендаля (к годовщине отечественной войны 1812 года)»

СТРАНИЧКА ГАЗЕТЫ "ДАР"

УДК 821(4).09

РУССКИЕ СЮЖЕТЫ СТЕНДАЛЯ (к годовшине Отечественной войны 1812 года)

Д.В. Харламова

В августе 1812 г. армия Наполеона, оставив полыхающую Москву, начала наступление на Смоленск. Сто восемьдесят тысяч человек, изнуренные болезнями и усталостью, отправлялись на штурм города. В составе армии ехал двадцатидевятилетний интендант Анри Бейль, ныне известный по имени, которое он впоследствии позаимствовал у маленького немецкого городка, - Стендаль*. Что привело этого молодого человека, лелеющего надежды стать писателем, в Россию, страну холодов, самодержавия и крепостного права?

Ко времени начала русской кампании Стендаль уже пять лет числился в рядах Великой армии, не считая двух лет службы, которые он, юноша, вдохновленный переворотом 18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 года), провел в должности сублейтенанта шестого драгунского полка. Армия в своей "мирной" ипостаси быстро наскучила ему избытком бюрократических проволочек, невежеством чинуш, под шумок кормившихся из казны, и скудомыслием изрядно потучневших генералов. Потому-то девятнадцатилетний Стендаль, недолго думая, уволился, чтобы без помех продолжить самообразование. Он много читал, философствовал, мечтал испытать страсть, которая расширила бы его духовные горизонты и, к слову сказать, вскоре получил такую возможность.

Избранницей стала Мелани Гильбер - молодая комедиантка. В дневнике от 22 февраля 1805 г. Стендаль бросал вызов воображаемому оппоненту: "Пусть обвинитель даст себе труд помешать моему обожанию этой души великой, возвышенной, с которой меня свел величайший из случаев..." [1, р. 235] Он был полон надежды, когда писал: "Она полюбит меня, и я буду счастлив рядом с душой, столь же нежной, сколь и моя собственная." [1, р. 236]

В 1806 г. он переехал из Парижа в Марсель, куда была приглашена с гастролями труппа Мелани. Однако уже через несколько месяцев влюбленные расстались, и Стендаль, не найдя себе занятия, вернулся в армию, получив должность интенданта по протекции графа Дарю, влиятельного родственника. Положение позволило ему много путешествовать, и пять лет он провел в разъездах и поиске новых страстей.

В 1812 г. Наполеон, некогда объект безоговорочного поклонения Стендаля, одержав известные победы в Европе, затеял поход на Россию. Отказаться от участия в походе для молодого интенданта было делом несложным. Он ясно видел, что устремления его прежнего кумира более уже объясняются личными амбициями, чем здравым смыслом. Позднее в книге "Жизнь Наполеона" Стендаль написал, что Наполеон, желавший, по его собственным словам, стать "владыкой мира", потерпел поражение "не от людей, а от собственной своей гордыни и от кли-

* Город существует и по сей день. Расположен на северо-востоке Германии, в земле Саксония-Ангальт. Население составляет порядка 36 тысяч человек.

Харламова Дарья Владимировна - аспирант кафедры теории и истории мировой литературы Южного федерального университета, 344010, г. Ростов-на-Дону, пер. Университетский, 93, e-mail: auteur2007@yandex.ru, т. 8(863)2649458.

Daria Kharlamova - post-graduate student of the World Literature Theory and History Department faculty at the Southern Federal University, 93 Universitetskiy Street, Rostov-on-Don, Russia, 344010, e-mail: auteur2007@yandex.ru, ph. +7(863)2649458.

матических условий" [2]. Но Стендаль не собирался отказываться от нового опыта, не подозревая, каким тяжелым окажется его приобретение. Он направлялся в Россию в качестве "тылового мечтателя" [3], а возвращался в "состоянии моральной смерти", ставшей "неизбежным следствием полугодовой борьбы с отвращением, недугами и опасностью" [1, р. 845]. В письме Феликсу Фору от 24 августа 1812 г Стендаль писал: "В этом океане варварства моя душа не находит отклика ни в чем! Все грубо, грязно, зловонно и в физическом и в нравственном отношении" [4, с. 107-108].

Любопытно, но обвинение в варварстве Стендаль выносил отнюдь не русским, которые в представлении европейцев должны бы расхаживать по густым лесам, обряженные в медвежьи шкуры, а своим цивилизованным соотечественникам. В письме сестре Полине и графине Беньо от 20 ноября 1812 г. он признавался: "Я окружен глупцами, которые выводят меня из себя. По зрелом размышлении я решил, что в последний раз удаляюсь от цели - la mia cara Italia" (итал., Моя дорогая Италия - Д.Х.) [4, с. 133]. Стендалю, тонкому мечтателю, грезившему музыкой, театром, итальянской живописью, косность и рутинерство старых вояк опостылели еще в Польше, а от вида их болезней - при своих-то собственных - и вовсе делалось скверно. Предполагалось, что он придерживается стороны французов, но его отвращение к нелепостям поведения французских генералов было столь велико, что не оставляло в нем места для патриотических чувств.

Посреди всеобщей пошлости душа Стендаля находила недолгие утешения в книгах, которые он подбирал в дворянских домах, разграбленных его соплеменниками.

Будучи в Москве, он писал: «Я пошел посмотреть на пожар и час-другой просидел у Жуэн-виля. Я полюбовался влекущей к неге обстановкой его дома [...] Я прочел там несколько строк английского перевода "Виргинии" и среди окружающей нас грубости немного приобщился к духовной жизни» [4, с. 112]. В другом доме он «присвоил себе том Вольтера, тот, который называется "Фацеции"» [4, с. 115]. Похоже, только Стендаль и был способен думать о Вольтере в разгар войны. В письме графине Пьер Дарю, написанном 9 ноября 1812 г. в Смоленске, он сообщал: "Так как мы были атакованы в тот вечер огромной ордой пеших людей, то перед нами, по-видимому, было четыре или пять тысяч русских, частью регулярных войск, частью восставших крестьян. Нас окружили, и отступать было так же опасно, как и идти вперед"; и несколькими строчками ниже: "У меня был томик г-жи дю Деффан, который я прочел почти весь" [4, с. 129].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Он приходил в восторг от грандиозной панорамы Москвы, охваченной огнем, но искренне жалел о гибнущем великолепии московских дворцов: "Наконец мы прибыли на бивуак; расположились напротив города. Нам очень хорошо была видна огромная пирамида из роялей и диванов Москвы, которая дала бы нам столько радости, если бы не мания поджигательства" [4, с. 116].

"Очаровательный город, один из прекраснейших храмов наслаждения" [4, с. 134] не смог оставить его равнодушным. В письме к сестре Полине и графине Беньо от 20 ноября 1812 г. он с упоением описывал убранства виденных им дворцов: "Там были лепные украшения самых свежих тонов, лучшая английская мебель, изящнейшие псише, прелестные кровати, диваны тысячи оригинальных фасонов. В каждой комнате можно было расположиться четырьмя или пятью различными способами и всегда удобно, все было продумано; величайший комфорт соединялся здесь с самым тонким изяществом" [4, с. 134]. Тысяча человек, получавшие годовой доход в размере бюджета небольшого французского города, при деспотическом правительстве имели только одну отраду - наслаждение [4, с. 134]. Как писала Жермена де Сталь, совершавшая путешествие по России как раз во время наполеоновской кампании, "этой стране свойственно сочетание самых тяжких лишений и самых изысканных удовольствий <.. .> Если поэзия роскоши оказывается недоступной [русским вельможам], они пьют мед, спят на голом полу и разъезжают день и ночь в открытой повозке, не сожалея о роскоши, к которой они, кажется, столь привычны" [5]. Ю.М. Лотман, уделивший этому эпизоду внимание в книге "Сотворение Карамзина", пишет, что, с точки зрения г-жи де Сталь, французы «были заражены рационализмом и скепсисом, испорчены логикой Кондильяка и "бездушием" Гельвеция"» [6]. Тем более удивительным для французских путешественников стала поездка в Россию, где они с радостью первооткрывателей постигали исключительную самобытность русского народа.

В связи с этим весьма странной Стендалю показалась тенденция подражания Европе, распространенная среди русской аристократии. Много позже он утрирует эту особенность

в "Красном и черном", создав запоминающийся карикатурный образ князя Коразова, русского денди, пребывающего в совершенном восторге от того, что он обучает светской науке представителя нации, у которой сам же эту науку и почерпнул. "Русские копируют французские нравы, но всегда с опозданием в полвека." [7].

Всего Стендаль провел в России полгода: с августа по декабрь 1812 г. Он не принимал участия в сражениях, но его интендантство никак нельзя было назвать спокойным. Тем не менее, Стендаль был далек от того, чтобы жалеть о приезде в Россию, поскольку здесь он, помимо прочего, получил возможность "хладнокровно судить о войне и о тех, кого [во Франции] называют героями" [1, р. 828]. Кроме того, он был изумлен мощью русского духа. "Исход жителей из Смоленска, Гжатска и Москвы, которую в течение двух суток покинуло все население, представляет собою самое удивительное моральное явление в нашем столетии", - писал он впоследствии [8]. "Русский деспотизм, принимаемый крестьянами почти добровольно, совсем не принизил народ духовно", а "душевная жизнь почти достойна страны с конституционным режимом" [8].

Помимо требований служебного долга и любопытства "туриста"* Стендаль, возможно, имел в Москве интерес иного толка: здесь уже четыре года жила Мелания Баркова, в прошлом Мелани Гильбер, французская комедиантка. Расставшись со Стендалем в 1807 г., она получила ангажемент в русский театр и уехала в Петербург, а оттуда в Москву. Особого успеха Мелани не добилась и в 1810 г. вышла замуж за государственного чиновника Николая Александровича Баркова, однако, как отмечает Т.В. Мюллер-Кочеткова, Стендаль, скорее всего, узнал об этом только в Москве** - может быть, от Авроры Бюрсе, директрисы французской труппы, в составе которой в театре на "Prettechestinneka" [1, р. 1523] играла Мелани. Но г-жа Бюрсе, как видно, не умножила его сведений о местонахождении г-жи Барковой.

Стендаль знал, что брак Мелани несчастлив и готов был с радостью принять ее в своем доме в Париже. В письме г-ну Руссу от 15 октября 1812 г. он писал: ".я встретил некоего г-на Огюста Феселя, арфиста, который сообщил мне, что за несколько дней до нашего прибытия она (Мелани - авт.) уехала в Санкт-Петербург, что из-за этого отъезда она почти окончательно поссорилась со своим мужем, что она беременна, что она почти всегда носит зеленый козырек над глазами. Он добавил, что, как ему кажется, у г-жи Барковой едва хватит денег доехать до Франции, что муж ее не блещет ни красотой, ни богатством" [4, с. 122-123].

Ни в России, ни во Франции Стендаль так и не возобновил отношений с Мелани. В феврале 1813 г., вернувшись в Париж, он писал: "Пречистенка неожиданно появляется на горизонте. Но золу не разжигают заново, вот и вся теория" [1, р. 836]. Пречистенка (а затем просто Тинека) - прозвище, которое Стендаль дал Мелани [1, р. 836].

Из России он возвращался одиноким, опустошенным, как будто постаревшим, но прочувствовавшим "такие вещи, какие литератор, ведущий сидячий образ жизни, не угадает и за тысячу лет" [4, с. 127]. Стендаль был частью военной машинерии, с готовностью продемонстрировавшей ему свою неприглядную внутренность. Он удостоился сомнительной чести принять участие в бегстве армии, возглавляемой его прежним кумиром.

В марте 1836 г. Стендаль сделал в дневнике следующую запись: "Россия

Солдаты, вошедшие в Россию

(согласно г-ну де Шамбри) 647 000

Слуги и рабочие [оставлено место]

Лошади 187 000

Пушки 1 372

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Quorum pars minima fui" (итал., "Малейшей частицей чего был и я" - Д.Х.) [10]. Собственно говоря, для Стендаля это путешествие стало окончательным отказом от юношеских мечтаний и вместе с тем обогатило его видение бесценным жизненным опытом, нашедшим отражение в творчестве.

* Именно Стендаль ввёл в обиход слово "touriste".

** Судьба Мелани Гильбер, всё-таки вернувшейся во Францию сначала в 1812, а потом, уже окончательно, в 1814 г., подробно описана в статье Т.В. Мюллер-Кочетковой "Мелани - Меланья Петровна (судьба подруги Стендаля)" [9].

Так, Фабрицио, герой "Пармского монастыря", написанного спустя двадцать шесть лет после русской кампании Наполеона, был шокирован "задворками сражения" [11], которые так хорошо знал Стендаль. Военный быт контрастировал с "наивными батальными иллюзиями" [11] Фабрицио, которые когда-то питал сам Стендаль. Сцена сражения при Ватерлоо - одна из самых известных в романе. Ее по достоинству оценил Бальзак, ею восхищался юный Л.Н. Толстой. П.М. Топер заметил: "Новаторство Стендаля заключается в том, что войну он показывает не с позиции полководца одной из сражающихся армий, и не глаз ами ее участника, и не обыкновенным взглядом историка, знающего конечную истину, а через стороннее сознание неопытного человека" [12], коим, в общем-то, Стендаль и являлся. Ему, в сущности, были безразличны далекие дворцовые кабинеты, потому что безумие войны заключается не в упорядоченности идей, а в хаотическом дроблении общей исторической картины на частные эпизоды. Вот тот урок, который Стендаль вынес из участия в кампании и выразил через видение своего героя в "Пармском монастыре".

Эти неутешительные выводы, впрочем, никак не повлияли на его дальнейшие отношения с Россией. Интерес Стендаля к далекой "северной" стране не ослабевал на протяжении многих лет. Он вел переписку с представителями русской аристократии, в частности, с Петром Андреевичем Вяземским и Александром Ивановичем Тургеневым, которые немало способствовали зарождению интереса к творчеству Стендаля в России. Вяземский, располагая влиянием в русской прессе, сообщал о "новинках" европейской литературы. Кроме того, он состоял в дружбе с многими видными людьми столетия, среди которых был и А. С. Пушкин, писавший в 1831 г. г-же Е.М. Хитровой: «Покорнейше прошу прислать мне второй том "Красного и черного". Я от него в восторге» [13].

Огромная заслуга в разработке данной темы принадлежит А.К. Виноградову, посвятившему жизни Стендаля некоторые художественные произведения [14], и Т.В. Мюллер-Кочетко-вой, которая в своих исследованиях уделила особое внимание отношениям Стендаля с русскими современниками [15].

В 1826 г. героиней его первого романа становится Арманс Зоилова, дочь французской придворной дамы и русского военного, выходца одного из знатнейших русских семейств. Ар-манс - бедная девушка, выписанная французской родственницей из "глухого русского городка". Стендаль выделяет ее из французского общества, утверждая, что в красоте ее сочетались черты, выражающие "в высшей степени простоту и преданность, которой более не сыскать у слишком цивилизованных народов" [16, р. 8]. Она обладает редким умом, твердой волей, достойной "сурового климата, в котором провела свое детство" [15, р. 85], и роднящей ее с тремя дядюшками, офицерами русской армии, покончивших с собой во время политических беспорядков 1825 г.

Есть основание предполагать, что Стендаль, создавая образ Арманс, руководствовался не только личным опытом, но развивал известный литературный мотив. Один из героев романа Ж.-Ж. Руссо "Юлия, или Новая Элоиза", которым Стендаль зачитывался в юности, происходит из России. Это г-н де Вольмар, благороднейший человек, чья нравственная жизнь поистине безупречна. Он, подобно дядюшкам Арманс, также имеет непосредственное отношение к политическим событиям. "Отправившись на родину, дабы привести в порядок свои дела, он оказался участником недавнего переворота, потерял состояние и избежал изгнания в Сибирь лишь благодаря счастливому случаю" [17]. Таким образом, Стендаль был расположен увидеть в представителях русской национальности благородство, смирение, сильный характер.

Позже, уже после событий 1812 г., он всерьез обдумывал возможность вернуться в Россию - в качестве преподавателя эстетики. В 1816 г. он едва не посвятил "Историю живописи в Италии" главнокомандующему армией, против которой воевал в ходе наполеоновской кампании, "человеку кроткому и любезному" [2, с. 137], - Александру I.

ЛИТЕРАТУРА

1. Stendhal. Oeuvres intimes. V. 1. Edition établie par V. del Litto. Bibliothèque de la Pléiade. Paris: Gallimard, 1981. 1638 р.

2. Стендаль. Жизнь Наполеона. Воспоминания о Наполеоне // Собр. соч.: В 15 т. Т. 11. М.: Правда, 1959. 432 с. С. 136.

3. Цвейг С. Три певца своей жизни: Казанова, Стендаль, Толстой: Пер. с нем. М.: Республика, 1992. 368 с. С. 146.

4. Стендаль. Письма / Собр. соч. В 15 т. Т. 15. М.: Правда, 1959. 368 с.

5. Staël de, G. Dix années d'exil. Fragmens d'un ouvrage inédit, composé dans les années 1810 à 1813. Bruxelles: Auguste Wahlen et compagnie, 1821. 270 р. P. 200-201.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Лотман Ю.М. Карамзин. Сотворение Карамзина. Статьи и исследования 1957-1990. Заметки и рецензии / Вст. ст. Б.Ф. Егоров. СПб.: Искусство-СПБ, 1997. 832 с. С. 17.

7. Stendhal. Le Rouge et le Noir. Paris: Pocket Classiques, 1998. 614 р. P. 444.

8. Стендаль. История живописи в Италии // Собрание сочинений. В 15 т. Т. 6. М.: Правда, 1959. 560 с. С. 225.

9. Мюллер-Кочеткова Т.В. Мелани - Меланья Петровна (судьба подруги Стендаля) // Стендаль. Встречи с прошлым и настоящим. Рига: Лиесма. 1989. 264 с. С. 149-167.

10. Stendhal. Oeuvres intimes. V. 2. Edition établie par V. del Litto. Bibliothèque de la Pléiade. Paris: Gallimard, 1981. 1718 р. P. 277.

11. Реизов Б.Г. Стендаль. Художественное творчество. Л.: Худож. лит., 1978. С. 366. 408 с.

12. Топер П.М. Ради жизни на земле: Литература и война: Традиции. Решения. Герои. М.: Советский писатель, 1985. 654 с. С. 27.

13. Пушкин А.С. Переписка: 1828-1931 // Полн. собр. соч.: В 16 т. Т. 14. М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1941. 548 с. С. 426.

14. Виноградов А.К. Потерянная перчатка: Стендаль в Москве. Л.: Изд-во писателей, 1931; Он же. Три цвета времени. М.: Худож. лит., 1979. 622 с.

15. Мюллер-Кочеткова Т. В. Стендаль. Встречи с прошлым и настоящим. Рига: Лиесма, 1989. 264 с.

16. Stendhal. Armance ou quelques scènes d'un salon de Paris en 1827. Paris: GF Flammarion, 1994. 308 р. P. 87.

17. Руссо Ж.-Ж. Юлия, или Новая Элоиза. М.: Худож. лит., 1968. 774 с. С. 320.

13 сентября 2011 г.