Научная статья на тему 'Русская религиозная философия между Востоком и Западом: пути русской софиологии'

Русская религиозная философия между Востоком и Западом: пути русской софиологии Текст научной статьи по специальности «Философия»

CC BY
174
45
Поделиться
Ключевые слова
СОФИОЛОГИЯ / SOPHIOLOGY / НЕОПАТРИСТИКА / NEO-PATRISTICS / С. БУЛГАКОВ / S. BULGAKOV / Г. ФЛОРОВСКИЙ / G. FLOROVSKY / Т. МЕРТОН / РЕЦЕПЦИЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ / RECEPTION OF RUSSIAN PHILOSOPHY

Аннотация научной статьи по философии, автор научной работы — Оболевич Тереза

Оригинальная русская мысль сформировалась в результате влияния двух великих традиций восточной (византийской) и западной. Позволительно утверждать, что нет ни одной философской школы или течения, которые не сказались бы на ее облике. Существует множество исследований, анализирующих влияние на русскую мысль западной философской культуры (немецкой, французской, английской и др.). В свою очередь русская религиозная философия Серебряного века также оказала существенное влияние на многих западных мыслителей, а наблюдаемое (начиная с ХХ в.) возрождение святоотеческого стиля философствования в виде неопатристического синтеза давно перестало быть типично «восточным» явлением. Во всяком случае учение св. Григория Паламы, которое в течение многих веков воспринималось по меньшей мере как экзотическое, а большей частью как еретическое, в настоящее время вызывает серьезный интерес у многих западных специалистов. Неизбежно возникает ряд вопросов: существует ли противоречие между Западом и Востоком в русской религиозной мысли? Находилась ли русская философия в «плену» западного рационализма, как утверждал прот. Георгий Флоровский, призывая вернуться к греческой патристике? Насколько актуальной может быть западная мысль для русской философии и русская мысль для западного мира? В данной статье мы проанализируем, в частности, некоторые моменты учения о Софии, которые возникли на пересечении западной и восточной культур1 и которые разрабатывались не только русской, но и европейской философско-богословской мыслью ХХ в.

Russian Religious Philosophy Between the East and West. The Ways of Russian Sophiology

Russian religious thought was created as a result of two great traditions: the Eastern (Byzantine) and the Western. It may be claimed that there is no one philosophical school or movement which did not have leave any trace on the shape of Russian philosophy. There is a number of studies which analyze the influence of Western philosophical culture (German, French, English, etc.). Beside, one should remember that the original Russian religious thought also inspired many Western philosophers. On the other hand, since the 20th century we can observe the renewal of the Eastern Christian style of philosophizing typical for the creativity of the Fathers of the Church and developed in the shape of Neo-patristic synthesis. Inevitably one should pose a number of questions: is there any contradiction between West and East in Russian philosophical thought? Was Russian philosophy in the “captive” of Western rationalism, as Fr George Florovsky claimed, proclaiming the return to Greek patristics? How up to date is Western thought for Russian philosophy and Russian religious philosophy for Western world? In my paper I will consider two possible directions of dialogue of Western and Eastern traditions in the modern world: (1) the perspective of development of Neopatristics in Russian and abroad, and (2) the elaboration of some aspects of Russian religious thought which was born on the cross of Western and Eastern cultures (sophiology and all-unity) in philosophico-theological thought of the 20th century on the example of American mystic, Thomas Merton.

Текст научной работы на тему «Русская религиозная философия между Востоком и Западом: пути русской софиологии»

Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение

2016. Вып. 4 (66). С. 47-63

с. Оболевич Тереза, д-р философии, зам. декана философского факультета и зав. кафедрой философии религии Папского университета Иоанна Павла II в Кракове (Польша), член Центра междисциплинарных исследований

им. Коперника tereza.obolevich@upjp2.edu.pl

Русская религиозная философия

между Востоком и Западом:

«_» *

пути русской софиологии

Т. Оболевич

Оригинальная русская мысль сформировалась в результате влияния двух великих традиций — восточной (византийской) и западной. Позволительно утверждать, что нет ни одной философской школы или течения, которые не сказались бы на ее облике. Существует множество исследований, анализирующих влияние на русскую мысль западной философской культуры (немецкой, французской, английской и др.). В свою очередь русская религиозная философия Серебряного века также оказала существенное влияние на многих западных мыслителей, а наблюдаемое (начиная с ХХ в.) возрождение святоотеческого стиля философствования в виде неопатристического синтеза давно перестало быть типично «восточным» явлением. Во всяком случае учение св. Григория Паламы, которое в течение многих веков воспринималось по меньшей мере как экзотическое, а большей частью как еретическое, в настоящее время вызывает серьезный интерес у многих западных специалистов. Неизбежно возникает ряд вопросов: существует ли противоречие между Западом и Востоком в русской религиозной мысли? Находилась ли русская философия в «плену» западного рационализма, как утверждал прот. Георгий Флоров-ский, призывая вернуться к греческой патристике? Насколько актуальной может быть западная мысль для русской философии и русская мысль для западного мира? В данной статье мы проанализируем, в частности, некоторые моменты учения о софии, которые возникли на пересечении западной и восточной культур1 и которые разрабатывались не только русской, но и европейской философско-богословской мыслью ХХ в.

* Статья подготовлена в рамках реализации гранта «Наука, философия и политика в русской религиозной мысли», признанного Национальным центром науки Республики Польша. иМО-2014/15/Б/Ш1/01620.

1 См.: ВагановаН. А. Софиология протоиерея Сергия Булгакова. М., 2010. С. 90—226; Шип-флингер Т. София — Мария. Целостный образ творения / В. Бычков, пер. М., 1997; Френч М. Лик Премудрости. Дилемма философии и перспектива софиологии / Н. К. Бонецкая, пер. СПб., 2015.

1. Софиология и неопатристика: противостояние или диалог?

Пассажиры «философского парохода» (а точнее, пароходов) не только спасали свои жизни и жизни своих семей, но прежде всего идеи, которые получили плодотворное развитие в западной интеллектуальной среде. С одной стороны, С. Франк, Н. Лосский, Н. Бердяев, С. Булгаков и многие другие мыслители продолжили отечественную философско-религиозную традицию Серебряного века, с другой стороны — стали проводниками русской культуры в целом на Западе. Особенное место в истории развития эмиграционной мысли занимает Свято-Сергиевский институт в Париже2 — место возникновения так называемой русской (иногда называемой «парижской») школы богословия (связанной, в первую очередь, с деятельностью декана института, о. Сергия Булгакова) и противопоставляемой неопатристическому синтезу, основателем которой считается о. Георгий Флоровский. Согласно Флоровскому (который, как известно, в свое время примыкал к евразийцам), понятия «Восток» и «Запад» выражают соответственно присущую русской мысли богословско-аскетическую традицию, и чуждые для России влияния, которые не имеют ничего общего с подлинной философией — синонимом святоотеческого богословия.

Концепция предлагаемого Флоровским неопатристического синтеза получила широкое распространение, причем не только в русской философской среде, хотя сама оппозиция «Восток — Запад» в том виде, в каком ее понимал в 20-30-е гг. прот. Георгий, а затем другие представители неопатристики3, имеет полемический и даже несколько идеологический характер4. И западная, и восточная христианская традиции имеют общее наследие, уходящее своими корнями как раз в святоотеческий период. Впрочем, в письме к Д. Чижевскому от 23.08.1949 г. сам Флоровский настаивал, что «русская философия 19-го века есть просто глава истории "европейской" философии, и понятна только в контексте "западной" проблематики». Более того, «самое противопоставление Востока и Запада, Греко-Славянского и Романо-Германского миров, нуждается в серьезном ограничении — это два сиамских близнеца, неудачно и трагически разъединенные, и тяжко больные после насильственной операции»5.

В самом деле, в ХХ в. можно найти немало примеров взаимодействия христианского Запада и Востока, в том числе в виде продуктивной и все еще про-

2 См.: KniazeffA. L'Institut Saint-Serge. De l'Académie d'autrefois au rayonnement d'aujourd'hui. P., 1974; Тутунов С. Пути парижского богословия. Свято-Сергиевский богословский институт в первой половине ХХ века // Встреча. 2000. № 3. C. 57—63.

3 Часто проводится оппозиция «мистический Восток» — «морализаторский Запад» (Ar-jakovskyA. Qu'est-ce que l'orthodoxie? P., 2013. P. 107).

4 См.: Гаврилюк П. О полемическом использовании категории «Запад» в православном богословии на примере неопатристического синтеза прот. Георгия Флоровского // Вестник ПСТГУ. Сер. I: Богословие. Философия. 2010. Вып. 29. C. 61—78; Gavrilyuk P. Florovsky's Neo-patristic Synthesis and the Future Ways of Orthodox Theology // Orthodox Constructions of the West G. Demacopoulos, A. Papanikolaou, eds. N. Y., 2013. P. 115, 124.

5 Янцен В. Переписка Д. И. Чижевского и Г. В. Флоровского (1926—1932, 1948—1972) как источник по истории русской мысли // Исследования по истории русской мысли: Ежегодник 2008-2009 / М. А. Колеров, Н. С. Плотников, ред. М., 2012. С. 532-533.

должающейся рецепции русских авторов в Западной Европе6, США и других странах. В этом контексте хотелось бы обратить внимание на один аспект соотношений ключевых представителей религиозно-философского ренессанса и неопатристики, а именно на их позицию в отношении учения о Софии — Премудрости Божией. Так называемая большая трилогия о. Сергия Булгакова («Агнец Божий», «Утешитель» и «Невеста Агнца») очень скоро стала известна среди западных мыслителей, в связи с чем возникла необходимость краткого изложения софиологии по-английски, которое вышло под заглавием «The Wisdom of God. A Brief Summary of Sophiology» в 1937 г.7, в разгар софиологических споров. Впрочем, практически все важнейшие работы Булгакова были переведены на английский, французский и другие языки, что объясняет его популярность (а с другой стороны, объясняется его популярностью) на Западе.

Булгаков понимал софиологию как краеугольный камень не только своей собственной системы, но и всего христианства (восточного и западного), а также как герменевтический ключ к пониманию истин веры8. Он писал: «Учение о Софии занимает слишком центральное место в моем христианском мировоззрении»9, что неудивительно, поскольку «софиология содержит в себе узел всех теоретических и практических проблем современной христианской догматики и аскетики»10. Как известно, его интерпретация учения о Софии была оценена в православных кругах как модернистская и еретическая. Ведущую роль в осуждении софиологии играли представители неопатристической школы — прот. Георгий Флоровский и особенно Владимир Лосский. Софиоло-гические взгляды Булгакова подверг критике также отец В. Лосского, Николай Онуфриевич11 (несмотря на то что его собственная философская система также во многом противоречила христианским догматам), а с католической стороны — эмиграционная исследовательница Юлия Данзас12. История споров о Софии хорошо известна13, хотя причины осуждения отца Сергия имели не только

6 См., например: Russian Thought in Europe: Reception, Polemics and Development / T. Obo-levitch, T. Homa, J. Bremer, eds. Krakow, 2013.

7 См.: Кода П. Сергей Булгаков / О. Хмелевская, пер. М., 2015. С. 37.

8 См.: Там же. С. 51.

9 Письмо С. Булгакова к С. Л. Франку от 2/15.08.1924 г. // Братство святой Софии: Материалы и документы 1923-1939 / Н. А. Струве, ред. М., 2000. С. 212.

10 Булгаков С. Н. Центральная проблема софиологии // Булгаков С. Н. Тихие думы. СПб., 2008. С. 335.

11 См.: Лосский Н. Учение о. Сергия Булгакова о всеединстве и Божественной Софии. South Canaan (PA), 1960.

12 См.: Danzas J. Russian Sophiology (I) // Blackfriars. Vol. 18. No 211. P. 763-765, 771-773; Russian Sophiology (II) // Blackfriars. Vol. 18. No 212. P. 842-848.

13 См., например: Зеньковский В., прот. Дело об обвинении о. Сергия Булгакова в ереси // Вестник РХД. 1987. № 149. С. 61-65; Энеева Н. Т. Спор о софиологии в русском зарубежье 1920-1930 гг., M., 2001; Кейзик Л. Софиология Сергея Булгакова. Возникновение, развитие, упадок // MiQdzy reform^ a rewolucja. Rosyjska mysl filozoficzna, polityczna i spoleczna na prze-lomie XIX i XX wieku / W. Rydzewski, A. Ochotnicka, red. Krakow, 2004. S. 161-176; Крылов Д. А. Пропедевтика спора о Софии // Вестник Русской Христианской Гуманитарной Академии. 2007. T. 8. № 1. C. 158-180; SergeevM. Divine Wisdom and the Trinity: A 20th Century Controversy in Orthodox Theology // The Greek Orthodox Theological Review 2000. Vol. 45. No 1-4. P. 573-582.

богословский, но и «административный» характер: как отметил прот. Дмитрий Сизоненко и многие другие исследователи, «вопрос о "софиологической ереси" был поставлен во время обсуждения границ канонических территорий, как предлог для отмены договоренностей, достигнутых между Карловацким синодом и митрополитом Евлогием»14. Как бы там ни было, один из критиков учения Булгакова, Флоровский, лично интересовался софиологической проблематикой15, участвовал в собраниях братства св. Софии, в котором обсуждались, среди прочего, вопросы экуменизма, и поддерживал (особенно в 20-е гг.) дружеские отношения со своим наставником и духовником16. Однако в письме к Ю. Иваску от 16.11.1968 г. Флоровский выразился предельно резко и однозначно:

Я принял «Ренессанс» серьезно, и потому пришел к его отрицанию и отвержению. В юности я всё прочел, но по наивности своей прошел мимо соблазнов, и не отравился. <...> Я... скажу о «Ренессансе» — «не нашли пути». Не вижу, чтобы кто-нибудь шел по «софианскому пути». Отца Сергия уже почти забыли. И за Бердяевым мало кто следует. Понятно, идти-то некуда и пути нет. <...> Всё, что теперь говорят о «Ренессансе», не больше упражнения на тему: «О любви к отечеству и о народной гордости»17.

А в письме к Д. Чижевскому от 1.07.1961 г. читаем: «Я все более укрепляюсь в своем убеждении, что так называемая "русская религиозная философия" исчерпала свой круг»18. Схожего мнения был архимандрит Киприан (Керн), получивший кафедру патрологии Свято-Сергиевского института после о. Г. Флоров-ского. В 1950 г. он писал:

Никакой своей школы о. Сергий у нас так и не мог создать. Больше того, он не оставил в среде своих бывших слушателей, а теперь и преподавателей, ни одного ученика19.

14 Сизоненко Д. Борьба за истину и рецепция наследия Булгакова в России // Вестник Русского Христианского Движения. 2015. № 203. С. 39.

15 См.: Письма. Г. В. Флоровский — о. С. Булгакову (1925—1943) // Софиология и неопа-тристический синтез. Богословские итоги философского развития / К. М. Антонов, Н. А. Ваганова, ред. М., 2013. С. 142—143. Г. Флоровский также является автором статьи «О почитании Софии, Премудрости Божией, в Византии и на Руси».

16 Об отношениях С. Булгакова и Г. Флоровского см.: Климов А. Е. Г. В. Флоровский и С. Н. Булгаков: История взаимоотношений в свете споров о софиологии // С. Н. Булгаков: Религиозно-философский путь. Международная научная конференция, посвященная 130-летию со дня рождения / А. П. Козырев, ред. М., 2003. С. 86—114; Obolevitch T. Filozofia rosyj-skiego renesansu patrystycznego: o. Gieorgij Florowski, Wlodzimierz Losski i inni. Krakow, 2014. S. 53-58; Kiejzik L. Sergiusz Bulgakow i filozofowie Srebrnego Wieku. Rozwazania o przyjazni. War-szawa, 2015. S. 121-133.

17 Из писем o. Георгия Флоровского Ю. Иваску // Вестник Русского Христианского движения. 1979. № 130. С. 50.

18 Янцен. Переписка Д. И. Чижевского и Г. В. Флоровского (1926-1932, 1948-1972)... С. 670.

19 Киприан (Керн), архим. Четверть века // Свято-Сергиевское Подворье в Париже. К 75-летию со дня основания. СПб., 1999. С. 87.

Еще один приверженец неопатристики Иоанн Мейендорфф заявлял: «.. ."со-фиология" в настоящее время вряд ли представляет интерес для молодых православных богословов, которые предпочитают преодолевать дихотомию природы и благодати на путях христоцентрических, библейских и святоотеческих»20.

Самое время задать вопрос: насколько обоснованы вышеприведенные высказывания? Исчезли ли идеи русского религиозно-философского ренессанса из богословского и философского дискурса? А в частности, действительно ли «софианский путь» не имеет последователей?

Чтобы ответить на вышеперечисленные вопросы, следует обратиться к истории русской и западной богословской мысли ХХ в. Во-первых, учение о Софии отстаивали «либеральные» преподаватели Свято-Сергиевского института (особенно, последователь Булгакова — Лев Зандер), богослов и дипломат Константин Андроников, переводивший его работы на французский язык21, а в СССР — духовная дочь философа монахиня Елена Казимирчак-Полонская, представители «альтернативного православия»22 и, в определенной степени, А. Ф. Лосев23. Более того, также сторонник неопатристической школы Павел Евдокимов признавал, что софиология имеет определенные достоинства и даже отождествлял Софию с Божественными энергиями24. В свою очередь Иоанн Мейендорф, чья мысль, как уже отмечалось, в целом развивалась в оппозиции к «парижской школе»25, в статье о софиологических мотивах в русской культуре написал: «.историческая роль и интеллектуальный престиж российских "софиологов" велики, а их приверженность религиозной философии, за которую некоторые из них заплатили своей жизнью, заслуживает уважения»26. Словом, как заметил митрополит Евлогий, «все, даже сами обличители о. Сергия, признают, что в его сочинениях есть глубина, есть талантливое творчество, открывающее новые горизонты для дальнейшего развития православной богословской науки»27. Наконец, стоит привести мнение Аристотеля Папаниколау, согласно которому «русская школа и неопатристический синтез согласны в одном существенном моменте: принципе богочеловеческого общения (communion)», единства человека и Бога, в связи с

20 Мейендорф И. Православное богословие сегодня. URL: http://azbyka.ru/otechnik/Ioann_ Mejendorf/pashalnaja-tajna-stati-po-bogosloviyu/45 (дата обращения: 18.06.2016).

21 См.: Нобл И., Бауерова К., Нобл Т., Парушев П. Пути православного богословия на Запад / С. Гаген, Ю. Янчаркова, пер. М., 2016. С. 337.

22 См.: Трибушный Д. О. София под спудом. Софийные элементы в наследии «альтернативного» православия» // Вестник ПСТГУ. Сер. I: Богословие. Философия. 2015. № 3. С. 39-51.

23 См.: Оболевич Т. Проблема Софии в творчестве А. Ф. Лосева // Софиология / В. Порус, пер. М., 2010. С. 30-40.

24 См.: Arjakovsky A. The Sophiology of Father Sergius Bulgakov and Contemporary Western Theology // St Vladimir's Theological Quarterly. 2005. Vol. 49. No 1-2. Р. 226.

25 См.: ShawL. John Meyendorff and the Heritage of the Russian Theological Tradition // New Perspectives on Historical Theology: Essays in Memory of John Meyendorff / B. Nassif, ed. Grand Rapids (Mich.), 1996. P. 28.

26 Meyendorff J. Wisdom-Sophia: Contrasting Approaches to a Complex Theme // Dumbarton Oaks Papers. 1987. Vol. 41. Р. 401.

27 Евлогий, митр. Новые Храмы и приходы (Сергиевское подворье. Богословский Институт) // Свято-Сергиевское подворье в Париже. К 75-летию со дня основания. C. 62.

чем ярлыки «модернист» (в случае Булгакова) и «традиционалист» (В. Лосский, Г. Флоровский) являются неадекватными28.

Во-вторых, надо помнить, что противостояние приверженцев неопатристики софиологическому учению не было лишено личного характера: их самоутверждение в качестве богословов «не могло состояться вне формирования своей репутации через оппозицию-борьбу с наиболее заметным тогда трендом — софиологией Булгакова»29. По этой причине к высказываемым ими мнениям о конце софиологии следует отнестись с осторожностью.

В-третьих, стоит учитывать, что и неопатристика, и софиология стали предметом вдумчивых исследований многих западных авторов: англиканского богослова Роуэна Уильямса (род. 1950), католических мыслителей Ганса Урс фон Бальтазара (1905-1988), Бернара Шульца (1902-1990), Луи Буйе (1913-2004)30, Томаса Шпидлика (1919-2010), а также литовского эмиграционного философа, преподавателя Фрейбургского и Мюнстерского университетов Антанаса Ма-цейны (1908—1987)31 и многих других. Их интерес к софиологической проблематике имел преимущественно исторический характер. Однако существуют также попытки творческого развития учения о Софии, среди которых стоит выделить американского трапписта Томаса Мертона (1915-1968).

2. Учение о Премудрости Божией в мысли Т. Мертона

Томас Мертон (в монашестве о. Людовик), как мало кто из американских интеллектуалов своего времени, не только знал, но и глубоко чувствовал русскую культуру. Будучи выпускником Колумбийского университета (где впоследствии некоторое время преподавал о. Г. Флоровский), а затем монахом одного из наиболее строгих монашеских орденов Католической Церкви, Мертон посвятил свою жизнь поиску единства между Западом и Востоком (причем не только христианским). В своих сочинениях и письмах он многократно обращался к православной и особенно русской мысли: литературе, философии и богословию32. В его работах можно найти ссылки на В. Соловьева и П. Флоренского, В. Лос-ского и Г. Флоровского, П. Евдокимова и А. Шмемана и многих других авторов. Особый интерес представляет интеллектуальный диалог Мертона с о. С. Булга-

28 Papanikolaou A. Orthodoxy, Postmodernity, and Ecumenism: The Difference That Divine-Human Communion Makes // Journal of Ecumenical Studies. 2007. Vol. 42. No 4. P. 534, ср. P. 535.

29 Сизоненко. Борьба за истину и рецепция наследия Булгакова в России. C. 40-41.

30 См.: Lemna K. Louis Bouyer's Sophiology: A Balthasarian Retrieval // The Heythrop Journal. 2011. Vol. 52. P. 628-642.

31 См.: Мацейна А. Агнец Божий / Т. Корнеева-Мацейнене, пер. СПб., 2002. Книга посвящена восточнохристианской христологии, а не софиологии, но само заглавие относит к Булгакову, который оказал существенное влияние на формирование собственных философских и богословских взглядов автора.

32 См.: Allchin A. M. Our Lives, a Powerful Pentecost. Merton's Meeting with Russian Christianity // Merton and Hesychasm. The Prayer of the Heart: the Eastern Church / B. Dieker, J. Mon-taldo, eds. Louisville, 2003. P. 121-140; Plekon M. «The Immense Mercy of God Was upon Me»: Thomas Merton's Reading of the Russian Émigré Thinkers // The Merton Annual. 2013. Vol. 26. P. 97-106; Obolevitch T. Tradycja wschodniochrzescijanska w tworczosci Thomasa Mertona (в печати).

ковым, чьи работы он читал во французских и английских переводах («потрясающую» книгу «Wisdom of God» он заказывал в Библиотеке Конгресса!33). Впервые он столкнулся с творчеством Булгакова в 1957 г., когда прочел его большую трилогию. Тогда же в дневнике Мертона появляется запись от 29 июля о том, что булгаковское объяснение софиологии (со ссылкой на «Du verbe incarné») представляется ему «ясным и удовлетворительным»: «Божественная природа отлична от трех Божественных Лиц, но тем не менее не является четвертым началом»34. Мертон относился с большим уважением к поискам Булгакова и других русских мыслителей скрытого значения Софии в книгах Ветхого Завета35, особенно подчеркивая рассуждения о существовании неразрывной связи между Богом, человеком и всей Вселенной. Несколько далее траппист из Кентуккского монастыря уточняет:

Очень важно: союз «есть» для нас имеет безразличное значение логической связки между подлежащим и сказуемом. В Боге «есть» означает единство любви. Сказать, что Бог есть Его жизнь, Его София — значит сказать, что Он любит это и что это любит Его. (А! Значит, это есть личность! Нет. Это любит Его в каждом Божественном Лице. Это любит Его в Его творении и любимо и в нем. Бог любит во мне Свою собственную премудрость. Его собственная премудрость в едином есть любовь, соединяющая с Ним нас в трех Божественных Лицах)36.

Очевидно, что Мертон отклоняет выдвигаемые Булгакову упреки в придаче Софии статуса «четвертой ипостаси» и соглашается с утверждением, что она есть общая природа Триединого Бога. Особую ценность представляет следующая запись от 7.08.1957 г.:

Думаю, что этим утром я нашел ключ к софианизму Булгакова. Его идея заключается в том, что Божественная София, игра (play), премудрость ни в коем случае не есть четвертое лицо или ипостась, но, будучи одухотворенной в творении посредством Церкви, она <...> ипостасирована, так что творение как таковое становится «Славой Божией»37.

Выписки из большой трилогии Булгакова (зачастую по-французски) встречаются во многих местах дневников Мертона. Не всегда они снабжены комментарием автора, но неоднократно Мертон пытается показать, что учение о Софии имеет ортодоксальный характер и гармонирует с догматами веры, особенно теми, которые касаются творения и Воплощения.

В творчестве американского монаха мы встречаем также стремление интерпретации учения восточнохристианских отцов Церкви (особо почитаемое представителями неопатристики) о Божественных энергиях в софиологических

33 Merton T. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life (The Journals of Thomas Merton, vol. 3: 1952-1960). San Francisco, 1996. P. 226.

34 Ibid. P. 101.

35 Cm.: Ibid. P. 86.

36 Ibid. P. 102.

37 Ibid. P. 107.

категориях, подобно тому, как это имело место в мысли Булгакова38. Вся вселенная есть проявление премудрости Божественного Логоса, которая постигается с помощью естественного созерцания (theoria physica)39. Согласно Мертону, именно благодаря ему возможно познание природы, истории и самого человека.

Стоит упомянуть, что к числу софиологов американский подвижник относил также Бориса Пастернака, с которым вел переписку. По его мнению, героиня книги «Доктор Живаго» (которую Мертон прочел в итальянском переводе) Лара является «Евой и Софией» («космической Невестой Бога»)40. Весь «Доктор Живаго» проникнут духом естественного созерцания, даже если сам автор не осознавал этот факт41. Более того, также книгу представителя неопатристиче-ской школы П. Евдокимова, озаглавленную «Женщина и спасение мира», Мертон охарактеризовал как «обзор софийного богословия»42.

Сам Мертон был по праву назван «софиологом-монахом»43 в самом прямом смысле этого понятия — не только как теоретик учения о Софии, но и практик. В одном из писем к Пастернаку он поведал о сновидении, в котором ему явилась юная еврейская девушка по имени Proverb (Притча).

Я сказал ей, что это — очень красивое имя, но тут сон оборвался. Несколько дней спустя мне пришлось быть в ближайшем городе (что крайне редко для нас!), я шел по людной улице и вдруг увидел: в каждом была Proverb, сиявшая необыкновенной красотой и непорочностью. Хотя люди и не знали, кто они, и, возможно, даже стыдились своих имен. И не знали они, что каждый из них, в сущности, есть Дитя, столь дорогое Богу, сущее прежде начала всех времен и продолжающее пребывать в мире44.

В своем дневнике Мертон признался: «Sapientiam amavi et quaesivi earn mihi sponsam assumere. — Я любил премудрость и стремился сделать ее моей женой»45. Образ Притчи во многом напоминает соловьевскую Софию — Вечную женственность. Он сопровождал Мертона на протяжении многих лет: как уже упоминалось, Притча являлась ему в сновидении (28.02.1958), на улице Луисвилла (19.03.1958), в пылающем лесу недалеко от его аббатства «Гефсима-ния» (19.03.1959) и, наконец, в образе медсестры в госпитале (2.07.1960). 4 марта

38 См.: Groberg K. «Sweet Yielding Consent of Sophia»: The Wisdom Visions of Meiton via Solov'ev and Bulgakov. URL: http://www.oocities.oig/sbulgakovsociety/kgiobeig_bulgakov_meiton. doc. (дата обращения: 14.06.2016).

39 См.: Merton T. An Introduction to Christian Mysticism. Initiation into the Monastic Tradition 3. Kalamazoo (MI), 2008. P. 125-126, 130. См. также: Allchin A. M. The Prayer of the Heart and Natural Contemplation. A Foreword to Thomas Merton's Lecture Note on St. Maximus // Merton and Hesychasm. P. 425.

40 Merton T. The Pasternak Affair // Ibid. P. 355.

41 Ср.: Ibid. С. 354. См.: Bamberger J. E. Thomas Merton and the Christian East // Ibid. P. 147.

42 Merton. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life... Р. 330.

43 См.: Бонецкая Н. Софиолог-монах // Страницы. 2006. № 3. С. 443-458.

44 Письмо Т. Мертона к Б. Пастернаку от 23.10.1958 (Переписка Бориса Пастернака с Томасом Мертоном // Континент. 1978. № 15. С. 331. Ср.: Merton. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life. Р. 175-176).

45 Merton. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life. Р. 176.

1958 г. американский монах написал трогательное письмо к «dearest Proverb»46, а в 1962 г. — поэму-медитацию, озаглавленную «Hagia Sophia», которая получила высокую оценку Жака Маритена. Первоначально это произведение было напечатано в 1962 г. другом Мертона, художником Виктором Хаммером, ограниченным тиражом (69 экземпляров), a затем вышло второе издание с хаммеровской картиной Софии, которую траппист впервые увидел в 1959 г.47 Считается, что данная поэма посвящена в первую очередь Богородице (отождествляемой с Софией), однако можно найти и другие софиологические мотивы, выражающие связь Бога и человека48. По словам Мертона, «Премудрость есть полное откровение Бога-Логоса, или Тао, в человеке и мире, в котором человек является маленьким образцом»49. София выполняет двойственную функцию: она скрывает Бога и являет Его. Неслучайно американский монах, подобно русским софиоло-гам, определял ее как «неведомую, темную, безымянную божественную усию», «незримый стержень всей природы, смысловой центр всего того света, который просвещает всех», «всеобщую связь вещей»50, «божественную природу, единую у Отца, Сына и Святого Духа», а вместе с тем — место встречи Бога и человеческой души. В Софии «тварные существа приобщаются к Богу» и «обретают божественный образ»51. Можно заметить, что в этих описаниях, указывающих трансцендентный и имманентный характер Премудрости, западноевропейская традиция мистицизма пересекается с восточнохристианской.

Наконец, мертоновская София имеет отчетливое христологическое измерение, что особенно видно в его книге «Новый человек» («The New Man», 1961). Хотя кентуккский монах увлеченно искал пути примирения различных религиозных традиций, он оставался истинным христианином. Христос для него являлся «Альфой и Омегой», источником благодати, сокрытой Премудростью Бо-жией, в которой существует весь мир52. Важно помнить, что для Мертона учение о Софии не было одной из философских или богословских концепций наряду с другими, но вытекало из его собственной духовной практики. Бог есть Премудрость, а молитвенное созерцание представляет собой путь к единению с Ним — такова суть софиологии в ее наиболее глубоком, аскетическом понимании. Тем не менее русские мыслители, особенно Булгаков, помогли Мертону лучше осознать и выразить его личный опыт Богообщения с помощью космотеандриче-ской концепции Софии.

46 Merton. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life... Р. 176-177.

47 См.: McCaslin S. Merton and «Hagia Sophia» (Holy Wisdom) // Merton and Hesychasm. P. 235. Репродукцию картины см.:URL:http://www.uky.edu/Libraries/KLP/gallery/2001merton/ broadside.jpeg.

48 См.: McCaslin. Merton and «Hagia Sophia» (Holy Wisdom). P. 237; Moss W. G. Wisdom from Russia: The Perspectives of Dorothy Day and Thomas Merton. URL: http://www.wisdompage.com/ introwis07.html. C. 18.

49 Письмо Т. Мертона к Б. Шлесингеру от 13.12.1961 г. // Merton T. Cold War Letters. N. Y., 2006. P. 24.

50 Ср.: Мертон Т. Святая София / Н. Бонецкая, пер. // Страницы. 2006. № 3. С. 461-462.

51 Там же. С. 462.

52 См.: Мертон Т. Одинокие думы / А. Кириленков, пер. URL: https://bookmate.com/ reader/r3ShEyme (дата обращения: 08.07.2016); Pramuk Ch. Hagia Sophia: The Unknown and Unseen Christ of Thomas Merton // Cistercian Studies Quarterly. 2006. Vol. 41. No 2. P. 168.

Заключение

Учение о Софии, независимо от его оценки, представляет собой оригинальную попытку интерпретации христианского Откровения и мистического единения. По утверждению К. Антонова, недостаточно продуманный отказ некоторых православных богословов от софиологической темы, и философской рефлексии как таковой, имел печальные последствия: «При очевидном оттоке интеллектуальной энергии из философской среды в область богословия ни одной попытки масштабного богословского синтеза, способного ответить основным интеллектуальным и экзистенциальным запросам человека, реально перекинуть мост от святоотеческого мышления к современности, мы в нем после спора о Софии не находим»53. Это не значит, что в неопатристике (если рассматривать ее как противоположность софиологии) отсутствуют интересные и перспективные исследования. Речь идет скорее о том, что порицание (не говоря об отрицании) свободного философского поиска неизбежно сказывается на качестве богословских размышлений.

Еще в «Трагедии философии» Булгаков настаивал на антиномическом характере христианских догматов веры, в связи с чем все философские новоевропейские системы, апеллирующие к логике, отмечены — по его мнению — печатью ереси. Софиология представляла собой оригинальную попытку сохранить антиномизм истины о Св. Троице, а вместе с тем выразить — насколько это возможно — истину о связи Бога с миром и человеком. С этой проблемой сталкивались также представители неопатристики, решая ее богословскими средствами (а именно догматом о различении Божественной сущности и энергии). Булгаков же развивал «форму богословия в пределах философского контекста»54, обогащая тем самым богословский дискурс. По меткому замечанию известного американского историка русской мысли Пола Вальера,

Союз между софиологией и догматикой совершенствует обе стороны. Благодаря софиологической перспективе догматы получают возможность лучшим образом вести богочеловеческий диалог, особенно в таких культу-ротворческих сферах деятельности, как наука, искусство и экономика. (...) В свою очередь софиология получает большую ясность тогда, когда она сопутствует положительной религии (в которую включены догматы), нежели в том случае, когда она вьет кокон с теософскими спекуляциями55.

Другими словами, предпринятая Булгаковым попытка инкорпорировать софиологию в богословский контекст играет важную роль в поиске ответов на многие актуальные вопросы (в частности, проблем экономики, экологии и от-

53 Антонов. Философия религии С. Н. Булгакова и проблематика концепции неопатри-стического синтеза В. Н. Лосского... С. 113.

54 Россум Й. ван. Паламизм и софиология / Р. Г. Кульчинский, пер. // Христаанская мысль. 2006. № 3. С. 63.

55 Ср.: Valery P. Modern Russian Theology: Bukharev, Soloviev, Bulgakov. Orthodox Theology in a New Key. Edinburgh, 2000. P. 305. Вальер полемизирует с мнением известнейшего историка философии Ф. Коплстона, который сомневался, что софиология является существенным элементом доктрины о Богочеловечестве (см.: Copleston F. C. Russian Religious Philosophy: Selected Aspects. Notre Dame, 1988. P. 98-99).

ношений между наукой и религией56). Несмотря на сомнения (и даже недоумения) многих мыслителей (о которых писал другой американский исследователь Роберт Берд), «софиология не утратила весь свой интерес как для некоторых православных, так и для западных богословов. В рамках диалога между православием и западными конфессиями Булгакову принадлежит место совершенно исключительное»57.

Следует отметить, что в софиологических формулировках Булгакова, согласно которым Триипостасный Бог обладает Софией, которая принадлежит всем Трем Лицам, западнохристианская традиция, подчеркивающая первенство единой сущности перед Божественными Лицами, скрещивается с восточнохри-стианским учением, акцентирующим индивидуализацию Ипостасей. С точки зрения строгого академического богословия такой подход может вызвать (и вызывал) сомнения и вопросы, тем не менее в качестве теологумены (а тем более философемы) учение о Софии имеет право на существование58. Не исключено, что софиология является одним из тех концептов, который способствует лучшему взаимопониманию определенных аспектов западного и восточного вероучения — не только в негативном смысле (сближения софийной проблематики с Филиокве в качестве «предостережения» для православных мыслителей59), но и плодотворного интеллектуального общения представителей разных конфессий. Такова была мечта самого Булгакова, который отмечал:

Одна из величайших и до сих пор непреодолимых трудностей экуменических движений нашего времени заключается в том, что Церкви стремятся к единству, но не имеют догмата о сущности Церкви. <...> [Д]ля достижения последнего имеется только один правильный путь: понять Церковь как откровение Богочеловечества, как Софию — Премудрость Божию60.

В заключение стоит добавить, что в последнее время — вопреки заявлениям представителей неопатристики о «смерти софиологии» — эта тема продолжает

56 См.: Tataryn M. Building an Orthodox Eco-Theology: Bulgakov's Sophiology // Sobornost'. 2013. Vol. 35. No 1-2. P. 52-53; Payne D. P., Marsh Ch. Sergei Bulgakov's "Sophic" Economy: An Eastern Orthodox Perspective on Christian Economics // Faith & Economics. 2009. Vol. 53. P. 35-51; Kessel J. H. J. van. Bulgakov's Sophiology: Towards an Orthodox Economic Theological Engagement with the Modern World // Studies in Eastern European Thought. 2012. Vol. 64. P. 251-267; Sisto W. The Russian Sophiological Synthesis: Sergius Bulgakov and the Dialectic of Faith and Science on Death and Evolution // Faith and Reason in Russian Thought / T. Obolevitch, P. Rojek, eds. Kratow, 2015. P. 173-182.

57 Берд Р. Богословие о. Сергия Булгакова: ересь или ересеология // С. Н. Булгаков: Религиозно-философский путь. C. 67.

58 Это признают также многие православные богословы (см.: Шапошников Л. Е. Пер-соналистические центры русской религиозной философии XIX-XX вв. Н. Новгород, 2015. С. 308-316; Шапошников Л. Е., Федоров А. А. История русской религиозной философии. М., 2006. С. 327-333), хотя по-прежнему существует сильная оппозиция, рассматривающая со-фиологию как ересь (особенно в среде РПЦЗ).

59 См.: ВасинаМ. В. София и Филиокве (краткий экскурс в тринитарную мысль о. Сергия Булгакова) // ^фиология. С. 137-150.

60 Булгаков. Центральная проблема софиологии. С. 333-334.

интенсивно изучаться как в России, так и на Западе. Возможно, сбылось предсказание Н. А. Бердяева, который еще в 1933 г. писал Булгакову:

Для христианства западного Вы представляли творческое движение мысли в русском богословии. Вы были обращены не только к христианству прошлого, но и к христианству будущего61.

В XXI веке мы имеем дело с определенным «ренессансом» софиологиче-ской проблематики. Как уже отмечалось, появляются все новые историко-философские и систематические исследования мысли В. Соловьева, П. Флоренского, С. Булгакова62 и других софиологов, а на базе теологического факультета Фрибургского университета в Швейцарии существует Исследовательский центр Сергея Булгакова63. Учение о Софии вдохновляет многих современных богословов, начиная от представителей гетеродоксального феминистского богословия64 и заканчивая приверженцами «радикальной ортодоксии» во главе с Джоном Милбанком65 — направления в католической мысли, которое во многом напоминает проект неопатристического синтеза в православной традиции, но при этом обращающегося к его оппонентам... Поистине, трансфер идей между Востоком и Западом весьма непредсказуем и поучителен. Таким образом, status quo позволяет обоснованно говорить о подлинном — двустороннем и равноправном — философском диалоге между «западной» и «восточной» христианской мыслью, а никак не об их противостоянии или антагонизме.

Ключевые слова: софиология, неопатристика, С. Булгаков, Г. Флоровский, Т. Мертон, рецепция русской философии.

61 Письмо Н. А. Бердяева к прот. С. Булгакову от 2.06.1933 г. // Братство святой Софии. Материалы и документы 1923—1939. С. 250. Сам Булгаков был убежден, что «в софийном миропонимании лежит будущее христианства». Булгаков С. Н. Центральная проблема софиоло-гии. С. 335.

62 См., например: Pavel Florenski et l'Europe / F. Corrado-Kazanski, ed. Bordeaux, 2013; Верланов Д. Философия С. Н. Булгакова в российской, украинской и греческой историографии // Iсторiя фшософц у вичизнянш духовнш культур! / Г. Е. Аляев и др., ред. Полтава, 2016. С. 191—196.

63 См.: Цыганков А., Оболевич Т. Булгаков в Швейцарии: современные исследования философии Сергея Булгакова в Фрибурге // Вестник Российской христианской гуманитарной академии. 2015. № 4. С. 315-332.

64 См.: Meehan B. Wisdom/Sophia, Russian Identity, and Western Feminist Theology // Cross Currents. 1996. Vol. 46. No 2. Р. 149-168.

65 См.: Gallaher B. Graced Creatureliness: Ontological Tension in the Uncreated/Created Distinction in the Sophiologies of Solov'ev, Bulgakov and Milbank // Logos: A Journal of Eastern Christian Studies. 2006. Vol. 47. No. 1-2. P. 163-190; Encounter Between Eastern Orthodoxy and Radical Orthodoxy: Transfiguring the World Through the Word / A. Pabst, Ch. Schneider, eds. Burlington (VT), 2009 (особенно Milbank J. Sophiology and Theurgy: The New Theological Horizon // Ibid. P. 45-85; Arjakovsky A. Commentary / Trans. A. Pabst // Ibid. P. 86-90); Dunn D. J. Radical Sophiology: Fr. Sergej Bulgakov and John Milbank on Augustine // Studies in Eastern European Thought. 2012. Vol. 64. P. 227-249; Arjakovsky A. Qu'est-ce que l'orthodoxie? P. 161-168; Riches A. Eleusa: Secularism, Post-Secularism, and Russian Sophiology // Beyond Modernity. Russian Religious Philosophy and Post-Secularism // A. Mrówczyñski-Van Allen, T. Obolevitch, P. Rojek, eds. Eugene (OR), 2016 (в печати).

Russian Religious Philosophy Between the East and West. The Ways of Russian Sophiology

T. Obolevich

Russian religious thought was created as a result of two great traditions: the Eastern (Byzantine) and the Western. It may be claimed that there is no one philosophical school or movement which did not have leave any trace on the shape of Russian philosophy. There is a number of studies which analyze the influence of Western philosophical culture (German, French, English, etc.). Beside, one should remember that the original Russian religious thought also inspired many Western philosophers. On the other hand, since the 20th century we can observe the renewal of the Eastern Christian style of philosophizing typical for the creativity of the Fathers of the Church and developed in the shape of Neo-patristic synthesis.

Inevitably one should pose a number of questions: is there any contradiction between West and East in Russian philosophical thought? Was Russian philosophy in the "captive" of Western rationalism, as Fr George Florovsky claimed, proclaiming the return to Greek patristics? How up to date is Western thought for Russian philosophy and Russian religious philosophy for Western world? In my paper I will consider two possible directions of dialogue of Western and Eastern traditions in the modern world: (1) the perspective of development of Neopatristics in Russian and abroad, and (2) the elaboration of some aspects of Russian religious thought which was born on the cross of Western and Eastern cultures (sophiology and all-unity) in philosophico-theological thought of the 20th century on the example of American mystic, Thomas Merton.

Keywords: sophiology, Neo-patristics, S. Bulgakov, G. Florovsky, reception of Russian philosophy.

Список литературы

1. Антонов К. М. Философия религии С. Н. Булгакова и проблематика концепции неопа-тристического синтеза В. Н. Лосского // Софиология и неопатристический синтез. Богословские итоги философского развития / Под ред. К. М. Антонова, Н. А. Вагановой. М.: Издательство ПСТГУ, 2013. С. 95-114.

2. Берд Р. Богословие о. Сергия Булгакова: ересь или ересеология // С. Н. Булгаков: Религиозно-философский путь. Международная научная конференция, посвященная 130-летию со дня рождения / Под ред. А. П. Козырева. М.: Русский путь, 2003. С. 61-78.

3. Бонецкая Н. Софиолог-монах // Страницы. 2006. № 3. С. 443-458.

4. Братство святой Софии. Материалы и документы 1923-1939 / Под ред. Н. А. Струве. М.: Русский путь; Париж: Ymca-Press, 2000.

5. Булгаков С. Н. Центральная проблема софиологии // Булгаков С. Н. Тихие думы. СПб.: Издательство Олег Абышко, 2008. С. 331-335.

6. Ваганова Н. А. Софиология протоиерея Сергия Булгакова. М.: Издательство ПСТГУ, 2010.

7. Васина М. В. София и Филиокве (краткий экскурс в тринитарную мысль о. Сергия Булгакова) // Софиология / Под ред. В. Поруса. М.: Издательство ББИ, 2010. С. 137-150.

8. Верланов Д. Философия С. Н. Булгакова в российской, украинской и греческой историографии // Iсторiя фшософй' у вичизнянш духовнш культда / Под ред. Г. Е. Аляева и др. Полтава: АСМ1, 2016. С. 191-196.

9. Гаврилюк П. О полемическом использовании категории «Запад» в православном богословии на примере неопатристического синтеза прот. Георгия Флоровского // Вестник ПСТГУ. Сер. I: Богословие. Философия. 2010. № 29. С. 61-78.

10. Евлогий, митр. Новые Храмы и приходы (Сергиевское подворье. Богословский Институт) // Свято-Сергиевское Подворье в Париже. К 75-летию со дня основания. СПб.: Алетейя, 1999. С. 51-66.

11. Зеньковский В., прот. Дело об обвинении о. Сергия Булгакова в ереси // Вестник РХД. 1987. № 149. С. 61-65.

12. Из писем о. Георгия Флоровского Ю. Иваску // Вестник РХД. 1979. № 130. С. 42-52.

13. КейзикЛ. Софиология Сергея Булгакова. Возникновение, развитие, упадок // Miçdzy reforma a rewolucja. Rosyjska myél filozoficzna, polityczna i spoieczna na przeiomie XIX i XX wieku / Red. W. Rydzewski, A. Ochotnicka. Kraköw: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellotiskiego, 2004. S. 161-176.

14. Киприан (Керн), архим. Четверть века // Свято-Сергиевское подворье в Париже. К 75-летию со дня основания. СПб.: Алетейя, 1999. С. 85-90.

15. Климов А. Е. Г. В. Флоровский и С. Н. Булгаков. История взаимоотношений в свете споров о софиологии // С. Н. Булгаков: Религиозно-философский путь. Международная научная конференция, посвященная 130-летию со дня рождения / Под ред.

A. П. Козырева. М.: Русский путь, 2003. С. 86-114.

16. Кода П. Сергей Булгаков / Пер. с ит. О. Хмелевской. М.: Издательство ББИ, 2015.

17. Крылов Д. А. Пропедевтика спора о Софии // Вестник Русской Христианской гуманитарной академии. 2007. T. 8. № 1. С. 158-180.

18. Лосский Н. Учение о. Сергия Булгакова о всеединстве и Божественной Софии. South Canaan, PA: St. Tikhon Press, 1960.

19. Мацейна А. Агнец Божий / Пер. с лит. Т. Корнеевой-Мацейнене. СПб.: Алетейя, 2002.

20. Мейендорф И. Православное богословие сегодня. URL: http://azbyka.ru/otechnik/ Ioann_Mejendorf/pashalnaja-tajna-stati-po-bogosloviyu/45.

21. Мертон Т. Одинокие думы / Пер. с англ. А. Кириленкова. URL: https://bookmate.com/ reader/r3ShEyme.

22. Мертон Т. Святая София / Пер. с англ. Н. Бонецкой // Страницы. 2006. № 3. С. 459464.

23. Нобл И., Бауерова К., Нобл Т., Парушев П. Пути православного богословия на Запад / Пер. с чешск. С. Гагена, Ю. Янчарковой. М.: Издательство ББИ, 2016.

24. Оболевич Т. Проблема Софии в творчестве А. Ф. Лосева // Софиология / Под ред.

B. Поруса. М.: Издательство ББИ, 2010. С. 30-40.

25. Переписка Бориса Пастернака с Томасом Мертоном) // Континент. 1978. № 15.

C. 323-337.

26. Письма. Г. В. Флоровский — о. С. Булгакову (1925-1943) // Софиология и неопатри-стический синтез: Богословские итоги философского развития / Под ред. К. М. Антонова, Н. А. Вагановой. М.: Издательство ПСТГУ, 2013. С. 129-168.

27. РоссумЙ. ван. Паламизм и софиология / Пер. с англ. Р. Г. Кульчинского // Хрисланская мысль. 2006. № 3. С. 62-66.

28. Сизоненко Д. Борьба за истину и рецепция наследия Булгакова в России // Вестник РХД. 2015. № 203. С. 37-44.

29. Трибушный Д. О. София под спудом. Софийные элементы в наследии «альтернативного» православия» // Вестник ПСТГУ. Сер. I: Богословие. Философия. 2015. № 3. С. 39-51.

30. Тутунов С. Пути парижского богословия. Свято-Сергиевский богословский институт в первой половине ХХ века // Встреча. 2000. № 3. C. 57-63.

31. Френч М. Лик Премудрости. Дилемма философии и перспектива софиологии / Пер. с нем. Н. К. Бонецкой. СПб.: Росток, 2015.

32. Цыганков А., Оболевич Т. Булгаков в Швейцарии: современные исследования философии Сергея Булгакова в Фрибурге // Вестник Российской христианской гуманитарной академии. 2015. № 4. C. 315-332.

33. Шапошников Л. Е. Персоналистические центры русской религиозной философии XIX-XX вв. Н. Новгород, 2015.

34. Шапошников Л. Е., Федоров А. А. История русской религиозной философии. М.: Высшая школа, 2006.

35. Шипфлингер Т. София — Мария. Целостный образ творения / Пер. с нем. В. Бычкова. М.: Гнозис Пресс-Скарабей, 1997.

36. Энеева Н. Т. Спор о софиологии в русском зарубежье 1920-1930 гг. M.: Институт всеобщей истории РАН, 2001.

37. Янцен В. Переписка Д. И. Чижевского и Г. В. Флоровского (1926-1932, 1948-1972) как источник по истории русской мысли // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник 2008-2009 / Под ред. М. А. Колерова, Н. С. Плотникова. М.: Издательский дом Регнум, 2012. С. 464-904.

38. Allchin A. M. Our Lives, a Powerful Pentecost. Merton's Meeting with Russian Christianity // Merton and Hesychasm. The Prayer ofthe Heart: the Eastern Church / B. Dieker, J. Montaldo, eds. Louisville: Fons Vitae, 2003. P. 121-140.

39. Allchin A. M. The Prayer of the Heart and Natural Contemplation. A Foreword to Thomas Merton's Lecture Note on St. Maximus // Ibid. P. 419-429.

40. Arjakovsky A. Commentary / Trans. A. Pabst // Encounter Between Eastern Orthodoxy and Radical Orthodoxy: Transfiguring the World Through the Word / A. Pabst, Ch. Schneider, eds. Burlington, VT: Ashgate Pub. Ltd., 2009. P 86-90.

41. Arjakovsky A. Qu'est-ce que l'orthodoxie? P.: Éditions Gallimard, 2013.

42. Arjakovsky A. The Sophiology of Father Sergius Bulgakov and Contemporary Western Theology // St. Vladimir's Theological Quarterly. 2005. Vol. 49. No 1-2. Р. 219-236.

43. Bamberger J. E. Thomas Merton and the Christian East // Merton and Hesychasm. The Prayer of the Heart: the Eastern Church. P. 147-152.

44. Copleston F. C. Russian Religious Philosophy: Selected Aspects. Notre Dame: Search Press, 1988.

45. Danzas J. Russian Sophiology (I) / Trans. O. Bennigsen // Blackfriars. Vol. 18. No 211. P. 763-765, 771-773; Russian Sophiology (II) // Blackfriars. Vol. 18. No 212. P. 842-848.

46. Dunn D. J. Radical Sophiology: Fr. Sergej Bulgakov and John Milbank on Augustine // Studies in Eastern European Thought. 2012. Vol. 64. P. 227-249.

47. Encounter Between Eastern Orthodoxy and Radical Orthodoxy: Transfiguring the World Through the Word / A. Pabst, Ch. Schneider, eds. Burlington, VT: Ashgate Pub. Ltd., 2009.

48. GallaherB. Graced Creatureliness: Ontological Tension in the Uncreated/Created Distinction in the Sophiologies of Solov'ev, Bulgakov and Milbank // Logos: A Journal of Eastern Christian Studies. 2006. Vol. 47. No. 1-2. P. 163-190.

49. GavrilyukP. Florovsky's Neopatristic Synthesis and the Future Ways of Orthodox Theology // Orthodox Constructions of the West / G. Demacopoulos, A. Papanikolaou, eds. N. Y.: Fordham University Press, 2013. P. 102-124.

50. GrobergK. «Sweet Yielding Consent of Sophia»: The Wisdom Visions of Merton via Solov'ev and Bulgakov. URL: http://www.oocities.org/sbulgakovsociety/kgroberg_bulgakov_merton.doc.

51. Kessel J. H. J. van. Bulgakov's Sophiology: Towards an Orthodox Economic Theological Engagement with the Modern World // Studies in Eastern European Thought. 2012. Vol. 64. P. 251-267.

52. Kiejzik L. Sergiusz Buigakow i filozofowie Srebrnego Wieku. Rozwazania o przyjazni. Warszawa, 2015.

53. KniazeffA. L'Institut Saint-Serge. De l'Académie d'autrefois au rayonnement d'aujourd'hui. P.: Éditions Beauchesne, 1974.

54. Lemna K. Louis Bouyer's Sophiology: A Balthasarian Retrieval // The Heythrop Journal. 2011. Vol. 52. P. 628-642.

55. McCaslin S. Merton and «Hagia Sophia» (Holy Wisdom) // Merton and Hesychasm. The Prayer of the Heart: the Eastern Church. P. 235-254.

56. Meehan B. Wisdom/Sophia, Russian Identity, and Western Feminist Theology // Cross Currents. 1996. Vol. 46. No 2. Р. 149-168.

57. Merton T. A Search for Solitude: Pursuing the Monk's Life (The Journals of Thomas Merton, vol. 3: 1952-1960). San Francisco: Harper San Francisco, 1996.

58. Merton T. An Introduction to Christian Mysticism. Initiation into the Monastic Tradition 3. Kalamazoo, MI: Cistercian Publications, 2008.

59. Merton T. Cold War Letters. N. Y.: Orbis Books, 2006.

60. Merton T. The Pasternak Affair // Merton and Hesychasm. The Prayer of the Heart: the Eastern Church. P. 343-395.

61. Meyendorff J. Wisdom-Sophia: Contrasting Approaches to a Complex Theme // Dumbarton Oaks Papers. 1987. Vol. 41. Р. 391-401.

62. Milbank J. Sophiology and Theurgy: The New Theological Horizon // Encounter Between Eastern Orthodoxy and Radical Orthodoxy: Transfiguring the World Through the Word. P. 45-85.

63. Moss W. G. Wisdom from Russia: The Perspectives of Dorothy Day and Thomas Merton. URL: http://www.wisdompage.com/introwis07.html.

64. Obolevitch T. Filozofia rosyjskiego renesansu patrystycznego: o. Gieorgij Fiorowski, Wiodzimierz Losski i inni. Krakôw: Copernicus Center Press, 2014.

65. Obolevitch T. Tradycja wschodniochrze&ijatiska w twôrczoéci Thomasa Mertona (в печати).

66. Papanikolaou A. Orthodoxy, Postmodernity, and Ecumenism: The Difference That Divine-Human Communion Makes // Journal of Ecumenical Studies. 2007. Vol. 42. No 4. P. 527546.

67. Pavel Florenski et l'Europe / F. Corrado-Kazanski, ed. Bordeaux: Maison des Science de l'Homme d'Aquitaine, 2013.

68. Payne D. P., Marsh Ch. Sergei Bulgakov's "Sophic" Economy: An Eastern Orthodox Perspective on Christian Economics // Faith & Economics. 2009. Vol. 53. P. 35-51.

69. Plekon M. «The Immense Mercy of God Was upon Me»: Thomas Merton's Reading of the Russian Émigré Thinkers // The Merton Annual. 2013. Vol. 26. P. 97-106.

70. Pramuk Ch. Hagia Sophia: The Unknown and Unseen Christ of Thomas Merton // Cistercian Studies Quarterly. 2006. Vol. 41. No 2. P. 167-192.

71. Riches A. Eleusa: Secularism, Post-Secularism, and Russian Sophiology // Beyond Modernity. Russian Religious Philosophy and Post-Secularism // A. Mrôwczyfiski-Van Allen, T. Obolevitch, P. Rojek, eds. Eugene, OR: Pickwick Publications, 2016 (в печати).

72. Russian Thought in Europe: Reception, Polemics and Development / T. Obolevitch, T. Homa, J. Bremer, eds. Krakôw: Wydawnictwo Ignatianum — Wydawnictwo WAM, 2013.

73. Sergeev M. Divine Wisdom and the Trinity: A 20th Century Controversy in Orthodox Theology // The Greek Orthodox Theological Review 2000. Vol. 45. No 1-4. P. 573-582.

74. Shaw L. John Meyendorff and the Heritage of the Russian Theological Tradition // New Perspectives on Historical Theology: Essays in Memory of John Meyendorff / B. Nassif, ed. Grand Rapids, Mich.: William B. Eerdmans, 1996. P. 10-42.

75. Sisto W. The Russian Sophiological Synthesis: Sergius Bulgakov and the Dialectic of Faith and Science on Death and Evolution // Faith and Reason in Russian Thought / T. Obolevitch, P. Rojek, eds. Krakow: Copernicus Center Press, 2015. P. 173-182.

76. Tataryn M. Building an Orthodox Eco-Theology: Bulgakov's Sophiology // Sobornost'. 2013. Vol. 35. No 1-2. P. 52-63.

77. Valery P. Modern Russian Theology: Bukharev, Soloviev, Bulgakov. Orthodox Theology in a New Key. Edinburgh: T&T Clark, 2000.