Научная статья на тему 'Русская критика середины XIX века о народной и дворянской культуре в пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись»'

Русская критика середины XIX века о народной и дворянской культуре в пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись» Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
2275
229
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
А.Н. ОСТРОВСКИЙ / ПЬЕСА "НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ" / НАРОДНАЯ И ДВОРЯНСКАЯ КУЛЬТУРА / СЛАВЯНОФИЛЫ И ЗАПАДНИКИ / ЭСТЕТИЧЕСКАЯ / РАДИКАЛЬНАЯ / ОРГАНИЧЕСКАЯ КРИТИКА 1850-Х НАЧАЛА 1860-Х ГОДОВ / PLAY "STAY IN YOUR OWN SLED" / A N OSTROVSKY / FOLK CULTURE AND CULTURE OF NOBILITY / SLAVOPHILES AND WESTERNISERS / AESTHETICS / RADICAL AND ORGANIC CRITICISM OF 1850S

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Ермолаева Нина Леонидовна

В статье осмысливается целый ряд критических отзывов 1850-х начала 1860-х годов о первой, поставленной на сцене пьесе А.Н. Островского «Не в свои сани не садись», вызвавшей большой интерес у критиков в связи с триумфальным успехом у публики её премьерных спектаклей в обеих столицах. Интерес и симпатии драматурга к русской патриархальности, к народной культуре, предпочтение её культуре полуобразованной части дворянского сословия породили резкие критические отзывы со стороны западников и сторонников женской эмансипации П.Н. Кудрявцева, Н.С. Назарова, Н.Ф. Павлова, Н.Г. Чернышевского и др., обвинивших драматурга в защите отсталости и косности. Позицию писателя как глубоко органичную и объективную защищали А.А. Григорьев, П.В. Анненков и другие критики, считавшие, что в его пьесах симпатии к народной культуре не отменяют уважительного отношения к просвещению и дворянской культуре. В отличие от радикалов, представители эстетической и органической критики сумели наиболее адекватно оценить позицию Островского.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Russian literary criticism of the mid 19th century on the folk culture and the culture of the nobility in the play “Stay in Your Own Sled” by Alexander Ostrovsky

The article deals with a number of critical comments of the 1850s-early 1860s on the first staged play by Alexander Ostrovsky “Stay in Your Own Sled” the first nights of which won the triumph of the public in both Moscow and Saint Petersburg arousing great interest among the critics. The playwright’s interest and sympathy for Russian patriarchal world and folk culture, his preference for the latter over that of a half-educated nobility led to a series of pointed critical comments from ‘Westernisers’ as well as of the proponents of women’s emancipation Pyotr Kudryavtsev, Nikolay Nazarov, Nikolay Pavlov, Nikolay Chernyshevsky etc. accusing the playwright of the support to backwardness and stagnation. The view of the playwright as organic and objective one was protected by Apollon Grigoryev and Pavel Annenkov as well as other critics who believed that the sympathy for folk culture in the plays did not contradict with the regard to education and the culture of the nobility. Unlike the radicals, critics of aesthetic and organic trend were able to evaluate the position of Alexander Ostrovsky most adequately.

Текст научной работы на тему «Русская критика середины XIX века о народной и дворянской культуре в пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись»»

УДК 821.161.1.09''18'' ; 82-2

Ермолаева Нина Леонидовна

доктор филологических наук, профессор Ивановский государственный университет ninaermolaeva1@yandex.ru

РУССКАЯ КРИТИКА СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА О НАРОДНОЙ И ДВОРЯНСКОЙ КУЛЬТУРЕ В ПЬЕСЕ А.Н. ОСТРОВСКОГО «НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ»*

В статье осмысливается целый ряд критических отзывов 1850-х - начала 1860-х годов о первой, поставленной на сцене пьесе А.Н. Островского «Не в свои сани не садись», вызвавшей большой интерес у критиков в связи с триумфальным успехом у публики её премьерных спектаклей в обеих столицах. Интерес и симпатии драматурга к русской патриархальности, к народной культуре, предпочтение её культуре полуобразованной части дворянского сословия породили резкие критические отзывы со стороны западников и сторонников женской эмансипации П.Н. Кудрявцева, Н.С. Назарова, Н.Ф. Павлова, Н.Г. Чернышевского и др., обвинивших драматурга в защите отсталости и косности. Позицию писателя как глубоко органичную и объективную защищали А.А. Григорьев, П.В. Анненков и другие критики, считавшие, что в его пьесах симпатии к народной культуре не отменяют уважительного отношения к просвещению и дворянской культуре. В отличие от радикалов, представители эстетической и органической критики сумели наиболее адекватно оценить позицию Островского.

Ключевые слова: А.Н. Островский, пьеса «Не в свои сани не садись», народная и дворянская культура, славянофилы и западники, эстетическая, радикальная, органическая критика 1850-х - начала 1860-х годов.

А.Н. Островский - один из тех великих русских художников середины XIX века, которые остро осознавали весь драматизм противостояния миропонимания народа и дворянства в современном обществе. Островский, подобно Грибоедову, мог бы воскликнуть: «Каким чёрным волшебством сделались мы чужие между своими» [6, с. 283], разумея под этим «мы» образованные сословия, прежде всего дворянство. Проблема противостояния народной и дворянской культур оказалась одной из самых актуальных для всего творчества драматурга. В связи с этим важно отметить, что в исследованиях советского периода ей почти не уделялось внимания. Всё то, что касалось противопоставления представителей разных сословий в пьесах Островского, как правило, подводилось под ранжир социальных проблем. Однако в прижизненной критике, особенно в критике 1850-х - 1860-х годов, проблема противостояния народной и дворянской культур была заявлена остро, она стала предметом полемики.

Москвитянинские пьесы драматурга свидетельствуют о том, что он сделал для себя выбор: все его симпатии на стороне народной культуры и её носителей. Впервые вполне определённо эти симпатии заявлены в пьесе «Не в свои сани не садись». Конфликт её можно определить как «драматическое столкновение тысячелетней, общенародной, укоренённой культуры с преломлением новой европейской культуры» [14, с. 88] в сознании полуобразованных представителей дворянства. В комедии очевидна личностная несоразмерность персонажей: на фоне Русакова, Бородкина, Дуни, за плечами которых вековая народная духовная культура, дворянин Вихорев - «фитюлька», герой, недостойный серьёзного к себе отношения как по причине его поверхностной приобщённости к европейской

культурной традиции, так и по причине недалёкого ума. Отныне и навсегда у Островского герой-дворянин окажется лишён авторских симпатий.

Критика 1850-х годов незамедлительно откликнулась на такое необычное для современной литературы решение проблемы. Одним из первых указал на различие в духовной культуре героев пьесы И.И. Панаев в журнале «Современник»: «Мысль новой комедии выступает ярко и рельефно. В ней люди грубые, простые, необразованные, но с душой и с прямым здравым смыслом поставлены рядом с людьми полуобразованными... <.. .> Простые и грубые люди - этот Русаков и Бородкин являются у него чуть не гомерическими героями в сравнении с образованным Вихоревым. Как прекрасны эти мужики в своей простоте и как жалок этот Снобс, этот промотавшийся добрый малый, в своей наглости и в своих претензиях!» [21, с. 263].

Однако большинству критиков такое противопоставление героев показалось несколько оскорбительным для представителей образованного сословия. Рецензент газеты «Русский инвалид» упрекает автора в непрояснённости его позиции, скрытой в пословице «Не в свои сани не садись»: «Что он хотел сказать - то ли, что каждое сословие должно быть верно самому себе, оставаясь в своих пределах и не переходить в другие сословия, или то, что истинная любовь не знает интереса?» [26, с. 288].

Полемику вокруг пьесы спровоцировал противоречивый отклик в «Отечественных записках» профессора Московского университета западника П.Н. Кудрявцева, в котором говорится о тенденциозности автора, выразившейся в идеализации представителей купечества, в противопоставлении людей необразованных образованным в пользу первых. По мысли критика, Дуне, «лишённой всякой внутренней опоры, могло бы помочь одно - на-

* Статья написана при финансовой поддержке РГНФ. Проект № 13-04-00113а.

106

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова № 2, 2016

© Ермолаева Н.Л., 2016

стоящее образование, то, которое не ссорится ни с бородою, ни с другими особенностями внешнего вида и заботится гораздо больше о содержании, нежели о форме» [15, с. 107]. Кудрявцев обеспокоен тем, что публика откажется от стремления к образованию, когда за его образчики выдаются вихо-ревы и арины федотовны [15, с. 118]. Кудрявцева поддержал рецензент журнала «Пантеон» (предположительно, его редактор Ф.А. Кони), он также увидел дурную сторону драмы в том, что в ней необразованные лица противостоят лицам образованным и не показан вред «от полуобразования, представляемого в драме Вихоревым и Ариной Федотовной» [24, с. 36-37].

Одним из первых высказал несогласие с позицией Кудрявцева критик «Москвитянина» Е.Н. Эдельсон. Он не принял упрёки драматургу в стремлении показать торжество образованности над необразованностью, констатируя при этом: «Действительно, "образованные люди" комедии оказываются в продолжение её развития людьми без всяких правил, а "невоспитанные" честными и прямодушными» [28, с. 43].

Не согласился с Кудрявцевым и сотрудничавший в «Библиотеке для чтения» А.В. Дружинин, считавший, что пьеса «отличается и вкусом, и воздержностью в употреблении красноречия, и сжатостью речей» [11, с. 75]. Однако критик высказал в адрес драматурга упрёк, непосредственно связанный с культурой героев его пьесы: по его мнению, в языке персонажей Островский «смешал... элемент вечный с элементом временным. Язык, которым говорит большая часть его действующих лиц, через пятьдесят лет будет забыт в тех самых классах, которые на нём говорят ныне; и чтобы уразуметь в нём самое смешное и меткое, понадобится комментарий, скучный, сухой комментарий!» [2, с. 72]. Признавая прозорливость Дружинина, нельзя не заметить, что подобная оценка языка героев Островского могла появиться по причине нежелания признать своеобразия миропонимания драматурга, для которого уже в период создания пьесы «Не в свои сани не садись» глубоко органичны народнопоэтические воззрения на мир, народная житейская мудрость, выражавшиеся в народном слове.

В ироничной рецензии Н.Г. Чернышевского на пьесу «Бедность не порок» в «Современнике» содержался несправедливый упрек Островскому в идеализации патриархальных устоев, в том, что в его комедии «Не в свои сани не садись» «ясно и резко было сказано: полуобразованность хуже невежества, но не прибавлено, что лучше и той и другого: истинная образованность» [27, с. 17]. Имея в виду пьесы «Не в свои сани не садись» и «Бедность не порок», Чернышевский делал вывод: «В двух своих последних произведениях г. Островский впал в приторное прикрашиванье

того, что не может и не должно быть прикрашиваемо. Произведения вышли слабые и фальшивые» [27, с. 24].

Реакция на подобный выпад последовала незамедлительно. Б.Н. Алмазов в журнале «Москвитянин» упрекнул Чернышевского в том, что он навязывает Островскому своё мнение [1, с. 37]. На защиту драматурга встали «Пантеон» [20, с. 12] и даже «Отечественные записки». В этом журнале С.С. Дудышкин говорит о несправедливости отзыва Чернышевского о произведениях Островского и о том, что его крайне удивила статья «своей опрометчивостью суждений, ничем не доказанною» [12, с. 158]. Отвечая Дудышкину, Чернышевский опубликует известную статью «Об искренности в критике», о которой Дудышкин скажет, что она «написана не без раздражения; к тому же темна и сбивчива... наконец, статья скучна», и поставит перед читателем справедливый вопрос: «неужели критика - игрушка, а критикам дано право унижать лучших писателей.» [13, с. 91].

Однако позиция «Отечественных записок» в отношении к Островскому и его пьесе не была последовательной. В том же июньском номере журнала за 1854 год, где был помещён отзыв Дудышкина, в рецензии на «Бедность не порок» П.Н. Кудрявцев вновь допускает иронические суждения в адрес драматурга, заявляя, что Островский превращает сцену «в балаган», представляя в пьесе святочное веселье, а «самые грязные стороны действительности» (Любим Торцов) возводит «в достоинство идеалов» [16, с. 101].

И вновь Эдельсон, отвечая Кудрявцеву, упрекает его в совершенном отсутствии чувства народности, в крайней недобросовестности и придирчивости, объяснимыми лишь духом партии, то есть западнической позицией журнала и автора [29, с. 88-90].

В 1856 году в журнале «Музыкальный и театральный вестник» от нападок критики Островского пытался защитить и известный в будущем педагог В.Я. Стоюнин. Имея в виду пьесу «Не в свои сани не садись», он писал: «Здесь автор как будто хотел показать, что в каждом сословии есть лица прекрасные, благородные, умевшие сохранить нравственное чувство, хотя они и не могут называться образованными, да и не думают так называть себя» [25, с. 89]. Стоюнин говорит о ложной образованности Вихорева, Липочки, Арины Федотовны, Торцова, Коршунова и др., но в заслугу драматургу ставит то обстоятельство, что в его пьесах есть герои, стремящиеся к истинной образованности, как, например, Андрей Брусков из пьесы «В чужом пиру похмелье» [25, с. 91].

С годами интерес к пьесе «Не в свои сани не садись» не угас. В период острого противостояния демократов и либералов комедия оказалась неоднократно использована в полемике по вопросам

патриархальности, народного образования, женской эмансипации, отношений между сословиями.

В 1859 году на страницах «Отечественных записок» появилась статья одного из театральных деятелей Н.С. Назарова. Он вынес решительный и бесцеремонный приговор таланту Островского, заявив, что в «комедии-драме» «Не в свои сани не садись» «старому приносилось в жертву новое, патриархальности - цивилизация» [18, с. 90]. Назаров навязывает Островскому своё понимание идеи пьесы: «Идея эта ужасна: идея каст, идея разделения сословий. Автор полагает, что Дуня непременно несчастлива была бы, если б вышла за Вихорева. <...> Почему же образованному и развитому дворянину не жениться на купчихе, мещанке, крестьянке, если только она тоже девушка образованная и развитая?» [18, с. 90] Финальной фразой в статье становится призыв, обращённый к Островскому и ко всем современным писателям: «надо мыслить, мыслить и мыслить» [18, с. 113].

И вновь в полемику включается А.В. Дружинин. Он высказывает своё возмущение неверным истолкованием Назаровым авторской позиции в комедии Островского. Дружинина также не устраивает отношение Чернышевского и Кудрявцева к пьесам драматурга. Критик удивлён тем, что Островского обвиняют в славянофильских пристрастиях, в предпочтении непросвещённого, грубого Русакова образованному Вихореву, тогда как в произведениях Тургенева и Григоровича то же самое не подвергалось критике: «Неужели честность, простота и кротость, общие хорошему русскому простолюдину, имеют свою цену лишь в соединении с крепостным состоянием, в зажиточном же купце нелепы и невозможны?» Критик считает, что безнравственного Вихорева нельзя признать «представителем унижаемого европеизма» [23, с. 17].

В отличие от Чернышевского, его единомышленник Н.А. Добролюбов в статьях «Тёмное царство» и «Луч света в тёмном царстве» не заостряет вопрос на проблеме противостояния культур. Он ищет и находит в произведениях Островского верное отражение действительности, а среди его героев из народа - протестантов (Катерина). В пьесе «Не в свои сани не садись» критик видит «контраст умного, солидного Русакова и доброго, честного Бородкина - с жалким вертопрахом Вихоревым» [5, с. 60] По словам Добролюбова, «Максим Федотыч Русаков - этот лучший представитель всех прелестей старого быта, умнейший старик, русская душа...» [5, с. 61], хотя и его, как Брускова, Большова и других, критик называет самодуром. Добролюбов утверждает, что Островский никогда не был выразителем ни славянофильской, ни западнической идеи. Однако, говоря о необходимости воспитания в человеке, прежде всего в женщине (Дуня Русакова), жажды «всякой свободной и разумной деятельности» [4, с. 60],

Добролюбов по сути оказывается близок своему идейному вдохновителю Чернышевскому в защите образования и равноправия женщин. Позицию Добролюбова разделяет критик «Русского слова» А.С. Гиероглифов [10, с. 25-44].

Н.А. Добролюбову, Н.С. Назарову и другим критикам ответил Ап. Григорьев. В 1860 г. в газете «Русский мир» он выступил с большой статьёй об Островском, в которой упрекал критиков за то, что они отказывали драматургу в истинном таланте, советовали «мыслить, мыслить и мыслить». Григорьев считал, что Островский не теоретик, а драматург, изображающий своих героев «с наивною правдою народного поэта» [7, с. 20]. Драматург выражает точку зрения массы на своих героев, именно поэтому в пьесе «Не в свои сани не садись» «никакими рассуждениями вы не добьётесь от массы ни понимания вреда от самодурства почтенного Максима Федотыча Русакова, ни сочувствия к чему-либо иному, кроме как к положению того же Русакова, к простой и глубокой любви Бородкина и к нежестокому положению бедной девушки, увлечённой простотой своей любящей души - да советами протестантки тётушки» [8, с. 24]. Островского Григорьев называет народным поэтом и учителем массы: «Слово для разгадки его деятельности не "самодур", а "народность"» [8, с. 24]. Григорьев говорит, что четыре пьесы Островского, допущенные к тому времени к представлению: «Бедная невеста», «Не в свои сани не садись», «Бедность не порок», «Не так живи, как хочется», - «создали народный театр» [9, с. 36].

В 1860 году в отзыве о «Грозе» редактор «Нашего времени», ревностный защитник модной идеи женской эмансипации Н.Ф. Павлов с иронией писал о пьесе «Не в свои сани не садись»: «.для чего же г. Островский так назвал свою драму и к какому явлению применил пословицу? Она имеет два смысла. Один прекрасен и годится для всех эпох. Другой отвратителен и характеризует времена рабства, каст, ложного смирения и ложной гордости» [20, с. 62]. В пьесе «событие незамысловато, не сложно, образы грубы, а между тем в них таится оправдание великой истины: "не в свои сани не садись". <...> Нас поучает сам автор от своего собственного имени, он указывает пальцем на основную идею своего произведения, на высоконравственный дух, вложенный в него, на тот путеводный луч, который должен руководить нас по обманчивым и завлекающим дорогам жизни» [20, с. 63]. По мнению рецензента, автор указывает Дуне не мечтать ни о ком, кроме «ненаглядного сокровища Бородкина. <...> Всё это прекрасно, но куда же ей девать те человеческие свойства, которые она, вопреки желанию автора, получила от природы? Что же делать ей с воображением, если оно не помещается в рамки, устроенные руками китайцев? <.> Дуня виновата в том, что выбрала

мерзавца и совершенно права, что хотела сесть не в свои сани. <...> Тятенька не сходит у неё с языка. От её тятеньки просто житья нет. Поговорив с ним немного, она без малейшего возражения идёт за Бородкина» [20, с. 63]. Но куда же делась её любовь? - восклицает рецензент и отвечает: «Бородкин не хлопочет о том, в каком положении находится сердце Дуни, возможен ли и приятен ли теперь доступ к нему.» [20, с. 64]. Намекая на безнравственность как Дуни, так и Бородкина, Павлов заявляет: Бородкин взял бы Дуню, «если б она воротилась от пятерых» кавалеристов [20, с. 64].

Одним из первых объективный, аргументированный ответ вульгарным выпадам Павлова дал П.В. Анненков. Надо заметить, что сразу после появления комедии в 1853 году в письмах И.С. Тургеневу критик очень сдержанно высказывался об Островском и его пьесе, поскольку не принял славянофильскую тенденцию в ней [3, с. 16, 18]. В письме Т.Н. Грановскому от конца февраля 1853 г. Анненков писал о «глупости» драматурга, выразившейся в том, «что купцы есть его идеалы, к которым должны стремиться все народы мира сего» [19, с. 596]. Однако в 1860 году, отвечая Н.Ф. Павлову, в статье «О бурной рецензии на "Грозу" Островского, о народности, образованности и прочем» Анненков пишет: «К сожалению, бурная рецензия показала нам удивительный пример крайнего непонимания нравственных стихий, заключённых в русской народности, своим разбором пьесы г. Островского Не в свои сани не садись и главных действующих лиц её, купеческой дочери "Дуни" и купеческого сына "Бородкина"» [2, с. 16]. Анненков указывает на узость толкования рецензентом народной пословицы, давшей название пьесе. Сам он считает, что её общечеловеческий смысл состоит в следующем: «Гордись сословием, к которому принадлежишь и не меняй своих саней, потому что они стоят всяких других» [2, с. 16]. О Дуне критик говорит: «Никогда ещё не видали мы такого озлобления при оценке выдуманного и воображаемого лица, а между тем лицо это есть наивный образ (наивность составляет редкость в нашей литературе) простой, ограниченной, влюблённой и потерявшейся девушки. На чём основано право публично подвергать её страшной казни за один девичий проступок и право не щадить для неё позорных слов и эпитетов? Право это усвоено рецензией, как нам кажется, только на одном основании: "Дуня ограниченна и притом она купеческая дочка". <.> На основании мысли, что Дуня слишком скоро забыла Бородкина и потом слишком скоро вспомнила о нём, рецензия прямо называет её распутной, нисколько не заботясь о том, что в пьесе г. Островского настоящее основание есть именно любовь Бородкина и возникающая привязанность Дуни, прерванная эпизодом с кавалеристом, как внезапным ураганом страсти и увлечения. <...>

Непонимание обеих сфер, художественной и народной, оказывается особенно в разборе личности Бородкина. <...> Бородкин, по мнению рецензии, есть представитель того круга людей, который живёт в полном неведении моральных начал и относится совершенно безразлично к нравственной красоте и нравственному уродству» [2, с. 17-18]. Анненков возражает против такой трактовки, обращая внимание на то, что в поведении Бородкина выразилась особенность национального миропонимания: «Человек русский скор на прощение» [2, с. 19]. Эту мысль Островский выразил в своём произведении, он не ставит в противоположность друг другу народность и образование. И с этим согласен Анненков: «Напротив, мы убеждены, что родство и одновременное развитие их составляет единственные признак действительного существования общества. Везде, где повстречается чистая народность без примеси возвышающих и облагораживающих общечеловеческих идей, и везде, где повстречается образованность, довольствующаяся сама собой, без содействия и влияния народных элементов, - там нет будущности для общества и в строгом смысле слова можно сказать, что там ещё не началось историческое существование его» [2, с. 21]. Критик считает, что Павлов не усвоил этого понятия и судит героев пьесы с точки зрения мнимой образованности, которая «страшнее, невыносимее любого проявления дикой натуры» [2, с. 21]. В доказательство этого Анненков приводит возмутившие его слова о пятерых кавалеристах и ставит в вину Павлову то, что он не понял и не желал понять предмета, о котором пишет.

Драму Островского Анненков называет «превосходной» [2, с. 23] и признаётся, что главное для него в статье - «выразить несколько мыслей об отношениях, долженствующих существовать между народностью и образованностью. В настоящую эпоху правильные отношения между ними составляют жизненный вопрос всего нашего общества. <...> Задача образованности одна только и может быть - помогать открытию и развитию всех нравственных сил народа для того, чтобы в нём и найти конец своему существованию, как отдельное и независимое понятие» [2, с. 24].

Одновременно со статьёй Анненкова достойный ответ Павлову появился и в «Драматическом сборнике». Его автор, скрывшийся под инициалами А.М., возмущён тем, что Павлов отказывает Бород-кину в Божьей искре, в умении любить, чувствовать и переносит это заключение на всех людей той среды, из которой взят Бородкин, а потому считает Бородкина и Дуню недостойными внимания просвещённого общества: «"Наше время" не может поверить, чтобы у Дуни и вообще у людей её сорта душа страдала от горя, от обманутых надежд, от оскорблённого чувства» [17, с. 5]. Рецензент говорит об истинных нравственных побуждениях Бо-

родкина, который женится на Дуне с её согласия, а не просто берёт её как вещь: «Нет, Бородкин брал ту, которая обманывать не стала бы», он «не позор прикрывает своим именем, а спасает обманутую девушку от беды будущей, от отчаяния и, быть может, от погибели» [17, с. 6]. Автор рецензии считает, что Бородкина нельзя обвинить в неуважении свободы женщины, он признаёт право Дуни распоряжаться своим сердцем по влечению: «Наше время не понимает, куда девалась любовь Дуни к Ви-хореву. <...> Она исчезла с потерей веры в этого человека и вернулось чувство к Бородкину с верой в него» [17, с. 12-13]. В конце отзыва автор иронизирует над Павловым, говоря, что человек с его понятиями не способен на благородный поступок Вани Бородкина. По мнению рецензента «Нашего времени», Дуня должна была пойти к отцу и требовать сто тысяч, чтобы погибнуть рядом с Ви-хоревым: «Вот тогда бы вышла драма, достойная удовлетворить потребности просвещённого общества нашего времени, тогда Наше время нашло бы сочувствие к лицам подобной драмы, основанной на самолюбии, на светских условиях.» [17, с. 15].

Осенью 1860 года своеобразный итог полемике вокруг пьесы подвёл Добролюбов. В статье «Луч света в тёмном царстве» он писал: «.г. Павлов (Н.Ф.) разве не извивался, давая разуметь такие положения: русская народная жизнь может дать материал только для балаганных представлений; в ней нет элементов для того, чтобы из неё состроить что-нибудь сообразное "вечным" требованиям искусства; очевидно поэтому, что Островский, берущий сюжет из простонародной жизни, есть не более, как балаганный сочинитель...» [4, с. 235]. По мнению Добролюбова, «читатели дали заметить критику, что он с своей теорией вертится, как белка в колесе, и потребовали, чтоб он вышел из колеса на прямую дорогу. Округленная фраза и ловкий силлогизм показались им недостаточными; они потребовали серьезных подтверждений для самых посылок, из которых г. Павлов делал свои заключения и которые выдавал как аксиомы» [5, с. 245]. Добролюбов говорит о том, что достойный ответ Павлову дан «г. Анненковым, которого никто не упрекнет в излишней приверженности к "вульгарности"» [5, с. 245].

Заключая, считаю необходимым отметить, что первая появившаяся на сцене и имевшая триумфальный успех у зрителя обеих столиц комедия Островского «Не в свои сани не садись» стала объектом всеобщего внимания критики, как театральной, так и литературной. Проблема народности и образованности героев в ней становится предметом острой полемики, в ходе которой высказываются как защитники славянофильских убеждений, близкие драматургу по журналу «Москвитянин», так и сторонники крайних западнических, позитивистских взглядов. Очевидно, что ближе дру-

гих к пониманию позиции драматурга оказались представители «органической» и «эстетической» критики, увидевшие в творчестве Островского сочетание уважительного отношения к глубокой образованности, православному миропониманию, народнопоэтическому воззрению на мир.

Библиографический список

1. А., Б. (Алмазов Б.Н.). Современник. № 4-5 // Москвитянин. - 1854. - Т. 4. - № 13. - С. 36-38.

2. Анненков П. О бурной рецензии на «Грозу» Островского, о народности, образованности и прочем // Библиотека для чтения. - 1860. - Т. 158. -С. 1-25.

3. Анненков П.В. Письма к И.С. Тургеневу. Кн. 1. 1852-1874. - СПб.: Наука, 2005. - 532 с.

4. -бов Н. (Добролюбов Н.А.) Луч света в тёмном царстве // Современник. - 1860. - Т. 83. -№ 10. - С. 233-292.

5. -бов Н. (Добролюбов Н.А.) Тёмное царство. (Сочинения А. Островского. Два тома. СПб., 1859) // Современник. - 1859. - Т. 77. - № 9. -С. 53-128.

6. Грибоедов А.С. Загородная поездка // Грибоедов А.С. Сочинения. - М.: Худ. лит., 1988. - С. 382384. (Сочинения, приписываемые А.С. Грибоедову.)

7. Григорьев А. После «Грозы» Островского. Письма к И.С. Тургеневу. Письмо второе // Русский мир. - 1860. - № 5. - 16 янв. - С. 20.

8. Григорьев А. После «Грозы» Островского. Письма к И.С. Тургеневу. Письмо второе // Русский мир. - 1860. - № 6. - 20 янв. - С. 24.

9. Григорьев А. После «Грозы» Островского. Письма к И.С. Тургеневу. Письмо второе // Русский мир. - 1860. - № 9. - 30 янв. - С. 35-36.

10. Г-фов А. Любовь и нигилизм // Русское слово. - 1863. - № 1. - С. 25-44.

11. (Дружинин А.) Письмо Иногороднего подписчика о русской журналистике // Библиотека для чтения. - 1853. - Т. 119. - С. 71-79.

12. (Дудъшкин С.С.) Журналистика. (Критические отзывы «Современника» о произведениях Островского, Евгении Тур и Авдеева) // Отечественные записки. - 1854. - Т. 94. - С. 157-162.

13. (Дудъшкин С.С.) Журналистика. (Что такое «Искренность в критике»? Что такое резкость литературных приговоров? Что такое журнальная последовательность и отчего рождаются толки о простых и обыкновенных понятиях?) // Отечественные записки. - 1854. - Т. 95. - С. 91-102.

14. Журавлёва А.И. А.Н. Островский - комедиограф. - М.: Изд. МГУ, 1981. - 216 с.

15. (Кудрявцев П.Н.) Журналистика // Отечественные записки. - 1853. - № 87. - С. 100-120.

16. (Кудрявцев П.Н.) Новые книги («Бедность не порок». Комедия в 3-х действиях А.Н. Островского. М., 1854) // Отечественные записки. - 1854. -Т. 95. - С. 79-101.

17. М., А. Грустная мысль среди бури, поднятой «Нашим временем» по поводу «Грозы» // Драматический сборник. - 1860. - № 3. - С. 1-16.

18. Н. Н. {НазаровН.С.) Сочинения А.Н. Островского. Два тома. СПб., 1859 // Отечественные записки. - 1859. - Т. 125. - С. 86-113.

19. Островский в неизданной переписке современников // Литературное наследство: А.Н. Островский. Новые исследования и материалы. Т. 88. Кн. 1. - М.: Наука, 1974. - С. 596-635.

20. (Павлов Н.Ф.) «Гроза» (Драма в пяти действиях А.Н. Островского) // Наше время. - 1860. -№ 4. - 7 февр. - С. 62-64.

21. (Панаев И.И.) Заметки и размышления Нового поэта по поводу русской журналистики // Современник. - 1853. - Т. 38. - С. 261-267.

22. Петербургский вестник. Литература. Журналистика. (Критика «Современника» // Пантеон. -1854. - Т. 15. - № 6. - С. 12.

23. Редакция. (Дружинин А.В.) Сочинения

Островского и проч. // Библиотека для чтения. -1859. - Т. 156. - С. 1-42.

24. Русский театр в Петербурге («Не в свои сани.») // Пантеон. - 1953. - Т. 8. - № 4. - С. 25-38.

25. Стоюнин В. Некоторые вопросы по поводу комедии Островского «В чужом пиру похмелье» // Музыкальный и театральный вестник. - 1856. -Ч. 1. - № 5. - 29 янв. - С. 88-92.

26. Фельетон (Новая комедия Островского) // Русский инвалид. - 1853. - № 70. - 29 марта. -С. 288-289.

27. Чернышевский Н.Г. Бедность не порок, комедия А. Островского // Современник. - 1854. -Т. 45. - № 5. - С. 14-24.

28. Э. (Эдельсон Е.Н.) Отечественные записки. 1853. Т. 4. Апрель // Москвитянин. - 1853. - Т. 3. -№ 9. - С. 37-48.

29. Э-н Е. (Эдельсон Е.) Отечественные записки. 1854. № 6 // Москвитянин. - 1854. - Т. 4. -№ 14. - С. 88-90.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.