УДК 392.1
Чернышева Юлия Сергеевна
студентка 4-го курса исторического факультета
Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет, научный сотрудник Отдела истории, археологии и этнографии Пермский федеральный исследовательский центр УрО РАН, Пермь, Россия, e-mail: yulyachernysheva99@gmail.com
РЕКРУТСКИЙ ОБРЯД В СИСТЕМЕ ОБРЯДОВ ПЕРЕХОДА (ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРМСКОГО ПРИКАМЬЯ)*
Yuliya S. Chernysheva
4th year Student of Historical Faculty
Perm State Humanitarian Pedagogical University, Researcher of the Department of history, archaeology and Ethnography
Perm Federal research center of the Ural branch of the Russian Academy
of Sciences,
Perm, Russia, e-mail: yulyachernysheva99@gmail.com
RECRUITMENT RITE IN THE SYSTEM OF RITES OF PASSAGE
(BASED ON THE MATERIALS OF THE PERM KAMA REGION)
Аннотация. В статье рассматривается рекрутский обряд как обряд перехода. Сравниваются акциональные и предметные коды свадебной, похоронной и рекрутской обрядности. Анализ сделан на материалах Пермского Прикамья - опубликованных сборниках по традиционной культуре края и полевых материалах автора.
Ключевые слова: обрядность; проводы в рекруты; русские; ритуал.
Abstract. The article considers the recruitment rite as a rite of passage. The article compares the action and subject codes of wedding, funeral and recruitment rituals. The analysis is made on the materials of the Perm Kama region-published collections on the traditional culture of the region and field materials of the author.
Key words: ritualism; seeing off recruits; Russians; ritual.
Рекрутская обрядность - одна из малоизученных в комплексе семейной обрядности русских. Наиболее полное исследование было опубликовано в 2005 г., это книга Ж.В. Корминой «Проводы в армию в пореформенной
Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта Российского научного фонда (проект № 19-18-00117 «Традиционная культура русских в зонах активных межэтнических контактов Урала и Поволжья»).
© Чернышева Ю.С., 2021
России. Опыт этнографического анализа», которая освещает рекрутскую обрядность северо-западных территорий России. Проводы в армию на территории Пермского Прикамья описывает А.В. Черных в статье «Поведенческие нормы в рекрутской обрядности». Кроме этого, этнографические материалы по рекрутской обрядности представлены в сборниках по традиционной культуре, обряду и фольклору русских на территории Пермского края под редакцией А.М. Белавина, И.А. Подюкова, А.В. Черных, С.В. Хороборых, Н.Б. Крыласовой, С.М. Поздеевой и др.
Вызывает интерес место рекрутского обряда в системе обрядности русских в целом. Ж.В. Кормина пишет, что рекрутский обряд не относится к группе обрядов жизненного цикла - родильно-крестинных, свадебных, похоронных, так как сформировался «искусственным» путем - в определенный исторический момент в связи с формированием вооруженных сил. Таким образом, рекрутская обрядность представляет собой реакцию культуры на ситуацию, задаваемую извне [5, с. 34]. А.К. Байбурин относит рекрутский обряд к инициационным, замечая, что у восточных славян отчетливо выраженной инициационной символикой «нагружался» такой поздний институт, как рекрутчина [1, с. 21], и таким образом обряд вписывается в разряд переходных наравне со свадьбой и похоронами. О.В. Чёха, описывая рекрута, замечает, что с его проводами связаны ритуальные действия магического характера, насыщенные похоронной и свадебной символикой, отражающей переходный статус главного участника обряда [13, с. 420].
В описанных интерпретациях обряда сходен общий момент: элементы проводов в армию во многом копируют свадьбу и похороны. Стоит обратить внимание также на замечание Ж.В. Корминой, что армия находится вне границ крестьянского мира, в чужом пространстве. Видимо, именно отсюда
постоянные параллели с похоронной обрядностью, актуальность в рекрутском фольклоре и ритуалистике идеи пути (однонаправленного, пути без возврата) [5, с. 261]. В противовес выступают ритуальные действия, направленные на избавление тоски по дому и благополучное возвращение со службы, активно бытовавшие в XX столетии. То есть, с одной стороны, проводы в армию напоминают «последний путь» покойника, с другой - переход в другой социальный статус (как при женитьбе). Цель исследования - выявление элементов обряда перехода в рекрутской обрядности путем сравнения ее со свадебной и похоронной.
Термин «обряды перехода» на примере свадебной и похоронной обрядности описывает А. ван Геннеп [4]. Такие обряды характеризуются тремя ступенями: момент отделения от коллектива, преобразование, вхождение в новое состояние. Подробно эту систему описывает А.К. Байбурин: «Выделенный объект подвергается в ритуале преобразованию. Объект сначала лишается признаков принадлежности своему прежнему состоянию <...> После этого совершается символическое "переделывание" сущностных характеристик объекта, в результате чего появляется возможность его существования в новом качестве» [1, с. 175-176]. При рассмотрении структуры рекрутского обряда становится понятно, что он относится к обрядам перехода, поскольку обладает всеми характеристиками. Под лишением признаков принадлежности к своему состоянию подразумевается период рекрутских гуляний, когда молодому человеку дозволяется неприемлемое поведение [15]. Так, по опубликованным материалам, записанным в ходе этнографических экспедиций, четко фиксируется вседозволенность уходящего в армию: «Месяц рекрут на общественную работу не ходил, освобождался. Дома пока все делает,
по деревне с лентами гуляет» (д. Кекур Усольского р-на) [14, с. 126]. «Целый месяц парень некрутит, по родне ездит, гулят с друзьями, как он же.
К тетям, дядям едут, с гармошкой, на гармошках платочки повешаны, ленточки» (с. Серга Кунгурского р-на) [2, с. 95]. Такие продолжительные гулянья выбиваются из привычного образа жизни русского крестьянства, поэтому их можно считать этапом отделения рекрута от основного коллектива. Кроме того, рекрута отличает особый внешний вид: украшение лентами или полотенцами: «Полтора-два метра ленты на шапку нашивали, которую новобранец носил, кругом сделают, сверху, посередине, чтоб ленты сзади висели, и на гармошку весили» (д. Слудка Усольского р-на) [14, с. 126]. «Рекрут ходит с полотенцем [на шее], к кому заходит, те ему тоже полотенца дарят» (с. Дубленёвка Куединского р-на) [16, с. 380]. Второй важный этап в обряде перехода, когда происходит переделывание «сущностных характеристик объекта» [1, с. 175-176], - это стрижка рекрута. Подробнее об этом будет сказано ниже. Третий этап - вхождение в новое состояние - начинается с момента покидания рекрута дома и отправки в военкомат, когда с молодым человеком уже окончательно прощаются: «И провожать мы всегда ходили. За Крутое там, за угор. Всегда уж всех, далеко. А там он попрощается со всеми и садится на лошадь верхом» (с. Верхний Кондас Усольского р-на) [14, с. 130]. «В общем, меня на шести лошадях, зимой, провожали до Жуков, деревня была Жуки, 5 километров. В Жуках еще зашли в магазин, еще выпили, и мы с матерью и с отцом на одной лошадке поехали, а те обратно поехали» (с. Тюинск Октябрьского р-на) [10]. Таким образом, в структуре рекрутской обрядности наблюдаются все основные этапы перехода. Для полноты картины и четкого понимания обратимся к сравнению свадебной, похоронной и рекрутской обрядности русских Пермского края.
Костюм - один из главных маркеров в обрядности. Практически повсеместно в Прикамье отмечается сходство костюма жениха (или дружки) и рекрута: «Дружке с правой стороны ленточку прикалывали, брали красные, синие, только не черную» (д. Полесье Усольского р-на). « У дружек бантами все ленточки извязаны, у жениха тоже ленточка на груди привязана (п. Лемзер Усольского р-на) [14, с. 70-71]. В культуре русских ленты понимаются как маркирующий ритуальный предмет-символ, выделяющий лиц по обрядовой роли [12, с. 96]. Если обратиться к описанию костюма рекрута, становится понятно, что его костюм не отличается от костюма жениха или дружки: «В армию ребят брали, дак тогда мода была ленточки покупать на фуражку. Значит, мол, идет призывник» (с. Касиб Соликамского р-на) [9, с. 132]. «Рекруту на тряпочку ленточки привяжут розовые, красные, зеленые, он оденет тряпочку под фуражку, так и ходит, ленты из-под фуражки торчат» (д. Гунино Усольского р-на). Особая лента - от девушки, провожающей парня, -крепилась не на головной убор, а на грудь. Связано это может быть с представлением о сердечной связи возлюбленных, т.е. девушка «остается» у парня в сердце на время разлуки. «На фуражке у парня ленточки, девки ленточки собирают ему, а подружка своему парню накалывает на грудь» (д. Лызиб Соликамского р-на) [9, с. 132]. «Еще цветок на грудь делают красный под вид розы, три ленточки к цветку прикрепляли: красную, зеленую, желтую» (с. В. Кондас Усольского р-на) [14, с. 126]. Стоит заметить, что в костюме невесты также обязательно присутствовали ленты как символ девичества: «Если добрая девушка (т.е. вышла замуж девственницей - Ю.Ч.), то еще тут на грудь красоту (т.е. красную ленту - Ю.Ч.) прикалывают бантиком на праву сторону. Мама, крестна прикрепляет. А если недостойная, то не прикалывает» (д. Плешково Кунгурского р-на) [2, с. 70]. Во всех
представленных описаниях лента, во-первых, является маркером особого статуса главного участника обряда, во-вторых, служит в качестве предмета-оберега. Стоит сказать, что ассоциация ленты с оберегом не случайна. Е.Е. Левкиевская отмечает, что красные и пестрые предметы притягивают к себе негативную энергию, тем самым оберегая лиц, украшенных лентами [6, с. 136].
Повсеместно в обрядовой культуре русских волосам уделяется особое внимание. Подтверждением этому служит представление о том, что в волосах обитает жизненная сила, душа, реализуется в массе особых обрядовых процедур [17, с. 213]. Во всех обрядах жизненного цикла манипуляции с волосами - неотъемлемая часть. Так, например, в свадебном обряде -ритуализированное чесание волос невесты, заплетание [17, с. 213]. «Мама завела меня за стол, перед образа. Сели девки кружком, давай расплетать. Я держу косу-то, не даю, они навалились, каждая по плетешку расплетала» (с. Зуята Кунгурского р-на) [2, с. 136]. «За столом расплетают косу, она не дает, воет, по столу руками колотит. Девки руки-то заломают, да вот косу-то и распушат. Потом две косы делают, заплетают волосы на две косы и вокруг головы укладывают» (д. Ванино Красновишерскогор-на) [3, с. 64].
Сбривание волос у рекрута является обязательным. Об этом свидетельствует обозначение рекрутчины терминами «забрить», «остричь» [1, с. 61]: «...Иволосы некрутам стригли, матери. Возьмут немножко и куда-то запрятают волосы-те. Потом, когда вернется, тогда убирают (д. Зарека Кунгурского р-на) [2, с. 57]. «С некрута волосы состригали и за печку клали, хранили. А когда вернется, волосы эти в печку кинут» (с. Полва Кудымкарского р-на) [7, с. 97]. Потеря волос означает смену социального статуса. Волосы характеризуют человека, несут о нем информацию (по этой причине их часто используют в гаданиях), поэтому стрижка рекрута, расплетение девичьей
косы - один из трагичных ритуалов обрядности, прощание с социальным статусом и «обезличивание» человека в обряде.
Интересно сравнение бани для невесты и для рекрута с обмыванием покойника. «Обмывание - важная часть обряда, направленная на "перевод" умершего в другое качество, отделение его от живых - в ритуале с умершего смывается грех (собственно жизнь, жизненная сила)» [2, с. 221]. Баня для невесты, по аналогии с обмыванием покойника, направлена на изменение состояния невесты - происходит прощание с девичеством. Поэтому баню для невесты часто готовили ее сестры, а ушедшую в баню невесту охраняли: «В баньку невесту провожали подруги, а охраняли ее караульщики. Брат ейный баню топил, а воду туды сестра носила» (п. Черное Соликамского р-на) [9, с. 96]. Ритуальность такой бани заключается в нескольких моментах: во-первых, невесту чаще всего моют незамужние подруги (она им передает ленту - символ девицы). Во-вторых, моют невесту мылом, которое подарил жених: «Накануне мыленки приезжал свекор, невесте привозит ящик, там водку, мыло, привозит сыр, рыбный пирог, угощение. Потом невесту в баню ведут. Когда ее моют, поют: ".Пролетела девья красота дымным банным окошечком". Потом уже парень принесет девушке мыло» (д. Антипино Красновишерского р-на) [3, с. 63]. Для рекрута перед отправкой также обязательно топят баню. «Прежде чем отправить парня в армию, его сначала в бане вымоют. Пока в бане моется, все собираются, крестные, тети, дяди» (с. В. Язьва Красновишерского р-на) [3, с. 48]. Особая ритуальная роль бани в рекрутской обрядности не фиксируется, однако повсеместно отмечается, что сводить рекрута в баню необходимо: «Баню затопят, приготовят с собой что-то, рюкзачок да что. Призывник, некрутэдь» (с. Полва Кудымкарского р-на) [11, с. 24].
Момент провода рекрута схож с отправлением покойника на кладбище. В обоих обрядах можно отметить традицию заглядывания в печь. В рекрутском обряде это делается, чтобы призывник не тосковал по дому: «Некоторым говорят, русская печка если есть, значит, надо в печку посмотреть или в подпол посмотреть - для того чтобы из дому уехал - не тосковал» (с. Тюинск Октябрьского р-на) [10]. В похоронной обрядности заглядывают в печь после возвращения с кладбища: «Когда с кладбища придешь, бежишь сразу в подвал, в подвале все обойдешь, переговоришь так: "Я один, одному и надо ". Потом в печь смотри. Все угли в печи нагреби и перекрестись, и так все говори - и никто не придет» (д. Лызиб Соликамского р-на) [9, с. 139]. «Бывает, вкрадче зазывают в печку глянуть. Вот мама умерла, и меня зазвали: «Ну-ко, иди-ко сюда, смотри, сколько кирпичей в печку нападало! Это чтобы я не тосковала» (с. Тихановка Кунгурского р-на) [2, с. 230].
Отмечается особое участие коня при отправлении рекрута из дома и покойника на кладбище. Так, в рекрутском обряде: «Специально у меня к брату приводили белую лошадь, он ей в ноги падал. Она не простилась с ним, вот он в армии и погиб. Если бы она ногу подняла, простилась бы, а она этого не сделала, так и сказали, что не вернется. Он и не вернулся. Лошадь украшали, сбрую-то оденут, она вся как в пуговках, сбруя-то» (д. Кекур Усольского р-на) [14, с. 130]. «Перед отъездом в армию кланялись коням. Замечали - если конь переступает ногами, то живым солдат не вернется, а если спокойно стоит - все будет хорошо (д. Монастырёк Карагайского р-на) [8, с. 178]. В похоронной обрядности также встречается обычай смотреть на ноги коня, прежде чем везти покойника на кладбище: «Еще как поедут [с гробом на кладбище] надо было посмотреть: увидеть у лошади ноги, тоже говорят, покойника бояться не будешь» (с. Берёзовка Усольского р-на) [14, с. 149].
При сравнении свадебной, похоронной и рекрутской обрядности на материалах Пермского Прикамья удалось заключить, что рекрутский обряд относится к обрядам перехода и, подобно свадебному и похоронному, относится к обрядам жизненного цикла. Маркирование главного действующего лица в комплексах семейной обрядности с помощью ленты, ритуальные манипуляции с волосами, характерные для свадебной и рекрутской обрядности, являются моментами «обезличивания» и переделывания сущностных характеристик действующего лица обряда перехода. Аналогии при проводах солдата в армию и прощании с покойником в похоронной обрядности также подтверждают мысль, что отправление солдата в армию во многом копируют идею прощания с человеком при отправлении на «тот свет», так как отправление на службу в армию (особенно в военное время) воспроизводило идею «последнего пути».
Список литературы
1. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре: структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов / РАН, Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера). СПб., 1993. 237 с.
2. В каждой деревне чё-то да разно. Из кунгурской семейной традиции (двадцатый век) / И.А. Подюков, С.М. Поздеева, С.В. Хороборых, А.В. Черных. Пермь, 2007. 284 с.
3. Вишерская старина: сб. фольклорно-этнолингвистических материалов по обрядной традиции Красновишерского района Пермской области / сост. Н.В. Жданова, И.А. Подюков, С.В. Хороборых; Перм. гос. пед. ун-т. Пермь: ПГПУ, 2002. 100 с.
4. Геннеп А., ван. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов: пер. с фр. М.: Издат. фирма «Восточная литература» РАН, 1999. 198 с.
5. Кормина Ж.В. Проводы в армию в пореформенной России. Опыт этнографического анализа. М.: Новое литературное обозрение, 2005. 376 с.
6. Левкиевская Е.Е. Славянский оберег. Семантика и структура. М.: Индрик, 2002.
223 с.
7. Песни и сказы долины камней. Обрядность и фольклор Кишертского района: материалы и исследования / И.А. Подюков, С.М. Поздеева, С.В. Хороборых, А.В. Черных. Березники: ИД «Типография купца Тарасова», 2008. 384 с.
8. Подюков И.А. Карагайская сторона: народная традиция в обрядности, фольклоре и языке. Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд-во, 2004. 320 с.
9. Подюков И.А., Черных А.В., Хороборых С.В. Земля Соликамская. Традиционная культура, обрядность и фольклор русских Соликамского района. Пермь: Кн. изд-во, 2006. 344 с.
10. Полевые материалы автора. Экспедиция в Октябрьский р-н Пермского края. Сентябрь 2018 г. (информанты: Ю.И. Катаев, 1947 г. р.; Н.П. Катаева, 1956 г.р.)
11. Русские в Коми-Пермяцком округе: обрядность и фольклор. Материалы и исследования / А.А. Бахматов, Т.Г. Голева, И.А. Подюков, А.В. Черных. Пермь: ОТ и ДО, 2008. 501 с.
12. Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н.И. Толстого. Т. 3: К (Круг) - П (Перепелка). М.: Междунар. отношения, 2004. 697 с.
13. Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н.И. Толстого. Т. 4: П (Переправа через воду) - С (Сито). М.: Междунар. отношения, 2009. 656 с.
14. Усольские древности: сб. трудов и материалов по традиционной культуре русских Усольского района конца Х1Х-ХХ вв. / И.А. Подюков, А.М. Белавин, Н.Б. Крыласова и др. Усолье; Соликамск; Березники: Перм. кн. изд-во, 2004. 240 с.
15. Черных А.В. Поведенческие нормы в рекрутской обрядности (по материалам Пермского Прикамья) // Мужской сборник. Вып. 1. Мужчина в традиционной культуре: социальные и профессиональные статусы и роли. Сила и власть. Мужская атрибутика и формы поведения. Мужской фольклор / сост. И.А. Морозов, отв. ред. С.П. Бушкевич. М.: Лабиринт, 2001. С. 142-149.
16. Черных А.В. Традиционный костюм народов Пермского края. Русские. Мужская одежда. СПб.: Маматов, 2020. 540 с.
17. Энциклопедия символов / сост. В.М. Рошаль. М.: АСТ; СПб.: Сова, 2008. 1007 с.