Научная статья на тему 'Проза Д. М. Липскерова в мифопоэтическом аспекте'

Проза Д. М. Липскерова в мифопоэтическом аспекте Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
196
121
Поделиться
Ключевые слова
МИФ / МИФОПОЭТИКА / МИФОЛОГЕМА / АРХЕТИП / НЕОМИФ / СИМВОЛ / СЮЖЕТ / РОМАН / MYTH / MYTHOPOETICS / MYTHOLOGEME / ARCHETYPE / NEOMYTH / SYMBOL / PLOT / ROMANCE

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Махрова Галина Александровна

В статье анализируется проблема мифопоэтики в прозе Д.М.Липскерова. Рассматриваются мифологемы и архетипы, характерные для творчества прозаика: архетип женщины, ребенка, старика. Исследуются функции мифологического сюжета в создании Липскеровым собственного неомифа.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Махрова Галина Александровна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

MYTHOPOETIC ASPECT OF LIPSKEROV''S PROSE

The article deals with mythopoetics in D.Lipskerov's prose. The mythologems and archetypes characteristic of his creativity as a novelist, an archetype of a woman, a child, and an old man, are discussed. The function of a mythological plot in creating Lipskerov's own neomyth is investigated.

Текст научной работы на тему «Проза Д. М. Липскерова в мифопоэтическом аспекте»

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2013. №3(33)

УДК 821.09

ПРОЗА Д.М.ЛИПСКЕРОВА В МИФОПОЭТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

© Г.А.Махрова

В статье анализируется проблема мифопоэтики в прозе Д.М.Липскерова. Рассматриваются мифологемы и архетипы, характерные для творчества прозаика: архетип женщины, ребенка, старика. Исследуются функции мифологического сюжета в создании Липскеровым собственного неомифа.

Ключевые слова: миф, мифопоэтика, мифологема, архетип, неомиф, символ, сюжет, роман.

Весьма актуальным в настоящее время представляется изучение мифопоэтического аспекта русской эпической прозы [см.: 1-3], поскольку сфера мифопоэтического позволяет рассматривать современную русскую эпику как целостное явление, обладающее определенным набором свойств, функций и закономерностей, не зависящих как от внешних различий, так и от стилевых предпочтений. Подчеркнем, что вслед за отечественными исследователями под мифопоэтикой мы подразумеваем «сознательное обращение авторов к тем или иным образам, сюжетам, художественным приемам мифологического генеза, подвергающимся творческому переосмыслению и, соответственно, перемещающимся из мифологической в мифопоэтическую сферу, то есть становящимся частью поэтики художественного произведения» [3: 8].

При этом нельзя не оговориться, что проблема мифопоэтики и непосредственно связанная с ней терминологическая неопределенность понятий «мифологемы» и «архетипа» применительно к литературному творчеству до сих пор остается спорной. В частности, полемично понятие «литературного архетипа», нередко смешиваемое с категорией архетипа в психологии [см. об этом: 4]. Кроме того, как справедливо отмечает С.М.Телегин, многие литературоведы зачастую ставят мифологему в оппозицию архетипу, то есть мифологема становится «сознательным заимствованным в мифологии понятием», тогда как архетип - «бессознательным проявлением мифа в литературе» [4: 14; выделено нами -Г.М. ]. Однако, подобная оппозиция - мифологема (сознательное) / архетип (бессознательное) -адекватна исключительно по принципу разделения отношения архетипа к психологии, а мифологемы к литературе. Мифологические мотивы вторичны по отношению к архетипу как прообразу, при этом понятие мифологемы оказывается шире понятия архетипа, так как именно в ней архетип способен найти свое воплощение, и кроме того, внутри одной мифологемы могут функционировать несколько архетипов [см.: 4: 26-29; 4:

30-32; 5: 192-196]. Соответственно, вслед за С.М.Телегиным, А.А.Кушниренко, А.Ю.Большаковой и др. мы полагаем, что архетип является первичной моделью, «вечным образом» в психике любого человека, находящим свое воплощение в литературном тексте посредством мифологем, или неомифа.

Для современной российской прозы - прежде всего постмодернистской, использующей аллюзии, интертекстуальность, цитатность, игру с претекстами, - актуально именно художественное преобразование исходного мифологического материала в мифопоэтические элементы авторского текста, приводящее к созданию вполне конкретного авторского неомифа (мифологемы). Показательным в данном контексте, на наш взгляд, является творчество современного отечественного прозаика и драматурга Д.М.Липске-рова.

Общеизвестно, что отличительной чертой произведений, создающих свой неомиф, является, в первую очередь, вовлечение в текст архетипов, коллективного представления тех или иных образов, несущих выражение психической энергии. Один из основоположников «теории архетипов» К.Юнг подчеркивал их символический характер, а среди наиболее важных выделял архетип «матери», выражающий вечную бессмертную и бессознательную стихию; «дитяти», символизирующий начало пробуждения индивидуального сознания из стихий коллективно-бессознательного; «тени» как бессознательной части личности, ее демонического двойника; «анима» / «анимус» в качестве бессознательного начала личности; «мудрого старика» / «мудрой старухи» как высшего духовного синтеза, гармонирующего в старости сознательную и бессознательную сферы души.

В пространстве неомифа (или мифологемы), конструируемого Д.Липскеровым, функционируют практически все эти архетипы. Однако особая функциональная роль во всех произведениях Липскерова (от «малой» прозы к романам и драматическим произведениям) принадлежит

Г.АМАХРОВА

именно архетипу «матери»; образ женщины в целом получает у прозаика сакральную трактовку. Любая женщина у Липскерова ассоциируется с материнством, заботой, порождением не только будущей жизни в оболочке человека, но и с рождением бытия вообще. Так, в романе «Сорок лет Чанчжоэ» женщина рождает городу и всем его жителям ветер, которого до этого у них не было: «Незнакомка в нечеловеческих муках родила небольшой вихрь, который завис посреди комнаты, втягивая в свою воронку мелкие предметы <... > На следующее утро жители Чанчжоэ проснулись и обнаружили в природе некоторые изменения. В городе появился ветер <...>» [6: 181]. Одновременно другая героиня (мадам Бибигон) становится своего рода пародией на древнегреческую Гею или славянскую богиню Мать-Сыру-Землю, от которой рождается добрая половина жителей города, что является абсурдным по своей природе фактом, так как практически все жители Чанчжоэ, включая и саму Бибигон, являются ровесниками.

Любая женщина в пространстве мифологемы Липскерова, будь то взрослая дама, девушка или даже маленькая девочка, - это в первую очередь мать, наделенная необыкновенной способностью вынашивать и порождать новую жизнь, она - носитель некоего космоса - от «Пространства Гот-либа» до романа «Всякий капитан - примадонна», где главные герои буквально обожествляют не просто женскость, но стремление женщины к семейственности и материнству:

«- Ну, ты даешь, Верка! - восхищался при жизни Нестор осознанием дочери того, что ее будущая карьера - семья.

- А чего, пап?» [7: 21].

Архетип «матери» предполагает и сополо-женный с ним архетип «дитяти». Появление на свет ребенка символизирует начало индивидуального сознания, начало чистой жизни, способной отделиться от всего его окружающего и стать чем-то большим, нежели его мать и отец. Примечательно, что Д.Липскеров часто наделяет именно детей какими-либо невероятными способностями, делает их гениальными и отчаянными личностями, способными противостоять всему миру. Так, уже в первом своем романе («Сорок лет Чанжоэ») прозаик создает образ любознательного мальчика Джерома, который, в отличие от своих сверстников и даже взрослых, не потерял память и точно знает, кто он сам и кто его родители. Кроме того, при всеобщем побеге людей из города только он остается жить в нем и дальше, как бы заведомо зная, что сегодняшняя гибель города - это только начальный этап его будущего возрождения. В романе «По-

следний сон разума» невероятно гениальными являются сразу три ребенка: Семен, Жанна и Батый. Эти дети - носители божественной мудрости, в них генетически заложено знание всей истории человечества и каждого человека, они ведают, кто и когда родится или умрет, более того, сами решают судьбы людей. И это - очевидная аллюзия к древнегреческим богиням судьбы мойрам. В романе «Леонид обязательно умрет» ребенок, главный герой Леонид, обладает генетической памятью и начинает размышлять, находясь еще во чреве матери, а будучи шести лет от роду самостоятельно выводит сложную физическую формулу: «Это - моя мать, - осознал эмбрион. - Она чешет свой плоский живот длинными, наманикюренными ногтями. Оттого такой противный звук» [8: 6]. Не менее гениальны Роджер Костаки, выдающийся мастер игры на треугольнике, и Николай Писарев, виртуозно играющий на аккордеоне («Русское стаккато британской матери»), и маленький Анцифер («Всякий капитан - примадонна»), у которого подмышкой обнаруживается вход на дно человеческой души, где сконцентрировано вещество, вкусив которое, человек становится безупречным физически и умственно: «С проглоченной частичкой собственной души он явился в школу и сел, по обычаю, на последнюю парту. <. > -Реши, Сафронов, до конца урока! Двоечка грозит в четверти! <... > Он было уже открыл рот, чтобы в мягкой форме объяснить Крысе Ивановне, что в гробу видал ее математику, как вдруг в мозгу вспыхнуло салютом, и словно по волшебству нарисовалось решение задачи. <...> Птичик сглотнул заготовленную фразу, взял мел и быстро списал решение уравнения с экрана своих мозгов. <... > Крыса Ивановна под дружный смех класса отшатнулась в испуге к окну, но на доску ненароком поглядела, да так и застыла, прилипнув взглядом к начертанным цифрам. Задача была не просто решена, а исполнена в оригинальном стиле, не описанном в учебнике» [7: 213-215]. Здесь важно отметить, помимо архетипа «дитяти», присутствие и более конкретного архетипа «героя-ребенка», который еще в детстве «проявляет недюжинную силу, убивает чудовищ, мстит за отца и т.д.» [9: 160]. Так, ребенок у Липскерова - это не столько архетипиче-ский образ новой жизни или нового рождения / перерождения, сколько образ героический, способный не просто создать новую иную жизнь, но и помочь изменить прежнюю, старую. Таким образом, используя в своих романах и рассказах архетипические образы матери и дитяти, Лип-скеров создает мифологему рождения или перерождения (переустройства) мира.

Что касается архетипа «мудрого старика», то он присутствует в романах «Родичи» и «Осени не будет никогда». В первом романе - это старец в чукотском поселении, который наставляет односельчан, дает мудрые советы, помогает уберечься от темных сил, а также предсказывает будущее. В нем синтезируется знание человеческой земной жизни со знанием божественным, внеземным, которое доступно только избранным, прожившим долгую трудную жизнь: «А еще он решил, что будет величать Бердана почетно -старец! Шутка ли, двести лет прожить» [10: 63]. Старец является олицетворением мудрости, знания и даже божественности. В романе «Осени не будет никогда» старик появляется во снах главного героя, художника Вовы Рыбакова, требуя вернуть ему волшебный мешок с красками, который Вова нашел на улице. Благодаря этому мешку и посещениям старца Вова приобретает небывалый талант художника, который, однако, делает его знаменитым только на Западе: «Всю ночь ему снился дядька с растрепанной бородой, который стоял на коленях под его окном и жалобно просил: - Отдай мой мешок! Отдай!.. По весне Врубиль обнаружил в своей чертежной папке, среди сданных школьниками рисунков, предмет поистине шедевральный. Согбенная фигура старика, мечущегося в ночи, изображенная в виде осеннего листа, привела Врубиля в истинный, не контролируемый экстаз <... >» [11: 71].

Однако не только конкретными архетипами Липскерову удается творить собственную неомифологию. Важную роль в создании неомифа играет и единица архетипа - архетипический сюжет. Так, в основу сюжета романа «Родичи» положен архетипический сюжет упорядочения мира, борьбы сил Космоса против демонических сил Хаоса. Силы света представляет очень красивый и бессмертный господин А., силы тьмы -ужасно уродливый, но равно бессмертный Арро-коко Аррококович. Оба этих героя ведут непримиримую борьбу друг с другом с момента зарождения людей, и от того, кто из них победит в той или иной битве, зависит будущее всего человечества: побеждает тьма - на мир обрушиваются несчастья, побеждает свет - процветает радость, счастье и любовь. Другими словами, господин А. - это «культурный герой», созидающий мир; Аррококо (своего рода брат-близнец господина А., что отражается уже в самом названии романа) - «трикстер», разрушающий его. При этом все фантастические события разворачиваются в современном пространстве и времени, наполненном совершенно обычными, нормальными предметами и людьми, что порождает аб-

сурдный мир, противоречащий человеческому бытию и нормальному ходу жизни. Так, господин А., являясь, по сути, сыном христианского Бога, имеет качества, не свойственные божественному лицу в христианском понимании: в частности, незаурядные физиологические, сексуальные способности, что делает его образ близким к образам древних языческих мифов, где подобные функции были первостепенно важными, особенно для богов (достаточно вспомнить Зевса, Гермеса и др.). Однако, согласно логике лип-скеровского неомифа, господин А., подобно Христу, не Бог и не человек, он «парадокс», синтезирующий в себе и человеческое, и божественное начала. Примечательно, что образ господина А. у Липскерова созвучен не столько каноническому образу богочеловека, сколько трактовке образа Данте из одноименного романа Д.С.Мережковского: Данте так же, как и господин А., пытается примирить в себе дух и плоть, наладить их взаимодействие. И Данте, и господина А. сопровождает «микросюжет смерти», истолковывающийся персонажами тождественно: смерть -это начало вечной жизни. Кроме того, и Данте, и господин А. приобретают бессмертие через выполнение долга, миссии на земле, «что характерно для боголюдей древних мифов» [4: 156]. Примечательно и отношение героев к любви земной, к женщине: «Главное, еще неизвестное величие Данте <...> в том, что был он первым и единственным человеком, не святым в Церкви, а грешным в миру, увидевшим в брачной любви Воскрешение» [12: 70]. Подобно Данте в интерпретации Мережковского, липскеровский герой, благодаря «земной» любви, продолжит род «боголюдей», хотя бы временно преодолев смерть.

Важную роль в создании липскеровского неомифа играет и символика, заимствованная прозаиком из различных культур, мифов и легенд. Например, при описании женщины Д.Липскеров всегда подчеркивает длину и цвет (преимущественно рыжий) ее волос: длинные, сильные, здоровые волосы являются символом женской способности зачать, выносить и родить здорового ребенка (при этом женщина не обязательно должна быть красивой), короткие волосы символизируют либо полное отсутствие такой возможности, либо явную ее осложненность: «Он так боялся потерять ее! Страшился более никогда не видеть ниспадающих на плечи рыжих волос, этих полновесных грудей ... и рыжего солнца под животом, сияющего всегда по-летнему <...>» [13: 77]. Еще одной немаловажной особенностью липскеровских героинь является наличие груди как символа продолжения рода и здоровых наследников. По степени готовности

Г.А.МАХРОВА

приносить здоровое потомство автор разделяет женщин на так называемых Белорыбиц и Гуппи. Первые - большие, мягкие, здоровые женщины с большой грудью и способностью к всепрощению: «Мощные белые сахарные ноги, огромные караваи грудей, губы, наполненные земляничной свежестью, глаза - омуты, открытые всем четырем сторонам света, обрызганное солнцем мягкое тело, способное заслонить собою всю мужицкую Россию... Ты - заповедная редкость - русская женщина» [14: 132]. Гуппи - высокие, худенькие, рафинированные девушки. Эти «особи» не только костлявые, но еще и плоскогрудые и поэтому физически не могут выносить и выкормить нормального здорового ребенка: «Прозрачная, почти стеклянная, с огромными детскими глазами, «тростинка на ветру», молодая елочка, тянущаяся к облакам... Почти мальчик, в натянутом на груди пальтишке от кутюр... Губы цвета иного мира манят мальчиков «эмо»...Ты способна оттенить, нет, даже затмить все уродство Мироздания своей неземной красотой... Ты бриллиант души нашей - русская женщина!..» [14: 133-134].

Кроме того, в романе «Всякий капитан -примадонна» актуализуется и мифопоэтический образ водной стихии, моря. Главный герой Нестор Сафронов отправляется в морское путешествие на яхте. Море в различных культурах и мифах символизирует превращение и возрождение, бесконечность познания. Лодка же - это одновременно и колыбель человеческой души, которая ждет возрождения, и средство перехода в другой мир. В контексте данного романа этот символизм весьма актуален, поскольку плавание Нестора инспирировано внутренней раздвоенностью, опустошенностью, желанием духовного преображения: «Когда ему позвонил Нестор и попросил совета, как можно выйти из кризиса среднего возраста, когда все задачи, определенные в молодости, выполнены, а новых не сформировалось, как избавиться от неизбывной скуки и утекающего времени, бывший алкогольный король, не сомневаясь, посоветовал переплыть через океан на парусной лодке. - Торкнет так! -пообещал он. - Всякую скуку забудешь! На жизнь другими глазами посмотришь! Нестор до лихорадки зажегся этой идеей, а через три дня непроходящего вдохновения сообщил, что хочет сделать сей шаг незамедлительно» [7: 63]. Следует, однако, заметить, что море не приносит герою желаемого результата, равно как и лодка, оно становится средством перехода в другой (иной) мир. Автор предлагает несколько вариантов путешествия Нестора, однако все они фатальны и завершаются гибелью героя. Посредст-

вом использования мифопоэтических образов прозаик расширяет жанровые рамки романа, который при внешней авантюрности фабулы обретает философское звучание.

И наконец, в романах Д.М.Липскерова сим-воличны имена главных героев. Так, Нестора отличает противоречивость характера, стремление к авантюрам. Символично, кстати, что в романе «Родичи» героиня с именем Вера рождает от положительного господина А. наследника, а в имени отрицательного персонажа Аррококо заложен код «рок», неизбежность. Кроме имен, в романе «Родичи» есть очевидные отсылки к христианским легендам, например знаковое число 666. Фактически вся символика органично переплетается у прозаика с типичными архетипами и архе-типическими сюжетами, образуя единую цельную картину мира.

Таким образом, в романах Д.М.Липскерова развитие мифопоэтической сферы приводит к созданию художественного авторского неомифа, текста, обладающего не просто набором мифо-поэтических аллюзий и реминисценций, но предлагающего читателю целостный мифопо-этический образ современного мира, нередко абсурдный по своей природе. Тем не менее, автору с помощью устойчивых архетипов (мать, дитя и др.) и архетипических сюжетов удается не просто создать свой неомиф, свою мифологему, но и сообщить собственному повествованию универсальное, выходящее за обычные жанровые рамки содержание.

1. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. - М.: «Прогресс» - «Культура», 1995. -624 с.

2. Шафранская Э. Ф. Мифологизм современной литературы (В.Сорокин и литературная традиция) // Русская словесность. - 2004. - № 6. - С. 35 - 39.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3. Солдаткина Я.В. Мифопоэтика русской эпической прозы 1930-1950-х годов: генезис и основные художественные тенденции. - М.: Экон-Информ, 2009. - 356 с.

4. Архетипы, мифологемы, символы в художественной картине мира писателя: Материалы международной заочной научной конференции, 19-24 апреля 2010 г. - Астрахань: Астраханский университет, 2010. - 289 с.

5. Полтавец Е.Ю. Система терминов в методе ми-фореставрации // Русское литературоведение ХХ века: имена, школы, концепции: Материалы Международной научной конференции / Под общ. ред. О.А.Клинга и А.А.Холикова. - М. ; СПб.: Нестор-История, 2012. - С. 192-196.

6. Липскеров Д.М. Сорок лет Чанчжоэ. - М.: Вагри-ус, 1997. - 384 с.

7. Липскеров Д.М. Всякий капитан - примадонна. -М.: Астрель, 2011. - 352 с.

8. Липскеров Д.М. Леонид обязательно умрет. - М.: Астрель, 2007. - 384 с.

9. Мелетинский Е.М. Аналитическая психология и проблема происхождения архетипических сюжетов. Бессознательное. Сборник. - Новочеркасск, 1994. - С. 159 - 167.

10. Липскеров Д.М. Родичи. - М.: Астрель, 2006. -352 с.

11. Липскеров Д.М. Осени не будет никогда. - М.: Астрель, 2008. - 320 с.

12. Мережковский Д.С. Собрание сочинений. Данте. Наполеон. - М.: Республика, 2000. - 544 с.

13. Липскеров Д.М. Демоны в раю. - М.: Астрель,

2008. - 350 с.

14. Липскеров Д.М. Мясо снегиря. - М.: Астрель,

2009. - 192 с.

MYTHOPOETIC ASPECT OF LIPSKEROV'S PROSE

G.A.Makhrova

The article deals with mythopoetics in D.Lipskerov's prose. The mythologems and archetypes characteristic of his creativity as a novelist, an archetype of a woman, a child, and an old man, are discussed. The function of a mythological plot in creating Lipskerov's own neomyth is investigated.

Key words: myth, mythopoetics, mythologeme, archetype, neomyth, symbol, plot, romance.

Махрова Галина Александровна - аспирант кафедры русской и зарубежной литературы ФБГОУ ВПО «Мордовский государственный университет им.Н.П.Огарева».

E-mail: mahrova.ampleewa@yandex.ru

Поступила в редакцию 20.03.2013