Научная статья на тему 'Приемы мифологизации образа главного героя в рассказе Т. Толстой «Соня»'

Приемы мифологизации образа главного героя в рассказе Т. Толстой «Соня» Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
854
104
Поделиться
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Приемы мифологизации образа главного героя в рассказе Т. Толстой «Соня»»

УДК 821.161.1

Приемы мифологизации образа главного героя в рассказе

Т. Толстой «Соня»

Аверьянова Е.А.1

Главный образ рассказа Толстой - наивная, добродушная, кажется, не очень умная героиня Соня. Толстая нередко заглавными героями своих рассказов делает женщин - например, Милая Шура («Милая Шура»), Марья Ивана («Любишь-не любишь»), Мамочка («Ночь») и др. Между тем именно Соня, без сомнения, оказывается одним из самых трогательных и запоминающихся персонажей в толстовской галерее женских образов. При всей своей внешней ущербности и нелепости Соня оказывается особенно глубоким и емким персонажем в творчестве Толстой.

Первая фраза в рассказе, которая знакомит читателя с героиней, -«Соня была дура» [1, с. 127]. Толстая, называя свой персонаж дурой, невольно заставляет вспомнить широко известный мифологизированный образ русских волшебных сказок - героя-дурака, например, Иванушку-дурачка. В сказке ругательство «дурак» нередко становится заместителем имени героя, почти его прозвищем, его кличкой [2, с. 39]. Так и в рассказе Толстой определение «дура» накрепко «пристает» к образу главной героини, повторяясь от одной фразы к другой - «во-первых, Соня дура»; «Соня, дура, клюнула сразу»; «Соня - старая дура» [1, с. 134, 137] и др.

Дурак в сказках обыкновенно занимает (первоначально) самую низшую ступень в иерархии героев. Да и само слово «дурак» - это ругательство, и даже если не очень сильное, то в любом случае несущее в себе отрицательную составляющую. Таковым сначала видится и положение Сони в рассказе Толстой.

Неустроенность жизни Сони очевидна и особенно ярко выделяется на основе сопоставления героини с антигероем, с ее антиподом, ее условным «врагом» Адой. Если Ада «была в своей лучшей форме», «все ей смотрели в рот» [1, с. 131], то Соня совершенно иная. Соня служила в музее научным хранителем. «Скучная жизнь» [1, с. 131] -говорится в рассказе о Сониной жизни. Внешний образ героини также безрадостен, как отмечает Ада - даже «безобразен»: «голова как у лошади Пржевальского», «грудь впалая, ноги такие толстые - будто от другого человеческого комплекта, и косолапые ступни» [1, с. 129].

1 Санкт-Петербургский государственный университет, Кафедра истории русской литературы филологического факультета, г. Санкт-Петербург, Россия.

Однако «ущербность» Сони, как и образа сказочного дурака, - не в бедности, а в открытости, наивности, прямолинейности, в отсутствии прагматизма. Главная особенность Сони (сказочного дурака) быть чужим в этом мире, быть «не от мира сего». Соня добра, но наивна, прямодушна, по-детски проста и прямолинейна. Задает неловкие вопросы и умысла или потаенного смысла в вопросах героини нет.

Простая Соня становится объектом постоянной насмешки, издевок со стороны допустивших ее в свой круг интеллигентов. К примеру, брат Ады, Лев Адольфович, ради шутки делает двусмысленный комплемент Соне за столом: «Сонечка, ваше вымя меня сегодня просто потрясает!» - и она радостно кивала в ответ». Или Ада: «А я вот в восторге от ваших бараньих мозгов!» - «Это телячьи», - не понимала Соня, улыбаясь <...>» [1, с. 130]. Непонимание или неприятие Соней языковой игры, основанной на столкновении буквальных и переносных значений реплик, придает насмешникам чувство интеллектуального превосходства над ней.

Между тем имя героини Толстой - Соня (София), в переводе с греческого означает «мудрость». Однако мудрости в привычном (житейском) понимании в образе Сони нет. В традиции фольклора и русской классической литературы Толстая говорит об иной мудрости, мудрости сердца, души. Заданный прозаиком образ «героини-дуры», созданный в опоре на национальную фольклорную традицию, позволяет арпоп говорить о высокой духовной потенции персонажа. К тому же, называя свою героиню Соня, Толстая несомненно проводит параллель с известным образом Ф. Достоевского, его Сонечки Мармеладовой, ставшей воплощением доброты и жертвенности.

Действительно, Соня Толстой оказывается воплощением безграничной доброты, самоотверженной любви к людям и особенно к детям - «причем к любым» [1, 132]. Сонина незаменимость проявляется повсюду. Все дела на кухне обыкновенно поручаются Соне, так как она превосходно готовит и торты, и требуху, и почки, и вымя, и мозги - все у нее выходит «пальчики оближешь» [1, с. 130]. Ее «швейные достоинства», готовность присмотреть за квартирой и детьми во время отпуска [1, с. 128] известны всем героям.

С точки зрения фольклора, трудолюбие и безотказность Сони «роднят» ее, ставят в один ряд с образами сказочных падчериц или сирот, которые должны мыть, убирать, готовить. Такая ассоциативная связь усиливается указанием на Сонину безродность. В рассказе неизвестно, кто были ее родители, где она жила и т. д. [1, с. 132].

Наряду с чертами сказочности, образ героини Толстой оказывается вовлеченным и в число героев-праведников русской литературы. Соня в рассказе - носитель национально-традиционных ценностей, ей действительно присущи черты идеальных героев, героев-праведников. В

религиозно-философской литературе понятие «праведность» нередко используется как синоним «святости», но имеет при этом более широкое значение, подразумевает ведение благочестивого образа жизни, следование религиозным предписаниям [3, с. 13] Среди героев такого рода и святая мученица София.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Однако образ героини Толстой позволяет пойти дальше и заставляет вспомнить образы блаженных и юродивых - как в фольклоре, так и в литературе. При этом традиционные признаки юродства (сродни которым Сонина скромность, почти бедность, некое мнимое безумие и др.) [4, с. 339] в рассказе приобретают более «мирское» значение. Так, блаженное безумие героини может действительно показаться сумасшествием: на поминках Соня выкрикивала: «Пей до дна!», а на свадьбе Сонины тосты напоминали о поминках [1, с. 128].

Заметим, что «юродивый» и «дурак» - это, в сущности, синонимы. В словарях ХУ1-ХУ11 вв. слова «юродство», «глупость», «буйство» стоят в одном синонимическом ряду. Именно поэтому сказки о дураках -один из важнейших источников для понимания феномена юродства (мысль Д. С. Лихачева). Иван-дурак похож на юродивого тем, что он самый умный из сказочных героев, но мудрость его прикровенна [2, с. 41]. Глубокая символичность и емкость образа сказочного дурака, по мнению Е. Мелетинского, проявляется в том, что несмотря на сугубо бытовую окраску ряда сказок об Иване-дураке, бесспорны следы важных связей его образа с космологической символикой, на фоне которой он сам может быть понят как своего рода «первочеловек», соотносимый с мировым древом и его атрибутами [5, с. 226]

Важным в связи с образом древа становится и ещё один мотив: в ряде сказок в ветвях древа Иван-дурак пасёт своего коня (ср. у Вяч. Иванова, В. Н. Топрова: мотив «конь у мирового дерева» / «конь мирового дерева»). Как известно, конь (лошадь) в народной традиции - один из устойчивых символов [6, с. 448]. Конь в мифологии - священное животное, воплощение связи с миром сверхъестественного, «тем светом» [7, с. 123] Часто конь выступает постоянным спутником мифологических персонажей (а также святых - к примеру св. Георгия, Виктора, Маврикия, Мартина и др.). И тогда существенным в рассказе Толстой оказывается не только сопоставлении Сони со сказочным дураком («дурой»), но и настойчивое напоминание о чертах лошади в ее внешности: «Сонины лошадиные черты» [1, с. 127], «голова как у лошади Пржевальского» [1, с. 129], «обнажая костяные лошадиные зубы» [1, с. 136]; «Соня - старая дура и лошадь» [1, с. 137].

Таким образом, в рассказе Толстой характер Сони создается на пересечении фигуры праведника, юродивого и ряда фольклорномифологических образов, аккумулируя в себе все традиционные черты «положительно-прекрасных» героев.

Библиографический указатель:

1. Толстая, Т. Кысь / Т. Толстая. М.: Эксмо, 2009. 314 с.

2. Синявский, А. Д. Иван-дурак: Очерк русской народной веры / Синявский А. Д. М.: Аграф, 2001. С. 37-48.

3. Смирнова С. А. Святость как феномен русской культуры (семантическое и лингвокультурологическое описание): Автореф. дис. канд. филол. наук: 10.01.01 / Смирнова Светлана Анатольевна. Архангельск, 2005. 22 с.

4. Панченко А.М. Юродивые на Руси // Панченко А.М. О русской истории и культуре. СПб.: Азбука, 2000. С. 337-352.

5. Иванов Вяч., Топоров В.Н. Иван Дурак // Мифологический словарь / Под ред. Е.М. Мелетинского. М.: Советская энциклопедия, 1990. 709 с.

6. Животные // Мифы народов мира. Энциклопедия в двух томах / Под ред. С.А. Токарева. М., 1991. Т.1. 654 с.

7. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки / В.Я. Пропп. М.: Лабиринт, 2000. 509 с.

Об авторе:

Аверьянова Екатерина Анатольевна соискатель ученой степени кандидата филологических наук. Кафедра истории русской литературы филологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, г. Санкт-Петербург, младший научный сотрудник энциклопедического отдела Института филологических исследований Санкт-Петербургского государственного университета, г. Санкт-Петербург. E-mail: katarina_a-2@mail.ru