Научная статья на тему 'Председатель кафедры литературы ГИЖа А. И. Зонин'

Председатель кафедры литературы ГИЖа А. И. Зонин Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
47
18
Поделиться
Ключевые слова
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ЖУРНАЛИСТИКИ / КАФЕДРА / ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС 1920-1960-Х ГОДОВ / КРИТИКА / А. И. ЗОНИН

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Фатеева И. А.

В центре статьи рассказ о жизненном и творческом пути Александра Ильича Зонина (1901-1962), критика и писателя, в 1929-1930 годах возглавлявшего литературную кафедру в Государственном институте журналистики.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Председатель кафедры литературы ГИЖа А. И. Зонин»

И. А. Фатеева

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КАФЕДРЫ ЛИТЕРАТУРЫ ГИЖа А. И. ЗОНИН

В центре статьи - рассказ о жизненном и творческом пути Александра Ильича Зонина (1901-1962), критика и писателя, в 1929-1930 годах возглавлявшего литературную кафедру в Государственном институте журналистики.

Ключевые слова: Государственный институт журналистики, кафедра, литературный процесс 1920-1960-х годов, критика, А. И. Зонин.

История вуза - это история его структурных подразделений: факультетов, кафедр, лабораторий, кабинетов; но это и история людей, работавших и учившихся в нем. А если жизнь вуза была недолгой - как в случае с Государственным институтом журналистики, просуществовавшим всего 17 лет (с 1921 по 1938 год) - то жизнеописания людей, причастных к ней, приобретают решающее значение: благодаря им скупая хронология учебного заведения включается в жизненный контекст, она укореняется в эпохе предшествующей и находит в человеческих судьбах достойное продолжение...

Основным учебно-научным подразделением вуза является кафедра. Соответственно, руководители кафедр - это ключевые фигуры в организации учебного дела и научной работы, они координируют учебно-воспитательный процесс и определяют микроклимат коллектива. Нам неизвестно, как был структурирован профессорско-преподавательский состав в первые два года существования института журналистики, а вот в начале 1924 года, судя по сохранившимся архивным документам, в нем функционировало пять кафедр: газетове-дения; политико-экономических наук; истории; языка и литературы; естествознания и математики1. В 1925 году в институте сменилось руководство, и, хотя кафедр по-прежнему было пять, их состав несколько изменился. они были организованы по следующим группам дисциплин:

1) кафедра печати объединяла преподавателей таких дисциплин, как информация в связи с русским языком, основы газетного дела, публицистика, техника газетного дела, техника печатного дела, современные течения в литературе и искусстве;

2) кафедра истории объединяла преподавателей истории развития общественных форм, истории России, истории Запада;

3) на кафедре партстроительства работали преподаватели истории РКП(б) и партстроительства;

4) на кафедре естествознания - преподаватели физико-химии и математики;

5) на кафедре экономики - преподаватели экономической географии и политэкономии2.

Сравнивая структуру института 1924 и 1925 годов, мы видим, что появилась кафедра партстроительства и исчезла кафедра языка и литературы (преподаватели этих дисциплин оказались на кафедре печати, переименованной из кафедры газетоведения; переименование объяснялось, по-видимому увольнением бывшего ректора института К. П. Новицкого, основателя научной школы газетоведения). Еще через год правление института принимало решение о разделении кафедры печати на несколько коллективов, однако в жизнь данное решение проведено не было. Как следствие кафедра печати, которой руководил в 1920-е годы преподаватель истории русской журналистики Ю. М. Бочаров, оставалась самой многочисленной: в октябре 1927 года, например, она насчитывала 17 чел, а кроме нее существовали экономическая (6 чел.), историко-партийная (11 чел.) и кафедра естествознания (3 чел.)3 .

После незначительного сокращения число кафедр в дальнейшем стало расти: осенью 1931 года их было восемь: экономическая; всеобщей истории; диалектического материализма; истории партии и ленинизма; печати; литературы и критики; родного языка и языка газеты; техники газетного оформления; плюс к тому существовала предметная комиссия по иностранному языку4. Через год - в связи с переориентацией института на выпуск преимущественно редакторов районных (т. е. сельских) газет - появилась еще кафедра социалистического земледелия, объединившая преподавателей агротехники, механизации сельского хозяйства, основ животноводства и организации производства в

совхозах, колхозах и МТС5. Известно, что в середине 1930-х годов кафедра печати переименовывалась в кафедру редактирования, а в последний год существования института (1938) она называлась кафедрой «Практика газетного дела». Кроме нее накануне закрытия функционировало еще пять кафедр (истории ВКП (б) и ленинизма; литературы и языка; истории; политэкономии; иностранных языков) и предметная комиссия по русскому языку6.

Как видим, структура кафедр за 17 лет неоднократно менялась, и собрать материал о всех их руководителях за давностью лет не представляется возможным. Однако мы ставим себе задачу описать деятельность наиболее видных из них, и в данной статье расскажем о жизненном пути Александра Ильича Зонина, который в конце 1920-х годов работал председателем кафедры литературы.

Преподаванию литературы в ГИЖе уделялось должное внимание с момента организации института. Так, в учебном плане 1923 года числятся история русской литературы XIX и XX веков (преподаватель - известный литературовед и критик В. Л. Львов-Рогачевский), социальное искусство и литература XIX и XX веков (вел профессор В. М. Фриче, будущий академик), теория поэзии и прозы (профессор А. Я. Цинговатов), история русской критики (С. И. Яхонтов), литературная критика и её современные методы (профессор, в будущем академик П. Н. Сакулин). Отметим очень сильный преподавательский состав по данным предметам в первые годы существования института (ректор К. П. Новицкий). Кто из ученых в то время возглавлял филологическую кафедру, установить пока не удалось.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Такое внимание к литературным предметам, видимо, было признано нецелесообразным, когда был запущен процесс превращения ГИжа в специализированный комвуз, призванный готовить в первую очередь партийных работников в области печати (1925). Кафедра литературы и языка ликвидируется, так как из учебного плана совсем исчезают литературные курсы. Потом литературу стали осторожно вводить. В 1927 году на кафедре печати числился преподавателем литературы с окладом по самой низкой ставке некий И. Н. Кубиков.

А. И. Зонин был зачислен в штат ГИЖа с 1 октября 1929 года ректором Д. А. Розановым, а с 15 июня следующего 1930 года приказом № 92 по институту он назначался «председателем кафедры литературоведения»7 . Столь быстрая

карьера объяснялась, по-видимому, следующей причиной: Д. А. Розанов, возглавивший институт в декабре 1928 года, поставил себе целью вернуть институту былую славу профессиональной школы и решил принимать на ключевые посты людей, авторитетных в журналистике. А. И. Зонин оказался именно таким: в 1920-е годы он был активным участником литературной жизни Москвы и Ленинграда, регулярно печатавшимся критиком, к концу десятилетия он успел побывать во главе нескольких изданий, выпустил три книги критических статей и... успел получить диплом о высшем литературном образовании.

Да, в отличие от Фриче, Сакулина и Цинго-ватова, сформировавшихся в среде дореволюционной профессуры, Александр Ильич Зонин, родившийся в 1901 году, принадлежал к первому советскому поколению интеллигентов. На свет он появился в еврейской семье фотографа в Елизаветграде под именем Элиазар Из-раелевич Бриль. В 1918 году после одного из погромов семья переехала в Москву, где отец юноши стал работать по специальности в Про-леткино. До революции будущий критик успел побывать в партии эсеров, но вслед за братьями примкнул к большевикам в годы гражданской войны, работал в елизаветградском подполье, потом ушел в Красную Армию, где и сменил имя в феврале 1919 года в связи с антисемитскими проявлениями со стороны сослуживцев. В том же году вступил в ВКП (б).

В своей автобиографии о том времени Зонин писал: «Был в боях против интервентов, петлюровцев, белополяков, белолатышей, белоэстон-цев и белогвардейцев Юденича. Ранен, контужен, награжден орденом Красного Знамени»8. Более подробные данные находим в записях приемного сына Зонина Сергея Александровича: «Заканчивая последний класс Коммерческого училища в Елизаветграде <...>, А. Зонин уже заведывал в Ревкоме отделом советской пропаганды. А семнадцати лет стал комиссаром Красной Армии <...> Под Новгородом-Северским был ранен, и, хотя функции правой руки у него полностью не восстановились, Александр Зо-нин остался в армии <.> В те дни ему все казалось простым и ясным: кто враг и кто друг, что было и что грядет. Близился 10-й съезд партии, на армейской партконференции отца выбрали делегатом <...> Прибыв в Москву, Зонин узнал о мятеже в Кронштадте. По решению ЦК на его подавление было направлено 200 делегатов съезда. Среди них и отец»9. Орден Красного

Знамени Зонин получил именно за участие в подавлении Кронштадтского мятежа.

Литературную работу Александр Ильич начал еще в 1920 году в армейской газете, со временем стал ее редактором и начполитпрос-ветом 16-й армии. После X съезда получил новое назначение - начальника отдела печати Политуправления Реввоенсовета Республики и редактора журнала «Политработник». Но и тогда Зонин еще колебался в выборе профессионального пути. По данным С. А. Зонина, «в конце 1921 года он просит начальника ПУР С. И. Гусева разрешить ему поступление на курсы при Военно-Морской академии. И получает отказ» 10. Но это юношеское желание посвятить себя морю в конце концов найдет выход в зрелые годы жизни А. И. Зонина.

А пока он активно работает в журналистике: ответственный редактор газеты «Красная звезда» (Туркестан), организатор и редактор «Туркестанской правды», после переезда в Москву (1923) зав. военным отделом журнала «Молодая гвардия», зам. редактора журнала «октябрь», редактор журнала «Звезда» (во время предпринятой по решению XIV съезда партийной командировки в ленинград во главе с С. М. Кировым, участники которой должны были выступать с критикой программы, выдвинутой на съезде Г. Е. Зиновьевым и л. Б. Каменевым). «Я оказался в среде литераторов, ведших борьбу за пролетарскую литературу, и принял в этом участие и как критик, и как организационный работник сначала в группах «Октябрь» и «На посту» («На литпосту»), затем в РАППе <...> Положительные и отрицательные (более последние) стороны моей критической и литературоведческой работы получили полное отражение в моих книжках «У истоков пролетарской литературы», «За пролетарский реализм», «Образы и действительность»» 11, - так писал А. И. Зонин в 1955 году. Обратим внимание, что на шестом десятке лет он подчеркивал прежде всего отрицательные стороны своей деятельности второй половины 1920-х годов (названные им книги последовательно выходили в 1927, 1928 и 1930 годах), но именно благодаря этой деятельности он и был приглашен к руководству кафедрой литературы в ГИЖе. Произошло это после окончания им литературного отделения Института красной профессуры (1929).

Позиция А. Зонина в литературных битвах 1920-х годов неоднократно менялась: в первой половине десятилетия он входил в левое,

наиболее радикальное крыло Ассоциации пролетарских писателей, публиковавшихся в журнале «На посту» (был избран в правление этой одиозной организации); «в 1926 году он вместе с А. Фадеевым, Ю. Либединским, Л. Авербахом занимал центристскую позицию, но затем вошел в резкий конфликт с этой литературной группировкой и в 1930 году стал членом Литературного фронта - крайне левой литературной группировки ВАПП»12.

Факт участия Зонина в подобных группировках с позиций сегодняшнего времени может быть оценен неоднозначно, так как хорошо известны те методы, которые использовались в литературной борьбе напостовцами и рап-повцами, которых неслучайно называли «литературными чекистами». По справедливому замечанию участника тех событий В. Я. Кир-потина, «рапповцам не хватало образования, а большинству и таланта, и они слепо копировали в литературе роль партии в революции»13, поэтому вождей РАППа боялись. У них «была установка, и не только молчаливая, но выговариваемая громко, что они сами и все их филиалы являются отделами партии по руководству литературным процессом», в результате «почти все командные рычаги находились в их руках. Они издавали «Литературную газету», множество литературно-художественных и литературно-критических журналов. Их люди в издательствах определяли социальный заказ государства на литературу классового содержания»14. И закономерен вывод очевидца: «Начав с самых лучших предпосылок и намерений, РАПП превратился в злую силу»15. Аналогичные оценки находим и у современных исследователей: «Рапповцы отработали приемы командного руководства писателями, навязывая им «творческий метод», и напостов-ская «дубинка» вскоре сменилась рапповской. В 30-е годы эти приемы были взяты на вооружение Сталиным.»16.

Зададимся, однако, естественным вопросом: должны ли мы данные нелицеприятные оценки автоматически переносить на всех напостовцев и рапповцев, в том числе на Зонина? Убеждены, что нет. Во-первых, нам пока не встретились негативные отклики о нем лично: мемуаристы и исследователи называют в числе типичных напостовцев Г. Лелевича, С. А. Родова, Б.М. Волина, среди «правоверных» рапповцев Л. Л. Авербаха, В. В. Ермилова, А. А. Фадеева, В. М. Киршона, А. Н. Афиногенова, Ю. Либе-динского, М. Ф. Чумандрина, но не Зонина. Ра-

боты Александра Ильича дают повод говорить о том, что он был способен проявлять относительную независимость суждений, например по вопросу о попутчиках. Так, в статье «К итогам литературно-политических разногласий» он писал: «Нельзя с водой выплескивать ребенка. Надо относиться к писателю терпимо и терпеливо переводить его на коммунистические рельсы...»17. Во-вторых, следует иметь в виду, что, не входя в число лидеров напостовцев и рапповцев, Зонин тем не менее занимал руководящие посты в их журналах, отсюда можно сделать вывод, что он охотнее проявлял себя не на «проработках» и митингах, где требовались бескомпромиссность и оголтелость, а в текущей организационно-созидательной работе с ее планомерной, кропотливой, незаметной постороннему глазу деятельностью.

Логичным поэтому нам кажется и приход Зонина в педагогику. Со слов сына критика известно, что после окончания Института красной профессуры Александр Ильич был оставлен в этом авторитетном учебном заведении в должности заместителя его директора18. Что же касается параллельной работы Зонина в качестве руководителя литературной кафедры ГИЖа, о ней до сих пор было неизвестно.

Нам удалось обнаружить документы, свидетельствующие об активном участии Зони-на в деятельности созданного в 1929/30 году научно-исследовательского кабинета ГИЖа. Сохранился план работы кабинета на учебный год. Наиболее значительная его часть называлась «Секции и комиссии», она дает представление о тех отраслях знания, которые разрабатывались в институте, и о его научных кадрах. Судя по плану, планировалась работа трех больших секций: 1) методологической; 2) секции техники и хозяйства газеты; 3) секции литературно-публицистических жанров. Куратором третьей секции (в нее входили Эйши-скин, Фохт, Тартаковский, Левидов, журбина, Шафир, Бочачер - преподаватели и аспиранты института) и назначался Зонин. В плане ее ра-боты19 зафиксированы следующие выступления и исследования:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

- «Логика газетного стиля» (исполнители - студенты под руководством А. И. Зонина и исполняющего обязанности председателя кафедры печати М. И. Гуса).

- «История русского фельетона» (журбина).

- «Этюд об английском эссе» (М. Ю. Леви-дов).

- «Полемические приемы Г. В. Плеханова и Н. М. Михайловского» (Тартаковский) и др.

Не будем преувеличивать значение работы А. И. Зонина в научно-исследовательском кабинете ГИжа, но заметим, что если из науки о журналистике того времени что-либо сохранило свою ценность до наших дней, то это именно разработки по теории журналистских жанров, начатые в 1920-е годы в ГИже и подхваченные далее (с 1940-х годов) в советских университетах. Скажем также, что Зонин не только руководил секцией литературно-публицистических жанров, но и входил в Совет научно-исследовательского кабинета, состоявший из семи человек20.

Работа Зонина в Государственном институте журналистики была недолгой (с 1 октября 1929 года по 1 ноября 1930 года) и имела печальный финал. Как известно, конец 1920-х годов ознаменовался кардинальным наступлением на остатки либерализма во всех областях жизни, это было время безудержной сталинизации и бюрократизации. Начиналась эпоха «большого террора»: в 1929-1930 годах в стране прошла первая генеральная чистка. Как следствие в 1930 году из ГИжа один за другим были уволены все сколько-нибудь самостоятельно мыслившие личности, иногда с формулировкой «как исключенные из партии». И ясно, что это не местный административный произвол - это глобальная идеологическая кампания, санкционированная сверху.

Так, весной 1931 года на все кафедры ГИЖа было разослано объявление о созыве итогового общего партийного собрания всех преподавателей института, цель которого - «подвести итоги политически-теоретическому содержанию учебной работы под углом осуществления поворота на теоретическом фронте». Оно настолько ярко говорит само за себя, что мы ограничимся его обширным цитированием, обратив только внимание на тот контекст, в который включена фамилия Зонина: «Особо обращаем внимание на то, что в КИЖе необходимо подвести сейчас первые итоги тому, как идет борьба со всеми и всяческими буржуазными и оппортунистическими теориями. Как идет борьба с механицизмом бухаринщины во всех ее проявлениях и меньшевиствующим идеализмом деборинщины. Как эта борьба идет не только по линии диамата, но и политэкономии, литературоведения, истории и т. д. Необходимо проследить, как идет перестройка и борьба с механицизмом и меньшевиствующим идеализ-

мом рубинщины в политэкономии. Необходимо проследить, как идет борьба с воронщиной и переверзевщиной-зонинщиной, ибо кафедра КИЖа еще недавно была в руках Зонина»21.

1930 год был переломным в жизни А. И. Зо-нина. Из его биографии известно, что в 1930 году он был направлен на Дальний Восток, где проработал до 1934 года. Вот как объясняет эту высылку его сын: «Кто знает, как сложилась бы судьба Александра Зонина дальше, не появись в «Правде» после трагической гибели В. Маяковского его статья. Отец называл в ней В. Маяковского замечательным Поэтом Революции. Он хорошо знал и любил его поэзию. Помню, часто читал мне наизусть «Облако в штанах». В прессе проскочили близкие по тональности статьи и других авторов, но в отношении отца реакция руководства Ассоциации пролетарских писателей последовала незамедлительно. Статья А. Зонина о Маяковском была признана политически ошибочной и в направленном Сталину и Молотову письме подверглась резкому осуждению. В результате <...> А. Зонин решением партийных органов был направлен на работу на Дальний Восток»22.

По нашим представлениям все было несколько сложнее. Причиной высылки была не только статья, но и общая позиция Зонина в литературно-общественной борьбе. В 1930 году Александр Ильич примкнул к литературной группе «Литфронт». Известно, что название группировка получила в августе 1930 года, но само течение в качестве левой оппозиции внутри РАПП открыто заявило о себе еще в начале года. В «Литфронт» входили, с одной стороны, левое меньшинство членов Ассоциации, отстраненных от руководящих постов еще в ноябре 1926 года (Г. Лелевич, С. Родов, Г. Горбачев, А. Безыменский), с другой стороны, представители ленинградской группы критиков и писателей, объединившихся вокруг Г. Горбачева (А. Камегулов, А. Горелов, А. Прокофьев, Вс. Вишневский, В. Саянов и др.), а также бывшие ученики В. Ф. Переверзева из Коммунистической академии и Института красной профессуры (И. Беспалов, М. Гель-фанд, В. Кин). К последней группе относился и А. Зонин, активно защищавший своего учителя во время печально известной дискуссии о концепции Переверзева, обвиненного в «мень-шевиствующем» и «механистическом» уклоне в литературоведении. Выступление А. Зонина в прениях во время дискуссии в Комакадемии опубликовано23.

Литфронтовцы активно критиковали руководство РАПП (А. Фадеев, Л. Авербах, В. Ермилов, Ю. Либединский и др.) за допущенные ошибки (администрирование, групповщина, слабое знание теории марксистской критики, недооценка крестьянской литературы и мирового классического наследия, «идеализм» и т.д.). После многомесячных жарких дискуссий в начале ноября 1930 года Секретариат РАПП вынес постановление о роспуске литературно-политической группировки «Литфронт»24. 13 ноября 1930 года в газете «Правда» была опубликована выдержка из резолюции фракции секретариата РАПП «Против право-«левацкого» блока». В ней были такие строчки: «Фракция секретариата РАПП отмечает, что двурушники и фракционеры пытались использовать литературную область для своей борьбы против партии <.> Эти обстоятельства требуют от фракции секретариата РАПП особой бдительности в ее борьбе за партийную линию. Фракции всех литературных организаций обязаны <...> давать решительный отпор как всем отклонениям от партийной линии, так и попыткам двурушников и фракционеров использовать литературные организации для антипартийной деятельности. В частности, группа «Литфронт» должна с особой тщательностью проверить свой состав и очиститься от всех антипартийных элементов»25. После этого стоит ли удивляться, что А. Зонин оказался на Дальнем Востоке?

После работы в провинции были три года лечения от «тяжелого нервного расстройства и крайнего физического истощения», приступы приобретенной душевной болезни будут мучить Александра Ильича всю жизнь и особенно обострятся после ареста в конце 1940-х годов. Есть сведения, что первая жена критика была расстреляна в 1930 годы за участие в оппозиции (от этого брака осталась родившаяся в 1923 году дочь Ленина), и в конце 1930-х Александр Ильич взял из детдома на воспитание 9-летнего мальчика; по другим сведениям, это настоящий, а не приемный сын писателя26. В конце десятилетия Зонин переедет из Москвы в Ленинград, в этом определяющую роль сыграет Б. А. Лавренев, с которым Зонин познакомился еще в начале 1920-х годов и всю жизнь дружил. В дальнейшем (в 1942 году) А. Зонин женится на писательнице В. К. Кетлинской, в 1944 у них родится сын Владимир.

В конце 1930-х годов Зонин найдет себя и как писатель: он обратится к военно-исторической и историко-биографической теме (неопублико-

ванный роман об Александре Невском «Земля Новгородская», повесть о мореплавателе В. М. Головнине «Капитан «Дианы», роман «Жизнь адмирала Нахимова», повести об адмиралах С. О. Макарове и Ф. Ф. Ушакове и др.). Интерес к флоту, как мы знаем, родился еще в юности, а позже Зонин сдал экзамены на звание морского офицера, получил чин капитана 3-го ранга и принимал участие в плаваниях, в том числе боевых, в годы Великой Отечественной войны. Наиболее значительное плавание - на подводной лодке Л-3 в 1942 году. П. Н. Лукницкий, встретившийся с Зониным перед этой операцией, записал в дневнике: «Зонин не слишком рассчитывает вернуться живым, но из высокого чувства долга готов ко всему. Человек он нервный, впечатлительный.» В примечаниях к книге Лукницкого читаем: «Много лет спустя я узнал, что в этот раз, за ответственейший и дерзкий поход к берегам Германии, за потопленные вражеские корабли, за умение пройти сквозь все минные поля и другие бесчисленные опасности, весь экипаж <...> был награжден боевыми орденами и медалями. Командир лодки получил звание Героя Советского Союза, а А. И. Зонин - второй орден Красного Знамени»27.

Об участии Зонина в Великой Отечественной войне писал его друг адмирал Л. Владимирский: «Насколько я знаю, Александр Зонин был единственным писателем, принимавшим участие в дальних боевых походах на подводных лодках. В тяжелые дни сентября сорок первого года, когда гитлеровцы рвались к Ленинграду, Александр Зонин был в морской пехоте и, когда выбыли из строя командиры, принял командование батальоном балтийцев»28.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Как ранее в советско-финляндской войне, Зонин участвовал в Великой Отечественной и как писатель: состоял в Оперативной группе писателей при Политуправлении Балтфлота (до 1943 г.) и Северного флота, с конца войны - корреспондент газеты «Красный флот», награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями. Все увиденное и пережитое в военное время позже вошло в книги писателя. Так, например, в романе «Свет на борту» он «рассказывал о позорном бегстве на катере сгоревшего, лишившегося хода «Казахстана» флотского начальника и его приближенных. О том, как боевые корабли бросили десятки транспортов и ушли, обрекая на гибель тысячи беззащитных людей. Когда в 1949 году А. Зонин был арестован, эта книга была приобще-

на к делу, как свидетельство клеветы на ВМФ и советскую действительность»29. Роман был причиной тревог для автора и до ареста: «Отца волновала реакция на чтение глав его романа «Свет на борту» в Военно-морской академии. Один из присутствовавших там политработников якобы сказал, что после речи Черчилля в Фултоне писать о войне на Балтике так, как это делает Зонин, нельзя» 30.

Арестован Зонин был 16 апреля 1949 года, осужден постановлением Особого Совещания 4 ноября 1950 года по статье 58 пункты 10 и 11 (контрреволюционная деятельность) и статье 182 пункт 4 (хранение холодного оружия). Из 10 лет лагерей, к которым его приговорили, он отбыл пять. Освобожден был по болезни, а в апреле 1955 года уголовное дело в отношении писателя было прекращено за недостаточностью предъявленного обвинения.

Умер Зонин в 1962 году. В последние 7 лет жизни он продолжал писать, в том числе автобиографическую прозу. Похоронить себя он просил в море, и его желание было исполнено: урна с его прахом была захоронена в водах Баренцева моря 31 мая 1962 года.

Кроме художественных произведений Александр Ильич писал и очерки. Например, в 1947 году под редакторством Зонина, его жены В. Кетлинской и В. Саянова вышел в свет сборник «Ленинградцы», в котором опубликован очерк А. Зонина «Мастера доброй пропорции»31 - о «корабельных архитекторах».

дети Зонина унаследовали от него любовь к литературе: его старшая дочь Ленина Александровна Зонина стала известным литературоведом и переводчиком, дружила с Ж.-П. Сартром, была одним из подписантов знаменитого письма в защиту даниэля и Синявского; приемный (?) сын Сергей Александрович Зонин, как и отец, стал писателем-маринистом.

Примечания

1 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 1. Д. 2. Л. 19-20.

2 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 1. Д. 8. Л. 103.

3 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 2. Д. 7. Л. 5-6.

4 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 2. Д. 7. Л. 296 (об.).

5 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 2. Д. 26. Л. 227.

6 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 1. Д. 80. Л. 20.

7 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 2. Д. 7. Л. 95 (об.), 137.

8 Ленинградские писатели-фронтовики : Автобиографии. Биографии. Книги / автор-сост. В. Бахтин. Л.: Советский писатель, 1985. С. 162.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9 Распятые. СПб. ; Ист.-мемор. комис. Союза

писателей Санкт-Петербурга : Северо-Запад, 1993. Вып. 2. С. 44-45.

10 Там же. С. 46.

11 Ленинградские писатели-фронтовики... С. 163.

12 Распятые. С. 47.

13 Кирпотин, В. Я. Ровесник железного века. М. : Захаров, 2006. С. 644.

14 Там же. С. 140.

15 Там же. С. 644.

16 Мусатов, В. В. История русской литературы первой половины XX века (советский период). М. : Высш. шк.; Изд. центр Академия, 2001. С. 21.

17 Зонин, А. И. К итогам литературно-политических разногласий // Звезда. 1926. № 6.

18 Распятые. С. 47.

19 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 1. Д. 26. Л. 3.

20 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 1. Д. 26. Л. 36.

21 ГАРФ. Ф. 5214. Оп. 3. Д. 12. Л. 39.

22 Распятые. С. 47-48.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

23 Против механистического литературоведения. Дискуссия о концепции В. Ф. Переверзе-

ва. М. : Издательство Коммунистической академии, 1930. С. 64-67.

24 Из истории литературных объединений Петрограда-Ленинграда 1920-1930-х годов: Исследования и материалы. Кн. 2 / отв. ред. В. П. Муромский; Институт русской литературы (Пушкинский Дом). СПб. : Наука, 2006. С. 146.

25 Против право-«левацкого» блока (Из резолюции фракции секретариата РАПП) // Правда. 1930.13 ноября.

26 URL : http://funeral-spb.ru/necropols/komaro-уо/кей^кауа/.

27 Лукницкий, П. Н. Ленинград действует. Кн. 2. М. : Советский писатель, 1964.

28 Владимирский, Л. Преданный флоту // Зонин, А. Жизнь адмирала Нахимова. Л. : Советский писатель, 1987. С. 444.

29 Распятые... С. 51.

30 Там же. С. 53.

31 Зонин, А. Мастера доброй пропорции // Ленинградцы. Очерки. Л. : Лениздат, 1947. С. 196-213.