ОТ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ К ПРОДУКТУ
Полякова Е.А, к.э.н., доцент кафедры «Финансы и кредит» МГУТУ им.К.Г.Разумовского
По мнению автора статьи, провозглашенное руководством страны инновационное развитие предполагает изменение механизма производственной деятельности. Настоящее состояние российской экономики, функционирующей на основе критериев максимизирующего поведения производителей, сделает затруднительным использование опыта промышленно развитых стран как фактора достижения уровня промышленно развитой экономики. Именно поэтому для совершения «прыжка» в развитии экономики, о котором говорил в одном из интервью Президент РФ В. Путин, автор считает необходимым изменение «атома»рынка - процесса воспроизводства. Его предложение сводится к необходимости перехода от обычного для рынка процесса воспроизводства, центром которого является «производитель», к воспроизводству, центром которого станет «продукт».
Ключевые слова: процесс воспроизводства, интервенционистская политика, технологический детерминизм, производительное потребление, потребительное производство, межотраслевая межфирменная конкуренция, институциональное направление, нулевые тран-закционные издержки, конкуренция, прозрачность информации, сбалансированность экономики, распределительная функция цен.
FROM THE PRODUCER TO A PRODUCT
Polyakova E., Ph.D., associate professor of the Finance and the credit chair, MGUTU named after K.G. Razumovsky
According to the author, the country's leaders proclaimed innovative development involves changing the mechanism ofproduction activities. The present state of the Russian economy, functioning on the basis of the criteria of maximizing behavior ofproducers, will make it difficult to use the experience of industrialized countries as a factor in reaching the level of an industrialized economy. That is why to make «jump» in the economy, which said in an interview with Russian President Vladimir Putin, the author finds it necessary to change the «ato» of the market - the process of reproduction. His proposal is the need to shift from the conventional market for the reproduction process, the center of which is a «producer», to reproduce, which will be the center of the «product».
Keywords: reproduction process, interventionist policies, a technological determinism, productive consumption, consumers' production of, inter-sectoral inter-company competition, institutional direction vye zero transaction costs, competition, transparency of information, balance of the economy, the distribution function of prices.
В настоящее время в российской экономике идут споры по поводу механизма будущего инновационного развития российской экономики. Не вдаваясь в их содержание, государственное руководство проводит свою - интервенционистскую политику', считая, что, в первую очередь, следует обеспечить производство инновационной продукции. Что касается механизма производственной деятельности, то сторонники либерального направления считают, что имеющийся механизм, по сути, если и требует коррекции, то только с точки зрения «политических и правовых» институтов2. Большинство же исследователей склоняются к необходимости тщательного изучения «западного опыта». Считая, что чем тщательнее мы его изучим, тем быстрее Россия перейдет в ранг развитой страны не только по статусу (она и в настоящее время входит в G-8), но и по реальному положению экономики в рамках мирового экономического порядка.
Поддерживая необходимость изучения опыта промышленно развитых стран, мы в то же время хотели бы обратить внимание на тот факт, что этот опыт следует изучать конструктивно, а не компилятивно. Следует учесть, в частности, что опыт развитых стран - плод столетий рыночных отношений. И что в основе эволюции их экономики лежит менталитет производителей. В условиях рынка менталитет нельзя «переделать» за несколько лет, Например, до 2020 года. Если условия функционирования производителей не способствуют этому, нельзя заставить производителей перейти от критериев неоклассического направления к критериям институционального направления3.
Между тем, российская наука, описывая преимущества институционального направления, дает ответы на вопрос: что надо делать, но не как надо делать, в то время как намеченная руководством страны на ближайшее десятилетие стратегия инновационного развития, по нашему мнению, требует ответа именно на последний вопрос. Президент РФ В. Путин еще в 2008 году, рассматривая проблемы перехода к инновационному развитию, в одном из интервью отметил: «То, что мы технологически находимся во многих отраслях на достаточно низком уровне.. ..может быть хорошей предпосылкой для того, чтобы перепрыгнуть сразу через несколько этапов (выделено мною - Е.П..) - так, как это делали другие страны»4.
Надо отметить, что идея ускорения развития свойственна В. Путину: можно вспомнить, например, неудавшуюся попытку «удвоения ВВП в период до 2010 года». Однако, нам представляется, что развитие российской экономики и так идет «прыжками». Так, например, переход российской экономики к рынку осуществлялся на основе «шокотерапии», исходя из дихотомии «план-рынок» на основе революционных преобразований. Суть этих преобразований сводилась к полному отрицанию «всего предшествующего», того, что связано с директивностью
управления экономикой. По сути, российские реформаторы исходили из постулата: разрушение «старого» есть созидание «нового».
Однако это разрушение, если и привело, то только к институциональной энтропии, к ситуации полного господства микроуровня над макроуровнем, определяемой в литературе как политика laissez-faire5. И далее российская экономика, минуя этап первоначального накопления капитала, совершила «прыжок» в монополистическую экономику. Прыжок» стал возможен по объективной и субъективной причинам. Объективной причиной можно назвать ситуацию, связанную с оставшейся от прежней экономики высокой концентрацией производства (ранее - в рамках министерств). Субъективной причиной стал тот факт, что некоторые из руководителей быстро сообразили, что вверенные им производственные объединения без особых затруднений могут стать монополиями, со всеми вытекающими отсюда преимуществами в конкуренции.
Именно поэтому столь быстрым стал переход экономики России от политики laissez-faire к максимизирующему поведению. Причем этот переход «высветил» особенности менталитета российских производителей-монополистов. В своем поведении они обнаружили явную склонность к «ограниченной рациональности» (Г. Саймона), к получению не максимального дохода, а того, который необходим для обеспечения подобающего места на рынке определенного продукта.6 Опыт длительной работы автора в области производства и сбыта нано продуктов и нано технологий (в химической промышленности) показал, что «ограниченная рациональность» в условиях российского рынка состоит в том, что производитель оценивает производство высокотехнологичных продуктов не с точки зрения максимизации эффекта от их сбыта. А исходя из минимизации затрат на переделку старых (базовых) ресурсов для использования новой высокотехнологичной продукции как ресурсов производства.
Это понятно в условиях максимизирующего поведения, критерии которого, и в частности, максимизация прибыли, вне зависимости от сферы ее достижения, коммерческая тайна, стремление к аккумуляции ресурсов производства, вполне «устраивают» российских производителей-монополистов, определяющих в настоящее время институциональный «климат» российской экономики.
По нашему мнению, инновационное развитие требует принципиально иного механизма производственной деятельности. Механизма, в котором основное место будет отведено не процессу производства, а процессу потребления. К сожалению, процесс потребления со времени классической политической экономии и до настоящего времени не занял должного места в политической экономии. Еще в первоначальном варианте «Капитала» - «Экономических рукописях», анализируя
взгляды современных ему политэкономов, К. Маркс выделил два вида потребления.
Первое - «.. .потребление, как непосредственно совпадающее с производством, они (современные ему политэкономы - Е.П.) называют производительным потреблением. Второе - собственно потребление, «которое, наоборот, понимается как уничтожающая противоположность производства». Это потребление названо им потребительным производством1. По его мнению, «потребление, рассматриваемое не только как конечный пункт, но также и как конечная цель (выделено мною - Е.П.), - лежит. вне политической экономии, за исключением того, что оно, в свою очередь, оказывает обратное воздействие на исходный пункт и вновь дает начало всему процессу»8.
Таким образом, по мнению К. Маркса, потребительное производство лежит вне политической экономии, а политэкономия изучает только производительное потребление. К. Маркс не поясняет, почему. Однако, думается, ответ достаточно ясен - из-за первичности права собственности. В свою очередь, первичность права собственности обуславливает ограниченность воспроизводства сбытом продуктов производства. Тем самым определяя тот Рубикон, который отделяет производство продукта и его сбыт производителем от его приобретения и потребления - потребителем, производящим, как производитель, свой продукт. В процесс воспроизводства, по мнению К. Маркса, входит лишь «потребление как средство», но не входит «потребление как цель». Разделение процессов производства и потребления одного продукта правом собственности порождает в процессе обмена противоречие между производителем этого продукта и его потребителем как ресурса. Производитель стремится продать продукт дороже, потребитель - купить ресурс дешевле.
Следует отметить, что это противоречие остается неразрешимым до сих пор. Только институциональное направление (при критерии минимизации транзакционных издержек) пытается разрешить его за счет минимизации издержек межотраслевых межфирменных отношений. Но попытка даже в будущем вряд ли будет успешной, хотя приблизит экономику промышленно развитых стран к разрешению этого противоречия. Но полной ликвидации его, по нашему мнению, не будет потому, что критерии максимизирующего поведения при институциональном направлении, переходя в «примеси», остаются. По мнению Д. Ходжсона: «В сжатом виде принцип «примесей» (impurity principle) - это представление о том, что в каждой системе (или подсистеме) содержатся «примеси», которые, не будучи характерными для системы в целом, тем не менее, необходимы для ее функционирования»9.
Наличие «примесей» сохраняет это противоречие, и лишь асимптотически позволяет приблизиться к его разрешению. Это отражается в относительно низком уровне инфляции промышленно развитых стран10. Более распространенным приемом ликвидации противоречий между производителями и потребителями является стремление разрешить его за счет процесса интернализации. Некоторые из экономистов считают его единственной возможность ю ликвидации этих противоречий. Например, один из представителей школы прав
собственности - Х. Демсец считает, что «Первостепенная функция прав собственности - создать стимулы к достижению большей интер-нализации экстерналий»11, то есть, что только процесс интернализации способен ликвидировать «экзогенные сложности», возникающие в процессе функционирования фирмы.
Однако, думается, Х. Демсец заблуждается, считая, что интернали-зация позволит преодолеть экстерналии. Она приводит к укрупнению фирм, но скорее к обострению, чем к снижению противоречий между ними. Например, конкуренция между крупными фирмами острее, чем между мелкими фирмами. По нашему мнению, в механизме производственной деятельности ничего не изменит и процесс глобализации. Не изменит, если будет проходить как процесс преодоления экстерналий между производителями различных стран за счет интернализации: процесс конкуренции между транснациональными корпорациями, при их максимизирующем поведении, только усилится.
Что же делать для обеспечения стратегии инновационного развития? Отметим, что при воспроизводстве новой продукции главным является не производство, а потребление. Именно на недооценку этого факта (как основную причину кризиса) обратил внимание Й. Шумпетер. «Предположим, - писал он, - что открыли новый продукт питания, которому приписывают превосходные качества. Многие предприниматели начинают его производить, и для этого используется достаточно значительная часть капитала. Но предположим также, что нет ожидаемого спроса на данный продукт. В этом случае может начаться кризис. Любое «осуществление новых комбинаций» таит опасность того, что на практике этот «корабль» сядет на мель. Этим в действительности объясняются многие частичные, а иногда и общие кризисы»12.
Если учесть, что стратегия инновационного развития определяется необходимостью резкого роста использования новых высокотехнологичных продуктов, то соответственно, возрастут и причины возникновения кризиса. Тем более, что в настоящее время государственное руководство России больше внимания уделяет производству, но не использованию высокотехнологичных продуктов. Хотелось бы обратить внимание на возрастание в этом случае противоречий между научно-техническим уровнем продуктов и возможностью их будущего использования как ресурсов производства.13 Это противоречие будет усиливаться при неравенстве динамики научно-технического прогресса между этими двумя процессами.
Отмеченное неравенство будет усиливаться при ситуации максимизирующего поведения, при котором первичен процесс внутриотраслевой межфирменной конкуренции между производителями, имеющими аналогичное органическое строение ресурсов производства14. Усилению неравенства будет также соответствовать и стремление производителей к коммерческой тайне, порождающей информационную ассиметрию в отношениях производителей и потребителей.
Если использовать опыт эволюции промышленно развитых стран, то факторы максимизирующего поведения лишь постепенно будут вытесняться технологическим детерминизмом межотраслевых межфирменных отношений. И только постепенно внутриотраслевой
1 Об основах интервенционистской политики см.: Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М.: Прогресс. 1995. С. 81.
2 См, например: Мау В. Экономическая политика в 2004 году: поиск модели консолидации экономического роста // Вопросы экономики. 2005. №1. С. 4-27..
3 Употребляя термин «направление развития»: неоклассическое направление развития, институциональное направление развития, в отличие от общепринятых понятий неоклассика, институционализм, мы хотим подчеркнуть динамичный их характер, при котором одно направление «перетекает» в другое, полностью не отрицая принципов предыдущего направления, а переводя их в «примеси».
4 Премьера Путина. Завершающая пресс-конференция президента Путина открыла его новые перспективы // Российская газета. 15 февраля 2008 года. №33 (4590). WWW.RG.RU
5 О данной политике см.: Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М.: Прогресс. 1995. С. 79-84.
6 Simon H.A. Rational Choice and Structure of Environment // Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 129-138.
7 Маркс К. Экономические рукописи. 1857-1961 гг. (Первоначальный вариант «Каптала»). Часть I. М: Издательство политической литературы. 1980. С. 27.
8 Там же. Маркс К. Экономические рукописи. 1857-1961 гг. (Первоначальный вариант «Каптала»). С. 26..
9 Ходжсон Д. Экономическая теория и институты. М.: Дело. 2003. С.248.
10 Для примера можно сослаться на тот факт, что, по данным Всемирного банка, косвенный ценовой дефлятор США в период 2000-2009 гг. составил 2,9%, в то время как России - 15,9%. Доклад о мировом развитии - 2011. Конфликты, безопасность и развитие / Всемирный банк. Пер. с англ. М.: Издательство «Весь мир». 2012. С. 350-351.
11 Demsetz H. Towards a Theory of Property Rights // American Economic Review. 1967. P. 347-359.
12 Шумпетер Й. Теория экономического развития. М.: Прогресс. 1982. С. 396-397.
13 Макарова Н.С. Конкурентоспособность продуктов пенсионного страхования в период кризиса. Вестник РГГУ сборник трудов № 10 2011г. с. 18
14 Понятие «органическое строение ресурсов производства» определяется нами как соотношение постоянного капитала (C) к переменному капиталу (V). Аналогичную трактовку см.: Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том третий. М.: Издательство политической литературы. 1975. С. 57-79.
научно-технический прогресс, порождающий противоречия между производителями аналогичного органического строения ресурсов производства, уступит приоритетное место межотраслевому научно-техническому прогрессу, способствующему сотрудничеству, основанному на аддитивности научно-технического уровня ресурсов производства производителей и потребителей. И если результат первого процесса - дифференциация реального сектора на производителей-доноров и производителей-реципиентов, то второй процесс приводит к сбалансированности экономики за счет ликвидации этой дифференциации.
Сбалансированность часто неправильно понимается как равная эффективность использования ресурсов производства. Неправильно потому, что равной эффективности при различии органического строения ресурсов производства между отраслями достичь практически невозможно. Известные стремления производителей вкладывать капитал в отрасли более высокой эффективности приводят обычно к «голландской болезни». Сбалансированность экономики понимается нами как возможность всех производителей обеспечить расширенное воспроизводство ресурсов производства, вне зависимости от производимых продуктов. Эта возможность будет предполагать также и полную занятость трудоспособного населения. Именно эти задачи мы считаем основными задачами государственного руководства.
Можно отметить, что направления развития экономики далеко не всегда соответствуют им. И если максимизирующее поведения неоклассического направления противоречит этим задачам, то критерий минимизации транзакционных издержек институционального направления определяется тенденцией к сбалансированности экономики. Но сбалансированность в этом случае достигается лишь как неустойчивое состояние, латентное для каждого из производителей: отсюда и длительный срок ее достижения.
По нашему мнению, именно этот длительный срок и неустойчивость являются основными недостатками институционального направления, если его использовать как основу стратегии инновационного развития российской экономики. Наряду с отмеченным, длительность срока достижения сбалансированности объясняется длительностью срока «перестройки» менталитета производителей при выработке неформальных норм поведения. Но именно эти нормы в настоящее время определяют поведение производителей большинства промышленно развитых стран. Опора на неформальные принципы делает переход к институциональному направлению для российских производителей, к
тому же, не одновременным: из-за различия конъюнктуры сырьевой и высокотехнологичной продукции.
Литература:
1. Доклад о мировом развитии 2011. Конфликты, безопасность и развитие / Всемирный банк. Пер. с англ. М.: Издательство «Весь мир». 2012. С. 350-351.
2.Коуз Р. Фирма, рынок и право. М. Дело. 1993. С. 142-144.
3. Макарова Н.С. Конкурентоспособность продуктов пенсионного страхования в период кризиса. Вестник РГГУ сборник трудов № 10 2011г. с. 18
4. Малышев В.Л. Государство и механизм. М.: Экономика. 2012. С. 265-311.
5. Маркс К. Экономические рукописи. 1857-1961 гг. (Первоначальный вариант «Каптала»). Часть I. М: Издательство политической литературы. 1980. С. 27.
6. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том третий. М.: Издательство политической литературы. 1975. С. 57-79.
7. Мау В. Экономическая политика в 2004 году: поиск модели консолидации экономического роста // Вопросы экономики. 2005. №1. С. 4-27..
8. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М.: Прогресс. 1995. С. 79-84.
9. Премьера Путина. Завершающая пресс-конференция президента Путина открыла его новые перспективы // Российская газета. 15 февраля 2008 года. №33 (4590). WWW.RG.RU.
10. Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М.: Прогресс. 1968. С. 247-248.
11. Ходжсон Д. Экономическая теория и институты. М.: Дело. 2003. С.248.
12. Шумпетер Й. Теория экономического развития. М.: Прогресс. 1982. С. 396-397.
13. Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты. М.: Дело. С. 29-30.
14. Demsetz H. Towards a Theory of Property Rights // American Economic Review. 1967. P. 347-359.
15. Simon H. Rational Choice and Structure of Environment // Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 129-138.
СОСТОЯНИЕ АВТОМОБИЛЬНЫХ КЛАСТЕРОВ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИХ РАЗВИТИЯ В
РОССИИ
Щиголев А.В., аспирант, Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова, г. Москва, e-mail: anton_shigolev@mail.ru
Проведеноисследование состояния автомобильных кластеров и их перспектиевРоссии. Приведены ключевые факторы успеха развития таких кластеров и даны рекомендации по развитию кластерных инициатив в Сибири.
Ключевые слова: автомобильный кластер; перспективы развития; Калужская область.
CONDITION AUTOMOTIVE CLUSTERS AND THEIR DEVELOPMENT PROSPECTS IN
RUSSIA
Schigolev A., the post-graduate student, Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, e-mail: anton_shigolev@mail.ru
The automotive clusters and their prospects in Russiaare analyzed.The key factors of successful development of such clusters are presented and recommendations for the development of cluster initiatives in Siberia are given.
Keywords: automotive cluster; development prospects; Kaluga region.
Сейчас в России сформировались 3 ключевых автомобильных кластера - Приволжский, Центральный, Северо-западный.
Автомобильные кластеры - один из ключевых факторов успеха автомобильной индустрии, что обусловлено значительной выгодой для всех его участников по следующим направлениям:
■ экономия на логистике, благодаря географической близости (близость и большое количество поставщиков);
■ синергия в области НИОКР;
■ экономическая стабильность;
■ снижение затрат: на развитие рынка (близость потенциальных клиентов); на закупки; на подготовку персонала (близость университетов).
Автомобильные кластеры в России не обладают в полной мере ключевыми факторами успеха либо обладают ими на ограниченном уровне. Отсутствие в стране выраженной кластерной политики не позволяет полностью использовать преимущества развитых автомобильных кластеров зарубежных стран. Это, например, Детройт (США), Валенсия (Испания), Уэльс и Вест Мидландс (Великобритания), Эмилия-Романия (Италия), Саксония-Анхальт, Сев. Рейн-Вестфалия, Кемниц-Цвикау (Германия).
Благоприятные возможности для развития кластерных проектов в автомобилестроении открывает использование потенциала особых экономических зон (ОЭЗ) технико-внедренческого, промышленно-производственного типов. Сегодня только на территории ОЭЗ