Научная статья на тему 'Образ Самозванца в нарративе первой трети XVII В. : Лжедимитрий как Юлиан Отступник и Антихрист'

Образ Самозванца в нарративе первой трети XVII В. : Лжедимитрий как Юлиан Отступник и Антихрист Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
388
175
Поделиться
Ключевые слова
САМОЗВАНЕЦ / АНТИХРИСТ / СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ / IMPOSTOR / THE ANTICHRIST / HOLY SCRIPTURE

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Василик Владимир Владимирович

Автор изучает русский средневековый нарратив и приходит к заключению, что Лжедмитрий был вторым Юлианом Отступником, вторым Антихристом, умершем жалкой смертью, не оставив после себя следов.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Василик Владимир Владимирович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

The image of an impostor in the narrative of the first third of the XVII century.: False Dimitry as Julian the Apostate and the Antichrist

The Author studies Russian Medieval narrative and comes to the conclusion that False Dimitry was the second Julian the Apostate, the second Antichrist, dying a miserable death and disappearing without a trace

Текст научной работы на тему «Образ Самозванца в нарративе первой трети XVII В. : Лжедимитрий как Юлиан Отступник и Антихрист»

Василик Владимир Владимирович,

к. филол. н., доцент кафедры истории славянских и балканских стран Санкт-Петербургского государственного университета, Россия.

ОБРАЗ САМОЗВАНЦА В НАРРАТИВЕ ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVII В.:

ЛЖЕДИМИТРИЙ КАК ЮЛИАН ОТСТУПНИК И АНТИХРИСТ

Не сказать, что образ Самозванца в древнерусской литературе обойден вниманием исследователей. Среди них можно упомянуть имена Черепнина (Черепнин Л. В. 1) «Смута» и историография XVII века (Из истории древнерусского летописания) // Исторические записки. Т. 14. М.: Изд-во АН СССР, 1945. С. 81-128; 2) Новые материалы о дьяке Иване Тимофееве авторе «Временника» // Исторический архив. М., 1960. № 4. С. 162-177), Солодкина (Солодкин Я. Г. 1) К изучению биографии Ивана Тимофеева, публициста начала XVII в. // Советские архивы. 1989. № 2. С. 35-37; 2) Неизвестные документы о дьяке Иване Тимофееве // Отечественные архивы. 2000. № 1. С. 71-73; 3) Редакции «Истории» Авраамия Палицына // Источниковедение литературы Древней Руси. Л.: Наука, 1980. С. 227-236), Творогова (Творогов О. В. Хронографы Древней Руси // Вопросы истории. 1990. № 1. С. 47-49), Лазуткиной (Лазуткина М. Г. Формирование художественного образа самозванца Лжедмитрия I в русской литературе ХУП-Х1Х веков. Диссертация. М., 2003), Скрынникова (Скрынников Р. Г. Трагедия А. С. Пушкина «Борис Годунов». Исторические реалии // Российской государство в ХУ1-ХУП вв. Сб. статей. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000). И все же данная тема является по-своему неисчерпаемой, не только в силу своей глубины, но и новой методологии, разработанной Рикардо Пиккио — методом библейских тематических ключей (Пиккио Р. Функция библейских тематических ключей в литературном коде православного славянства / 81а\1а Оп1юс1о\а. Литература и язык. М.: Знак. 2003. С. 431-466).

Тему Самозванца и самозванчества в той или иной мере затрагивает целый ряд памятников: Извет Варлаама (Извет Варлаама // Памятники истории Смутного времени. (Под ред. А. И. Яковлева). М., 1909. С. 40-43), Житие царевича Димитрия Угличского, Иное сказание (Иное сказание //

Смута в Московском государстве. Россия начала XVII столетия в записках современников. М.: Современник, 1989. С. 21-59), Сказание Авраамия Палицына (Палицын Авраамий. Сказание Авраамия Палицына. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955. (Окончательная редакция шести начальных глав: С. 101-126; первая редакция шести начальных глав: С. 250-279)), Плач о пленении и конечном разорении Московского государства (Плач о пленении и конечном разорении Московского государства // РИБ. Т. 13. СПб., 1891. Стб. 219-234), Временник Ивана Тимофеева, Повесть 1626 г. И. М. Катырева-Ростовского (Катырев-Ростовский И. М. Повесть князя Ивана Михаиловича Катырева-Ростовского Повесть 1626 г. // РИБ. Т. 13. СПб., 1891. Стб. 559-624), Сказание о Гришке Отрепьеве (Сказание о Гришке Отрепьеве//РИБ. Т. 13. СПб., 1891. Стб. 713-754), Словеса днейи царей Московских Ивана Хворостинина (Хворостинин И. А. Словеса дней и царей и святителей Московских князя Ивана Андреевича Хворостинина // Памятники литературы Древней Руси. Конец XVI - начало XVII веков. М.: Художественная литература, 1987. С. 428-463). Новый Летописец (Новый летописец // Хроника Смутного времени. М.: Фонд Сергея Дубова, 1998. С. 263-410), Хронограф 1617 г. (Хронограф 2-й редакции 1617 г. // Библиотека Литературы Древней Руси. Конец XVI - начало XVII веков. Т. 14. М.: Художественная литература, 2006. С. 318-357), Летописная книга Шаховского.

Из данных этих источников мы можем составить следующий образ.

Самозванец сравнивается с Юлианом Отступником (Глаголаша же о нем мнози, яко по всему уподобитися ему нравом и делы скверному законопреступнику, нечестивому мучителю царю Иулиану, иже с быес), и это неслучайно. На Руси т. н. Повесть о Юлиане (см. о ней в частности: Мар Афрем Нисибийский. Юлиановский цикл. Перевод и комментарии А. В. Муравьева. М., 2006. С. 149-160) знали. Образ Отступника применительно к Самозванцу был весьма актуален: с точки зрения древнерусских авторов, он совершает тройное отступничество — от своего священного сана (пусть и скромного дьяконского), от монашества и от православной веры (Вкупе обоего чина самоизволне совлечеся, священства глаголю, и мнишества с сими же убо и обещания святого крещения). Характерно, что присутствуют разные варианты его вероотступничества, если Житие царевича Дмитрия Ивановича, Сказание и т. д. обвиняют его в латинстве (И своя богомерзкая папежская учинити (Житие Царевича Димитрия. Библиотека литературы Древней Руси. Т. 14. С. 118)), то автор Плача о

пленении говорит о его приверженности «Люторовой ереси» (Люторскую треокаянную ересь возлюбив (Там же. С. 186)). Очевидно, его автор обладал достаточной осведомленностью и знал о засилии лютеран среди окружения Лжедимитрия (см.: Костомаров Н. И. Смутное время. Ч. 1. Названный царь Димитрий. М., 1870. С. 120).

В некоторых произведениях ставится вопрос: что привело его к отступничеству? Ответ присутствует в Хронографе 1617 г., где его выбор определяется явлением «темномудраго духа» (Предста ему темномудрый дух и вложи в сердце енекими бсновательнми мечты развратное помышление, во еже убо назватися ему царскою отраслию, царевичем Димитрием Ивановичем Углецким. Отметим, что в рассказе о Юлиане Отступнике и его предательство христианства, и его действия в дальнейшем определяются демонским вмешательством, более того, Юлиан заключает договор, скрепленный человеческим жертвоприношением (Мар Афрем... С. 157— 158). В народном предании сложилась легенда, наподобии фаустовской о заключении Гришкой подписанного кровью договора с дьяволом на условии продажи души и получении Московского царства взамен. «Был, — говорит эта легенда, — Гришка-рострижка по прозвищу Отрепыш: уж такая ему по шерсти и кличка была! Пошел он в полночь по льду под Москворецкий мост и хотел утопиться в полынью. А тут к нему лукавый — и говорит: “Не топись, Гришка, лучше мне отдайся; весело на свете поживешь. Я могу тебе много злата-серебра дать и большим человеком сделать”. Гришка говорит ему: “Сделай меня царем на Москве!” “Изволь, сделаю, — отвечает лукавый, — только ты мне душу отдай и договор напиши кровью своею”. Гришка достал тут же бумагу, что с ним была, разрезал палец и написал кровью запись на том, что он лукавому душу отдает, а тот обязуется сделать его царем на Москве» (Костомаров Н. И. Смутное время. С. 135). В памятниках литературы начала XVII в. мы еще не находим сюжета о договоре, но зато, согласно Хронографу, Самозванец научился «языку поль-ску и волхованию цыганскому». Заметим, что Юлиан Отступник, согласно Повести, постоянно занимается гаданиями и волхвованием, в том числе — распарывая животы беременным женщинам.

Между тем, в Новом Завете Антихрист неразрывно связан с магией, его alter ego — лжепророк — величайший колдун, который «творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми» (см.: Откр. 11, 11-14) и которого «пришествие будет, по действию сатаны, со всякою силою и знамениями и чудесами ложными» (2 Фес. 2, 9).

Иван Тимофеев недвусмысленно называет Лжедимитрия сатаной и Антихристом во плоти (Весь сатана во плоти и антихрист явлься, себе самаго бесом жертву принес (Временник С. 84)), но при этом добавляет весьма значимые слова «себе самаго бесом жертву принес». Согласно Новому Завету и церковному вероучению, Христос принес Себя Самого в жертву Отцу за грехи мира (см.: Евр. 9, 11-15; а также, например, канон Пасхи, 9 песнь, припевы: «Христос — новая Пасха, жертва живая, агнец Божий, вземляй грехи мира» (Триодь Цветная. М., 1992. Л. 6 об.)), мученик становится жертвой ради Христа (Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды (2 Тим. 4, 6-7)) и соединяется со Христом. Следовательно, тот, кто становится жертвой бесам, является Антихристом во плоти и сосудом диавольским. Из Истории Юлиана явствует, что после принесения им жертвы бесам. Дух Божий отступил от него, и дух дьявольский всецело овладел им (Мар Афрем... С. 158).

В Самозванце проявляются следующие черты Антихриста: во-первых, это постоянная ложь и коварство («Нравом лукав и скверноумен... и исполнен всякого пронырства лукаваго и беснования» (Хронограф 1617 г. Царствование розстриги. Библиотека литературы Древней Руси. Т. 14. М., 2006. С. 536)). Во-вторых, он кровожаден и злобен, ядовит, как скорпион. Образ скорпия, возможно, связан с апокалиптической саранчой, которая в конце времен должна будет мучить жителей земли страшными муками (Откр. 9, 1-12).

К Самозванцу применяют эпитет «кровоядный лвичный гцонок», присутствующий в Хронографе, он скорее всего связан с псалмом 16 (Объяша мя, яко лев готов на лов и яко скимен, обитая в тайных (Пс. 16, 12)).

Далее — распутство Самозванца: Самозванец сравнивается также с мерзоядным вепрем из дубравы многодревныя, который на Московское государство наскочи (Там же. С. 534; образ вепря связан с разрушением виноградника Божия — Израиля или Церкви (ср.: Пс. 79)). Иван Тимофеев достаточно осторожно описывает его поступок с Ксенией Годуновой, но из контекста явствует, что вряд ли она избежала насилия (Временник. С. 86).

Наконец, еще одной чертой в образе Лжедмитрия, сближавшей его с Антихристом церковного предания, является его зловерие и осквернение Успенского собора через незаконный (с православной церковной точки зрения) брак с некрещеной еретичкой Мариной Мнишек. Характерно наиме-

нование Успенской Церкви «святой соборной и апостольской Церковью». Эго — не только цитата из Символа веры, но и аллюзия на Церковь Святого Сиона в Иерусалиме — Матерь всех Церквей, храмовым праздником которой позднее стал праздник Успения Богородицы (О связи Успенских храмов с Сионом см. в частности: Акентьев К. К. Посвятительная надпись киевской св. Софии // Byzantinorossica. Т. I. СПб., 1995. С. 137 и след.). Соответственно, если, по мысли Московских писателей начала XVII в., Русь осталась единственным прибежищем Православия, то Самозванец повел себя как Антихрист, осквернив Новый Сион — Успенский собор Кремля, и на нем исполнились слова апостола Павла: «Противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фес. 2, 4).

Сама насильственная и «нелепая смерть» Самозванца должна была напомнить русскому человеку гибель Юлиана Отступника и конец Антихриста одновременно. В этом смысле интересна «Притча о царском сыне, принявшем монашество», содержащаяся во Временнике Ивана Тимофеева, в которой тело грешного царевича, принявшего монашество, а затем отрекшегося, растаяло без следа. В этом могли видеть аналогию с уничтожением тела Самозванца.

Итак, Самозванец — второй Юлиан Отступник, второй Антихрист, погибающий жалкой смертью и исчезающий без следа.

Ключевые слова: самозванец, Антихрист, Священное Писание.

Information about the article:

Author: Vasilik, Vladimir Vladimirovich, Ph. D., St.-Petersburg state University, St.-Petersburg, Russia, fvasilik@mail.ru

Title: The image of an impostor in the narrative of the first third of the XVII century.: False Dimitry as Julian the Apostate and the Antichrist.

Summary: The Author studies Russian Medieval narrative and comes to the conclusion that False Dimitry was the second Julian the Apostate, the second Antichrist, dying a miserable death and disappearing without a trace Key words: impostor, the Antichrist, Holy Scripture.