УДК 811.112.2
Д. О. Добровольский
доктор филологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник отдела экспериментальной лексикографии ИРЯ РАН e-mail: dm-dbrv@yandex.ru
«НОВЫЙ БОЛЬШОЙ НЕМЕЦКО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ» И РАЗВИТИЕ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ОЛЬГИ ИВАНОВНЫ МОСКАЛЬСКОЙ
В статье рассматриваются некоторые принципы лексикографического представления лексики в современных немецко-русских словарях, продолжающих традиции, которые были заложены в «Большом немецко-русском словаре», составленным под руководством О. И. Москальской.
Ключевые слова: лексикография; лексическая семантика; немецкий язык; русский язык; части речи.
D. M. Dobrovolsky
Litt. D., Professor, Leading Researcher at the Department of Experimental Lexicography at the Institite of Linguistics, RAS e-mail: dm-dbrv@yandex.ru
«A NEW LARGE GERMAN-RUSSIAN DICTIONARY»
AND THE DEVELOPMENT OF PROFESSOR MOSKALSKAJA'S LEXICOGRAPHIC CONCEPTION
The present paper discusses some basic principles of lexicographic presentation of words in contemporary German-Russian dictionaries which develop the guidelines of the «Comprehensive German-Russian Dictionary» edited by O. I. Moskal'skaja.
Key words: lexicography; lexical semantics; German; Russian; parts of speech.
Лингвистическое наследие Ольги Ивановны Москальской удивляет своей многоплановостью. Это работы и по теории грамматики, и по лингвистике текста, и по истории немецкого языка - работы, многие из которых стали классическими. Но, наверное, самое уникальное произведение в этом ряду - «Большой немецко-русский словарь» (далее - БНС), составленный под руководством О. И. Москальской. Дело в том, что создание столь объемного и системно организованного лексикографического произведения требует выработки четкой лингвистической концепции. Подобная концепция не может ограничиваться сферой лексической семантики и сопоставительной (в данном случае
немецко-русской) лексикологии. Одновременно она должна опираться на строгую теорию грамматики, что необходимо в первую очередь для непротиворечивой категоризации описываемых слов. Кроме того, система стилистических, временных, территориальных и дискурсивных помет, а также включение в структуру словарной статьи комментариев, уточняющих особенности употребления соответствующих лексических единиц, требуют привлечения сведений из сферы лингвистической прагматики, диалектологии, истории языка и теории текста.
Неудивительно, что БНС, впервые вышедший в 1969 г., и сегодня представляет интерес для профессионалов. Этот словарь не только содержит уникальный для своего времени фактический материал. Он заложил стандарты академической двуязычной лексикографии для данной пары языков. Способы лексикографического представления лексики в словаре О. И. Москальской основывались на положениях лингвистической теории, доминирующих в середине XX в., и соответствовали самым высоким требованиям, которые предъявлялись к академической лексикографии на момент создания словаря.
Идея создания «Нового большого немецко-русского словаря» (далее - НБНС) возникла из необходимости усовершенствовать и модернизировать БНС. За последние полвека мир настолько изменился, что это не могло не повлиять на изменение лексического состава языка. В ходе работы над НБНС стало понятно, что для создания по-настоящему современного лексикографического источника большого объема, отражающего актуальное состояние лексической системы немецкого языка, необходимо не просто обновить материал БНС, а написать принципиально новый словарь. НБНС существенно пополнен новой лексикой, в первую очередь новыми словами, отражающими современную действительность немецкоязычных стран, а также специальной терминологией из различных областей знаний, представленной в новых немецких словарях общего типа. Из словника НБНС исключены устаревшие и неупотребительные единицы, а также устаревшие значения слов и устаревшие словосочетания. Особое внимание уделяется устаревшим политическим реалиям, главным образом бывшей ГДР. В зависимости от степени их значимости для современного словоупотребления они либо оставлены в корпусе словаря с пометой ист. и / или с соответствующим комментарием, либо исключены из словника. С соответствующими пометами и / или комментариями подаются реалии, связанные с интеграционными процессами в современной Европе.
Эти необходимые изменения представляются, скорее, само собой разумеющимися. Интереснее рассмотреть, как совершенствуются сами принципы представления лексики в двуязычном словаре большого объема, как повлияло на эти принципы - и повлияло ли вообще - развитие лингвистической теории. Важно при этом, что одной из задач НБНС является сохранение традиций академической немецко-русской лексикографии, заложенных О. И. Москальской.
Верность этим традициям видится не в жестком следовании пред-ложенныму в БНС формату описания, а в использовании новых лингвистических концепций, позволяющих более детально представить в словаре отдельные лексические единицы, показать их системные связи. Так, при работе над НБНС учитывались положения Грамматики конструкций, современной теории полисемии и контрастивной лексикологии. Отличительной чертой НБНС является ввод в описание некоторых новых для немецко-русской лексикографии категорий и субкатегорий. В первую очередь это касается служебной и полифункциональной лексики. Тем самым создана более гибкая основа для представления в словаре этих сложных для описания слов, значение которых зависит от контекста, а также от просодических условий и структурного окружения.
Так, в качестве самостоятельного подкласса наречий в НБНС выделяются сентенциальные наречия, называемые - в соответствии с русской лингвистической традицией - также вводными словами (ср. традиционное для германистики понятие Satzadverb). Это слова типа vielleicht, wahrscheinlich, bedauerlicherweise. В НБНС слова этого класса сопровождаются пометой adv stz, которая в наших более поздних лексикографических проектах была заменена пометой adv sent. Операционально сентенциальные наречия определяются по сфере действия отрицания: если в повествовательном предложении наречие может находиться за пределами сферы действия отрицания, значит, это adv sent. Например, если в предложение Sie war bedauerlicherweise zu Hause (К сожалению, она была дома) ввести отрицание nicht, наречие bedauerlicherweise останется за пределами сферы действия этого отрицания; ср. Sie war bedauerlicherweise nicht zu Hause (К сожалению, ее не было дома).
Предложенная в НБНС категоризация слов предоставляет читателю возможность познакомиться с развиваемыми в современной лингвистике способами описания лексической системы немецкого
языка. По сравнению с традиционными новые способы описания различных классов слов более последовательно и, как представляется, более успешно решают задачу соотнесения категориального значения слова с его синтаксической ролью.
Приведем в качестве примера фрагменты словарной статьи полифункционального слова kaum. Поскольку в настоящее время мы готовим новую версию Большого немецко-русского словаря, приводимые здесь выдержки из этой и других словарных статей представляют собой не цитату соответствующего входа из НБНС (читатель и сам легко найдет это место в словаре), а несколько переработанный вариант.
kaum I adv 1. едва, почти не..., едва ли (в сфере действия не пропозиция); er ist ~ älter als ich он едва ли старше меня <...> 3. adv sent едва ли, вряд ли (в сфере действия пропозиция); sie wird jetzt ~ noch kommen теперь она уже вряд ли придёт II cj adv едва, как только; ~ hatte ich mich hingelegt, als auch schon das Telefon klingelte только я прилёг, как (тут же) зазвонил телефон
Из этого фрагмента видно, что для kaum характерна грамматическая омонимия. С одной стороны, это наречие, с другой - союзное слово, называемое в немецкой грамматической традиции Konjuktionaladverb, т. е. союзное наречие. В рамках kaum-наречия выделяется значение наречия степени, в сфере действия которого находится определенная часть высказывания (в приведенном примере älter als ich), и значение сентентенциального наречия, модифицирующего всю пропозицию (sie wirdjetzt noch kommen). Интересно, что в данном случае плохо работает тест на отрицание. Дело в том, что kaum (как и русское едва ли или вряд ли) - это ослабленное отрицание. В пользу отнесения таких употреблений kaum к сентенциальным наречиям говорит квазиантонимия сентенциального kaum и wahrscheinlich. Ср. Sie wird jetzt kaum noch kommen ~ Sie wirdjetzt wahrscheinlich nicht mehr kommen. Дополнительным аргументом в пользу этого решения является способность kaum употребляться в качестве самостоятельного высказывания в ответной реплике. Ср. характерный контекст из немецко-русского корпуса параллельных текстов Национального корпуса русского языка:
(Oberst Spät: martialischer Landwirt, heute Bundesrat. Fordert Atomwaffen.) «Kaum», antwortete ich (Friedrich Dürrenmatt. Justiz. 1985).
Полковник Шпет, воинствующий аграрий, ныне федеральный советник. Сторонник наращивания атомных вооружений.) - Едва ли, - ответил я (Ф. Дюрренматт. Правосудие / С. Фридлянд. 1988).
Что касается употреблений kaum в функции союзного слова, то оно служит соединению двух клауз сложного предложения. В качестве альтернативного представления контекстов типа kaum hatte ich mich hingelegt, als auch schon das Telefon klingelte можно было бы предложить нечто вроде двойного союза kaum... als... с союзным наречием kaum в главном предложении и союзом als в придаточном времени. Против такого описания говорит возможность перефразирования подобных высказываний типа kaum hatte ich mich hingelegt, da klingelte schon das Telefon, где вместо гипотаксиса имеет место паратаксис.
Приведенный пример словарного представления слова kaum показывает преимущества более детальной категоризации и субкатегоризации описываемых лексических единиц. Традиционный двуязычный словарь, ориентированный исключительно на перевод отдельных слов, мог бы ограничиться в данном случае указанием на то, что в качестве эквивалента немецкого kaum может выступать русское едва и его близкие синонимы. Очевидно, что такое представление не дало бы пользователю возможности правильно употреблять слово kaum во всех характерных для него типах контекстов.
Вообще, частеречная классификация лексики, без которой не может обойтись ни один - пусть даже самый простой и непритязательный -словарь, кажется одной из самых сложных и запутанных проблем лексикографии, особенно двуязычной. Дело в том, что любой большой словарь имеет дело не с отдельными примерами, наиболее удачно вписывающимися в ту или иную классификацию, а со всем словарным составом языка, а значит, и с неоднозначными случаями, плохо поддающимися стройной категоризации. Кроме того, двуязычный словарь должен учитывать разные традиции частеречной классификации и соответствующие особенности сопоставляемых языков. Известно, что есть понятия, которые в разных языках категоризуются одинаково. Это несомненные действия, качества и предметы. Но есть и такие концептуальные сущности, которые можно осмысливать и категоризировать по-разному. Это касается в первую очередь незнаменательной лексики и слов с невыраженными морфологическими признаками. Так, сходные по сути неизменяемые слова в разных языках могут традиционно относиться то к частицам, то к наречиям, то к местоимениям. Подобные различия категоризации наблюдаются и в рамках одного языка в зависимости от теоретической концепции авторов.
Выше уже приводился пример союзных наречий - класса слов, выделяемого в современных описаниях немецких частей речи и, скорее, нехарактерного для традиций русистики. Немецкие союзные наречия представляют собой гетерогенную группу, ср. allerdings, also, schließlich, folglich. Союзные наречия, как и союзы, имеют соединительное значение. Но, в отличие от союзов, они, скорее, устанавливают смысловую связь с определенными элементами предшествующего текста и, как правило, не привязаны к первой позиции в предложении, т. е. синтаксически они ведут себя как наречия. Среди союзных наречий есть полифункциональные слова, которые могут употребляться, например, и в качестве временных наречий (schließlich), модальных, дискурсивных или фокусирующих частиц (also, auch, doch) или же эквивалентов предложения (allerdings, nichtsdestotrotz). Такие выражения, как außerdem, dennoch, folglich, vielmehr, nichtsdestoweniger выступают только в качестве союзных наречий. Есть союзные наречия, способные нести фразовое ударение (например, trotzdem), другие, напротив, никогда не имеют фразового ударения (например, vielmehr). Многие союзные наречия могут употребляться во вводных конструкциях.
При решении этих задач в НБНС и составляемых в данный момент на его основе новых словарях мы пытаемся, с одной стороны, учитывать тенденции современной лингвистической теоории, а с другой - удобство пользования словарем. Соответственно предлагаемые классы должны быть информативными, т. е. объяснять какие-то релевантные свойства слов-членов этих классов: синтаксические, семантические, просодические и прагматические. Кроме того, рубрикация должна быть понятна читателю.
Естественно, это лишь одна, и, возможно, далеко не самая главная проблема, с которой сталкивается составитель и редактор большого двуязычного словаря. В ряду таких проблем можно назвать, например:
- обеспечение системности описания слов одного лексикографического типа (в смысле Ю. Д. Апресяна);
- выделение отдельных значений и режимов употребления многозначных слов;
- способы представления регулярной полисемии;
- описание сочетаемостных ограничений лексем;
- выработку система стилистических помет;
- оптимальный объем и способы представления энциклопедической информации.
Кроме того, словарь должен фиксировать значимые черты поверхностного поведения слова: его способность нести фразовое ударение, дефектность парадигмы, в том числе запрет на образование определенных грамматических форм у слова в том или ином конкретном значении, и пр. Но это тема отдельной статьи.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Большой немецко-русский словарь : в 2 т. : около 165 000 слов / сост. Лепинг Е. И., Страхова Н. П., Филичева Н. И. [и др.] ; под рук. проф. О. И. Москальской. - М. : Советская энциклопедия, 1969. -
Т. 1: А-К. - 760 с. Т. 2: Ь-г. - 680 с.
2. Новый большой немецко-русский словарь: около 500 000 лексических единиц : в 3 т. / под общ. рук. Д. О. Добровольского. - М. : АСТ : Астрель, 2008-2010. -
Т. 1. - 1023 с. Т. 2. - 1279 с. Т. 3. - 1263 с.