Нелинейная любовь: потенциал фрактального подхода в современной философии и антропологии
Стригин Михаил Борисович,
кандидат физико-математических наук, кафедра философии, Русская христианская гуманитарная академия, strigin69@rambler.ru
В статье предпринята попытка математической аппроксимации такого понятия как любовь, иными словами - создания естественнонаучной модели любви. Статья анализирует природу любви как преобразующую человека нелинейную функцию, где в качестве аргумента выступают «другие», а в качестве значения оказывается сам субъект. В определённые моменты субъект сам выступает в качестве аргумента, и тогда происходит перестройка функции любви. Такими поочерёдными приближениями- итерациями человек стремится к идеальному образу. Раскрывается мысль Платона о том, что это движение провоцируется тягой к бессмертию, имплицитной любовью к Богу, которая в масштабе человека эксплицирует-сянарциссическим стремлением к идеальному «Я». В становлении сознания эмпирическое «я» посредством любви к «другим» заполняет трансцендентальное «Я», представляющее фрактальную структуру. С опорой на психоанализ Ж.Лакана и Ю. Кристевой предложен новый взгляд на бессознательное, как на ризоматичное мировосприятие, которое эксплицируется в многомерный вектор «Я». Итерационные переходы между ризоматичными и векторными состояниями, переходы от интуиции к интеллекту, позволяют переключать взгляд изнутри наружу, формируя фрактал Нарцисса. Такой подход позволяет соединить психологию развития, антропологию культуры, психоанализ и религиозную философию внутри исследования драматургии репрезентаций и эроса, сложного отношения с собственным образом, а значит и с собственным трансцендированием.
Ключевые слова: нарциссизм, психология развития, фрак-тальность, стадия «зеркало», уровни психики, симметрия, атом, сверхпроводимость.
В истории науки было уже немало успешных по-пытокпо конвергенции гуманитарных и естественных наук. Достаточно вспомнить геометрический образ «имени» в виде треугольника Фреге, где денотат выступает в виде функции смысла имени. Можно упомянуть современные работы, например, работы Юрия Степанова «Протей. Очерки хаотической эволюции» [11] или Георгия Гачева«Гумани-тарный комментарий к физике и химии» [2], в которых авторы показали онтологическую общность между далёкими, казалось бы, областями науки.Гачевпродемонстрировал множествоподо-бий между миром элементарных частиц и социумом, Степанов эксплицировал взаимосвязи между семиотикой и математикой. «У настоящих поэтов нет метафоры, сравнения или эпитета, которые не были бы математически точной адаптацией» [11, с. 65]. Такаяобщность позволяетпредположить возможность использования широкого инструментария математики, применительно к искусству и психоанализу. В данной работе мы используем несколько естественнонаучных концептов для прояснения понятия любви, одновременно развивая нашу мысль о том, что в основе метафоры лежит фрактальная онтология мира. В некотором смысле эволюция «ленива» и она многократно воссоздаёт уже придуманное ею ранее, что и приводит к экспликации метафор и к наблюдению одних и тех же процессов в различных областях бытия и познания. Такое повторение есть причина фрактально-сти мира.
Любовь принадлежит к самым широко употребляемым отвлечённым понятиям [8], при этом не имеющее чёткого определения. Вся история поэзии - это попытка прояснить понятие любви. И опираясь на одну из коннотаций - любовь делает человека лучше, мы попробуем выдвинуть рабочую гипотезу, что при всей внешней направленности любви, основным объектом такого вектора остаётся сам субъект. Заранее предполагая сложность доказательства и многомерность нашего концепта, мы привлечём несколько инструментов, проясняя их по мере использования: инструменты математики, например, понятие «фрактала», поэтики и психоанализа, используя, например, понятия о «Нарциссе» и стадии «зеркала». Мы попробуем представить любовь как отражение, несущее новую информацию, преобразующую самого субъекта, направившего импульс любви. Такой концепт математически может описываться методом итераций. Иными словами, «другой» - видимый объ-
гп Д
о о .п
о
О Я
О о о
в
^
я
П ■о
в о
о сч
со
О!
ект любви выступает посредником - преобразующей функцией между творцом и творением -между творцом и собственной репрезентацией. Витоге творец и творение замыкаются в нарциссической любви - основное творение человека - это он сам.В таком контексте нарциссизм теряет этическую ущербность: скажем, ситуация художника или композитора, любующегося своим завершённым произведением, может быть описана как нарциссическая, тем не менее её результат вполне трансцендирующий - возникает самостоятельное и живо воспринимающееся произведение.
Любовь - это всегда интенция в сторону объекта любви. Очевидно, что мощность такой интенции исходит из желания - аристотелевской энтелехии, которая также всегда направлена. Но природа желания в современной мысли до сих пор не прояснена. Очевидно, что желание - это источник аффективной ситуации любви [5]. Желание, аффекты, любовь - это система с обратной связью, суть которой во влиянии результата на причину - отражённый сигнал преобразует субъекта, настраивая его, повышая когерентность следующей интенции.
Трансцендентальное Я
Нарциссизм - это вглядывание в глубину собственного изображения.Такая формулировка явно противоречит тому целеполаганию любви, которое мыслила античная и христианская мысль. Так, Платон понимал прямохождение человека [9] как его устремление к звёздам, к миру идей, а иудеохристианская традиция настаивает на сотворении человека "по образу и подобию" всевышнего Бога, то есть опять на том, что человек устремлен к небесам и что единственная подлинная любовь - любовь небесная, а не земная. Во всех этих концепциях земная любовь понимается как любовь нарциссическая или по крайней мере эгоистическая и противоположная духовной любви, требующей специальных упражнений или усилий. Тогда желание может описываться только негативно. Но вглядывание можно рассматривать не только как любование, но и как обнаружение в собственном изображении каких-то недостатков. Напомним, что мифический Нарцисс влюбился в идеальное собственное изображение.Он не влюблялся в себя и не подозревал в этот момент, что он может быть так идеален сам.
Можно представить миф о сотворении человека, в котором желание порождено некоторой ошибкой при сотворении. Возможно, Бог, подобно хирургу, скорее хитрому, чем неаккуратному, что-то нечаянно оставил внутри человека - нарушающее его симметрию и приводящее к вечному поиску того, что уравновесит отягчающую асиммет-ричность.Тогда получается, что нарциссизм - это непосредственное приложение желания к себе, когда желанны становятся не только вещи, но и некий лучший образ себя, который можно будет по-настоящему любить.Желание мифического
Нарцисса оказывается предельным случаем такого желания.
Цитируя слова Августина, определившего «желание есть вожделение отсутствующих вещей» [5, с. 202], Кристева заметила, что само сотворение человека оказывается предельным желанием Бога, которое в силу беспредельности природы Бога обращено не на внешний предмет, а на самого себя.Из этого замечания хорошо известный антропный принцип следует естественным образом.
В тот момент, когда функции любви будут исчерпаны, человек станет бессмертным, поскольку абсолютно гармоничная субстанция вневременна, её эволюция останавливается. О таком смысле любви писал Платон в Пире: «Если любовь, как мы согласились, есть стремление к вечному обладанию благом, то наряду с благом нельзя не желать и бессмертия. А значит, любовь - это стремление к бессмертию» [9, с. 204]. Иначе говоря, человек, в отличие от Нарцисса, не может надолго влюбиться в своё изображение, поскольку рано или поздно он обнаруживает в нём асимметрию, и тогда он отправляется на творческие поиски того, что может заполнить эту асимметрию и выправить собственное изображение. «Мы должны творить, чтобы быть здоровыми. Вопрос о способности к объектной любви (как противоположности любви к себе) во всей его полноте становится центральным в отношении психического здоровья» [10]. По словам Кристевой, в тяге к Богу, в попытке рассмотреть в нём себя - своё «Я», проявляется первый и самый высокий уровень нарциссизма. «Такая зерцало-вость христианской любви и порождённая им сублимирующая реприза нарциссизма встречаются весьма часто» [5, с.202].
Трансцендентальное «Я» - это и есть то «Я», которое увидел Нарцисс в отражениии то, что человек пытается рассмотреть на протяжении своей жизни в себе. Проекция трансцендентального «Я» в эмпирическое «я» осуществляется посредством функции, которую мы предварительно называем «нелинейной любовью». Эмпирическое «я» - это та часть человека, которая встраивает его в контекст мира феноменов.
В трансцендировании человек преобразуется и вслед может наблюдать за этими преобразованиями, рефлексировать. Это наблюдение даёт ему уникальный опыт совмещения эмпирики и метафизики, в отличие от наблюдения за природой, когда метафизика воспринимается только косвенно. Благодаря этому он может проследить за развитием процесса, что называется, изнутри. Например, он может эксплицировать многие парадоксы квантовой физики, наблюдая за природой собственного сознания. К сожалению, процессы преобразования и наблюдения не могут происходить одновременно, поскольку трансцендирование требует высокого напряжения и в такой момент анализ невозможен. Но в следующий момент времени человек обращён вовнутрь себя, и наблюдает отголоски своей предыдущей устремлённости наружу. Поэтому, несмотря на возможность присутствия
человека в обоих актах: и в акте трансцендентальном и во взгляде вовнутрь, т.е. в эмпирическом акте, эта возможность имеет последовательный характер, она имеет характер итераций. Вследствие этого интеллект не может ухватить всё, что наблюдалось в творческом порыве, описанном подробно у Анри Бергсона в его труде «Творческая эволюция» [1], но ему достаточно даже остаточных явлений. Подобно редукции волновой функции в квантовой физике, происходит редукция сознания до одного из эмпирических «я».
Попробуем представить, в чём проявляется квантовая природа сознания. Внутренний анализ занимает продолжительное время, и поэтому совершенно невозможно предсказать, где человек «вынырнет» на поверхность «Я», невозможно определить следующую точку трансцендирова-ния. Таким образом, вектор сознания имеет разрывный характер, иными словами, порционный, что свидетельствует о квантовых эффектах. При переходе через поверхность «Я» нарушается внешняя логика бытия человека и проявляется квантовая природа сознания. «Это различие между Я и я не только не открывает мне доступ к человеку, но и не даёт мне даже приблизиться к себе» [7, с. 57] Благодаря этим разрывам трансцендентальное «Я» и эмпирическое «я», т.е. то я, которое рационально, не совпадают. Парадоксальность ситуации заключается в том, что фундаментальным является трансцендентальное «Я», но наблюдать со стороны можно только эмпирическое «я», также как в квантовой физике мы не можем наблюдать волновую функцию, но только её коллапс в одно из собственных значений.
Фрактал Нарцисса
Попробуем воспользоваться функциональным анализом и представить любовное желание, как функцию с преобразованием через ряд подстановок, где аргументом является сам человек и её значением остаётся он же. Таким образом, транс-цендируя, человек распознаёт себя, выстраивая соответствие между миром и собой. Такая функция выполняет роль активного зеркала - оно отражает и преобразует. Формируется функция и во время пренатального периода и в первый год жизни (считается, что человек рождается недоношенным), и по её готовности в качестве первой подстановки в неё, иными словами в качестве первого аргумента, человек берёт самого себя и на выходе получает первое значение или первую собственную копию - такая подстановка названа Лаканомкак стадия «зеркала». «Мы сразу же тогда обнаруживаем различие между трансцендентальным Я, с одной стороны, пустой формой, которая сопровождает всякое другое познание, но сама остается непредставимой и неосознаваемой, и эмпирическим я, с другой стороны, которое принадлежит миру феноменов, следовательно, известных объектов» [7, с. 57].С этого момента функция «нелинейной любви» приобретает
структуру и осознанный характер, иными словами, она приобретает обозримый вид Y=F(X), где Y - это эмпирическое «я», а Хна этапе становления - это «Я».Следующим этапом в полученную функцию F«себя», в собственную копию, человек подставляет «другого» и получается копия «другого», трансформированного посредством «себя», обогащая область значений функции «нелинейной любви>^, иными словами, в этот момент X становится равным «другому».
Стадии приближения к идеальному образу на протяжении жизни проходятся последовательными итерациями, когда вместо X субъект вновь подставляет себя, своё «Я» и тогда Y=F(Y)=F(F(X)). Таких моментов у субъекта на протяжении жизни несколько и их количество определит степень его «нелинейности», иными словами богатство внутреннего содержания.
Такие итерации, разворачиваясь внутри себя, в соответствии со структурой желания, имеют не линейную, а фрактальную структуру, имеющую свойство подобия при изменении масштаба (такая структура напоминает собой матрёшку). Эту структуру существования желания мы будем называть «фракталом Нарцисса». Такоепредположение согласуется с математикой, из которой известно, что итерации порождают фрактальную струк-туру.Фракталы несложно заметить в обычной жизни -они присутствуют повсюду, и заметны, когда, меняя масштаб наблюдения, мы обнаруживаем ту же картинку, что и видели ранее (так устроены снежинки, береговая линия, кровеносная система и т.д.)
Фрактал можно рассматривать не только как математическую модель, но и как систему существования возможных копий или продолжений собственного бытия. Иначе говоря, фрактал представляет собой не только информационную, но и экзистенциальную структуру. Степанов в своей работе «Протей» дал очень меткое определение фракталу: фракталы - это одухотворённые формы [11, с. 216]. Можно представить фрактал как зеркальную комнату, где мы видим бесконечный ряд уменьшающихся копий, обладающих при этом свойством эмерджентности. С одной стороны, масштаб эмпирических открытий, делающихся на протяжении жизни, падает, с другой стороны, открытия становятся более контрастными. Каждая попытка заполнить «Я» оканчивается неудачей - копия, пусть на чуть-чуть, но отличается от ориги-нала.Таким образом, платоновская модель эйдоса как первообраза вещи может быть обоснована в механизме фрактального копирования структуры.
Для прояснения трансформации функции «нелинейной любви», воспользуемся ещё одной метафорой «атома» и покажем как осуществляется проекция трансцендентального «Я» в эмпирическое «я». О гипотезе квантовой природы сознания мы уже упоминали и здесь вновь эксплицируется этот факт - подобно электронам, располагающимсяна определённых квантовых орбитах в атоме, эмпирическое «я» формирует уровни фрактала Нарцисса, пропуская через функцию «нелинейной любви»
гп Д
о о .п
о
О Я
О о о
в
^
я
П ■о
©
С
о сч <е
О!
«других». Как известно, электроны также заполняют уровни в атоме последовательно, образуя всё более и более сложные химические элементы. Только когда весь уровень, на котором может находиться несколько электронов, заполнен, начинается заполнение следующего уровня. Когда «другие» заполняют очередной уровень полностью, происходит качественное изменение функции нелинейной любви - очередная итерация, подстановка самого себя в качестве аргумента и выход на новый уровень фрактала Нарцисса.
Первый уровень трансцендентального Я
Во время пренатального периода онтогенез зародыша проходит все стадии филогенеза, изменяясь и усложняясь от эмбриона до младенца. Это одновременно усложнение структуры и изменение масштаба.На этой стадии просматривается антроп-ный принцип и желание природы синтезироватьче-ловека. Пренатальный период - это метафора филогенеза человека и, всматривания природы ввысь и приближения шаг за шагом к «образу и подобию». Но чтобы сделать окончательный переход, желание должно обнулиться в сингулярности, в момент рождения. В этот момент эксплицируется антроп-ный принцип - вся цепь случайных эволюционных изменений привела к появлению человека. В момент рождения вектор желания, вектор направленности к Богу из случайного приобретает строго направленный вид. «Человек, благодаря своему образному, рекурсивному мышлению, может ускорять естественную эволюцию» [13, с. 88]. Антроп-ный принцип меняется- человек из аморфной цели, превращается в средствосинтеза трансцендентального «Я».
Таким образом, переход от одного антропного принципа к другому сопровождается приобретением направленности. Психоаналитически это можно представить как «выворачивание наизнанку» сознания ребенка, когда случайный внутренний взгляд оказывается целенаправленным взглядом наружу. «Там, где было Оно, становится Я, в полном соответствии с заветом Фрейда, но теперь это уже такое Я, которое выходит за собственные границы и узнаёт себя, в том числе, и в том, чем в обыденном смысле не является» [4 с.1130]. Подобно метафоре Фрейда «Эдипов комплекс», метафоре отрыва отцом ребёнка от матери, стадию «зеркала» можно метафорически выразить как «изгнание из рая». И действительно, после прохождения стадии «зеркала» ребёнок подымается над животным потоком, начинает рефлексировать, наблюдать корреляции. Иными словами, он выходит из зоны комфорта, где ему не приходилось задумываться о том, что произойдёт через мгновенье. Такое выворачивание вполне непротиворечиво описывается, исходя из психоанализа Лакана, но в других антропологических описаниях потребует дополнительных оговорок. И для того, чтобы показать, как трансформируется сознание, имеющее в начальный момент ризоматический, по-
верхностный и двумерный характер, нам понадобится новая метафора: метафора альпиниста.
Один из важных аспектов метафоры альпиниста подразумевает сборку сознания не как механизма реакций, но как расчёта на те ситуации, которые самим сознанием не подразумеваются. Например, собираясь в горы, мы берем вещи, необходимые в походе часто, бессознательно, не проигрывая в уме всех ситуаций, в которых эти вещи могут понадобиться. Уже в самом походе мы найдем применение этим вещам, которое будет не адаптацией вещей к ситуации, но напротив, единственно возможным ответом желания на усложнившуюся ситуацию. Образ такой подготовки можно соотнести с пренатальным состоянием человека, с «нулевым» уровнем формирования эмпирического «я». В этот момент движение не является целенаправленным, но оно необходимо, чтобы опыт новой жизни не был сведен только к адаптации.
Биологическая антропология часто описывает новорожденного человека как «недоношенного», в смысле неадаптированного, при этом не сомневаясь в самостоятельности его сознания. Исходя из метафоры альпиниста, можно представить, что ребёнок в момент рождения открывает дверь, осматривается, но выходит на свет несколько позже, имея при этом возможность подсматривать и координировать свои действия.
Выход назван Лаканом стадией «зеркала». В этот момент начинается заполнение трансцендентального «Я». Функция нелинейной любвиFсфор-мирована.Начинается рост фрактала Нарцисса. У ребёнка возникает первая корреляция, и сознание из ризоматичного, расфокусированного приобретает трёхмерный, целенаправленный вид. Подобный выход, поскольку человеку ещё не на что опереться, напоминает то, как Мюнхгаузен вытаскивает себя из болота собственных репрезентаций за волосы уже обозначившегося нарциссического желания (можно вспомнить, как ребёнок злится, когда понимает ограниченность своей лексики при попытке объяснить что-либо).
При этом Лакан, не оговаривая этого, исходит из гипотезы сингулярности происходящего. Такая гипотеза Лакана связана с исконным психоаналитическим пониманием интеллекта как способности вообразить мысль, представить ее как "имаго". Корреляция реального и воображаемого запускает деятельность интеллекта. Как пишет сам Лакан: «функция стадии зеркала оказывается для нас отныне частным случаем функции имаго, каковая -установить отношение организма с его реальностью» [6]. Ноналичие незаполненной части «Я» обозначает новую точку конъюнкции, когда необходимо интроецировать образы матери и отца, и произвести первые подстановки в функцию нелинейной любви.
С этого нового масштаба репрезентации начинает формироваться сумма «других» как первый уровень работы сознания. При этом на данном уровне ещё нет чёткого целенаправленного вектора: «сумма», находясь в броуновском движении,
время от времени собирается, превращаясь в когерентную интенцию, направленную поочерёдно на мать, затем на отца, на бабушек и на дедушек. И каждый раз в творческом порыве любви ребёнок желает приобрести внутренний баланс, внутреннюю симметрию. «В известной степени человек остаётся нарциссистичным даже после того, как нашёл внешний объект для своего либидо» [10, с.124]. Сперва ребёнок, а затем взрослый человек всматривается в «другого», подобно Нарциссу, пытаясь рассмотреть себя.
Этот этап является частью сюжета, который мы назвали сюжетом альпиниста. Когда альпинист идёт от дома до подножия горы, до первых испытаний, он размышляет, как будут применяться взятые инструменты, какие ситуации будут возможны, и какие навыки, полученные от родственников, как бы «унаследованные», ему пригодятся. На этом этапе человек уже начинает, пока предварительно, использовать навыки в каких-то простых ситуациях. Функция нелинейной любви уже есть, но используется скорее в игровой форме только для приобретения навыков.
За стадией «зеркала» следуют более непредсказуемые этапы. С нашей точки зрения, эта непредсказуемость определяется спецификой броуновского движения опыта. С возрастом человек приобретает некоторую цельность, которая, как мы говорили, вполне соединяет устойчивость порождения фрактальных репрезентацией «других» с асимметрией самого желания, стоящего за этими репрезентациями. И когда репрезентации «других» заполняют первый уровень, то возникает необходимость в следующем сингулярном шаге. Можно представить рост человека в этот момент, когда вся форма сформированной поверхности проваливается вглубь, образуя внутреннее содержание, освобождая место для следующего уровня, позволяя аффектам свободно подыматься из глубины на поверхность. Этот процесс хорошо обозначается словами Делёза: «Оно отсылает к сингулярностям, освобождённым из эго вследствие нарциссической раны» [3 с. 280]. Природная асимметрия обостряется, и желание переходит в жажду гармонии.
Получается, что если с точки зрения психоанализа данная жажда гармонии может быть описана только как непредсказуемое желание, то с точки зрения фрактального движения и асимметрии «Я» эта жажда описывается как тяга к божественной симметрии, имплицитно заложенная в каждом человеке. Такое описание позволяет философски определить религиозное понятие греха, который с точки зрения асимметрии желания предстанет как нереализованность. На уровне феномена - это нежелание человека прислушиваться к собственной тяге к симметрии, которое приводит к тому, что «другие» существуют в человеке как фантомы желания и заставляют человека злоупотреблять собственными желаниями, принимая их за окончательную структуру желания. Как пишет Жан-Люк Марион: «так может
быть определён и грех: человек грешит тогда, когда он смотрит на самого себя, выбирая соответствовать себе больше, чем Богу» [7, с 70]. В таком случае получается, что человек соответствует даже не себе, а «другим», и в этом месте мы расходимся с Лаканом - конечная задача человека преобразовать в себя «других» через нелинейную любовь.
С этой точки зрения, лакановский человек не может быть свободен от греха, хотя и может добиться какого-то равновесия в самоидеализации. Представляя собойтолько набор «других», он неминуемо столкнётся с проблемами асимметричности в психике. Но если любовь, мыслимая как только напряжение, суммирует «других», проявляя эмерджентность, то эксплицируется качественно другой человек, имеющий цельное, когерентное содержание.
Второй уровень
Вновь обращаясь к метафоре атома и понимая, что сложностность фрактала «Нарцисса» и атома несопоставимы -у первого она значительно выше, обнаружим, что подобиемежду ними наблюдается и в том, что на начальном этапе заполнения очередного атомного уровня, атом максимально активен, он энергично вступает в химические взаимодействия с другими атомами. Человек также максимально активен, когда он начинает выстраивать очередной уровень. Особенно когда человек находится в юношеском возрасте, а этот новый уровень связан с эросом.В этот момент происходит вторая подстановка трансцендентального «Я» в функцию Y и тогда Y=F(Y)=F(F(X)), используя термин Фрейда, скажем, что стадияаутоэротизма становится рефлексивной.
Развивая образ альпиниста, мы можем сказать, что вопределённом возрасте человек заканчивает горизонтальный участок пути и подходит к подножию горы. На предыдущем участке пути «другие» появлялись вынужденно, они были навязаны окружением, теперь «Я» может выбирать попутчиков («других»). Такого качества «другой» - это следующий шаг итерации роста фрактала Нарцисса.
Дальнейший вектор движения принципиально меняет направление. На предыдущем этапе иррациональная тяга к Богу корректировалась навязанными попутчиками, теперь «Я» высвобождается, обременяясь ответственностью. Этот момент сопровождается уже невозможностью сдерживать внутренние всплески эроса, и человек начинает подыматься в гору, актуализируя по пути свою трансцендентальную задачу. Подразумевая смысл фрейдовского термина «сублимация», как трансформацию сексуальной тяги в творческую энергию, можно попробовать расширить его. А.С. Игнатенко пишет: «теория сублимации первичных импульсов, результатом которой является десексуализация либидо» [4, с.1128], но непонятно почему Фрейд ограничил сублимацию только десексуализацией. Давайте представим, что сублимация - это трансформация энергии произвольного уровня фрактала Нарцисса, необязательно нижнего, ко-
гп Д
о о .п
о
о
Я
О о о
в
^
я
П ■о
©
С
о
2
<е
О!
торая обеспечивает движение вектора эмпирического «я» к трансцендентальному «Я».
Юлия Кристева в работе «Об аффекте», цитируя Бернарда Клервосского (1091-1153) пишет, что этот писатель подразделял все аффекты на три категории: аффекты, происходящие от плоти, аффекты, управляющие разумом и аффекты, учреждающие мудрость, что согласуется с нашим представлением о уровнях фрактала Нарцисса. Сама Кристева даёт собственное определение аффекта, сближающее его с проявлением структур бессознательного: «слово "аффект" обозначает энергическую часть репрезентации влечения, что есть рудиментарное состояние психической репрезентации» [5, с. 193]. Но, необходимо отметить, что энергия репрезентации - не собственное содержание аффекта, а только его момент рождения, в то время как содержанием окажется гармонизацияэмпирического «я».
Переход на второй уровень всегда сопровождается сложной дилеммой: аффект плоти, как порождение эроса, вроде бы уводит от Бога к непредсказуемым формам желания. Но, если не подменять мотив целью, а воспринимать телесное как знак, а не как готовую форму, несложно представить, как духовное пронизывает собой телесное. Эрос в таком случае является мотивом подстановки «другого» в трансцендентальную функцию нелинейной любви и возможностью дальнейшего роста фрактала Нарцисса.
Телесную любовь можно вообразить как линейную, как начальное приближение любой функции. Тогда желание выгибает поверхность в направлении объекта. Подобно тому как касательная имеет только одну точку касания, так и аффект плоти имеет одну точку соприкосновения. Математика же подсказывает, что из одной точки не формируется устойчивого состояния, хотя амплитуда аффекта настолько значительна, что может удерживать устойчивое состояние продолжительное время.
Но если удаётся удержать направление, то прирученный аффект притягивает всю поверхность, и это позволяет выйти на следующий уровень, где уже есть возможность сформировать устойчивое состояние. В этот период происходит адаптация альпиниста к подъёму и он приобретает новые навыки движения вертикально вверх, при котором вершина подъема как полагаемая цель сокрыта, но интуитивно угадывается как нечто необходимое и для самого желания, и для вектора любви в отношении к желанию. «Возлюбленная идеальность любви приводит к постижению человеческого опыта, через отсылку к непосредственным объектам, которые и утоляют желание индивида» [5 с. 202].
Последующие уровни
Если на первых уровнях обретение любви он-тологично - «стадия зеркало», а вслед родители и бабушки, затем аффект эроса, стремящегося к знаку тела, находятся в непосредственной близости, и векторы симпатии имеют большую ампли-
туду, то с выходом на следующие уровни всё становится сложнее. Внутренняя асимметрия подводит к точке дизъюнкции: либо субъект продолжает совершенствовать практики эроса, либо выходит на следующий уровень и тогда шаг Y=F(Y)=F(F(X))=F(F(F(X))) повторяется вновь. Субъект продолжает всматриваться в «другого», пытаясь в нём разглядеть то, чего не хватает самому, в соответствии с этим правилом происходит и сам выбор «другого». Следующие уровни принципиально отличают человека от животного, они имеют сугубо антропологический характер.
Развивая метафору атома, можно сказать, что начинается заполнение внешних уровней, которые свободнее вступают во взаимодействиес внешним миром. И теперь «другие» пропускаются через новый уровень функции нелинейной любви, причём захватываются также только верхние, сложные уровни «других». И это захватывание уже не выглядит лакановским скольжением метонимии, когда замещается один знак другим, подобно бегу по коридору, когда открываешь одну дверь за другой, обнаруживая пустоту. И здесь, вследствие сложности отношений с «другими», возможны «ошибки», которые можно было бы расценивать негативными с точки зрения греха. В конечном итоге, такие «ошибки прощаются», поскольку они имеют онтологический статус и необходимы для выстраивания «я».
В такой ситуации оказывается недостаточно «встречи», здесь необходимыдуховные практики, которые связаны в первую очередь с двумя инструментами, терпением и сочувствием. «Терпение есть условие наслаждения, так же как и наслаждение есть побуждение к новому терпеливому поиску» [5 с.203]. Для того чтобы желание в терпеливом ожидании не рассеивалось, чтобы человек мог обнаружить симметрию более высокого порядка, необходимо использовать инструмент «сочувствия».
В очередной раз, используя естественнонаучную метафору, можно прояснить качества терпения и сочувствия, рассматривая электрический пробой. Тогда терпение определяется как уровень электрического напряжения между проводниками -очевидно, чем выше разность потенциалов, тем больше сила тока, который пробежит впоследствии при пробое по «духовному проводнику». В свою очередь сочувствие обнаруживает уменьшение сопротивления аффектам - причины аффектов посредством сочувствия проще проникают вовнутрь, иначе выражаясь, эксплицируется то, насколько хорошо зачищен «духовный контакт» - в электротехнике, чем ниже сопротивление, тем выше уровень силы тока.
Прикосновение к «другому» в таком состоянии -это всегда поверхностный эффект, никогда не точечный, потому что он заведомо лишен целенаправленности. Любовь на этом уровне можно назвать «квадратичной». Квадратичная функция -парабола, является простейшей нелинейной функцией, которая соприкасается с аппроксимируемой
кривой уже не одной точкой. В попытке «Я» аппроксимировать «другого», парабола позволяет осуществить прикосновение не точечно. Так эксплицируется нелинейность любви. Соприкосновение тел переходит в соприкосновение душ: «ваши действия, ваша ревность, ваше вожделение станут как лилии, чистые и благоуханные» [5, с. 202]. Дух и тело опознают друг друга как единое целое, продуцируемое структурой осуществляемого желания.
Здесь уместно дополнить психологические наблюдения психоанализом стихий, развивая анализ, выполненный Гастоном Башляром. Стихия создаёт собственную структуру чувствительности, включая чувство времени и чувство суще-ствования.Для лучшего контакта с «другим» не обойтись без воды, она повышает чувствительность, повышает уровень сочувствия - известно, что вода хороший проводник. Вода в силу своих природных качеств гармонизирует поверхность соприкосновения - эта субстанция, которая одновременно находится в жидком, твёрдом и газообразном состояниях. «Высокотемпературная сверхпроводимость наблюдается в керамиках при обязательном присутствии воды на поверхности керамики» [12 с.46]. Сверхпроводимость в физике - экспликация нарушения её законов - когда грубое отталкивание электронов сменяется их притяжением за счёт более тонких эффектов. Точно так же «притяжение душ» превозмогает «отталкивание» физических недостатков. Если на телесном, линейном уровне аффекты проходят без выраженного сопротивления, то сигнал от более тонких аффектов может рассеиваться по пути.
Таким образом, уместно дополнить наблюдения Башляра, исходившие из различения поверхности и глубинного действия, понятием сверхпроводимости, снимающим это различение. Сверхпроводимость - это возможность свободного циркулирования энергии и одновременной гармонизации и объекта и субъекта любви. При таком соприкосновении аффекты, имеющие разное «агрегатное» состояние (печаль, радость, страх, если страх - это спазм, твёрдость, то печаль имеет скорее жидкую фазу, радость воздушна) без сопротивления проходят навстречу друг другу. «Вода становится изначальным ощущением соприкосновения между «внутри» и «вне», плотью и духом, мной и другим» [5, с.205]. В таком случае тонкие аффекты выходят на первый план и нивелируют аффекты эроса.
Последующие уровни любви можно назвать в честь кривых третьего, четвёртого и т.д. порядков (визуальное изображение таких кривых становится сложнее с каждым порядком). Ростслож-ностности позволяет увеличивать площадь соприкосновения с объектом любви. Всеохватыва-ние любви непротиворечиво описывается сингулярной функцией, учитывающей при этом не только реальные, но и возможные адаптации, которых бесконечно много и качество которых определяется уровнем любви. Ризоматичность приобретает другую размерность, человек получает
возможность сочувствия всему окружающему. «Поэт не просто как вода, он становится водой» [5, с. 205]. И точно также, как сингулярность содержит в себе всевозможные нелинейные функции, так же и человек, достигший такого уровня любви, проживает множество жизней. «"В сущности, каждая историческая фигура - это я", - эта фраза из последнего письма уже безумного, как принято считать, Ницше» [4, с. 1133]. В этом состоянии побывало немного людей, одна из них, по всей видимости, святая Тереза. В рамках метафоры альпиниста, путник в этот момент добирается до вершины, она становится видимой, но последний шаг навстречу вершине - сингулярности ещё впереди.
Метафора атома также хорошо описывает этот момент, можно вспомнить, что электроны, располагающиеся на верхних энергетических уровнях, легко покидают атом и обобществляются. Они перестают принадлежать одному атому. Обобществление в нашем контексте может означать принадлежность Богу.
Заключение
Человек жаждет симметрии, овладев одной, он тут же приступает к поискам следующей. «Природа в своей интенции и человек будут стремиться к синтезу абсолютной системы, обладающей бесконечной симметрией» [13, с. 89]. И это раскрытие, наподобие раскрывающегося цветка, являющего миру всё больше граней гармонии, неминуемо закончится - цветок закроется, абсолютная симметрия - это точка. Фрактал, подобно такому цветку, -это рациональная иррациональность, - это непрерывная сингулярность. «Такое становится возможно только при том условии, если эта совокупность тело-душа переживается не как точка, в которой никогда не сможет раствориться бесконечное, но как точка, в которой постоянно пребывает бесконечность Бытия Другим» [5, с. 205]. В оптике подобный эффект наблюдается в виде каустики, где интенсивность свечения, собранного в точку светового потока, становится сингулярной. Таким образом, божественность - это «каустика» экзистенции.
Подытоживая, можно сказать, что в работе показана эволюция любви от ризоматической через линейную до сингулярной. Такая эволюция осуществляется посредством итераций функции «нелинейной любви», выстраивающей «фрактал Нарцисса». Такая функция в согласии с психоанализам Лакана, использует в качестве аргумента «других», а её значения формируют эмпирическое «я», которое, в свою очередь, является проекцией трансцендентального «Я» - идеального «Я», иными словами, «Я» - предельной сложностности. Показано, что фрактальный подходпозволяет соединить психологию развития, антропологию культуры, психоанализ и религиозную философию.
Литература
1. Бергсон А. Творческая эволюция. - М.: Академический проект, 2015. - 320 с.
гп Д
о о .с
о
О Я
О о о
в
^
я
П ■о
ш й X О"
я
и
о о л
(Б й о 00 ш
X
2. Гачев, Г. Гуманитарный комментарий к физике и химии. - М.: Логос, 2003. - 512 с.
3. ДелёзЖ. Логика смысла. - М.: Академический проект, 2015. - 472 с.
4. Игнатенко А. С. Эволюция идеи психического развития: от Фрейда к Делёзу // Психология и психотехника. - 2015. - №. 11. - С. 1127-1136.
5. Кристева Ю. Об аффекте, или «Интенсивная глубина слов». // ЛОГОС, 2011. - №1(80). - С. 192-208
6. 6. Лакан Ж. Стадия зеркала [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/lakan/ st_zerk.php (дата обращения 10.02.2019)
7. Морион Ж. «Я сам для себя стал великим вопрошанием» -привилегия незнания. // ЛОГОС, 2011. - №1(80). - С. 54-76
8. Национальный корпус русского языка http://ruscorpora.ru/search-main.html (режим доступа: 22.04.2019).
9. Платон. Диалоги - Ростов-на-Дону: издательство Феникс, 1998. - 512 с.
10.Сигал Х., Белл Д.Теория нарциссизма в работах Фрейда и Кляйн Журнал практической психологии и психоанализа http://psyjoumal.ru/artides/teoriya-narcissizma-v-rabotah-freyda-i-klyayn (режим доступа: 29.04.2019).
11.Степанов Ю.С. Протей. Очерки хаотической эволюции. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 264 с.
12.Стехин А.А., Яковлева Г.В. Квантовое поведение воды. - М.: ЛЕНАНД, 2019. - 304 с.
13.Стригин М.Б. Удивление, творчество, порядок. // Фундаментальные аспекты психического здоровья - 2018 - № 2 (23). - С. 146-153
Nonlinear love: the potential of the fractal approach in modern
philosophy and anthropology Strigin M.B.
Russian Christian humanitarian Academy
The article attempts to mathematically approximate such a term as love, in other words, to create a natural-science model of love. The article analyzes the nature of love as a non-linear function transforming a person, where "others" act as an argument, and the subject appears as a value. At certain points, the subject himself acts as an argument, and then there is a restructuring of the function of love. With such successive approximations -iterations, a person strives for an ideal image. The idea of Plato is revealed that this movement is provoked by a craving for immortality, an implicit love of God, which on a human scale is explicated by a narcissistic desire for an ideal "I". In the formation of consciousness, the empirical "I" through love of "others" fills the transcendental "I", representing a fractal structure. Based on the psychoanalysis of J. Lacan and Y. Kristeva, a new view of the unconscious, as a rhizomatic worldview, which is explicated in the multidimensional vector "I", is proposed. Iterative transitions between rhizomatic and vectorial states, transitions from intuition to intelligence, allow you to switch your gaze from inside to outside, forming a Narcissus fractal. This approach allows to combine developmental psychology, cultural anthropology, psychoanalysis and religious philosophy within the study of the dramaturgy of representations and eros, a complex relationship with your own image, and therefore with your own transcendence. Keywords: narcissism, developmental psychology, fractality, stage
"mirror", mental levels, symmetry, atom, superconductivity. References
1. Bergson A. Creative evolution. - M.: Academic project, 2015. - 320
p.
2. Gachev, G. Humanitarian commentary on physics and chemistry.
- M .: Logos, 2003 .-- 512 p.
3. Deleuze. The logic of meaning. - M.: Academic project, 2015 .--
472 p.
4. Ignatenko A. S. Evolution of the idea of mental development: from
Freud to Deleuze // Psychology and Psychotechnics. - 2015. -No. 11. - S. 1127-1136.
5. Kristeva Yu. About affect, or "Intense depth of words". // LOGOS,
2011. - No. 1 (80). - S. 192-208
6. 6. Lacan J. Stage of the mirror [Electronic resource]. - Access
mode:
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/lakan/st_zerk.php (accessed February 10, 2019)
7. Morion J. "I have become a great question for myself' - the
privilege of ignorance. // LOGOS, 2011. - No. 1 (80). - S. 54-76
8. National Corps of the Russian Language http://ruscorpora.ru/search-main.html (access mode: 04/22/2019).
9. Plato. Dialogues - Rostov-on-Don: Phoenix Publishing House,
1998. - 512 p.
10. Seagal H., Bell D. The theory of narcissism in the works of Freud and Klein Journal of Practical Psychology and Psychoanalysis http://psyjournal.ru/articles/teoriya-narcissizma-v-rabotah-freyda-i-klyayn (access mode: 29.04. 2019).
11. Stepanov Yu.S. Proteus. Essays on chaotic evolution. - M .: Languages of Slavic culture, 2004. - 264 p.
12. Stekhin A.A., Yakovleva G.V. The quantum behavior of water. -M .: LENAND, 2019 .-- 304 p.
13. Strigin M.B. Surprise, creativity, order. // Fundamental aspects of mental health - 2018 - No. 2 (23). - S. 146-153
©
о
0 сч
<0
01