Научная статья на тему 'К вопросу о создании французско-русского словаря библеизмов'

К вопросу о создании французско-русского словаря библеизмов Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

CC BY
132
27
Поделиться

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Жуковская Надежда Петровна

Статья содержит краткий обзор вопросов, связанных с понятием библеизма, а также способов представления материала во французскорусском словаре библеизмов, составленном автором настоящей статьи.

Текст научной работы на тему «К вопросу о создании французско-русского словаря библеизмов»

Вестник ПСТГУ

III: Филология

2006. Вып. 111:2. С. 67-79

К ВОПРОСУ О СОЗДАНИИ ФРАНЦУЗСКО-РУССКОГО СЛОВАРЯ БИБЛЕИЗМОВ

Н.П. Жуковская

МГИМО (У), ПСТГУ

Статья содержит краткий обзор вопросов, связанных с понятием библеизма, а также способов представления материала во французско-русском словаре библеизмов, составленном автором настоящей статьи.

Многие эпизоды Ветхого и Нового заветов, библейские персонажи прочно вошли в язык христианских народов. Вместе с тем их функционирование в национальном языке, как литературном, так и разговорном, связано со многими факторами.

Процесс проникновения в язык библеизмов с последующим их закреплением длился веками; так, во Франции к XV в. было большое количество как отдельных слов, так и сочетаний, связанных с ветхозаветными представлениями о Боге (Dieu de majesté, de vengeance, des armées, Dieu jaloux); c религиозными институтами (le poids du sanctuaire, le sacrifice de jalousie, le libelle de répudiation), с сельскохозяйственными реалиями (les cieux fermés, le fruit des entrailles, la graisse de la terre, loups ravissants, la rosée du ciel); с идеями всесилия Божия (briser les portes d'airain, les coeurs de rois sont dans la main de Dieu), Божьего наказания или поощрения (la colère de Dieu s'enflamme, Dieu a béni l'oeuvre de mes mains, Dieu juge tous les mortels avec d'égales lois), благочестия или нечестия (la voie d'iniquité), тяжелых испытаний (rassasier d'opprobres), сострадания (mes entrailles s'émeuvent), злобы (aiguiser sa langue comme celle d'un serpent) и пр. Необходимо отметить, что если все приведенные единицы к настоящему моменту вышли из употребления в общем языке, другие библеизмы из средневекового пласта дожили до наших дней.

Кроме того, что «удельный вес» библеизмов меняется с течением времени, он связан со спецификой конфессиональной жизни данной христианской общины.

Например, общеизвестным фактом является то, что англоязычные народы, исповедующие, в основном, протестантизм и в связи с этим

с XIX в. самостоятельно читающие, изучающие и интерпретирующие Библию, в том числе — на родном языке, чаще употребляют в речи цитаты и выражения библейского происхождения, чем, например, французы-католики (черпавшие библейские выражения, в основном, из проповедей, житийной литературы, псалтыри, молитвословов, мистерий, мираклей). Особенностью русских библеизмов, связанной с преимущественным использованием в Церкви церковнославянского языка, является нередкое их употребление именно в церковнославянской форме (ничтоже сумняшися, разверзлись хляби небесные).

Естественно, влияют на распространенность библеизмов в языке не только внутрирелигиозные причины, но и социальные обстоятельства, связанные с ролью религии и Церкви в обществе. Так, Октябрьская революция и последующий советский период надолго отстранили народ и, соответственно, русский язык от Священного Писания.

Таким образом, усвоение языками единиц, этимологически связанных с Библией, разнится от одного народа к другому.

В качестве общего замечания необходимо отметить, что в связи с повсеместной секуляризацией общества знание Священного Писания снизилось везде. На сегодня оно перестало быть живым источником, питающим язык выражениями и образами. Многие люди имеют представление о библейской истории исключительно по произведениям искусства (Ecce homo, Fuite en Egypte, Adoration des mages, Massacre des innocents, Noli me tangere, Мария Магдалина, Уверение Фомы, Возвращение блудного сына) и общенациональным праздникам (Троица, Рождество-Noël, Pâques-Пасха, Epiphanie, Пятидесятница и пр.), притом что смысл сюжета или празднования остается зачастую неясным. В речи современного (особенно молодого) человека библеизмы могут не использоваться или использоваться бессознательно (руки опускаются, обломать рога, как грязи, n'être ni chaud ni froid, visage rayonnant). Вместе с тем в художественных произведениях читатель имеет возможность их встретить как в виде прямого цитирования, так и в форме намека, образа, долженствующего вызвать определенные ассоциации.

Так, например, в произведениях такого непререкаемого знатока русской жизни XIX в., как Н.С. Лесков, имеется немало библейских аллюзий. В романе «На ножах» два персонажа (Бодростина и Горда-нов) замысливают злодейство, причем совершить его намереваются таким образом, чтобы подозрение пало на другого человека: «Висленев будет наш козел, на которого мы сложим наши грехи»1. Автор писал

1 Лесков Н.С. На ножах. М., 1994. С. 59.

для понимающего читателя и мог позволить себе использовать известные библейские образы (в данном случае выражение «быть козлом отпущения») в нефиксированной форме. Понимание подобного пассажа (и особенно — аналогичного ему на иностранном языке) современным читателем зачастую затруднено.

Последнее время в России в связи с возрождением интереса к религии стали появляться работы как теоретического плана, так и лексикографические, связанные с языковым аспектом христианской жизни. Выходят словари религиозной лексики (толковые, двуязычные, а также многоязычные), словари библейских цитат, крылатых слов и выражений, переиздаются библейские энциклопедии.

В русле этого общего течения обоснованным представляется создание двуязычного французско-русского словаря библеизмов, каждая статья которого будет снабжена комментарием, призванным ввести читателя в систему ветхозаветных и новозаветных представлений о мире и его Творце. Поэтому в комментарии интересующая единица (слово, выражение, пассаж) помещается в ее библейский контекст: исторический, смысловой, идейный.

Словарь, на наш взгляд, должен преследовать не только лингвистические, но и просветительские цели. Дело в том, что знание исходного библейского контекста и его традиционной интерпретации обеспечивает более свободное употребление библеизма, но главным образом (и в этом мы видим его основную цель) понимание возможной аллюзии, скрытого сравнения во французском тексте. Словарь обращен к пользователю, не знакомому со Священным Писанием, но которому требуется адекватно понять (перевести) единицу, выражение или пассаж, с ним связанные.

Библеизм может отсылать к некоему описанному в Библии событию, а может быть развитием определенного принципиального мировоззренческого положения (зачастую далекого от представлений о жизни мирского читателя). Упомянутая в словаре единица сопровождается ее толкованием, традиционно принятым в христианском богословии. И, наконец, пользователь узнает перевод на русский язык данной единицы, русский эквивалент или ситуацию, в которой данная единица (выражение, пассаж) употребляется в современном языке или в классической литературе). В последнем случае подразумевается, что русскоговорящий пользователь найдет окказиональный эквивалент.

Например, в статье на S'en laver les mains читатель узнает о неправедном суде Пилата и его равнодушном согласии на требования фанатизированной толпы приговорить Иисуса к смерти. Перевод

библеизма: Умывать (умыть) руки. А употребляется он в качестве выражения безразличия или для того, чтобы снять с себя ответственность в предвидении сомнительного результата какого-либо дела.

В статье на Poussière объясняется ветхозаветное отношение к человеку как к «праху» и приводится выражение с этой лексемой: Tu n'es que poussière et tu retourneras en poussière — Прах ты и в прах обратишься. Употребляется этот библеизм или как выражение философского смирения перед лицом катастрофы (горя, смерти), или в качестве выражения презрения к противнику и его «проискам».

Кроме того, каждый комментарий снабжен указаниями мест в Библии (книга, глава, стих), благодаря которым можно самостоятельно расширить свое представление о месте анализируемой единицы в общем контексте, о ветхозаветном и новозаветном восприятии материальной и духовной действительности.

При составлении словаря необходимо очертить тот круг единиц и выражений, которые будут подвергнуты исследованию. В научной литературе не только имеются многочисленные определения фразеологизмов и библеизмов («языковых единиц, заимствованных из Библии или испытавших семантическое воздействие библейских текстов»2), но и приводятся их типологии3.

В нашем практическом исследовании естественным образом оказалось возможным выделить несколько слоев единиц, различающихся по глубине и особенностям связи с источником, а именно со Священным Писанием (между этими слоями, естественно, не имеется четких границ).

Во-первых, это пласт слов и выражений, воспринимаемых поль-зователем(«своим» и иностранным) какфакт общего языка, и библейское происхождение которых выявляется только после специального этимологического анализа. Иными словами, в настоящий момент употребление подобных лексем, по происхождению принадлежащих Библии, зачастую не свидетельствует о том, что говорящий ощущает живую связь с их источником. Это те явления, которые современным носителем не вычленяются как нечто специфическое и употребляются чаще всего без какой бы то ни было мысли об их религиозном происхождении наравне с другими языковыми единицами. Применительно к французскому языку это, например: s'épancher,

2 Оноприенко С. Библеизмы современного русского языка: Автореф. дис... канд. филол. наук. Воронеж, 1997. С. 7.

3 Каминская Е.В. К вопросу о типологии библеизмов в современном французском и русском языках // Проблемы идиоэтнической фразеологии. СПб., 2003. С. 9.

faire dresser les cheveux sur la tête, à double tranchant, crier sur les toits. Применительно к русскому — всему свое время, напрасный труд, поделом, разрушить до основания. Обычно подобные слова указаны в словарях наравне с другими единицами языка, и происхождение их не влияет на употребление. Если речь идет о фразеологизме, то дается его толкование без восхождения к библейскому источнику и без помет relig., théol. или bibl.

К следующему пласту относятся единицы и выражения, являющиеся цитатами или сконструированными на базе библейского образа выражениями, а также отдельными лексемами, чье «религиозное» происхождение или не вызывает сомнений, или просматривается: éloigne de moi ce calice, rendre à César, ce qui revient à César, colosse aux pieds d'argile, porter sa croix, étoile des mages, exode, charisme, Golgotha, Mathusalem, вавилонское столпотворение, возлюби ближнего как самого себя, змей-искуситель, нет пророка в своем отечестве.

Они могут употребляться в современном языке в первоначальном или измененном значении. Причем последнее может далеко отходить от исходного. Примером первого случая возьмем статью на выражение:

Rendre à César ce qui est (revient, appartient) à César (Mt. 22, 15-21; Mc. 12, 13-17 ; Lc. 20, 19-26). Фарисеи (см. Pharisien), желая спровоцировать Христа на высказывания против законов римского государства, спросили Его, нужно ли платить подати. Тот попросил принести монету (динарий, см. также Denier) и, указав на изображение кесаря и надпись, сказал: «Rendez donc à César ce qui est à César, et à Dieu ce qui est à Dieu» — «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу».

Этими словами Иисус определяет место христианина в обществе: выполнение законов государственной власти при сохранении духовной свободы.

«(Воздать) кесарю кесарево, а Богу Богово»

1) Давать каждому по заслугам, то, что имеет к нему отношение.

2) Призыв согласиться с неравным положением в обществе (родств. лат. пословице «Что позволено Юпитеру — не позволено быку»)

Примером расхождения евангельского и современного смыслов может быть выражение:

Ouvrier de la dernière (onzième) heure (Mt. 20,9). В притче о «работниках в винограднике» повествуется о некоем хозяине дома, в течение всего дня приглашавшего к себе потрудиться работников. Если первые работали с утра, то последние были наняты уже перед закатом. В момент расплаты каждый получил по динарию (сумму, о которой хозяин договаривался с первыми). Пришедшие первыми возроптали,

находя это несправедливым. На что им было сказано, что уплачено было то, о чем был уговор, что хозяин властен распоряжаться своими деньгами по собственному усмотрению и что неправильно завидовать, видя чужую доброту.

Под «хозяином» следует понимать Господа, под «оплатой» — возможность попасть в Царствие Небесное. Притча говорит о не-приложимости земной логики к действиям Бога, о Его милосердии, о том, что даже мало потрудившийся на ниве Господней может рассчитывать на вознаграждение, что Царствие Небесное не заказано никому (даже пришедшим позднее всех). Более того, заключение притчи даже усиливает эту мысль: «les derniers seront premiers et les premiers seront derniers» — «будут последние первыми, и первые последними» (см. Premier).

О тех, кто позднее других присоединился к общему делу, о пришедших «на готовенькое».

Самую интересную (особенно для иноязычного пользователя) группу представляют наиболее известные у данного народа сюжеты и персонажи Библии. В коллективном духовном и языковом багаже у каждого народа исторически накапливаются свои излюбленные эпизоды и лица Священной истории, они «собирают» вокруг себя большее количество единиц, чем другие, Например, для Франции истории Иосифа, Иова, Давида не только имеют устоявшиеся словосочетания, которые могут быть переведены: les amis de Job = фальшивые друзья, faire son (le) Joseph = прикидываться скромником, la harpe de David = то, что приносит утешение, успокоение, поддержку кому-либо мучимому меланхолией, тревогой, страхом.

Кроме того, эти истории могут быть использованы как источник описания, намека, без того, чтобы выражения имели фиксированный характер. В зависимости от религиозного и общекультурного уровня, актуализация этих образов (в виде открытых сравнений, метафор, аллюзий, частичного использования) вызывает — в большей или меньшей мере — у говорящего и слушающего ассоциации со всем сюжетом, один из компонентов которого использован в речи. Для иллюстрации этого случая на русском материале обратимся еще раз к упоминавшемся уже роману Лескова. Одна из «эмансипе», ратующая за «передовые идеи», сталкивается с отступничеством в рядах женщин «с направлением», которые неожиданно начинают выгодно выходить замуж. Для героини это тяжелый удар: «Ванскок отвернулась от них и плакала о них, много, горько плакала о своем погибшем

Иерусалиме»4. В этом случае речь уже идет не о каком-то конкретном выражении, существующем среди прочих, а о знании библейских историй, в частности, содержания книги Плача пророка Иеремии, который оплакивает падение Иерусалима и разрушение Храма в 587 г. вавилонским царем Навуходоносором (любопытно, кстати, что эта книга используется иудеями также в годовщины разрушения Второго Храма уже в римскую эпоху). «Тема Иерусалима» присутствует также и во французском культурном багаже. Роман современного автора Эдмонды Шарль-Ру (E. Charles-Roux) называется «Забыть Палермо» («Oublier Palerme») и посвящен ностальгии героини, эмигрировавшей в Америку, по родной Сицилии. В названии обыгрывается псалом Давида «На реках Вавилонских», в котором плененные евреи плачут об оставленном городе и клянутся в невозможности его забыть: «Si je t'oublie, Jérusalem (...)». Без учета этого библеизма название романа оказывается полностью противоречащим его содержанию.

К этому же слою библеизмов можно отнести единицы, встречающиеся в названиях магазинов («A la Samaritaine»), кулинарных изделий (madeleine), предметов и явлений обихода (judas, paradis), общеизвестных праздников (Pâques, Epiphanie) и пр.

Кроме того, нередки случаи, когда элементы зафиксированного библеизма могут употребляться самостоятельно (не образуя новых устойчивых сочетаний). Так, из библеизма (Mettre la lampe (lumière) sous le boisseau —скрывать истину) фактически выделилось сочетание sous le boisseau и может встретиться в свободном употреблении, например: «Ils s'accordaient tous deux pour déclarer qu'un tel talent ne devait pas rester sous le boisseau» («Оба они в один голос заявили, что такой талант не должен оставаться в неизвестности»5).

В связи с этим мы часто приводим в словаре развернутую историю какою-либо персонажа или события, вошедших в образный фонд народа и являющихся как бы смысловыми «узлами». Иллюстрацией этого принципа могут быть статьи, посвященные фигурам пророка Ионы и Иоанна-Крестителя, которые объединяют несколько библеизмов:

Jonas

Baleine, poisson de Jonas Jonas dans la baleine Le complexe de Jonas Populace de Ninive

Ne pas distinguer sa droite de sa gauche

4 Лесков H.C. Указ. соч. С. 89.

5 Цит. по: Французско-русский фразеологический словарь. М., 1963. С. 138.

Jean-Baptiste

La voix de celui qui crie (clame) dans le désert (vox clamantis in deserto)

Prêcher dans le desert

Préparer (aplanir) la (les) voie(s) (le chemin, la route)

Ne pas être digne de dénouer le cordon des souliers de qn

В подобных случаях иногда не имеет смысла давать перевод. Скорее, переводчик должен знать сюжет, основную лексику, к нему относящуюся, ассоциации, привычно возникающие у носителя языка, для того, чтобы своими средствами (необязательно библейским эквивалентом) выразить смысл высказывания.

Поэтому, несмотря на то, что целью словаря является описание слов и выражений, вошедших в общий язык, пособие попутно дает возможность ознакомиться с некоторыми единицами и сочетаниями (связанными с ветхо- и новозаветной историей), которые могут понадобиться при более специальном разговоре на религиозную тему, связанную с рассматриваемым библеизмом (Sanhédrin, Sermon sur la Montagne, marcher dans les ténèbres).

Вместе с тем необходимо оговориться, что использование би-блеизмов последнего слоя касается, в основном, литературной речи культурных слоев общества, которое, необходимо отметить, в целом сильно дехриcтианизированно. Именно с этим обстоятельством связан тот факт, что многие выражения, образы, сравнения употребляются в современном обиходе с долей иронии или в качестве шутки.

Если говорить о библеизмах во французском и русском языках в сравнительном плане, то имеются отдельные образы (и соответственно, средства их выражения), которые входят в общехристианский фонд русского и французского народов (Бог-Dieu, рай-paradis, ange-ангел).

Встречаются случаи совпадения употребляемых библейских цитат, выражений и образов (Ils ne savent pas ce qu'ils font — Не ведают, что творят; bâtir sur le sable — строить на песке; bon Pasteur — Добрый Пастырь; David et Goliath —Давид и Голиаф; Arche de Noé — Ноев ковчег; enfant prodigue — блудный сын).

Вместе в тем, различие общественной и духовной истории России и Франции, конфессиональные акценты, внутрилингвистические особенности русского и французского языков наложили отпечаток на количество, выбор и употребляемость единиц и образов, имеющих истоком Ветхий и Новый Заветы. С этим связан тот факт, что вокабу-ляр национальных словарей библеизмов неодинаков.

Во-первых, имеется немало случаев, когда, невзирая на то, что при прямом цитировании Библии на французском языке соответ-

ствующая цитата, естественно, существует в русском переводе, не всегда возможно указать именно на нее как на эквивалент с соответствующим значением в русском языке. Во французском и русском языках имеются единицы, не предоставляющие возможности перевода библейским же выражением на другой язык. Рассмотрим, например, статью на сочетание:

Sépulcre blanchi (Mt. 23, 27). В своей обличительной речи против книжников и фарисеев (см. Loi: Docteurs de la Loi, Pharisiens) Иисус называет их «гробами повапленными» (церк-слав): «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» — «Malheureux êtes-vous, scribes et Pharisiens hypocrites, vous qui ressemblez à des sépulcres blanchis: au-dehors ils ont belle apparence, mais dedans ils sont pleins d'ossements de morts et d'impureté de toutes sortes. Ainsi de vous: au-dehors vous offrez aux hommes l'apparence de justes, alors qu'au-dedans vous êtes remplis d'hypocrisie et d'iniquité».

У евреев прикосновение к гробу или мертвому телу влекло за собой осквернение прикоснувшегося в течение семи дней (Nb. 19). Поэтому гробы белились гашеной известью, чтобы быть видными ночью и таким образом предохранить людей от случайного контакта.

О лицемере, человеке, скрывающем под благопристойной (или блестящей) внешностью неблаговидные мысли, поступки или внутреннюю пустоту.

Дело в том, что аналогичный библеизм — «гробы повапленные», существовал в XIX в., но затем вышел из употребления в общем языке и знаком только верующим, постоянно читающим Священное Писание. Поэтому точный перевод не может рассматриваться как эквивалент.

Во-вторых, то, что по-французски имеет вид библеизма, на русский язык может переводиться при помощи других средств: depuis le cèdre jusqu'à l'hysope = от мала до велика, pleurer comme une Madeleine = плакать горькими слезами, la foi du centurion = крепкая вера,

jeter le manteau de Noé = умолчать о чем-либо недостойном, замазать чьи-либо грешки, о том, что «прикрывает» какую-либо сомнительную ситуацию, позор (ловкая ложь, умолчание, неискреннее объяснение).

В-третьих, нередко один и тот же образ или пассаж Библии существует как в русском, так и во французском языках, вместе с тем

развитие «темы» может приводить к разным результатам. Поэтому в конце статьи нередко помещена справка, касающаяся русских би-блеизмов на тему статьи, например:

Agneau parmi les loups (Lc. 10, 3; Mt. 10, 16) в устах Оамого Иисуса слово «агнец» имеет значение не только смиренного и ведомого существа (напр. применительно к пастве — см Pierre:Tu es Pierre et sur cette pierre). C ним часто связывается образ беззащитности, немощи (см. Brebis). Христос, посылая Овоих апостолов с проповедью Царства Божия, предупреждает их, что мир чаще всего будет им враждебен: «...je vous envoie comme des agneaux (brebis) au milieu des loups» — «Я посылаю вас как овец среди волков» (см. Brebis, Poussière: Secouer la poussière des sandales).

Агнец среди волков. О беззащитном существе среди злодеев Оравн. русские варианты темы: «прикинуться агнцем» — строить из себя беззащитное существо

Интересно, что на одну, условно говоря, «тему» во обоих языках могут закрепляться разные цитаты, выражения, образы, не являющиеся эквивалентами, но существующие как бы параллельно, напр.: l'ouverture du septième sceau = торжественный и волнующий момент, которого ждут с замиранием сердца и за которым следует нечто важное; — (тайна) за семью печатями = нечто сокровенное, непонятное непосвященному.

В-четвертых, иногда при наличии в обоих языках фразеологизма библейского происхождения содержание значений неодинаково: se mordre les lèvres — кусать губы от сдерживаемого смеха (русск.), от желания сказать, жалея о сказанном (франц.)

В-пятых, говоря о конфессиональной, католической специфике можно привести пример статьи на

Se frapper la poitrine (Es. 32, 11-12; Lc. 18, 13; 23, 48). Пророк Исайя, призывая народ к покаянию, угрожает беспечным тем, что, когда придется им ужаснуться гнева Божия, то «будут бить себя в грудь о прекрасных полях», где будут расти не виноградная лоза, а «терны и волчцы». Отрастно кающийся мытарь, не смевший «поднять глаз на небо», «ударяя себя в грудь, говорил: “Боже! Будь милостив ко мне грешнику!”» — «il se frappait la poitrine en disant: “O Dieu, prends pitié du pécheur que je suis”».

В начале мессы католический священник читал на латыни «Confiteor», где имеются покаянные слова «Mea culpa» («Моя вина», «Я согрешил»). Олова эти сопровождаются троекратным биением себя в грудь. Этой же фразой на французском («J'ai péché») кающийся грешник начинает свою исповедь, ее также ранее сопровождал харак-

терный жест. Поэтому аналогом «se frapper la poitrine» в современном языке является выражение «battre sa coulpe» (см. Cendre, Voiler).

Бить себя в грудь. Сокрушаться и каяться, признавая свою вину.

Сравн. русские варианты темы: «бить себя в грудь» — доказывать что-либо.

В-шестых, одной из особенностей французских библеизмов зачастую является их вариативность, связанная с многообразием переводов Библии. Если в русском языке официальным является только Синодальный перевод (и перевод на церковнославянский язык, используемый в богослужении), то во французском переводов несколько. Поэтому при цитировании французского варианта мы иногда давали разные версии одних и тех же пассажей: ( Eloigne (écarte) de moi cette coupe (ce calice). Вместе с тем большинство цитат взято из Traduction oecuménique de la Bible (ТОВ)6.

В-седьмых, также как в русской речи существуют библеизмы на церковнославянском языке (притча во языцех), во французский фонд вошли отдельные выражения на латыни из перевода Вульгаты, выполненной блаженным Иеронимом. Иногда эти библеизмы употребляются в современной французской речи на обоих языках, иногда же предпочтительно на латинском: Beaucoup d'appelés et peu d'élus (Multi sunt vocati, pauci vero electi), Force-les d'entrer (compelle intrare), Noli me tangere.

В-восьмых, мы полагаем, пользователю-иностранцу интересны выражения, строго говоря, не являющиеся библеизмами, но в которых фигурируют персонажи Библии или единицы, употребление которых несет на себе отпечаток их библейского смысла: Il est parent du roi David et joue de la harpe; être de chair, oeuvre de chair, render l'esprit; avoir en abomination.

В языке имеются также отдельные фразы, «расхожие» утверждения, идеи, почерпнутые в Библии, сочетания (иногда зафиксированные толковыми словарями), прямо отсылающие к библейскому сюжету, о котором трактует статья. Например, к статье на Joseph примыкают: Библейские образы и идеи, связанные с темой: Les douze fils de Jacob. Значение подобных сочетаний ясно из комментария к статье, они представляют интерес не столько для перевода, сколько как свидетельство того, что использующий их знает, о чем идет речь, и полагает, что описываемая им ситуация или персонаж чем-то перекликаются с библейскими.

И, наконец, в-девятых, нам казалось необходимым указать в отдельных случаях на наличие художественных произведений, по-

6 Traduction oecuménique de la Bible (TOB). P., 1988.

священных трактуемым библейским сюжетам. В их число вошли, например, «Сусанна и старцы», «Моисей со скрижалями Закона», «Опьянение Ноя», «Возвращение блудного сына» и т. д.

Отдельным вопросом является составление словника. Не будучи носителем языка, автор не может сам судить, употребимо ли данное выражение или слово, встречается ли данный образ библейского происхождения в общем французском языке. Поэтому в выборе единиц мы положились на компетентность французского исследователя Ж.-Кл. Болоня. К этому выбору были добавлены единицы из словаря традиционных выражений Мориса Ра, некоторых других французских справочных изданий. Очень большую пользу сослужило научное исследование Ж. Тренеля7, который еще в начале XX в. очень подробно изучил влияние Ветхого Завета на французский язык средневековья, проследил этимологию французских единиц, вошедших в язык и восходящих как к древнееврейскому оригиналу, так и к греческим и латинским переводам Библии. Многие из них удержались в языке вплоть до сегодняшнего времени.

Некоторые выражения были обнаружены через словари библе-измов других языков. Подобные единицы были проверены по толковым и фразеологическим словарям французского языка на предмет наличия аналогичных единиц и сочетаний. Так, выражение mort et enterré зафиксировано в словаре Робера как устоявшееся, оно же присутствует в английском языке как библеизм с указанием точного контекста.

При составлении статей словаря автор опирался на комментарии А.П. Лопухина к Синодальному изданию Библии, на статьи Полного православного богословского энциклопедического словаря, Библейской энциклопедии8 и некоторые другие издания. Отдавая себе отчет в том, что богословие и библеистика не переставали развиваться и имеются многочисленные более современные исследова-

7 Bologne J.-Cl. Dictionnaire commenté des expressions d'origine biblique. Les allusions bibliques. Paris, 1999 (repr. de l'éd. de 1991); RatM. Dictionnaire des expressions et locutons traditionnelles. Paris, 1999 (repr. de l'éd. de 1957); Trénel J. L'ancien Testament et la langue française du Moyen Age (VIII-XV siècle). Etude sur le rôle de l'élément biblique dans l'histoire de la langue dès origines à la fin du XV siècle. Genève, 1968.

8 Толковая Библия, или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового завета (под ред. проф. богословия А.П. Лопухина и его преемников): В 3-х т. 1904- 1913 гг. (репринтн. изд. 1987 г.). Стокгольм; Полный православный богословский энциклопедический словарь: В 2 т. (репринтн. изд-е ). М., 1992; Библейская энциклопедия: В 2 т. (репринтн. изд-е «Полной популярной библейской энциклопедии», 1891). М., 1999.

ния, мы взяли за основу интерпретации перечисленных источников именно в связи с их традиционностью.

Материал словаря организован по алфавитно-тематическому принципу. Ключевой единицей берется или слово, объединяющее формально (Gauche: Que ta gauche ignore ce que fait ta droite; Tendre (présenter) la joue gauche) — или по смыслу (Saint, Esprit, Traverséе ) всю статью. Последнее сделано для того, чтобы показать, как одна и та же тема реализуется в разных выражениях, а также чтобы не объяснять каждый раз главную объединяющую идею.

Ключевым словом может быть как единица общего языга (Dur, Feuille, Quatre), встречающаяся в анализируемых библеизмах, так и лексемы, принадлежащие к языку Библии (Ange, Démon, Péché, Babel).

Статьи на лексемы Dieu, Ciel, Diable, Ame кроме цитат, выражений и устоявшихся словосочетаний, включают в себя восклицания, присказки, пословицы и поговорки с указанными словами.

Для простоты нахождения нужного слова или выражения словарь снабжен алфавитным указателем, индексом. В конце словаря можно найти все имена собственные, фигурирующие в комментариях и сгруппированые в алфавитном порядке (исходный вариант — русский) и библиографию.

To the question of creating the French-Russian Dictionary of Bibleisms

N. Zhukovskaya

The article briefly observes the questions dealing with the notion of bibleism, as well as the methods of representing data in the French-Russian Dictionary of bibleisms composed by the author.