Научная статья на тему 'К истории формирования иконографии образа юродивого во Христе'

К истории формирования иконографии образа юродивого во Христе Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
26
6
Поделиться
Ключевые слова
ЮРОДИВЫЙ / ИКОНОГРАФИЯ / ОБРАЗ ЮРОДИВОГО НА ИКОНЕ / БЛАЖЕННЫЙ / ПРЕПОДОБНЫЙ / ХРИСТИАНСКИЙ ПОДВИЖНИК

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Туминская Ольга Анатольевна

В статье, построенной на материалах агиографических источников и текстов иконописных подлинников, поднимается вопрос об истории формирования иконографии образа святого православного юродивого и впервые исследуется визуальный образ юродивых Христа ради в древнерусской иконографии, создаваемый на основе копирования канонических образцов по иконописным подлинникам с выделением черт, необходимых для изображения этого вида святостиIn given article the question of formation of an iconography of an image of the sacred foolish on the basis of materials of hagiographical sources and texts icon-painting originals is brought up. The visual image of foolishes for goodness sake in an Old Russian iconography is created on the basis of copying of initial samples on icon-painting to originals with allocation of the lines necessary for the image of this kind of sanctity

Текст научной работы на тему «К истории формирования иконографии образа юродивого во Христе»

УДК 7 (091) 7:001.8

О.А. Туминская

К ИСТОРИИ ФОРМИРОВАНИЯ ИКОНОГРАФИИ ОБРАЗА ЮРОДИВОГО ВО ХРИСТЕ

История изучения феномена православного юродства берет начало в русской религиозной литературе (если относить к ней основные жанры древнерусской литературы: гомилетику, агиографию, летописание, каноническую и богослужебную литературу), продолжается в церковном книгописании XVIII—XIX веков и находит себя в научной литературе XX—XXI веков. Трудов, посвященных теме юродства, немало. Основные проблемы в целом освещены в монографии С.А. Иванова, в трудах Д.С. Лихачева и

A.М. Панченко. К литературным источникам по иконографии православного юродства относятся Иконописные подлинники Г.В. Филимонова [5] и А.И. Успенского [9], а также монография

B.Д. Фартусова [8] — единственный труд, предназначенный для практического использования иконописцами. Большую ценность для исследователей представляет двухтомник материалов по иконографии Г.В. Маркелова [7]. Важные сведения исторического и агиографического характера содержатся в книгах Е.Е. Голубинско-го [3], Н.П. Барсукова [2], графа М.В. Толстого [11] и других авторов. Однако число опубликованных изображений православных юродивых остается далеко не полным. Именно поэтому особую ценность представляют сведения изобразительного, литературного и легендарного характера, способствующие научному поиску.

Юродство во Христе — ответственный и тяжелый труд, на который православная церковь направляла верующего довольно редко. Феномен юродства на Руси освещает в основном церковная литература, содержащая описание апологетического характера [6]. Одной из немногих научных монографий светского толка является книга С.А. Иванова [4], в которой юродство анализируется с культурно-исторической точки зрения. Соглашаясь с автором в том, что православное юродство — это конкретно-исторический феномен, обозначим хронологические рамки собственного исследования.

Первые упоминания о такого рода христианских подвижниках содержатся в Киево-Печерском патерике (первая половина XIII века); расцвет данного явления приходится на ХУ1—ХУ11 века. Почитание иконописного образа блаженных началось с факта заказа местным мастерам иконы с изображением Прокопия Устюжского (1458 г.). Достоверно известно, что умер блаженный Прокопий в 1303 году, канонизирован до 1547 года, следовательно, икона должна быть написана спустя чуть более ста лет после кончины юродивого. Иконописное изображение могло играть роль достоверного свидетеля в процессе канонизации святого. Такой процесс церковные власти могут проводить на основании обращений от прихожан и клиров местных храмов, беря во внимание факт нетленности мощей и свершаемых от этих мощей чудодейственных исцелений на протяжении ста лет после официальной даты смерти. Иконописное изображение способствует причислению к лику святых.

Подвиг древнерусского юродства в списке подвижничества занимает особое место в силу своей непохожести на христианский путь других святых. Выйдя из византийского «буйства» (в греческом языке существует определение «оаХос,», в старославянском — упоминание «юрод» и «похаб»), юродство могло распространяться на Руси только после принятия христианства, ибо это явление в древнерусском варианте изначально было связано с церковью. По всей видимости, в Древнерусском государстве светского юродства не существовало или о нем не сохранилось сведений.

Православная церковь различает особенности происхождения юродствующих, называя одних «преподобными», других — «праведными» или «блаженными» юродивыми. Преподобными являются монахи, уходящие из монастыря в мир. Это ранний вид юродства. Более поздний и распространенный вид — юродство в миру. Миряне, принявшие на себя личину

безумия и юродствующие среди людей, но от имени церкви, называются «праведными». И те, и другие получали имя «юродивый во Христе». Уподобление земному пути Христа, а главное, испытание на себе трудностей презрения и непонимания Иисуса людьми — одна из причин асоциального и аморального поведения блаженных.

В Византии юродство зарождалось также в монашеской среде, но к VI веку оно «вырвалось за пределы монастырских стен» [4, с. 53], став достоянием городов и частью мирского, светского образа жизни. Похожий процесс происходил и на Руси: первые юродивые (Исаа-кий, монах Киево-Печерской лавры, XII век; Авраамий Смоленский, настоятель монастыря Положения риз Богоматери, начало XIII века) являлись представителями церковного мира, но к XIII столетию этот подвиг святой веры вышел за пределы церкви и распространялся верующими вне монастырских стен. Например, Прокопий Устюжский, бывший купец, принявший крещение (умер в 1303 году) или Исидор Твердислов, родом из Пруссии, образованный человек, сознательно перешедший в православие, распространявший веру на русской земле, в городе Ростове (умер в 1474 году).

Индивидуальная избирательность для создания визуального образа юродивого посредством его сравнения с каноническими образами через отбор атрибутики приводит к закреплению его образной характеристики. Так, главным визуальным отличием образа юродивого от остальных святых, изображенных на православных иконах, является его нагота или короткая, до колен, одежда. К обнажению собственного тела юродивые пришли не сразу. Уже в византийской литературе (Серапион Синдонит, V век) [Там же. С. 55] образ юродивого включает грязную, ветхую одежду или шкуру, не прикрывающую тело, нестриженые волосы, бороду. На древнерусских иконах юродивые предстают либо в набедренных покрывалах (икона Василия Блаженного, XVII век), либо в коротких плащах (икона Андрея Юродивого с житием, XVI век). Оба варианта короткой одежды несовместимы с обликом святого христианина, обычно изображаемого в длинных одеяниях. Постепенно образ юродивого отходит от привычного канонического образа святого в длиннополой

одежде и закрепляется в новом каноническом изображении. Случайное укорачивание одежды, раздирание власяницы, надевание повязок или полная нагота представляют собой шаги формирования эпатирующей внешности и скандальности [Там же. С. 23]. В образе первых подвижников нагота (или короткая одежда) дополняется характерными чертами их поведения. С IV века в среде монашества в ритуал одеяния отшельника, столпника, юродивого входит власяница. Синтез внешнего вида и поведения способствовал созданию устойчивого образа юродивого, т. е. нагота постепенно превратилась в неотъемлемую черту облика блаженного. Через какое-то время нагота или частичное обнажение стали синкретичными качествами. Образ Андрея Юродивого выполнен по канону, присущему изображениям юродивых. Это прежде всего житийная икона Андрея Юродивого из собрания ГРМ [инв. № 2099, ДРЖ, сер. XVI века, Московская школа (?)] и его многочисленные изображения в иконах Покрова.

Иконы с изображением Василия Блаженного также хорошо известны. Христа ради юродивого Василия, Московского чудотворца, по праву можно считать самым известным юродивым Древней Руси. Известно около десяти икон, посвященных Василию Блаженному: пять указаны в атласе Г.В. Маркелова, один — в атласе Н.П. Лихачева, два — в книге Д.С. Лихачева, остальные — неопубликованные — хранятся в фондах Русского музея и Эрмитажа. В основном это иконы XVIII века и более позднего времени.

Исследование образа Василия Блаженного показало, что его иконописный канон сложился к XVII столетию, ибо отныне все известные изображения Василия Блаженного были похожи друг на друга. Святой изображен либо в профиль, либо анфас, обнаженным, с платом в руке или на поясе. Лик прописан по единому образцу: кудрявые седые волосы, открывающие уши, короткая курчавая борода, прямой нос, густые брови, светлые глаза. Также достаточно стабильна прорись доличного. Более известны изображения Блаженного на нейтральном фоне или и на фоне с поземкой. Но более интересны изображения Василия на фоне Московского Кремля или, что особенно привлекает внимание, на фоне собора Покрова на Рву. Как известно, собор архитекторов Бармы и Постника

был построен к 1560 году, а, как свидетельствует Е.Е. Голубинский, канонизация святого произошла между 1549 и 1722 годами или, по другим источникам, в 1588 году [12, с. 91]. Следовательно, иконография Василия Блаженного на фоне собора могла сложиться уже к концу XVI — началу XVII столетия, что подтверждают и иконы этого времени [7, № 74, 75, 163, 164 и 179].

Наибольший расцвет феномена юродства приходится на вторую половину XV — XVI век, и, что особенно важно, иконописные изображения юродивых появляются соответственно в XVI—XVII веках. Давая общую характеристику изображениям названных юродивых русского позднего средневековья (XVI—XVII века), можно назвать эти иконы синкретичными, так как отбор деталей и атрибутов (как в облике юродивого, так и в окружающем его пространстве) произведен очень строго. Нет частностей, а возможные иконописные дополнения представлены скупо. Наиболее показательным для такого вида икон, на наш взгляд, является изображение Андрея Юродивого в среднике житийной иконы.

Начиная с Петровской эпохи образ юродивого в православной иконе несколько изменяется: он по-прежнему остается каноническим, но в уже утвердившейся визуальной трактовке появляются своего рода «оговорки» и «объяснения». Они влияют на восприятие образа юродивого, выявляя не столько персональную сторону иконописного образа, сколько повествовательную (выделенные термины приведены О.И. По-добедовой [10]). В целом эти иконы можно назвать «персонально-повествовательными», так как детали, помогающие целостному восприятию образа, все же не всегда постоянны.

Сопоставление изображения юродивых Христа ради по иконописным подлинникам, по иконным изображениям и переводам с икон показывает, что нередким было замещение описания и изображения. Так, внешний облик Василия Блаженного, судя по текстам иконописных подлинников, похож на облики Максима Христа ради юродивого и Михаила Клопского. Святые Прокопий Устюжский, Симеон Юрьевецкий и Трифон Суздальский также имеют сходство в трактовке создания лика. Формируются пары святых византийско-русских (Фома Юродивый —

Михаил Клопский) и древнерусско-русских (Прокопий Устюжский — Симеон Юрьевец-кий). К такому заключению можно прийти, анализируя письменные сведения. Однако сравнительная характеристика изображений показывает, что они не всегда соответствуют тексту. Так, Прокопий Устюжский, по сводному списку Г.В. Филимонова, должен быть изображен с длинной бородой [5, с. 356], а в прори-сях Г.В. Маркелова он представлен с короткой. Такие же расхождения наличествуют в атласе снимков Н.П. Лихачева. В Подлиннике иконописном А.И. Успенского из пяти изображений юродивых три не соответствуют своему описанию. Такие сведения позволяют сделать вывод о том, что иконография юродивых к XVIII веку окончательно еще не сложилась. По всей видимости, заказы икон юродивых были довольно редким явлением, так как ни в одном из сохранившихся иконописных подлинников нет образца, который мог бы быть взят мастерами в качестве образца для подражания. Между тем образы Андрея Юродивого и Василия Блаженного были для мастеров позднего средневековья каноничными, так как их изображения похожи и соответствуют выработанному образцу.

Скорее всего, иконописцы, проживавшие в разных регионах, самостоятельно ориентировались в изображениях и текстах. Только так можно объяснить разницу описаний внешности одного и того же юродивого. В тексте Филимонова Андрей Юродивый имеет бороду «аки Иоанна Богослова», а в тексте Успенского — «брада и власы Илии Пророка». Или все то же описание Андрея Юродивого в разных местах Подлинника иконописного А.И. Успенского приведено по-разному (минея на октябрь и май).

Исследуя формирование иконографического образа, Маркелов называет такие принципы, как сходство и равнозначность совершенных святыми подвигов; близкая география подвижничества; чин или титул [7, т. 2, с. 624], и далее он пишет: «Облики юродивых в русских иконописных подлинниках чаще всего отличаются сходством с Алексием человеком Божиим и Иоанном Предтечей. <...> Приемы уподоблений основывались на типологическом сходстве или функциональной близости персонажей: ученик уподоблялся учителю, преподобный инок —

преподобному игумену, митрополит — архиепископу, юродивый — блаженному»... [7, т. 2, с. 624]. По всей вероятности, в последнем примере сопоставлений Маркелов указывает на уподобление юродивого (т. е. мирянина) блаженному (т. е. праведному христианину, представителю церковного мира), в то время как мы рассматриваем понятия «юродивый» и «блаженный» в синонимичном ряду, исходя из византийско-русской трактовки этого термина.

Для древнерусских иконописцев иконы с изображениями апостолов Петра и Павла, Иоанна Богослова, Алексия человека Божия, Иоанна Предтечи и других святых принимались за образец. Устные и письменные источники приписывали «подобие» тому или иному святому, что со временем фиксировалось в нормативных сводах. Облик этих святых сохранил неизменные, легко узнаваемые и поддающиеся успешному изображению черты. Важно то, что при всей схожести между собой образы святых индивидуальны, а это дает возможность выстроить от каждого из них свою параллель. Например, Авраам — Иоанн Креститель—Алексий человек Божий — Андрей Юродивый — Василий Блаженный. Можно выделить пары подобия византийского святого и древнерусского: Фома Юродивый (VI век) и Михаил Клопский (сер. XV века) и древнерусских между собой в почитании местном и повсеместном: Иоанн Устюжский — Николай Чудотворец.

Изображения святых становились образцами для иконографии собственно русских святых угодников. Иконография формировалась постепенно, не минуя некоторых погрешностей. Так, Максим Юродивый в ноябрьских минеях Подлинника иконописного А.И. Успенского имеет «браду и власы аки Петра апостола», его же описание в августовском поминовении содержит следующую характеристику: «сед, плешив, брада Николина». Прокопий Устюжский должен иметь длинную бороду, как у Козьмы, а на прориси он более похож на апостола Петра с короткой бородой. В тексте Филимонова указано, что Михаил Клопский «подобием аки Вар-лаам Хутынский» [5, с. 59], а в книге Маркелова находим вместе с приведенной выше цитатой следующее: «...Преподобный юродивый Михаил Клопский схож с праотцем Авраамом». Однако известно, что Авраам и Варлаам Хутынский не

похожи друг на друга. Это свидетельствует о том, что сведения, поступающие к иконописцу, порой носили различные трактовки, а составители толковых подлинников цитировали различные первоисточники. Выбор мог зависеть и от самого иконописца.

В большинстве своем юродивые имеют сходство со своими прообразами. Так, изображения Михаила Клопского чаще похожи на изображения Варлаама Хутынского, а изображения Максима Юродивого — на изображения Николая Чудотворца. Ссылки на внешние черты Николы достаточно часты. Значит, его иконография для иконописцев была достаточно понятной, имела свои отличительные особенности и подходила для создания образа юродивого. Встречаются и параллели, например образ Василия Блаженного пишется с Алексия человека Божия или с Иоанна Предтечи, т. е. это означает, что внешне Алексий и Иоанн похожи. Так постепенно формировалась иконография образов юродивых, в основу изобразительной характеристики которых закладывались близкие черты внешнего облика известных святых.

В качестве примера сложившейся иконографии образов юродивых назовем икону XVII века «Богоматерь с избранными святыми» из села Демьяны под Ростовом (СПГИАХМЗ), где среди изображенных присутствуют святые подвижники данного подвига. Василий Блаженный с московскими чудотворцами изображен на нижнем поле фресковой иконы «Богоматерь "Знамение" с избранными святыми», первая четверть XVIII века, на восточном фасаде собора Покрова на Рву и на нижнем поле иконы 1780-х годов над входом в придел во имя Василия Блаженного собора (ГИМ, музей «Покровский собор»). Василий Блаженный со всколоченными волосами и бородой среднего размера имеет сходство с Алексием человеком Божиим и Иоанном Предтечей. Максим Юродивый похож на апостола Петра. Особый интерес в силу своей непохожести на других юродивых вызывает изображение Иоанна, называемого Большой Колпак. На нем довольно длинное одеяние, у него крупная голова, мелкие черты лика, высокий лоб с залысиной, нет бороды. Про-копий Устюжский имеет большее сходство с Иоанном Златоустом, нежели с Козьмой, как

сказано в Иконописном подлиннике Г.В. Филимонова [5, с. 385], но все же его изображение узнаваемо. Иоанн Устюжский представлен на иконе молодым, без бороды: «подобием млад, брада токмо расти зачала в наусии» [Там же. С. 356]. Возможно, на формирование образа этого святого повлияла уже сложившаяся к тому времени иконография образа страстотерпца князя Глеба или целителя Пантелеймона.

Важно отметить сходство в описании изображения и в самом изображении двух святых из всего списка юродивых Христа ради, проявивших себя на русской земле в эпоху Древнерусского государства. Это святой блаженный Иоанн Устюжский и святой праведный Иаков Боровичский. Эти два описания присутствуют в Месяцеслове Иконописного подлинника Г.В. Филимонова сводной редакции XVIII века: Иоанн от 29 мая, Иаков от 23 октября. Оба определены «подобием млад». Следуя легенде о происхождении Успенского мужского монастыря на Святой горе Опочецкого уезда Псковской губернии в середине XVI века, находим упоминание в Псковской летописи о праведном Тимофее Вороничском Святогорском, который также молод и безбород. На иконах Иоанн Устюжский, Иаков Боровичский и Тимофей Вороничский изображены внешне похожими: они молоды, безбороды, их волосы несколько растрепаны. Иоанн обычно одет в ризу выше колен, Тимофей — в светлое одеяние в виде рубахи, Иаков — в светлую короткую рубаху, но иногда его изображают обнаженным, с белым платом на бедрах. Несмотря на летописное упоминание о Тимофее и его роли в основании псковского Святогорского монастыря [1, с. 134—138], икон с изображением блаженного Тимофея Вороничского периода средневековья

ни в Пскове, ни в его окрестностях не сохранилось. Автору этих строк довелось видеть иконы Тимофея Вороничского на новгородской земле, в Валдайском Иверском монастыре, но они были исполнены уже в наше время.

В заключение необходимо подчеркнуть, что образ православного юродивого в русской иконописной традиции формировался постепенно. Взятые за образец агиографические письменные сведения о блаженных были переведены в визуальные образы. Анализ текстов иконописных подлинников позволил убедиться в том, что подробный свод лицевых описаний святых юродивых для мастеров иконописного дела был составлен уже к XVI веку. Эти сведения содержат типологические черты, что дает право говорить о персонально-повествовательной роли иконописного образа блаженных. Формирование иконографии нового образа юродивого проходило на основе его внешней похожести на другого святого. Ориентация на образы наиболее почитаемых и потому более знакомых святых помогала найти во вновь создаваемых изображениях юродивых типологическую характеристику и позиционировать юродивого как святого, достойного изображения на иконе. Наравне с характерными признаками внешнего облика (частичная нагота, обязательное босоножие, всколоченные длинные волосы и борода) сохраняются и индивидуальные признаки (атрибуты конкретного юродивого, цвет его одежды, наличие дорогой шубы или, наоборот, нищенской милоти как вида одеяния, хартия, молитвенное положение рук и др.). Образ юродивого Христа ради в древнерусской иконографии можно считать окончательно сложившимся во второй половине XVI века.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Адрианова-Перетц, В.П. Литература Пскова XШ—XIУ вв. Летопись [Текст] / В.П. Адрианова-Перетц // История рус. лит. В 10 т. — Т. II, ч. I. — М.; Л.: Изд-во АН, 1945. - С. 134-138.

2. Барсуков, Н.П. Источники русской агиографии [Текст] / Н.П. Барсуков. — СПб.: Типография Стасю-кевича, 1882. — 616 с.

3. Голубинский, Е.Е. История канонизации святых в русской церкви. [Текст] / Е.Е. Голубинский. — М.: Универ. типография, 1903. — 594 с.

4. Иванов, С.А. Византийское юродство [Текст] / С.А. Иванов. — М.: Междунар. отношения, 1994. — 234 с.

5. Иконописный подлинник сводной редакции XVIII века [Текст] / под ред. Г.В. Филимонова. — М.: Изд-во О-ва древнерусского искусства, 1876. — 435 с.

6. Ковалевский, И. Юродство во Христе и Христа ради юродивые восточной и русской церкви [Текст]: истор очерк жития сих подвижников благочестия / И. Ковалевский. — М.: И. Ефимов, 1902 (репринтное изд.). — 285 с.

7. Маркелов, Г.В. Святые Древней Руси [Изомате-риал]: мат. по иконографии (прориси, переводы, иконописные подлинники): атлас изображений. В 2 т. — СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. — 636 с.

8. Опыт пособия для иконописцев [Текст] / сост. В.Д. Фартусов. — М.: Синодальная типография, 1910. - 451 с.

9. Подлинник иконописный [Текст] / под ред. А.И. Успенского. — М.: С.Т. Большаков, 1903. — 450 с.

10. Подобедова О.И. Древнерусское искусство. Рукописная книга [Текст] / О.И. Подобедова. — Сб. третий. — М.: Наука, 1983. — 400 с.

11. Толстой, М.В. Рассказы по истории русской церкви [Текст] / М.В. Толстой — М.: А.Д. Ступин, 1899. — 342 с.

12. Энциклопедия православной святости [Текст]. В 2 т. — Т. II. — М.: Лик пресс, 1997. — 400 с.

УДК 81

Т.А. Коновалова

МОДЕЛИ ТЕКСТОВ ДРЕВНИХ И СОВРЕМЕННЫХ АРХИТЕКТУРНЫХ СООРУЖЕНИЙ

Архитектуру часто называют каменной книгой. Эта метафора известна с древности. Архитекторы, как и лингвисты, оперируют понятиями «текст» и «слово», однако в отношении архитектуры эти понятия имеют свою специфику. А.А. Шаров-Делоне считает, что в историко-архитектурных исследованиях под словом чаще всего понимают образ, присущий архитектурному сооружению, или его образные составляющие, а под текстом — систему рельефов как целого или резной декор. Текстом может быть и икона (впрочем, она же может быть и словом-образом), архитектурное сооружение, город [1, с. 9]. В архитектуре есть и понятие «контекст»: повторение одного и того же образа не обязательно несет один и тот же смысл [Там же. С. 663].

Рассмотрим некоторые модели «прочтения» текстов архитектурных сооружений, предпринятые разными исследователями в разное время, и самые известные подходы (парадигмы), дающие возможность сравнить эти модели: историко - архитектурный, миф ол огический, семиотический и лингвистический.

Наиболее известными исследователями историко-архитектурного подхода являются Н.Н. Воронин, Г.К. Вагнер, Б.А. Рыбаков, А.М. Лидов, С.А. Шаров-Делоне. Сравнивая модели «прочтения» памятников архитектуры Северо-Восточной Руси эпохи Юрия

Долгорукова, Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо (XI—XIII века), можно отметить, что все вышеназванные исследователи работали с одними и теми же памятниками архитектуры, но их выводы о содержании сооружений имеют существенные различия. В одном случае модель «прочтения» текста строится на изучении исторической эпохи, результатов раскопок архитектурных сооружений, на теоретических, иногда умозрительных, хотя и логичных, схемах, попытках реконструировать не сохранившиеся памятники архитектуры и на этой основе сделать заключения и о композиции, и о содержании архитектурного сооружения, в другом — на изучении по летописям и литературным произведениям мироощущения людей, заказавших эти сооружения, и стремлении понять, что они хотели сказать своими произведениями.

Сравним, например, модели «прочтения» текста Успенского собора во Владимире, предпринятые Н.Н. Ворониным и С.А. Шаровым-Делоне. По мнению Шарова-Делоне, обратиться к сложному вопросу «прочтения» архитектурных текстов эпохи Андрея Боголюбского значит обратиться к выяснению содержания системы рельефов, т. е. не каждого рельефа в отдельности (это уже во многом проделано ранее), а именно системы как текста [1, с. 699].

Исследователи располагали двумя текстами: резным декором храма Покрова на Нерли