Научная статья на тему 'Евразийская экономика и идея многополярного мира в контексте глобализации и регионализации'

Евразийская экономика и идея многополярного мира в контексте глобализации и регионализации Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»

CC BY
1333
265
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ / РЕГИОНАЛИЗАЦИЯ / ЕВРАЗИЙСКАЯ ЭКОНОМИКА / БИПОЛЯРИЗАЦИЯ / ОДНОПОЛЯРНЫЙ МИР / МНОГОПОЛЯРНЫЙ МИР / GLOBALIZATION / REGIONALIZATION / EURASIAN ECONOMY / BIPOLARITY / ONE-POLAR WORLD / MULTI-POLAR WORLD

Аннотация научной статьи по экономике и бизнесу, автор научной работы — Селищева Т.А., Вэйди Чжоу, Потапенко А.В., Ананьев А.А.

В статье рассматривается развитие евразийской экономики сквозь призму соотношения процессов глобализации и регионализации. Глобализация трактуется как объективный процесс интернационализации мировой экономики, выявлены особенности вовлечения в нее экономик евразийских стран. Показана субъективная сторона глобализации как форма экономической политики развитых государств мира в собственных интересах и ее последствия. Выявлены тенденции регионализации в экономиках евразийских стран. Доказывается, что усиливающаяся регионализация объективно ведет к существенно иному мироустройству, чем глобализация — к многополярному миру

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Eurasian economics and the idea of multi-polar world in the context of globalization and regionalization (Russia, St. Petersburg)

The article focuses on the development of Eurasian economics through the prism of globalization and regionalization processes in their interaction. Globalization is seen as an objective process of internalization of the global economy; specific features of involvement of particular Eurasian economics into the global economy is discussed. The authors describe the subjective side of globalization as of form of economic politics of developed countries, and various consequences of this politics. The article also distinguishes tendencies related to regionalization in Eurasian counties and show that the growing regionalization, as opposed to globalization, objectively leads to a radically different world structure of the world, i.e. to the multi-polar world

Текст научной работы на тему «Евразийская экономика и идея многополярного мира в контексте глобализации и регионализации»

ЕВРАЗИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ пЕРСпЕКтИВА: пРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ

евразийская экономика и идея многополярного мира

в контексте глобализации и регионализации*

Т.А. Селищева,

профессор кафедры экономической теории и истории экономической мысли Санкт-Петербургского государственного экономического университета,

доктор экономических наук, профессор selishcheva@list.ru

Чжоу Вэйди,

заместитель директора института экономики и деловой администрации Педагогического университета Центрального Китая (г. Ухань, Хубей, КНР),

доктор экономических наук, профессор zhouweidi@mail.ru

А.В. Потапенко,

доцент кафедры экономической теории Национального минерально-сырьевого университета «Горный»,

кандидат экономических наук, potapenkonastya@rambler.ru

А.А. Ананьев,

помощник ректора Санкт-Петербургского государственного экономического университета,

кандидат экономических наук ananev@finec.ru

В статье рассматривается развитие евразийской экономики сквозь призму соотношения процессов глобализации и регионализации. Глобализация трактуется как объективный процесс интернационализации мировой экономики, выявлены особенности вовлечения в нее экономик евразийских стран. Показана субъективная сторона глобализации как форма экономической политики развитых государств мира в собственных интересах и ее последствия. Выявлены тенденции регионализации в экономиках евразийских стран. Доказывается, что усиливающаяся регионализация объективно ведет к существенно иному мироустройству, чем глобализация — к многополярному миру.

Ключевые слова: глобализация, регионализация, евразийская экономика, биполяризация, однополярный мир, многополярный мир

УДК 339.94 ББК 65.5

Введение. Евразийская экономика привлекает все большее внимание исследователей, что объясняется наличием в ее составе таких динамично развивающихся стран, как Китай, Республика Корея, Индия и других. Евразийское социально-экономическое пространство традиционно характеризуется большой неоднородностью и неравномерностью развития, что оказывает огромное влияние на динамику евразийского рынка, степень интеграции национальных экономик, стратегию и тактику социально-экономической политики, институциональные преобразования в этих странах. Экономики евразийских стран активно вовлечены в объективный процесс глобализации, вместе с тем, в них усиливаются региональные интеграционные процессы. Здесь интенсивно идет регионализация в форме образования новых интеграционных объединений, что способствует, по мнению ученых и политиков, постепенному переходу от однополярного мира, сформировавшегося в ходе проводимой политики глобализации развитыми странами во главе с США, к многополярному. Эти явления требуют глубокого теоретического осмысления, что подтверждает актуальность темы данной статьи.

1. Объективная и субъективная стороны глобализации и евразийская экономика. В современной экономической литературе термин «глобализация» является одним из наиболее часто употребляемых и в то же время наиболее дискуссионным. Глобализация понимается как «объективный процесс, мало подверженный влиянию людей, социальных групп и даже целых народов» [1, с. 5]. Она охватывает все сферы современной общественной жизни: экономическую, политическую, социальную, технологическую, культурную, цивили-зационную, информационную, экологическую и др. Впервые в научный термин «глобализация» ввел американский ученый Т. Левит, обозначивший его как «феномен слияния рынков отдельных продуктов, производимых крупными многонациональными корпорациями» [2, с. 92-102]. Нобелевский лауреат Дж. Стиглиц определил ее как устранение барьеров на пути свободной торговли и более тесную интеграцию национальных экономик [3]. В трактовке мировых финансовых организаций, Всемирного банка и МВФ, глобализация — это стремительная интеграция богатых и бедных стран в плане торговли и инвестиций, усиливающая слияние рынков благодаря трансграничному

* Статья поддержана грантом РГНФ 16-02-0531а «Инновационно-синергийная концепция трансформации механизма регулирования российской экономической системы в условиях глобальной гиперконкуренции»

6

© ПСЭ, 2016

перемещению товаров, капитала, информации, технологий и людей [4, с. 131].

Существует трактовка глобализации как «планетарного господства рыночных принципов и информационно-коммуникационных технологий, составляющих мировое экономическое и информационное пространство» [5, с. 16]. Некоторыми авторами это явление понимается как «политико-экономическое оформление формирования целостной системы мировой экономики с ее собственными закономерностями и механизмом регулирования» [6, с. 5]. Европейская Комиссия определяет глобализацию как «процесс возрастающей взаимозависимости между рынками и производством различных стран под воздействием обмена товаров и услуг, а также финансовых и технологических потоков» [7, с. 51].

Американские ученые: И. Валерстайн [8], Дж. Стиглиц [3]; российские ученые: Асаул А.Н. и другие [9, с. 27-28], а также китайские экономисты: Лю Янань [10], Ян Цяньли [11], — рассматривают глобализацию как форму модернизации мировой экономики. Глобализация, по их мнению, выступает новым этапом интернационализации мировой экономики, являющимся результатом сдвигов в экономике в условиях НТР, благодаря которому все человечество втягивается в новую технологическую эру, связанную с последними достижениями науки и техники.

Из множества существующих определений глобализации можно вычленить нечто общее: трактовка этого явления как закономерного, объективно обусловленного движения к единой мировой экономической целостности; переход на качественно новую, более высокую стадию интернационализации экономической жизни.

Основным фактором ускорения интернационализации экономики, переросшей затем в глобализацию, стала научно-техническая революция (НТР), вызвавшая в мировой экономике в конце 1950-х — начале 1960-х гг. качественные сдвиги в структуре мировой экономики и появление большого количества новых производств, усложнение выпускаемой продукции. В результате стало неэффективно производить все виды продукции даже в пределах крупных промышленно развитых стран, что способствовало усилению внутриотраслевого международного разделения труда, росту специализации и кооперирования производства, которые охватывают все большее количество стран. Особенно быстро эти процессы развиваются в наукоемком (высокотехнологичном) секторе национальных экономик: автомобильной, авиационной, электронной промышленности; отраслях современной химии и других.

Развитие отдельных отраслей высокотехнологичного сектора в настоящее время вообще невозможно представить без международной специализации и кооперирования, поскольку в них существуют большие инвестиционные риски и потребность в огромных капиталовложениях (например, ракетно-космическая отрасль).

Толчок ускорению глобализации в конце 1970-х — начале 1980-х гг. дало появление новых отраслей экономики, связанных с развитием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), явившихся ядром 5-го технологического уклада. Особенно динамично шло формирование сектора информационно-коммуникационных технологий (ИКТ — сектора) [12]. Заметим, что при внедрении техники и технологий 5-го технологического уклада инвестиционный проект включал следующие параметры: капиталовложения свыше 1 млрд долл., трудоемкость 2 млн чел. — часов на проектирование, 15-25 млн чел. — часов на строительство и монтаж оборудования, длительность реализации 5-7 и более лет [13, с. 17]. Как показывает практика, технологии следующего уклада требуют инвестиций на порядок больше, т.е. создание техники и технологий 6-го технологического уклада возможно только при мощной интеграции международного капитала, т.е. усилении глобализации.

Интернационализация производства и капитала, как составляющие глобализации, — объективный и прогрессивный процесс, т.к. повышают эффективность производства, способствует ускоренному распространению в мире научно-тех-

нических достижений. Вместе с тем, степень положительного влияния интернационализации производства и капитала на экономику отдельных стран зависит от занимаемого ими места в иерархии мировой экономики. Наибольший выигрыш получают промышленно развитые страны, имеющие возможность снижения издержек производства путем сосредоточения на выпуске продукции отраслей наукоемкого сектора национальной экономики. Трудоемкие и экологически грязные производства эти страны переводят в развивающиеся страны.

В качестве положительного примера влияния глобализации на национальную экономику часто приводят такие евразийские страны, как Японию и четырех азиатских тигров: Южную Корею, Тайвань, Гонконг, Сингапур, — в которых развивается инновационная экономика, преобладает наукоемкий сектор и которые являются активными участниками международного разделения труда, получая колоссальные доходы от экспорта высокотехнологичной продукции и услуг. Китайские экономисты подчеркивают выгоды от глобализации для их национальной экономики, поскольку Китай является многие годы одним из крупнейших мировых экспортеров [14]. Глобализация, по мнению китайских ученых, содействует быстрому росту экономик стран, повышая политическое влияние в мире каждой из них [15]. Заметим, что во всех названных выше странах важную направляющую и координирующую роль играло и играет государство. В то же время такая евразийская страна, как Северная Корея, где велика роль государства, имеет недостаточно развитый наукоемкий сектор, в силу чего экономика страны слабо вовлечена в процессы глобализации.

Место России в мировой экономике после распада СССР сводилось в основном к роли поставщика сырьевой продукции (нефти, газа, металлов, лесоматериалов, минеральных удобрений и др.), хотя в советские времена наукоемкое производство занимало достаточно большой удельный вес в ВВП. Российские предприятия слабо участвуют в международной специализации и кооперировании. Американские экономисты объясняют это, так называемым, «эффектом Ванека — Райнерта», или эффектом «гибель лучших». Сущность этого эффекта сводится к тому, что если после периода относительной автократии внезапно начинается свободная торговля между относительно развитой и относительно отсталой странами, то наиболее продвинутый и наукоемкий сектор промышленности наименее развитой страны имеет тенденцию к вымиранию. Практика показывает, что симметричная свободная торговля, под которой подразумевается торговля между странами, находящимися примерно на одном уровне развития, идет на пользу обеим сторонам. Несимметричная свободная торговля приводит к тому, что «бедная страна специализируется на бедности, а богатая — на богатстве» [4, с. 149]. Это объясняется тем, что высокотехнологичным секторам экономики больше других отраслей свойственна возрастающая отдача от масштаба производства, следовательно, они больше других чувствительны к падению объема производства, которое неизбежно вызывает внезапное появление зарубежной конкуренции (как это было в России в период «шоковой терапии»). Согласно «эффекту Ванека-Райнерта» в стране может произойти деиндустриализация экономики.

Глобализация, с одной стороны, выступает как объективный процесс, фундамент которого закладывается на геоэкономическом сегменте мирового пространства; с другой стороны, глобализация — субъективный процесс. Субъективная сторона глобализации выступает в форме экономической политики, проводимой развитыми странами мира, мировыми финансовыми организациями и транснациональными корпорациями в своих интересах [3, с. 248]. Это дало основание некоторым ученым рассматривать глобализацию как эффективный инструмент установления «нового мирового порядка» высокоразвитыми странами [16], как естественно-насильственный процесс [17], [18]. При этом они акцентируют внимание на проблемах усиления социально-экономического неравенства между государствами в ходе глобализации в мировом масштабе [19, с. 46].

На современном этапе формируются новые глобальные (наднациональные) институты и центры управления, координа-

ции и контроля мировой экономики и мирового сообщества. Страны вынуждены придерживаться международного законодательства, а при реализации своей национальной стратегии — учитывать интересы ведущих участников мирохозяйственной деятельности. Высокоразвитые страны имеют возможность влиять на наднациональное законодательство в выгодном для себя направлении, укрепляя свои позиции, получая дополнительные преимущества. Это способствует увеличению разрыва между странами-лидерами и периферийными странами. Так, квинтильный коэффициент распределения по доходу — отношение среднего дохода 20% самых богатых жителей Земли к 20% самых бедных — вначале 1960-х гг. был равен 30, к началу XXI в. он составил 75 и продолжает расти, что подтверждает власть узкого слоя элиты. К примеру, в США 1% сверхбогатых людей владеет 35% совокупного богатства [19, с. 47]. 80% всех ресурсов планеты контролируют страны, так называемого, «золотого миллиарда», в которых проживает только одна пятая часть населения планеты (в том числе США и страны Западной Европы контролируют 70% мировых ресурсов). 20% высокоразвитых стран распоряжаются 84,7% мирового ВВП; на них приходится 84,2% мировой торговли и 85,5% сбережений граждан мира на внутренних счетах [20]. Сложившееся международное разделение труда делает развивающиеся страны скорее объектами, нежели субъектами глобализации. Их резкое отставание объясняется «утечкой мозгов» и множеством других факторов, ведущих к повышению конкурентоспособности одних за счет других; переходу контроля над экономикой ряда развивающихся стран от национальных правительств к наиболее сильным государствам, глобальным корпорациям и международным организациям. Более того, ряд экспертов считает, что к 2020 г. центр тяжести принятия стратегических решений сместится с государственного уровня на уровень транснациональных корпораций [21, с. 127-136], на долю 500 крупнейших из которых в конце 1990-х гг. приходилось более 25% мирового ВВП. Их доля в экспорте промышленной продукции составляла свыше 1/3, в торговле технологиями и управленческими услугами — свыше 4/5. При этом 407 ТНК являются выходцами из стран «Большой семерки» [19, с. 47].

Таким образом, глобализация проявляется в возрастающей самодостаточности промышленно развитых стран, между которыми в первую очередь и разворачиваются современные глобализационные процессы, и лишь во вторую очередь они охватывают развивающиеся страны.

Глобализация также предполагает передислокацию всего мирового хозяйства, т.е. перемещение производственной деятельности в те регионы, где для нее существуют «наиболее конкурентоспособные» условия (прежде всего — это наличие дешевой рабочей силы). «Промышленными рабочими» для всего мира стали, в первую очередь, народы Восточной Азии. Научные же исследования и разработки, дизайн, развитие методов менеджмента концентрируются в США и Западной Европе. Многие страны, даже с высоким уровнем промышленного развития, в ходе глобализации превращаются в объекты деиндустриализации. Подобный процесс в недалеком прошлом происходил, например, в России, на всем постсоветском пространстве и в бывших социалистических странах Центральной и Восточной Европы.

Существует парадокс глобализации, получивший название «парадокс Нейсбитта», смысл которого сводится к тому, что «чем выше уровень глобализации экономики, тем сильнее ее мельчайшие участники» [22, с. 11], которые, с одной стороны, стремятся к политической независимости и самоуправлению, а, с другой, — к формированию экономических союзов. Вместе с тем, говорить об интегрированной мировой экономике на фоне усиления одних государств за счет проигрыша других преждевременно.

2. Регионализация евразийской экономики и идея многополярного мира. Наряду с усиливающейся глобализацией в конце XX — начале XXI в. в мире интенсивно идут процессы регионализации. В научной литературе нет однозначного определения этой категории, что объясняется

неустоявшимся характером самого изучаемого явления. Одни ученые определяют регионализацию как «форму межгосударственного интегрирования в ответ на усиление конкурентной борьбы и неравномерности экономического развития стран и континентов» [5, с. 79]. Другие доказывают, что «регионализация мировой экономики — это глобализация мировой экономики в ограниченных масштабах до регионального уровня, охватывающая группу суверенных государств, формирующих интеграционное сообщество, где происходит определенная либерализация» [23, с. 79]. Третьи полагают, что «регионализация — промежуточный этап глобализации... Регионализация проявляется как «противоречивый и разнонаправленный процесс фрагментации и интеграции» [9, с. 43, 84].

Из всего многообразия существующих трактовок регионализации можно сделать вывод, что она представляет собой интеграционное сообщество соседних государств в единый региональный хозяйственный комплекс на основе тесных и стабильных экономических связей между их хозяйствующими субъектами путем образования региональных объединений, призванных регулировать интеграционные процессы между странами-членами в определенном регионе мира.

В глобальном аспекте регион представляет собой группу соседних стран, которые находятся в отдельном экономико-географическом районе мира и близки по национальному составу и культуре, однотипны по общественно-политическому строю и объединены транспортной, электронной и информационной инфраструктурами.

Процесс регионализации происходит не только в экономической области, но также и в политической, военной, культурной и цивилизационной областях. Институциональными формами регионализации являются соглашения о свободной торговле, таможенных и экономических союзах.

Закономерно возникает вопрос о причинах усиления процессов регионализации на современном этапе. На него не существует однозначного ответа. Одной из причин усиления регионализации является попытка периферийных стран совместно противостоять рискам и неопределенностям, сопряженным с глобализацией [5, с. 31]. Некоторые исследователи, определяя сущность регионализации как «тенденцию к формированию устойчивых региональных объединений», рассматривают ее как «ответ на насильственную глобализацию» [18].

Процессы регионализации особенно усилились после финансово-экономического кризиса 2007-2009 гг., который показал, что финансовая глобализация в большей степени способствует нестабильности, чем высокому уровню инвестиций и ускоренному росту [24, с. 25]. Принцип финансовой и экономической открытости в условиях глобализации больше выгоден развитым странам и поддерживается всей их мощью. Открытость периферийных экономик, значительно более слабых по сравнению с развитыми странами, делает их беззащитными перед непредсказуемыми колебаниями конъюнктуры на товарных и финансовых рынках. Эти колебания часто вызываются изменениями геополитических условий и порой непредсказуемыми переменами в политике западного Центра, а также спекулятивными стратегиями финансово-политических групп. В ответ на это периферийные страны начинают проводить политику «разумной автаркии», которую невозможно обеспечить в рамках малой или средней страны [19, с. 8-9]. Считается, что при среднем уровне обеспеченности природными ресурсами самодостаточным является экономическое пространство с емкостью рынка от 300 млн потребителей, что позволяет создавать жизнеспособные структуры, отвечающие глобальным критериям. Этим критериям соответствуют экономики США, Китая и Индии, а среди интеграционных объединений в Евразийском экономическом пространстве, например, ЕАЭС, АСЕАН, БРИКС, ШОС, ЕврАзЭС, СНГ и другие. Регионализация позволяет странам-участницам расширить рынки сбыта продукции, сократить транзакционные издержки, получить дополнительные конкурентные преимущества по отношению к продукции третьих стран.

Глобализация и регионализация находятся в определенном соотношении. Одни исследователи полагают, что эти явления

взаимосвязаны и взаимодополняют друг друга [25, с. 11], другие доказывают, что глобализация и регионализация находятся в состоянии противоречия. По нашему мнению, глобализация и регионализация являются звеньями интернационализации хозяйственной жизни и тесно взаимопереплетаются. Мировые процессы регионализации представляют собой неразрывную часть глобализации и взаимно дополняют друг друга.

Регионализация усиливает обособленность межгосударственных интеграционных союзов и является, по нашему мнению, своеобразным типом «коллективного протекционизма», что замедляет процессы глобализации. Регионализация в отличие от глобализации максимально учитывает национальные, этнические, культурно-исторические, религиозные и другие особенности; содействует формированию системы национальных институтов, обеспечивающих согласование интересов стран в рамках межгосударственных объединений [25, с. 28]. Регионализация является своеобразным инструментом поддержания относительного равноправия в условиях существующего неравенства в мировой экономике экономических потенциалов различных стран. При этом регионализация не препятствует развитию положительных сторон глобализации, но является своеобразным инструментом противодействия ее негативным последствиям.

Регионализация объективно ведет к равноправному взаимодействию и конкуренции интеграционных союзов, способствуя формированию полицентричной мировой системы, способствуя переходу от мира однополярного, предполагаемого современной глобализацией, к многополярному.

Идеология глобализма основывается на явной недооценке роли и значения неевропейских народов. Современный европейский миропорядок определяется преимущественно геостратегическим партнерством Евросоюза и США, Евросоюза и России. Эти взаимосвязанные геополитические полюса характеризуются асимметричностью. Россия остается второй ядерной державой мира, тогда как ЕС находится под ядерным зонтиком США, на которые приходится 90% военного потенциала НАТО [26]. Европейский Союз в экономическом отношении значительно опережает Россию, но зависит от поставок энергетического сырья. Геостратегическое сотрудничество ЕС и России кроме энергетического партнерства включает в себя также трансконтинентальные транспортные коридоры (ЕС — Транссиб, Север — Юг).

В настоящее время деление мира на капиталистические, социалистические и развивающиеся страны сменилось поиском новой пространственной конфигурации: геополитические и геоэкономические оси Запад — Восток и Север — Юг. Индустриальный Север представлен высокоразвитыми странами-лидерами, которые задают тенденции мирового развития и получают специфическую мировую ренту. Бывшие социалистические государства представлены разнонаправленными странами с переходной экономикой. Возникает вопрос о том, куда в конечном итоге войдут эти страны — к лидирующим государствам или к периферии. На этот вопрос нет однозначного ответа: Монголия опирается на Россию и Китай; Камбоджа, Лаос, Малайзия, Таиланд сближаются с Китаем; Мьянма и Северная Корея, наоборот, отдаляются от него, но не примкнули к США; Филиппины, Сингапур, Южная Корея и Вьетнам опираются на США; Индонезия и Бруней заняли выжидательную позицию. Биполярное устройство Восточной Азии может распространиться на весь Азиатско-Тихоокеанский регион; Австралия выбрала стратегическое сотрудничество с США и Японией, Бразилия — с Китаем.

На Западе США остаются неоспоримым мировым лидером и наиболее привлекательной страной для мировых финансовых потоков, однако их влияние, как экономического гегемона в мире, снижается, в то время как постепенно растет влияние новых развивающихся стран. По мнению китайских экономистов Инь Цэндэ, Ця Линь и Юань Фэнчже, быстрое развитие ряда экономик евразийских стран в 1990-е годы способствовало эволюции к многополярному миру [27], [28]. Кроме того, массовое производство постепенно перемещается из Североатлантического в Азиатско-Тихоокеанский регион, который становится важным двигателем мирового экономического развития.

Одновременно формируется глубокая периферия (Центральная Африка, Индоокеанская дуга, некоторые постсоветские государства, например, Таджикистан и Украина, исламские страны).

Развитие процессов регионализации сопровождается усилением биполяризации двух доминирующих сверхдержав. Первой по-прежнему остаются США. В качестве новой сверхдержавы выступает Китай, экономика которого быстро растет в последние 30 с лишним лет и который в октябре 2014 г., по расчетам Всемирного Банка, обогнал США и занял первое место в мире по объему ВВП по паритету покупательной способности. Усиливается влияние Китая и на мировой политической арене.

Эпоха однополярного мира подходит к концу. Наиболее наглядные и бесспорные признаки этого наблюдаются в геополитике и геоэкономике. За последнее десятилетие XXI в. показатель ВВП на душу населения западных стран-лидеров возрос на 8-10%; у лидеров незападных «цивилизационных полюсов» (Индии, России, Ирана) увеличился за тот же период на 60-80%, а в Китае — в 2,5 раза [19, с. 7]. Ослабление Запада порождает у региональных элит стремление к суверенитету и независимости от мирового Центра, что способствует тенденциям формирования многополярного мира. Вместе с тем, многополярность, идущая на смену однополярному мироустройству, воспринимается Соединенными Штатами как угроза демократии во всем мире, хотя США постоянно вмешиваются в дела суверенных государств, преследуя свои интересы, например, Сербия, Ирак, Афганистан, Ливия, Сирия, Украина и другие [29].

В 2011 г. ярко проявились признаки биполяризации вследствие возникшей конфронтации между Китаем и Россией, с одной стороны, и западными державами, с другой, из-за сирийского кризиса. В 2012 г. возникли разногласия между Китаем и Японией из-за островов Дяоюйдао, что привело к стратегическому конфликту, в котором Россия и Китай противостояли США и Японии. Украинский кризис 2013 г. способствовал укреплению стратегического сотрудничества между Китаем и Россией, с одной стороны, и США и Европой — с другой. В настоящее время биполяризация в Восточной Азии налицо. Россия и Китай в сфере безопасности противостоят США и Японии. В сфере торговли США и Япония продвигают ТрансТихоокеанское партнерство (ТПП), Китай — Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВРЭП) на базе АСЕАН, Россия реализует интеграционный проект — Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС).

В Транс-Тихоокеанское партнерство вошли 12 стран: Австралия, Бруней, Вьетнам, Канада, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили и Япония, — на которые приходится 40% мировой экономики и 30% мировой торговли. В рамках ТТП предполагается создание зоны свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), что, по плану США, должно замкнуть вокруг кольцо стран, которые будут зависеть от них: ориентироваться на американский рынок и беспрекословно подчиняться требованиям Вашингтона. Отсутствие Китая и России, крупнейших стран АТР, в составе Транс-Тихоокеанского партнерства не позволит США выстроить эффективное торгово-экономическое взаимодействие в этом торговом союзе, поскольку необходимо учитывать интересы других государств евразийского региона.

Китай для США — это один из самых серьезных конкурентов в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), который реально может стать центром интеграции всех экономик этого региона и объединить страны на своем рынке.

Другим серьезным конкурентом для США в АТР является Россия, которая, как и Китай, также не вошла в ТТП и которая имеет тесные торгово-экономические связи со странами АТР. Например, более 22% российского экспорта идет в страны АТЭС, а оттуда в нашу страну поступает более 37% российского импорта [30]. По нашему мнению, усиление позиций России в мировой экономике и международной торговле будет зависеть не столько от ее участия в процессах регионализации, сколько от решения внутренних социально-экономических

проблем. Есть все основания полагать, что, проведя инновационную реиндустриализацию народного хозяйства, расширив наукоемкий сектор экономики, трансформировав предприятия в современные корпорации и опираясь на богатую минерально-сырьевую базу, существующий высокоэффективный человеческий капитал, Россия усилит свои позиции как одна из мировых держав.

Существующая биполяризация мира не означает, что его ждет новая холодная война. В прошлом веке для нее существовали три необходимых условия: основой противостояния служили взаимное ядерное сдерживание и идеологические конфликты, а главным инструментом соперничества были «опосредованные» войны. В настоящее время ядерное сдерживание по-прежнему в силе, но основные противоречия в рамках китайско-американской биполяризации связаны не с идеологией, а с международными нормами; при этом инструментами соперничества являются научно-технические инновации и установление дружеских связей с другими государствами.

Американо-китайская биполяризация вносит изменения в международный порядок. Общемировой центр тяжести постепенно перемещается из Европы в Восточную Азию. Мировая гегемония США постепенно ослабевает, а в международных нормах на смену европоцентричным будут все больше приходить плюралистические стандарты. Происходит одновременное ослабление всемирных организаций и усиление региональных. Взаимозависимость, свойственная мировому развитию в начале XX в., сменяется односторонней зависимостью «третьего мира» от «первого» (супердержав). Среди китайских экономистов есть мнение, что в настоящее время формируется «мировая структура, в которой наряду с супердержавами будут существовать другие сильные полюса и наступит, так называемая, «эпоха квазимногополярности» [14].

В интересах максимального достижения эгоистичных интересов в условиях экономической глобализации, супердержавы могут препятствовать развитию многополярного мира, но нарастающая регионализация мировой экономики объективно ведет к многополярному миру. Однополярность и биполяр-ность сдерживают развитие глобализации. Для обеспечения эффективного экономического роста глобальный мир должен быть многополярным. По мере изменения геополитики и развития глобализации становится более очевидной тенденция формирования многополярной мировой структуры, которая, по мнению китайских экономистов, реализуется через конку-

ренцию и взаимокомпромисс между странами, а глобализация, по их мнению, содействует быстрому росту экономик этих стран, повышая политическое влияние в мире каждой из них [31]. Китайский ученый Цэнь Яаотин провел анализ существующих экономических объединений в регионах мира и показал тенденцию формирования многополярного мира на основе международных экономических группировок государств [32]. Многополярность мира и экономические союзы способствуют процессу глобализации мировой экономики, но в то же время интеграционные объединения государств и их совокупная экономическая мощь являются основой многополярного мира [11]. Многополярность становится тенденцией развития мировой структуры в условиях глобализации [10]. Сформировавшийся после крушения СССР однополярный мир с политикой глобализации постепенно теряет свое монопольное положение. Запад уступает свои позиции незападным «полюсам» силы и влияния [19, с. 39].

Вывод. Глобализация является объективным процессом, вызванным развитием научно-технической революции, которая стимулировала международное разделение труда, способствовала росту специализации и кооперирования производства между странами. Информационная революция содействовала усилению процессов глобализации. Экономики евразийских государств неоднородны по уровню социально-экономического развития, поэтому последствия глобализации для них неоднозначны. Промышленно-развитые страны проводят политику глобализации в свих интересах, следствием чего является усиление дифференциации в социально-экономическом развитии между высокоразвитыми и периферийными странами; установление однополярного мира. Регионализация является попыткой периферийных стран совместно противостоять рискам и неопределенностям, которые несет глобализация. Углубление процессов регионализации в евразийском регионе проявляется в усилении биполяризации двух доминирующих сверхдержав США и Китая. Евразийские государства образуют интеграционные союзы, представляющие собой новые полюса роста, которые формируют возможности перехода от однополярного мира к многополярному. На смену биполярному миру идет полицентрическая система международных отношений, в которой народы разных стран вынуждены будут жить, исходя из принципа единой ответственности за судьбы мира, диктуемой обострением планетарных проблем, но с учетом региональной специфики.

Литература

1. Иноземцев В.Л. Мифы политиков и реализм экономиста: предисл. // Бхагвати Дж. В защиту глобализации. — М., 2005.

2. Levitt T. The globalozationof Markets / T. Levitt — Harvard Businass Review. May — June 1983.

3. Joseph E. Stiglitz. Globalization and its Discontents. — New York — London: W.W. Norton & Company, 2002.

4. Райнерт Эрик С. Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными / Пер. с англ. Н. Автоно-мовой; под ред. В. Автономова. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2014.

5. Дендак Г.М. Регионализация в условиях глобализации мировой экономики. — Курск, 2011.

6. Новокшонова Л.В., Шмелева Н.В. Глобализация и регионализация в валютной сфере экономики. — Нижний Новгород: Изд-во Нижегородского ун-та, 2014.

7. Commission Europeenne. Rapport Economique Annuel pour 1997. In: Economie Europeenne. — Bruxelles. CE., 1997. № 63.

8. Wallerstein. World-Systems Analysis // Social Theory Today / Ed.by A.Giddens & J.H.Turner. — Cambridge: Polity Press, 1987.

9. Асаул А.Н.,Джаман М.А.,, Пасяда Н.И., Шуканов П.В. Глобализация и регионализация мира. — СПб.: Изд-во СПбГАСУ, 2010.

10. ЭДЖШ: З'КЖЖ. 2000. №4. — Лю Янань. Тенденция многополярности мира и стратегия безопасности Китая // Экономика в Азиатско-Тихоокеанском регионе. — 2004. — №4)

11. ШШ&: ïèMW^MItfâMtàfMM, ШЖиМк^^^Ш, 2004. №1 (Ян Цяньли. Анализ формирования многополярности мира и ее развития // Вестник Хэлунцянской академии образования. — 2004. — №1).

12. Селищева Т.А. Информационно-коммуникационный сектор как важный сегмент инновационной экономики России // Человеческий капитал в инновационной экономике. Колл. моногр. / Под ред. Л.Г. Симкиной. — СПб.: Изд-во СПбГИЭУ, 2007.

13. Москвин В. На пути к шестому технологическому укладу // Инвестиции в России. — 2003. — № 1.

14. Ш " ЯШ.ЩЩ. — 2015. — №1 (Ли Уэй. Геостратегия на суше и на море в эпоху квазимногополярности // Национальный научный центр. — 2015. — №1.)

15. ШШ : ШШШ--— 2007. — №1 (Линь Щинь, Пу Липин. Многополярный мир — Эволюция структуры мира после 80-х гг. XX века // Изучение истории. — 2007. — №1.).

16. Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация. Науч. изд. — М.: «Academia» — «Наука», 1999; Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. — М.: Алгоритм, 2002.

17. Делягин М.Г. Мировой кризис: Общая Теория Глобализации. Изд. 2-е, перераб. и доп. — М., 2003; Розов Н.С. Положение и перспективы России в контексте геополитики Евразии. — М.: Директ-Медиа, 2014.

1 0

18. Розов Н.С. Положение и перспективы России в контексте геополитики Евразии. — М.: Директ-Медиа, 2014.

19. Волконский В. Многополярный мир. Идеология и экономика. Конец доминирования западной цивилизации. Что дальше готовит нам история? («Коллекция Изборского клуба») — М.: Книжный мир, 2015.

20. Байкова И.А. Экономические противоречия глобализации // [Электронный ресурс].URL: http://viperson.ru/articles/ ekonomicheskie-protivorechiya-globalizatsii (дата обращения: 5.12.2015)

21. Дятлов С.А., Селищева Т.А. Новая роль и функции глобальных инновационных гиперконкурентных компаний в современной экономике // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер. Экономика. — М.: Изд-во РУДН, 2014. — С. 127-136.

22. Naisbitt J. Global paradox: the bigger the world economy the more powerful its smallest players. — N.Y., William Morrow & Co., 1994.

23. Регионализация мировой экономики / Под ред. Ф.Р. Миришли. — М.: Известия, 2014.

24. Родрик Д. Парадокс глобализации: демократия и будущее мировой экономики. — М.: Изд-во института Гайдара, 2014.

25. Глобализация и интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе (правовое и экономическое исследование): монография / И.И. Шувалов, Т.Я. Хабриева, А.Я. Капустин и др.; под ред. академика РАН Т.Я. Хабриевой. — М.: Инфра-М, 2014.

26. Дергачев В. Роковые рубежи Европы // Newsland. — 11.07.2010. — Электронный ресурс: http://newsland.com/news/detail/ id/531195/ (Дата обращения 01.06.2015)

27. F/ЖШ: З^ЖЖИМЙЙ^И^^МЖЙ. 2009. №1 (Инь Цэндэ. Появление новых развивающихся держав и реконструкция международного порядка // Вестник Нанкинской политической академии. — 2009. — №1).

28. ЖМё: — 2003. — №6 (Ця Линь, Юань Фэнчже. Структура мира, которая ведет к его многополярности // Вестник Пекинской инженерно-строительной академии. Дополнительный. — 2003. — №6).

29. Горгола Е.В. Экономика, научно-технический прогресс и война: результаты глобализации. — М.: «Эко-планет», 2015.

30. Внешняя торговля России по основным странам за январь-декабрь 2014 г. [Russian Foreign Trade with the Leading Countries during January-December of the Year of 2014 (In Russ.) Available at:www.customs.ru (дата обращения: 19.03.2015).

31. i^*: --ii^ÄMÄo 1995. № 5 (Ван Чунцэй. Тенденция многополярность мира: история, нынешнее положение и перспективы // Современный мир. — 1995. — №5).

32. ШШШ: Ш.Щ-ШШ, 1996. №4 (Цэнь Яаотин. Анализ экономических группировок в регионах и АРЕС // Мировая экономика. — 1996. — №4.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

цифрофикация экономики стран евразийского союза как стратегический императив xxi века

Г.И. Мойсейчик,

главный экономист Национального банка Республики Беларусь,

кандидат экономических наук д.тю]зе]сЫк@пЬгЬ.Ьу

В статье дан анализ опыта осуществления мировой стратегии цифрофикации экономики в условиях четвертой промышленной революции. Обоснована необходимость разработки аналогичной стратегии в Беларуси, России и ЕАЭС. Предложен ряд мероприятий для достижения этой цели.

Ключевые слова: цифровая трансформация промышленности, цифрофикация экономики, индустрия-4, четвертая промышленная революция, финансово-технологический суверенитет, государственно-частное партнерство.

УДК 339.94 ББК 65.5

Мир стоит на пороге новой промышленной революции. Четвертой — по силе воздействия на мир и человека, превышающей прежние, вместе взятые. Первая ознаменовалась механизацией, вторая — электрификацией, третья — автоматизацией производства, а четвертая — цифровизацией.

Три первых революции не меняли способы взаимодействия реального и виртуального миров. Четвертая — меняет. Суть этой промышленной революции заключается в переходе к цифровой промышленности и кибер-физическим производствам.

Ядро четвертой промышленной революции составляет цифрофикация и киберофикация промышленности, промышленный интернет, роботизация, 3^ проектирование, печать и дизайн. Цифровые технологии рассматриваются как могучий ускоритель роста производительности мировой промышленности. Структурные задачи реиндустриализации в глобальном мире странами-технологическими лидерами поставлены действительно масштабные. Так, доля промышленности в ВВП в странах ОЭСР должна к 2025 году составить 20% ВВП (против нынешних 15% (Евросоюз) и 12% (США)) [1, рр. 2, 3, 19].

Причем — подчеркнем — понятие четвертой промышленной революции включает в себя не только сегмент индустрии-4, но и финансы как индустрию производства цифровых денег. Данная индустрия, также, как и цифровая промышленная индустрия, становится объектом мировой финансово-промышленной интеллектуальной собственности. Именно в этой сфере закладывается фундамент финансово-технологических суверенитетов

стран и объединений. Мировая собственность на технологии получила институциональное оформление в виде мировых стандартов интеллектуальной собственности и высоких технологий, прежде всего информационных технологий и программного обеспечения, которые в настоящее время сформировали платформу «индустрии-4», а также воплотились в виде системы собственности на производство этих стандартов. Здесь бесспорным лидером являются США. О характере и масштабах их технологического лидерства говорят следующие данные.

Первый параметр — результирующий вектор внешнеэкономической экспансии и ее характеризует такой показатель, как чистые прямые иностранные инвестиции. В этой области сферы влияния распределены следующим образом. На долю США приходится 19 %, Евросоюза (ЕС-14) и — 30%, Юго-Восточной Азии (ЮВА) — 18% [2].

Второй параметр охватывает сферу более узкого радиуса действия. Она очерчена областью мирового распределения высоких технологий. Здесь доля США составляет уже 27%, тогда как доля ЕС — 17%, ЮВА — 43% [3].

И наконец — третий параметр сосредоточен на еще более узкой сфере — ядре системы мировой конкуренции — распределении рынка прав интеллектуальной собственности. Здесь монополия США проступает еще более отчетливо: на их долю приходится 51% мирового экспорта прав интеллектуальной собственности и лишь 15% стоимости мирового импорта прав интеллектуальной собственности [4].

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.