Научная статья на тему 'Битва за историю: подоплека «Дела историков»'

Битва за историю: подоплека «Дела историков» Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
130
43
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
СВОБОДА СЛОВА / ТОТАЛИТАРИЗМ / ДЕЛО ИСТОРИКОВ / HISTORIANS" CASE / FREEDOM OF SPEECH / TOTALITARIANISM

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Шамир Исраэль

Автор считает, что недостаток создателей учебника в отсутствии контекста при изложении трудных страниц российской истории. Так, например, методы, примененные СССР для решения проблем, в том числе и национальных, еще раньше активно использовались другими государствами. Публикация этой информации только усилила бы позицию авторов в их противостоянии «тоталитарной рефлексии».

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Struggle for history: the hidden motive of "historians" case"

In the author"s opinion, the weakness of the schoolbook"s creators is the lack of the context in exposition of complicated pages of Russia"s history

Текст научной работы на тему «Битва за историю: подоплека «Дела историков»»

Битва за историю: подоплека «дела историков»

Исраэль Шамир

У Сервантеса есть замечательная фраза: «История — мать истины», т.е. не истина порождает историю, как сказали бы мы, а наоборот, история порождает истину. В споре об истории вырабатывается истина или по крайней мере доминирующий нарратив. В России идет спор, как относиться к советскому периоду, и этот, казалось бы, спор о прошлом на самом деле суть спор о будущем.

Снесут ли детсады, чтобы построить виллы, будет ли образование доступным для масс, покорится ли Россия Западу — это решается в споре о прошлом. Но вот парадокс: в прошлом этот спор был бы невозможен или предрешен. При Сталине выходило мало книг, каждая проверялась комиссиями и приносила истину в конечной инстанции, а если не приносила, то газета «Правда» вносила свои окончательные коррективы. Спор о теории относительности, квантовой механике, языкознании, а тем паче истории — не только велся, но и решался окончательно и бесповоротно.

Но в нашу эпоху плюрализма и свободы мнений либеральное «ату его» против Вдовина и Барсенкова удивило меня — нет, не яростью, но своей не-созвучностью эпохе. В деле историков виден рецидив советского навязанного единомыслия, который мне напомнил 1990 г. Тогда я приехал в Советский Союз в первый раз (не считая детства). При мне появились первые статьи, которые критиковали курс Горбачева: «Не могу молчать» (статья Нины Андреевой), затем выступление замечательной чеченки Сажи Умалатовой. Какое остервенение эти возражения вызывали у цекистских идеологов перестройки! Они привыкли к единомыслию и надеялись его сохранить, заменив советскую парадигму на неолиберальную. Их оппоненты оторопели — они не верили, что такие идущие вразрез с курсом генсека мнения могли быть выражены свободно, они во всем искали заговор, хитрый прием того же Горбачева для выявления несогласных.

И сейчас в деле историков мы столкнулись с тем же мощным неизжитым тоталитарным рефлексом, когда критики, а точнее обвинители, заявили: «Давайте осудим и передадим в прокуратуру». Так под вывеской борьбы с экстремизмом и с разжиганием розни возрождают статью 70 об антисоветской пропаганде доброго старого УК РСФСР. Прежде чем обсуждать достоинства учебника, нужно сперва осудить попытки тоталитарного зажима.

Ведь Советский Союз пал от недостатка демократии в самом простом смысле слова — не было привычки к демократическому обсуждению. Свобода слова его бы спасла, а не погубила. Если бы в советском обществе можно было спорить и защищать свои мнения, Горбачев бы настаивал на своем, а сторонники социализма или государственники ему бы возражали, как сейчас Кургинян -Млечину. Еще неизвестно, кто победил бы в споре. Но Горбачев унаследовал

тоталитарный аппарат полного идеологического контроля, им он и воспользовался.

Этот аппарат был сломан вместе с массой замечательных, хороших, нужных и полезных вещей. Хорошие, полезные и нужные вещи нам не возвратят, но надо бороться с попыткой Сванидзе и его группы возродить тоталитарную идеологию. Его стиль слишком напоминает Сталина — своей агрессивной безапелляционностью, которая так раздражает в его презентации «Суда времени». Сванидзе, как и его сроднику, «чудесному грузину», хочется истины в конечной инстанции. Если уж нет под рукой НКВД — эту истину должна, по его мнению, устанавливать прокуратура.

Российское общество в лице Общественной палаты РФ серьезно отнеслось к его претензиям. Ведь Сванидзе и иже с ним — не обычные люди. Это наследственная элита советского общества. Так сказать, дети советских графьев. В них расцвел термидор, о котором так много говорил Троцкий. Они предали и убили общество, которое были призваны окормлять. Так, африканские князьки XVIII в. продавали в рабство на американские плантации своих невезучих подданных, чтобы обеспечить себя лучшим шотландским виски. Теперь им необходимо себя реабилитировать в глазах истории — мол, проданные нами соплеменники достигли новых высот в Соединенных Штатах, а одна из них стала даже женой президента. И вообще — это была не торговля рабами, а обеспечение свободы передвижения, мир без границ, мультикультурализм.

Свергавшие в 1991 г. советскую власть вчерашние функционеры ЦК вроде Сванидзе-отца обещали России золотые горы, свободу слова и плюрализм. Ладно, золото они распилили, но где обещанный ими плюрализм? Учебник А. Вдовина и А. Барсенкова — это одна из множества книг на данную тему. Два квалифицированных историка уже не первый год издают и переиздают свой компендиум исторических фактов с не слишком навязчивой интерпретацией. Есть и другие факты, есть и другие книги — не свет клином сошелся на этой. Не было причины переносить обсуждение в Общественную палату, а тем более в прокуратуру. Пусть книги и историки спорят в рабочем порядке.

Но раз уж спор нам навязан, отнесемся к замечаниям и упрекам, вынесенным авторам книги. Их упрекают за то, что они объясняют те или иные шаги советского руководства вместо того, чтобы ограничиться огульным осуждением. Это долг историков — объяснить внутреннюю логику принятия решений, но эта логика и сами решения были бы понятнее, если бы авторы чаще сравнивали происходившее в России с тем, что происходило в мире. Решения и действия советских властей нужно контекстуализировать в мировом, а не только во внутрироссийском масштабе. И тогда они станут понятнее нашим современникам.

Например, преследования священников и гонения церкви в СССР было бы легче понять, сравнив с яростными преследованиями за веру в Мексике и Турции в то же время, а конфискацию церковного имущества — с конфискациями во Франции 1905 г. В СССР все же не брили бороды всенародно и не выгоняли из вузов за косынку.

Депортация немцев Поволжья становится понятнее на фоне депортации японцев в Соединенных Штатах или депортации немцев Палестины, где анг-

личане вывезли всех немецких колонистов в Австралию. Им предшествовала депортация немцев из независимой Эстонии в 1921 г., происходившая за многие годы до прихода советской власти.

Потери среди советского населения при коллективизации становятся гораздо более объяснимыми, если их сравнить, например, с людскими потерями во время Великой депрессии в США. Тогда за несколько лет «гроздьев гнева» Америка потеряла более 6 млн человек (и даже 12 млн по другой статистике), что вполне сравнимо с потерями при коллективизации.

Количество заключенных в ГУЛАГе при Сталине уступает количеству заключенных в американской пенитенциарной системе сегодня при Обаме — и это сравнение помогло бы студентам понять мир, в котором они живут.

Учебник упоминает массовое сотрудничество чеченцев с немецкими оккупантами. И это надо было контекстуализировать. Многие народы, которые считали себя колонизованными, поддерживали Германию. Так было и в Иране, и в Индии, так было и на арабском Востоке, так было и в Ирландии, колонизованной Англией, и в Бретани, колонизованной Францией. Иными словами, поведение чеченцев и других кавказских народов, поскольку они считали себя колонизованными Россией, вполне предсказуемо — равно как и репрессии против них.

Относительно евреев. В учебнике говорится о высоком проценте евреев на командных и идеологических должностях и о попытках советских властей нормализовать его в соответствии с их удельным весом в населении. Эти строки вызвали бурную реакцию Сванидзе и его группы. Однако и это надо понять в контексте.

Например, в наши дни русские евреи в Израиле то и дело подсчитывают процент русских евреев на руководящих должностях и остаются им недовольны. Так, на сайте русских евреев в Израиле отмечают, что русские евреи в Израиле, а их более 15% от работоспособных израильтян, составляют менее 2% служащих госсектора, и те находятся на нижних и средних уровнях государственных служб, а на руководящих должностях — 01. То есть евреи вовсе не считают невозможным такой расчет процентов и не считают его табуированным или признаком расизма, когда они оказываются в проигрышной ситуации. По-человечески понятно: когда они оказываются в выигрышной ситуации, они протестуют против такого подхода.

Если же обратиться к историческому контексту 1930-х годов, то процесс «коренизации» или нормализации еврейских позиций во власти происходил повсеместно. В соседней Польше он шел куда более активно, чем в России, и там евреи были практически вытеснены из общественной жизни. Ситуация с евреями — это частный случай деколонизации. Так, после гигантского обмена населением между Индией и Пакистаном в 1948 г. переселенцы из Индии заняли командные посты в экономике и политике Пакистана, а позднее президент Бхутто снискал себе популярность и любовь коренного большинства, нормализовав положение переселенцев путем конфискаций и арестов.

1 <http://izrus.co.il/obshina/article/2008-12-07/2909.html>.

В наше время борьба за пропорциональное представительство общин идет повсеместно. Так, недавно Верховный суд США принял протест членов афроамериканской общины, получившей слишком мало рабочих мест в пожарных службах Детройта. Иногда такой протест становится кровавым. Например, в Индонезии были вырезаны сотни тысяч китайцев, занимавших командные посты в экономике, а в Германии 1930-х годов пострадали евреи с их высоким весом в экономике, культуре и политике. В России выравнивание позиций происходило плавно и мягко, без особых эксцессов, хотя это был болезненный процесс.

Несомненно, вопрос об удельном весе евреев во власти волновал многие народы в ХХ в., и отмахнуться от него невозможно. Критики наших историков немедленно апеллировали к Гитлеру — мол, это его тема. Но это давно развенчанный прием, Лео Штраус назвал его Reductio ad НШегит («сведение к Гитлеру»). «Если Гитлер любил неоклассицизм, значит, классицизм — это нацизм. Если Гитлер укреплял семью, значит, традиционная семья и ее защитники — нацисты. Если Гитлер говорил о народе, значит, любое упоминание народа, национальности или даже фольклора — уже признак нацизма». Тем более — тема «еврейского засилья». Но и на нее у Гитлера не было копирайта. Писали об этом по-русски и Солженицын, и Слезкин, а думали — миллионы. Так что упреки авторам книги — это скорее упреки в адрес реальной истории ХХ в.

Упрекали авторов учебника и за упоминание планов создания Крымской еврейской республики и высылки крымских татар. Это интересная, важная и болезненная глава советской истории. Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) сыграл полезную роль во время войны, проводя советские интересы в Америке и наводя мосты между советским руководством и влиятельной американской еврейской общиной. Однако после войны ЕАК попытался играть роль проводника американских еврейских интересов в СССР, роль «еврейского лобби». Недавно опубликованные материалы показывают, что 15 февраля 1944 г. руководство ЕАК уже требовало создать в Крыму «еврейскую советскую социалистическую республику», т.е. такую же по статусу союзную республику, как Украина и Россия. Эти требования, видимо, учитывались при депортации крымских татар, произведенной в мае 1944 г.

Для контекстуализации: в 1948 г. еврейские националисты провели массовую депортацию коренного населения Палестины, изгнав 90% нееврейского населения с захваченных ими территорий, так что идея депортации не была им чужда.

Неужели не в чем упрекнуть Вдовина и Барсенкова? Позиция авторов учебника — это позиция в первую очередь охранительная, что можно понять в свете нынешней слабости России. Они противостоят неолибералам типа Сванидзе, которые хотят открыть ворота для импорта идеологии и культуры западных элит. Конечно, нужно охранять замечательную русскую цивилизацию и ее основного носителя — русский народ. Но этого недостаточно.

Сейчас на наших глазах рушится миф о «золотом миллиарде», рушится национальное и идеологическое единство Соединенных Штатов и Европы, на Западе идут процессы, напоминающие наш 1988 г. Оказалось, что западным богачам не нужно тянуть целый миллиард, они прекрасно могут опустить и большинство американцев, и большинство европейцев на уровень русских.

Поэтому пора перейти от охранительной парадигмы удерживания к наступательной, а наступательного элемента в национальной русской идее нет. Сейчас России нужно не только удерживать рубежи, но и перекидывать идеологические мосты (они же абордажные мостики) во внешний мир. Советский социализм — это не единственная возможная форма экспорта идеологии. Покойный Александр Панарин говорил, что Россия должна нести в мир «православный эрос», т.е. идею сострадания, сочувствия, товарищества, присущую русскому православию. Россия как лидер сопротивления Фининтерну, как образец альтернативного пути развития также сможет привлечь на свою сторону миллионы людей во всем мире. Поэтому, не отвергая русскую национальную идею, не надо на ней останавливаться.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.