Научная статья на тему 'Авторская личность в мемуарах «Нового мира» периода «Оттепели»'

Авторская личность в мемуарах «Нового мира» периода «Оттепели» Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
198
50
Поделиться
Ключевые слова
АВТОРСКАЯ ЛИЧНОСТЬ / ЖУРНАЛ "НОВЫЙ МИР" / "ОТТЕПЕЛЬ" / И. ЭРЕНБУРГ / В. КАТАЕВ / AUTHOR’S PERSONALITY / THE MAGAZINE “NOVY MIR” / “OTTEPEL” / I. EHRENBURG / V. KATAEV

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Михайлова М. А.

В настоящей статье приводится характеристика авторской личности, анализируются способы репрезентации авторского начала в книгах И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» и В. Катаева «Трава забвения» как одних из самых значимых произведений мемуарной литературы о мире культуры и искусства первой половины XX века, опубликованных в журнале А. Твардовского «Новый мир».

Похожие темы научных работ по литературе, литературоведению и устному народному творчеству , автор научной работы — Михайлова М.А.,

Author’s personality in the memoirs of the “Novy Mir” of the “ottepel” period

The article presents the characteristics of the author’s personality, analyses the ways of representation of the author’s personality in the books of I. Ehrenburg “People, Years, Life” and V. Kataev “The Grass of Oblivion” as the most significant works of memoir literature about the world of art of the first half of the XXth century, published in Tvardovsky’s magazine “Novy Mir”.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Авторская личность в мемуарах «Нового мира» периода «Оттепели»»

Драфт: молодая наука

СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА: ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ

М.А. МИХАЙЛОВА (г. Екатеринбург, Россия)

УДК 821.161.1-929 ББК Ш33(2Рос=Рус)63-49

АВТОРСКАЯ ЛИЧНОСТЬ В МЕМУАРАХ «НОВОГО МИРА»

ПЕРИОДА «ОТТЕПЕЛИ»

Аннотация. В настоящей статье приводится характеристика авторской личности, анализируются способы репрезентации авторского начала в книгах И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» и В. Катаева «Трава забвения» как одних из самых значимых произведений мемуарной литературы о мире культуры и искусства первой половины XX века, опубликованных в журнале А. Твардовского «Новый мир».

Ключевые слова: авторская личность, журнал «Новый мир», «оттепель», И. Эренбург, В. Катаев.

Как известно, журнал «Новый мир» был три буной литературы «оттепели». Он сформировал целое поколение писателей - так называемых шестидесятников, которые вслед за журналом отстаивали возможность существования реализма без эпитетов, т.е. не соцреализма, а собственно реализма. Установкой «Нового мира» на реалистическое искусство объясняется приверженность журнала к мемуарам.

Мемуары традиционно являются промежуточным звеном между художественной литературой и документальной. Раннее советское ли -тературоведен е сч тало достоверность св детельства обязательным качеством мемуаров. Позднее среди исследователей утвердилась точка зрен я о том, что неотъемлемой чертой воспом нан й является субъективность авторского видения, и установка на подлинность не всегда соответствует фактической точности. А.Т. Твардовский, главный редактор журнала «Новый М р» шест десятых годов, цен л скрен-ность, правд вость зящность мемуаров не меньше факт ческой точност .

Фигуры умолчания, аберрация памяти, «и гры» с памятью - это неотъемлемые свойства воспоминаний шестидесятых годов. И для

Драфт: молодая наука

Твардовского одн м з основных факторов, определяющ х возможность публ кац матер ала, станов тся авторская л чность.

Все исследователи отмечают явное присутствие автора в мемуарах в отличие от других литературных жанров. Для нас особенно важным является положение Т.Г. Симоновой, которая выделяет два плана выражен я авторской л чност в тексте: автор как творец про зведе-н я как од н з его героев. Образ создают два временных пласта: автор-творец действует в настоящем, времени создания мемуаров, автор-герой - в прошедшем времен , к которому отнесены воспом на-ния [Симонова 2002: 33].

Авторская личность, по мнению Т.Е. Милевской, становится орган зующ м стержнем повествован я. Субъектность мемуарного текста проявляет себя в «многоканальном прон кновен автора мемуаров в текст, где он является: реальным л цом, повествующ м о своем реальном прошлом, т.е. субъектом передачи информации ; повествователем, продуцирующим и организующим повествование, т.е. субъектом реч , а также героем-персонажем повествован я» [М левская 2000: 571].

Мемуарная л тература, опубл кованная «Новым м ром», - это целая б бл отека, состоящая з разного рода документальных св де-тельств, автобиографий, записок, дневников, биографических воспо-м нан й, л тературных портретов, мемуарных повестей. В данной работе нас будут нтересовать л тературные мемуары, выход вш е как в разделе «Дневн к . Воспом нан я», так в разделе художественной прозы. Ограничимся двумя авторами: И. Эренбург и его мемуары «Люди, годы, жизнь» и В. Катаев и повесть «Трава забвения». Про зведен я эт х авторов представляют собой разл чные жанровые модификации мемуаров. Кроме того, публикация этих текстов в своё время вызвала невероятный общественный резонанс. Два крупнейш х п сателя советской эпох почт одновременно опубл ковал сво воспоминания, относящиеся к одному времени, но совершенно раз-л чные по авторской установке.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

«Люд , годы, ж знь» - это «мемуарная хрон ка» [С монова 2002: 35-36], в которой И. Эренбург представляет крупное полотно общественно-пол т ческой, военной культурной ж зн Росс стран Европы. Главным для автора является не отражен е ж зненных перипетий автобиографического героя, а создание эпического портрета эпох .

На первый взгляд, в про зведен отсутствует прямая авторская оценка автобиографического героя, однако об отношении автора к своему герою мы можем суд ть по тому, как е событ я своей ж зн

Драфт: молодая наука

Эренбург вписывает в ткань мемуаров. Так, И. Эренбург при водит текст письма В. Брюсова, адресованному к нему, двадцатипятилетнему поэту:

...Я и скренне люблю Вас, то есть как поэта, и бо как человека не знаю. <...> Мой вывод - тот, который при мени м ко всем «и збранным», то есть людям, предназначенным к поэзии: «Работайте!» <...> А потому обни маю Вас через тысячи верст. [Эренбург 1990: 115].

Эренбург (и это его безусловное право!) не применит обратить внимание на то, с какого масштаба личностями его сводила судьба:

Проезжая по ули це Горького, я ви жу бронзового человека, очень заносч вого, всяк й раз скренне уд вляюсь, что это памятн к Маяковскому, настолько статуя не похожа на человека, которого я знал [Эренбург 1990: 47];

Редко я беседовал с Мод льян без того, чтобы он не проч тал мне несколько терцин из “Божественной комедии”. [Эренбург 1990: 165];

За столом нас было трое: Пикассо, Поль Элюар и я [Эренбург 1990:

214];

Пи кассо сделал мой портрет карандашом; я ему пози ровал в номере старой гостиницы «Бристоль». Когда Пабло кончил рисовать, я спросил: “Уже?..” Сеанс показался мне очень коротким. Пикассо рассмеялся: “Но я ведь тебя знаю сорок лет.” [Эренбург 1990: 212].

Автобиографический герой Эренбурга почти не имеет слабостей. А. Мелихов подчеркивает, что «мы никогда не видим его растерянным, мечущимся, творящим глупости, а то и подлости, что, увы, бывает практически с каждым из нас, - у него как будто бы даже нет тела: у него никогда не болит живот, не промокают ноги...» [Мелихов 2006: 6]. В кн ге ед н чны возгласы уд влен я, восторга, негодован я; в настроен героя дом н рует сдержанность:

Сейчас у меня сл шком много желан й , боюсь, недостаточно с л. Кончу пр знан ем: я ненав жу равнодуш е, занавеск на окнах, жесткость и жестокость отъединения. Когда я писал о друзьях, которых нет, порой я отрывался от работы, подход л к окну, стоял, как стоят на собран ях, желая почт ть усопшего; я не глядел н на л ству, н на сугробы, я видел милое мне лицо. Многие страницы этой книги продиктованы любовью. Я люблю ж знь, не каюсь, не жалею о прож том переж том, мне только об дно, что я многого не сделал, не нап сал, не догоревал, не долюб л. Но таковы законы пр роды: зр тел уже торопятся к вешалке, а на сцене герой еще восклицает: “Завтра я... А что будет завтра? Другая пьеса и други е герои” [Эренбург 1990: 260].

Драфт: молодая наука

В последней кн ге воспом нан й, когда д станц я между прошлым и настоящим сводится к минимуму, события практически совпадают со временем написания книги, автор в большей степени стрем тся размышлять над звестным фактам , которые уже преврат -л сь в стор ю. Он не столько рассказывает о переж том, сколько стрем тся осмысл ть обстоятельства ж зн подел ться с ч тателем сво м соображен ям :

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Искусство продолжало меня радовать, открывало на многое глаза. Изобретение кинематографии - заслуга техни ки, но когда я увидел по-следни е фильмы Фелли н и , Алена Рене, я понял, что ки но начи нает находить свой язык, что оно способно не только передать игру гениального мима Чаплина, реальность зримого, динамику событий, но и осветить духоту, темноту душевного м ра человека не так, как это делал сцена, кни га или холст [Эренбург 1990: 258].

Как св детельствует А. Мел хов, Эренбург в последн е годы его ж зн воспр н мался уже не как реальный человек, но как легенда, особенно прогресс вной нтелл генц ей. Несмотря на многочисленные нападки власти, литературной критики, Эренбург продолжал твою л тературную деятельность. И на его веку смен лось не одно поколен е власт телей, не смогш х подав ть его творческ е устремлен я:

Я знал, начиная эту книгу, что меня будут критиковать: одни м покажется, что я сл шком о многом умалч ваю, друг е скажут, что я про сли шком многое говорю.

Кр т ковал , да будут кр т ковать не столько мою кн гу, сколько мою жизнь. Но начать жизнь сызнова я не могу [Эренбург 1990: 259].

Так м образом, И. Эренбург в лучшей л , по крайней мере, в самой знамен той своей кн ге «Люд , годы, ж знь» дент ф ц рует свою авторскую л чность с одн м з культурных героев эпох первой половины XX века. Именно поэтому его не интересуют бытовые подробности частной жизни. Его интересует дух эпохи, который он сумел передать как участн к оп сываемых событ й.

Есл в мемуарах Эренбурга образ автора, как мы уже сказал , двупланов проявляется в разгран чен (особенно в первой кн ге) фигур автора и автобиографического героя, то в воспоминаниях Катаева многогранность образа автора выражена в трех формах авторского начала: автор - повествователь - автобиографический герой [Симонова 2002: 40].

Драфт: молодая наука

На более акт вную роль в данном тр ед нстве грает повествователь. Его пр сутств е проявляется в отдельных замечан ях по поводу событ й л персонажей, в л р ческ х отступлен ях л рассуж-ден ях:

... все то, что я ви жу в данный ми г, сейчас же делается мною или я делаюсь м, не говоря уже о том, что сам я - как таковой - непрерывно изменяюсь, населяя окружающую меня среду огромным количеством своих отражени й [Катаев 1972: 249];

Гени альное просто, но и менно в этом и заключается самая суть поэзии [Катаев 1972: 391].

Повествователь обнажает сво творческ е пр емы, что создает эффект спонтанного рожден я текста на глазах ч тателя:

Его по-украи нски темно-кари е, несколько женски е глаза - краси вые и внимательные - смотрели снизу вверх, отчего мне всегда хотелось их назвать “рогатыми ”.

Рогатые глаза. Глупо. Но мне всегда так хотелось. Может быть, в этом есть самая суть мов зма - п сать как хочется, н с чем не сч таясь [Катаев 1972: 384];

Многие описывали наружность Бунина. По-моему, лучше всего получилось у Андрея Белого: профиль кондора, как бы заплаканные глаза, ну и так далее. Более подробно не помню [Катаев 1972: 252].

За каждой гранью авторского «я» закреплён определённый временной пласт. Автобиографический герой больше связан с прошлым как современн к сво х знамен тых собратьев по л тературе, в свою очередь, повествователь отражает настоящее - время создания произведения. Но эти различные грани образа автора не изолированы друг от друга, порой он сплетаются в рассужден ях, к пр меру, следующем:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В непосредственной бл зост от памятн ка Пушк ну, тогда еще стоявшего на Тверском бульваре, в доме, которого уже давным-давно не существует, мелся довольно хорош й гастроном ческ й магаз н в дореволюционном стиле [Катаев 1972: 391].

Од н з центральных пр емов в «Траве забвен я» - это своеобразная игра с автобиографическим героем, которая показывает его со-зданность, зав с мость от сегодняшнего состоян я автора. Поэтому через часть повест , посвященную его судьбе, проходят оговорк т па «я - или вернее - он.» [Катаев 1972: 343]; «не следует думать, что я -

Драфт: молодая наука

или, если вам угодно, тот молодой человек» [Катаев 1972: 344]. Автобиографический герой имеет имя, и этот факт окончательно отделяет его от автора повествователя. Герой Рюр к Пчелк н представляет з себя т п чного молодого человека своего времен , нос теля массового сознан я эпох .

В отл ч е от эп чных мемуаров И. Эренбурга, воспом нан я Катаева темат ческ узконаправленны. Вн ман е автора акцент руется на п сателях-современн ках. Главным героям кн г В. Катаева становятся люд , которых мемуар ст называет сво м уч телям : Иван Бунин и Владимир Маяковский, - традиционно располагаемые на про-т воположных полюсах стор русской словесност первых десят -лет й двадцатого века.

В мемуарах нет подробного пересказа всей стор знакомства молодого автора с Бун ным Маяковск м, В. Катаев выб рает несколько встреч с каждым из них. Как пишет М.А. Литовская, «это не столько воспом нан я, сколько размышлен я об особенностях творче-ск х нд в дуальностей двух класс ков отечественной л тературы, с которыми свела судьба» [Литовская 1999: 292].

Сюжетной основой «Травы забвен я» станов тся не столько воспроизведение исторических фактов, сколько восприятие автобиографическим героем людей и событий. Автобиографический герой станов тся обязательным компонентом текста как связующее звено между двумя полюсам русской л тературы в революц онную эпоху - Маяковским и Буниным. Одна из ведущих тем мемуаров - его общение с эт м людьм его л тературное душевное становлен е под х вл ян ем.

С образом автобиографического героя связаны важные художественные задач про зведен я: форм рован е человеческой л чност , ее творческая реал зац я общественная поз ц я. В кн ге формул руется проблема выбора пут в сложное время революц онных потрясен й; этот выбор встает перед всем персонажам кн г , каждый пр н мает решение, которое определяет его дальнейшую жизнь. Бунин очень болезненно отнёсся к смене власт уехал з революц онной страны. Однако, с точки зрения автобиографического героя, «Бунин променял две самые драгоценные вещи - Родину и Революцию - на чечевичную похлебку так называемой свободы так называемой незав с мост , которых он всю жизнь добивался» [Катаев 1972: 431]. Такая трактовка лиш-н й раз св детельствует о подчеркнутой авторской субъект вност , а также характеризует автобиографического героя как несомненного последователя новой власти, о чем он сам заявляет: «Я сын Революции. Может быть, и плохой сын. Но все равно сын» [Катаев 1972: 331].

Драфт: молодая наука

Соответственно, образ автора в мемуарах шестидесятых годов может расщепляться на несколько составляющ х: непосредственный творец текста, действующий в настоящем времени; автобиографический герой, ж вущ й в прошлом; в отдельных случаях - повествователь, являющ йся связующ м звеном между автоб ограф ческ м героем автором.

Степень усложнённости авторского начала зависит от выбранной автором литературной стратегии: собственного стиля, тяготения к ху-дожественност л документальност , степен авторской субъект в-ност , формы воплощен я воспом нан й, построен я общей образной с стемы.

По убеждению А. Твардовский, яркие мемуары могут получиться только тогда, когда их создаёт личность интересная, многогранная, противоречивая. Не случайно он любил повторять афористическое замечание В. Шкловского: «Для написания мемуаров нужно иметь характер, судьбу и не скрывать её» [Шкловский 1964: 202].

Книга И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» на несколько лет опре-дел ла мемуарный раздел журнала «Новый м р». Был открыты новые мена, реконстру рованы судьбы, выведены з запрета ф гуры мног х писателей и поэтов. Публикация повести В. Катаева «Трава забвения» ознаменовала пр знан е за автором-мемуар стом права на субъект в-ность даже субъект в зм точк зрен я, нд в дуального, а подчас пр чудл вого художественного оформлен я сво х воспом нан й.

Масштаб авторской л чност , ее нравственный стержень, скрен-ность правд вость св детельства обуслов л знакомство ч тателей с мемуарам И. Эренбурга, В. Катаева, В. Кавер на, Б. Пастернака мно-г х друг х п сателей на стран цах журнала «Новый м р».

ЛИТЕРАТУРА

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Катаев В. Трава забвения // Новый мир. - 1967. - № 3.

Катаев В. Трава забвения // Катаев В. Собр. соч.: в 9 т. Т. 9. - М.: Худож. лит., 1972. - 672 с.

Литовская М.А. «Феникс поет перед солнцем»: Феномен Валентина Катаева / Урал. гос. ун-т; Ин-т археол. Урал. отд. Рос. акад. наук; науч. ред.

Л.П. Быков. - Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1999. - 608 с.

Мелихов А. Не забудьте прошлый свет. Эренбург: ли чность сквозь при з-му творчества творчество сквозь пр зму л чност . // Эренбург: Избранные фрагменты. - М.: Вагриус, 2006. - С. 5-20.

Мемуарная проза русских пи сателей XX века: поэти ка и ти пология жанра: учеб. пособи е / Т.Г. Си монова. - Гродно: ГрГУ, 2002. - 119 с.

Милевская Т.Е. Автокоммуни кация как способ развертывания текста (на материале мемуаров ХХ века) // Яо88Іса оіотисешіа XXXVIII. 2са8і -Оіотоис, 2000. - С. 571-578.

Драфт: молодая наука

Снигирева Т.А. А.Т. Твардовский. Поэт и его эпоха. - Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1997. - 384 с.

Шкловский В. Память и время // Новый ми р. - 1964. - № 12.

Эренбург И. Люди, годы, жизнь // Новый мир. - 1960. - №№ 8, 9, 10; 1961. - №№ 1, 2, 9, 10, 11; 1962. - № 4, 5, 6; 1963. - №№ 1, 2, 3.

Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь: Воспоминания: том первый. - М.: Советск й п сатель, 1990. - 640 с.

Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь: Воспоминания: том третий. - М.: Советский писатель, 1990. - 496 с.

© Михайлова М.А., 2013