Научная статья на тему 'Архивные источники о реализации Декрета "об отделении церкви от государства и школы от церкви" в Казахстане в 1920-е годы (на материалах Акмолинского уезда)'

Архивные источники о реализации Декрета "об отделении церкви от государства и школы от церкви" в Казахстане в 1920-е годы (на материалах Акмолинского уезда) Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
246
27
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ДЕКРЕТ "ОБ ОТДЕЛЕНИИ ЦЕРКВИ ОТ ГОСУДАРСТВА И ШКОЛЫ ОТ ЦЕРК ВИ" / КАЗАХСТАН / АКМОЛИНСКИЙ УЕЗД / РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЩИНЫ / СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ / DECREE "ON SEPARATION OF CHURCH FROM STATE / AND SCHOOL FROM CHURCH" / KAZAKHSTAN / AKMOLA DISTRICT / RELIGIOUS COMMUNITIES / SOVIET POWER

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Алпыспаева Галья Айтпаевна

В статье на основе архивных документов рассматривается деятельность местных органов власти по реализации Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Цель статьи обоснование роли и значения архивных источников для изучения региональных аспектов проведения в жизнь большевиками исторического документа, определившего государственно-церковные взаимоотношения. В качестве кейса используется материал из истории Акмолинского уезда. Актуальность темы обусловлена научной значимостью расширения круга источников по тематике и изучения практического опыта реализации Декрета на окраинах страны. Исследование опирается на ранее не публиковавшиеся и впервые вводимые в научный оборот архивные источники из фондов Государственного архива г. Астаны: делопроизводственную документацию Акмолинской уездной рабочекрестьянской милиции (Ф. 247), отдела управления Акмолинского уездного исполнительного комитета (Ф. 259) и Акмолинского городского совета депутатов трудящихся (Ф. 32); нормативно-правовые акты и переписку республиканских, губернских и уездных органов власти по вопросам проведения в жизнь Декрета; анкеты по учету духовенства в уезде. Архивные источники характеризуют численный и социальный состав религиозных общин, их имущественное положение; методы проведения в жизнь положений Декрета; политику местных властей в отношении верующего населения. Изучение источников выявляет важный аспект проблемы отношение религиозных общин к советской власти в целом и к Декрету в частности. Источниковедческий анализ архивных документов дает возможность обосновать региональные аспекты реализации Декрета, обусловленные причинами политического и социально-экономического характера. Реализация Декрета в регионах Казахстана, отличающихся полиэтничностью и многоконфессиональностью, началась позже, чем в центральных районах страны, и проводилась в соответствии с инструкцией республиканских властей. Инструкция обязывала местные власти свои действия в отношении мусульман согласовывать с представителями казахской секции при уездном совете. Эта осторожность и сдержанность обусловлена была общей политикой большевиков в национальных окраинах, направленной на преодоление колониального прошлого и вовлечение окраин в национально-государственное строительство. Во второй половине 1920-х гг. государственная политика ко всем религиозным конфессиям была унифицирована. Права верующих нарушались, особенно в ходе ликвидации организационных центров конфессий.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

ARCHIVAL SOURCES ON THE IMPLEMENTATION OF THE DECREE "ON SEPARATION OF CHURCH FROM STATE, AND SCHOOL FROM CHURCH" IN KAZAKHSTAN IN THE 1920S (BASED ON MATERIALS OF AKMOLA DISTRICT)

Drawing on archival materials, this article examines the role of local authorities in the implementation of the decree of the Council of People’s Commissars of the Russian Soviet Federative Socialist Republic of January 23, 1918 “On the separation of church from state, and school from church”. The purpose of the article is to demonstrate the role and significance of archival sources for the study of regional aspects of the implementation by the Bolsheviks of a historical document that determined state-church relations. As a case study, material of the history of Akmola district is employed. The relevance of the topic is due to the scientific importance of expanding the range of sources on the subject; it is also necessary to study the practical experience of implementing the decree on the outskirts of the country. The study draws on previously unpublished archival sources from the State Archive of Astana which are made public for the first time. These are records of Akmola workers’ and peasants’ militia (F. 247), records of the administration of Executive committee of Akmola district (F. 259) and of the City council of representatives of workers of Akmola (F. 32); legislative and legal acts and correspondence of authorities of various levels as to the issues of implementing the decree; questionnaires for registering the clergy in the district. Archival materials characterise religious communities in terms of the numbers of their members and their social composition, their financial situation; methods of putting into practice the provisions of the decree; policy of local authorities concerning the religious population. The study of the sources identifies an important aspect of the problem, i.e. the attitude of religious communities to the Soviet power on the whole and to the decree in particular. The critical analysis of the archival documents allows one to show the regional aspects of the implementation of the decree that are conditioned by political and socio-economical reasons. The implementation of the decree in districts of Kazakhstan with their polyethnicity and numerous confessions commenced later than in the central regions of the country and was carried out in accordance with instructions of authorities of the republic. There was an instruction for local authorities to coordinate their actions towards Muslims with representatives of the Kazakh section at the Council of the district. This caution was due to the general strategy of the Bolsheviks in the outskirts of the country which was directed to overcoming the colonial past and involving the outskirts in the national state development. By the latter half of the 1920s, the state policy as to all religious confessions came to be unifi ed. Rights of religious people were violated, particularly during liquidation of operating centres of confessions.

Текст научной работы на тему «Архивные источники о реализации Декрета "об отделении церкви от государства и школы от церкви" в Казахстане в 1920-е годы (на материалах Акмолинского уезда)»

Вестник ПСТГУ

Серия II: История. История Русской Православной Церкви.

Алпыспаева Галья Айтпаевна, д-р ист. наук, доцент, Казахский агротехнический университет им. Сакена Сейфуллина, Республика Казахстан, 010011, г. Нур-Султан, пр. Победы, д. 69, каб. 715 galpyspaeva@mail. га

2019. Вып. 90. С. 39-54

Б01: 10.15382Миг11201990.39-54

ОИСГО: 0000-0002-0672-8292

Архивные источники о реализации Декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» в Казахстане в 1920-е годы (на материалах Акмолинского уезда)*

Г. А. Алпыспаева

Аннотация. В статье на основе архивных документов рассматривается деятельность местных органов власти по реализации Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Цель статьи — обоснование роли и значения архивных источников для изучения региональных аспектов проведения в жизнь большевиками исторического документа, определившего государственно-церковные взаимоотношения. В качестве кейса используется материал из истории Акмолинского уезда. Актуальность темы обусловлена научной значимостью расширения круга источников по тематике и изучения практического опыта реализации Декрета на окраинах страны. Исследование опирается на ранее не публиковавшиеся и впервые вводимые в научный оборот архивные источники из фондов Государственного архива г. Астаны: делопроизводственную документацию Акмолинской уездной рабоче-крестьянской милиции (Ф. 247), отдела управления Акмолинского уездного исполнительного комитета (Ф. 259) и Акмолинского городского совета депутатов трудящихся (Ф. 32); нормативно-правовые акты и переписку республиканских, губернских и уездных органов власти по вопросам проведения в жизнь Декрета; анкеты по учету духовенства в уезде. Архивные источники характеризуют численный и социальный состав религиозных общин, их имущественное положение; методы проведения в жизнь положений Декрета; политику местных властей в отношении верующего населения. Изучение источников выявляет важный аспект проблемы — отношение религиозных общин к советской власти в целом и к Декрету в частности. Источниковедческий анализ архивных документов дает возможность обосновать региональные аспекты реализации Декрета, обусловленные причинами политического и социально-экономического характера. Реализация Декрета в регионах Казахстана, отличающихся полиэт-ничностью и многоконфессиональностью, началась позже, чем в центральных районах страны, и проводилась в соответствии с инструкцией республиканских властей. Инструкция обязывала местные власти свои действия в отношении

* Работа выполнена при финансовой поддержке Министерства образования и науки Республики Казахстан по программе Государственных научных стипендий. Приказ министра образования и науки РК. № 672 от 6 декабря 2018 г.

мусульман согласовывать с представителями казахской секции при уездном совете. Эта осторожность и сдержанность обусловлена была общей политикой большевиков в национальных окраинах, направленной на преодоление колониального прошлого и вовлечение окраин в национально-государственное строительство. Во второй половине 1920-х гг. государственная политика ко всем религиозным конфессиям была унифицирована. Права верующих нарушались, особенно в ходе ликвидации организационных центров конфессий.

Ключевые слова: декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», Казахстан, Акмолинский уезд, религиозные общины, советская власть.

В исторической науке интерес к изучению различных аспектов дискурса реализации Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» достаточно высок, о чем свидетельствует наличие как фундаментальных работ (монографий, диссертационных исследований), так и работ статейного характера.

К фундаментальным монографическим исследованиям можно отнести работы С. Г. Петрова1, А. Н. Кашеварова2, Н. А. Кривовой3. В монографии С. Г. Петрова систематизированы секретные материалы делопроизводства Политбюро ЦК РКП(б), характеризующие политику государства в отношении Церкви в первой половине 1920-х гг. в части изъятия церковных ценностей, массового закрытия храмов. В работе Н. А. Кривовой рассматриваются взаимоотношения государства и Церкви в первое советское десятилетие, обоснован декларативный характер объявленных принципов, показано подавление религиозного инакомыслия. А. В. Сипейкин, анализируя процесс формирования советской антицерковной политики, приходит к выводу, что в центре имели место дискуссии по вопросам тактики и стратегии антирелигиозной работы, а на местах принимались разнообразные меры борьбы с церковными организациями — от крайностей «эксцесса исполнителя до попыток мирного сосуществования с представителями духовенства»4.

В общей проблематике проведения в жизнь декрета советской власти научный интерес представляет изучение реализации документа в регионах страны, поскольку оно дает представление об общих направлениях политики и региональных особенностях, обусловленных географией регионов и социально-политической ситуацией. Особенности взаимоотношений государства и Церкви в конкретных регионах в первые годы советской власти рассматриваются в

1 Петров С. Г. Документы делопроизводства Политбюро ЦК РКП(б) как источник по истории русской церкви (1921—1925 гг.). М., 2004.

2 Кашеваров А. Н. Государство и церковь. Из истории взаимоотношений Советской власти и Русской православной церкви. 1917—1945 гг. СПб., 1995.

3 Кривова Н. А. Власть и церковь в 1922—1925 гг.: Политбюро и ГПУ в борьбе за церковные ценности и политическое подчинение духовенства. М., 1997.

4 Сипейкин А. В. Антирелигиозная и антицерковная политика советской власти: 1917— 1920 годы // Вестник Тверского государственного университета. Сер. «История». 2016. № 4. С. 16-38. _

работах М. Г. Нечаева5, С. Н. Емельянова6, М. В. Шкаровского7. Региональным аспектам реализации декрета большевиков посвящены диссертационные исследования А. Н. Алленова8, В. В. Маленкова9, А.Г. Подмарицына10, Т. Н. Ко-голь11, В. И. Захарова12, М. А. Дроздовой13, И. В. Говоровой 14 и других исследователей.

Наибольшую группу исследований по обозначенной тематике составляют исследования в форме научных статей. В статье Н. А. Киреевой изложены особенности реализации Декрета в Башкирской АССР в 1920-е гг., выявлены и показаны нарушения его положений как со стороны власти, так и со стороны религиозных обществ в политическом и административном плане15.

Работы Р. Н. Белоглазова16 и Э. М. Хайруддиновой17 посвящены изучению вопросов функционирования религиозных организаций в начале 1920-х гг. и характеристике основных направлений, форм и методов реализации органами власти Крымской АССР нормативно-правовых актов об отделении церкви от государства. Исследователь Ф. Н. Козлов рассматривает реализацию одного из аспектов Декрета, анализирует ход процесса по отделению Церкви от государства, возникавшие проблемы и пути их разрешения в трех национальных регионах: Марий-

5 Нечаев М. Г. Церковь на Урале в период великих потрясений 1917—1922 гг. Пермь, 2004.

6 Емельянов С. Н. Власть и церковь: эволюция государственной религиозной политики и институтов церковного управления в губерниях Центрального Черноземья 1917—1922. М.; Курск, 2001.

7 Шкаровский М. В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат (1917—1945). СПб.,

1995.

8 Алленов А. Н. Власть и Церковь в русской провинции в 1917—1927 гг. На материалах Тамбовской губернии: дис. ... канд. ист. наук. Тамбов, 2004.

9 Маленков В. В. Государственная политика в области религии на Дальнем Востоке России. 1917—1937 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Южно-Сахалинск, 2004.

10 Подмарицын А. Г. Взаимоотношения Русской Православной церкви и государственных органов в Самарском регионе. 1917—1941 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Самара, 2005.

11 Коголь Т. Н. Русская Православная Церковь и государство, 1917—1927 гг. (на материалах Западной Сибири): дис. ... канд. ист. наук. Томск, 1996.

12 Захаров В. И. Взаимоотношения местных органов государственной власти и церкви на территории Брянской губернии в 1917—1929 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Брянск, 2012. С. 261.

13 Дроздова М. А. Советское государство и церковь в 1917-1927 гг.: по материалам Северо-Запада России: дис. ... канд. ист. наук. СПб., 2009.

14 Говорова И. В. Изъятие церковных ценностей в 1922 г. в контексте государственно-церковных отношений: дис. ... канд. ист. наук. М., 2006.

15 Киреева Н. А. Реализация Декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» в Башкирской АССР в 1920-е годы // Известия Рос гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. Аспирантские тетради: сб. науч. тр. молодых ученых, аспирантов, соискателей. СПб., 2008. Вып. 31. С. 115-118.

16 Белоглазов Р. Н. Нормативно-правовая база функционирования мусульманских конфессиональных школ в Крымской АССР в 1920-е годы // Достижения науки и образования. Научно-методический журнал. 2016. № 5 (6). С. 28-32.

17 Хайруддинова Э. М. Особенности взаимоотношений советской власти и мусульман в Крымской АССР (начало 20-х — конец 30-х гг. ХХ века) // Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского. Сер. «Исторические науки». Т. 24 (63). № 2: спецвыпуск «История Украины», 2011. С. 134-139.

ском, Мордовском и Чувашском краях18. Попытку проанализировать ситуацию и условия, в которых проходила реализация Декрета, на примере Саратовского Поволжья предпринимает Е. Петрова19. Опираясь на архивные источники, автор характеризует формы и методы проведения в жизнь большевиками положений Декрета. На основе фактологического материала автор обосновывает вывод о том, что реализация Декрета в Саратовском Поволжье по ряду причин проходила медленно и к началу 1920-х гг. не была проведена в полной мере. Реализацию Декрета на материалах города Енисейска изучает Л. И. Зайцева20. Предлагаемая статья может дополнить уже имеющиеся наработки теоретическими выводами об особенностях реализации декрета в национальных регионах.

Источниковую базу статьи составляют документальные материалы из фондов государственного архива г. Астаны (ГАГА): Ф. 259 — Акмолинский уездный отдел управления Акмолинского уездного исполнительного комитета; Ф. 247 — Акмолинская уездная рабоче-крестьянская милиция при уездном исполнительном комитете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов; Ф. 32 — Акмолинский городской совет народных депутатов, г. Акмола.

Архивные источники названных фондов систематизированы следующим образом: нормативно-правовые акты центральных и местных органов власти (циркуляры Народного комиссариата внутренних дел КазАССР в Акмолинский губернский отдел управления и циркуляры Акмолинского губернского отдела управления в уездные отделы за 1922-1925 гг.; протокольные решения и постановления Акмолинского уездного и городского советов); делопроизводственные материалы уездных и городских органов управления (переписка республиканских, губернских и уездных органов власти по вопросам проведения в жизнь Декрета, анкеты по учету светского и монашеского духовенства всех религий в Акмолинском уезде за 1922-1928 гг., переписка горсовета с республиканскими органами по вопросу об изъятии мечетей и православных храмов за 1924-1930 гг., отчетная документация представителей местной власти в вышестоящие органы управления); письма православных верующих г. Акмолинска в Президиум Всесоюзного Центрального исполнительного комитета (ВЦИК) за 1929-1930 гг. Проведение в жизнь Декрета в уездах и волостях осуществлялось под непосредственным руководством и контролем губернских органов власти, в архивных фондах отложились материалы переписки уездных властей с губернскими. Хронология интересующей источниковой базы включает период с 1922 по 1930 г.

18 Козлов Ф. Н. Отделение церкви от государства: реализация Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. в Марийском, Мордовском и Чувашском краях // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота. 2012. № 8 (22). Ч. II. С. 92-101.

19 Петрова Е. А. Декрет об отделении церкви от государства и его реализация в Саратовском Поволжье в 1917-1920 годах // Известия Саратовского ун-та. Нов. сер. Сер. «История. Международные отношения». 2016. Т. 16. вып. 4. С. 479-481.

20 Зайцева Л. И. Реализация Декрета об отделении церкви от государства на примере города Енисейска (1920-1923 гг.) // Молодежь и наука: сб. материалов VI Всероссийской научно-технической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. Красноярск: Сибирский федеральный ун-т, 2011. URL:http://conf.sfu-kras.ru/sites/mn2010/section7.html (дата обращения: 11.07.2019).

Проведение в жизнь Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» в регионах Казахстана по времени началось позже, чем в центральных регионах страны, о чем свидетельствует распорядительная документация республиканских органов власти. Циркуляр Народного комиссариата внутренних дел КазАССР, адресованный в Акмолинский губернский отдел управления, в соответствии с которым власти на местах обязаны были приступить к реализации Декрета Совнаркома, поступил в декабре 1923 г. В нем отмечалось, что «на территории Казахской АССР в силу ряда препятствий до сего времени не проведен в жизнь Декрет Совнаркома об отделении церкви от государства и школы от церкви. Объективная обстановка в республике в условиях гражданской войны, сильный экономический кризис, стихийные бедствия не позволили уделить достаточное внимание религиозному вопросу и проведению в жизнь декрета»21.

Архивные источники характеризуют конфессиональную картину в уезде. По сведениям Акмолинского уездного совета, в 1922 г. в уезде было зарегистрировано 75 священнослужителей, возглавлявших ту или иную религиозную об-щину22. В 1923 г. численность священнослужителей в уезде составляла всего 70: 58 — в уезде, 12 — непосредственно в г. Акмолинске23. По статданным за 1924 г. списочный состав священнослужителей в уезде насчитывал 76 человека24. Разницу в цифрах можно объяснить неполнотой сведений, предоставляемых из волостей в уездный отдел.

По сохранившимся статистическим данным не представляется возможным определить точное число общин в разрезе их конфессиональной принадлежности. Исключение составляют общины евангельских христиан баптистов, численность которых в Акмолинском уезде, по данным за 1922 г., составляла 12. Они управлялись общинными советами, состоящими, как правило, из трех человек. По социальному происхождению практически все члены общин были крестьянами. Большинство общин, за исключением двух, не имели собственного дома, молитвенные собрания проходили в частном доме.

По количеству прихожан общины были разные — от 6 до 70 человек. Самой многочисленной была Самарская община Захаровской волости, имевшая собственный «саманный, землей крытый» молитвенный дом. Она возникла раньше других, начав свою деятельность с 1904 г. Бояровская община Никольской волости и Звенигородская община Благодатной волости возникли в 1907 г., они объединяли 45 и 32 человека соответственно25.

21 Государственный архив г. Астаны (ГАГА). Ф. 247. Оп. 1. Д. 26. Л. 9.

22 ГАГА. Ф. 259. Оп. 2. Д. 247. Л. 191-197.

23 Там же. Л. 178

24 Там же. Л. 190.

25 Там же. Л. 32-32 об.

Таблица 1

Список общин евангельских христиан-баптистов26

Кол-во Какой С какого времени

Адреса общин и названия членов в общине преобладает класс

Город Акмолинск, уг. ул. Театральной и Кладбищенской № 2 (квартира председателя), дома собственного нет. Общинный совет — 12 чернорабочие с 1922 г.

3 человека

Елисаветградская община Семеновской волости. Общинный совет — 3 человека. Имеется собственный молитвенный дом, 58 крестьяне с 1921 г.

деревянный, тесом крытый (16 х 8)

Новографская община Графской волости, Общинный совет — 3 человека. Дома собственного нет. Собрания молитвенные 12 крестьяне с 1921 г.

проходят в частном доме

Урюпинская община Урюпинской волости. Общинный совет — 3 человека. Собрания 9 крестьяне с 1918 г.

молитвенные проходят в частном доме

Аксановская община Аксановской волости.

Общинный совет — 2 человека. Собрания 6 крестьяне с 1921 г.

молитвенные проходят в частном доме

Хмелевская община Новочеркасской волости. Общинный совет — 3 человека. Собрания 28 крестьяне с 1918 г.

молитвенные проходят в частном доме

Острогорская община Журавлевской волости. Дома собственного нет. Общинный совет — 3 человека. Собрания молитвенные проходят 13 крестьяне с 1921 г.

в частном доме

Бояровская община Никольской волости, дома собственного нет. Общинный совет — 3 человека. Собрания молитвенные проходят 45 крестьяне с 1907 г.

в частном доме

Звенигородская община Благодатной волости), дома собственного нет. Общинный совет — 3 человека. Собрания молитвенные 32 крестьяне с 1907 г.

проходят в частном доме

Плаховская община Захаровской волости, дома собственного нет. Общинный совет — 3 человека. Собрания молитвенные проходят 26 крестьяне с 1919 г.

в частном доме

Самарская община Захаровской волости. Общинный совет — 3 человека. Имеется собственный молитвенный дом, саманный, 70 крестьяне с 1904 г.

землей крытый.

26 ГАГА. Ф. 259. Оп. 2. Д. 247. Л. 31.

Адреса общин и названия Кол-во членов в общине Какой преобладает класс С какого времени

Боротинская община Захаровской волости, дома собственного нет. Общинный совет — 2 человека. Собрания молитвенные проходят в частном доме 24 крестьяне с 1920 г.

Обращает на себя внимание тот факт, что большинство общин евангельских христиан баптистов появились в период с 1918 по 1922 г., то есть после издания Декрета. По этому поводу протоиерей В. Цыпин писал, что первые 12 лет, прошедшие после издания Декрета, баптисты называли впоследствии своим «золотым веком», а за эти годы число баптистских общин выросло многократно27. Материалы по Акмолинскому уезду свидетельствуют об объективности выводов протоиерея В. Цыпина. Из 12 общин евангельских христиан, 9 возникли в период с 1918 по 1922 г.

В уездах и волостях учет священнослужителей религиозных культов осуществлял административный подотдел при уездном совете. Согласно циркулярному распоряжению губернских властей, уездные чиновники обязаны были взять на учет все религиозные общины, в месячный срок собрать и предоставить в губернские органы сведения о руководителях общин по строго установленной форме. Невыполнение распоряжения приравнивалось к преступлению.

На руководителей общин составлялись подробные анкеты из 34 вопросов28. Кроме общих сведений о человеке (Ф. И. О., дата рождения, адрес проживания и место рождения, язык, образование, профессия, должность) анкета содержала вопросы о социальном происхождении, материальном положении (месячный заработок, наличие движимого или недвижимого имущества), о военной службе в царской армии, о судимости и репрессиях (привлекались ли к судебному следованию, подвергались ли наказанию в исправительном и судебном порядке, за что), подробные сведения о родственниках.

Анализ анкетных данных священнослужителей выявляет следующее. По социальному происхождению священнослужители были выходцами из крестьян, из духовного сословия или из мещан. Муллы практически все происходили из татар. Представленные данные о месте и роде прежней службы показывают, что большинство священнослужителей прибыли из российских губерний (Самарской, Нижегородской, Владимирской), а также из Омского уезда Акмолинской области.

Источниковедческий анализ данных об образовательном статусе священнослужителей выявляет следующее. Практически все были образованными, большинство имели духовное образование («окончил духовную семинарию»,«окончил медресе», «духовное училище»). Один имел высшее духовное образование; священник села «Самаркандское» окончил богословский университет. Часть священнослужителей имели светское образование (среднюю, начальную шко-

27 Цыпин В. История Русской Православной Церкви: Синодальный и новейший период. 1700-2005. 2-е изд., испр. и доп. М., 2012.

28 ГАГА. Ф. 259. Оп. 2. Д. 247. Л. 127.

лу, министерское училище, учительскую школу, сельскохозяйственную школу, гимназию). Лишь один из 76 священнослужителей был самоучкой (в анкете «домашнее образование»).

Источники характеризуют имущественное положение общин и священнослужителей. В анкете в обязательном порядке священнослужители указывали такие сведения: наличие капитала и недвижимого имущества; род занятий и источник существования; месячный оклад на момент заполнения анкеты; исчисляемые размеры годового дохода: жалованье, сборы за службу, доход от недвижимого имущества. Указывались также размеры платы за требы на момент составления анкет: венчание, крещение, похороны, молебен, панихиды, заказные обедни. Практически все руководители общин называли в качестве основного источника доходов добровольные пожертвования прихожан, отмечали отсутствие определенных размеров платы за требы: «не определены», «кто сколько даст», «Христос сказал: даром получили, даром и давайте».

Очень детально власти выясняли сведения о службе и занимаемой должности до победы советской власти в Сибири. Необходимо было подробно указать, какие должности и в каком учреждении занимал священнослужитель до 1914 г., с 1914 по 1917 г., с февраля по октябрь 1917 г., во время октябрьской революции 1917 г., с октября 1917 г. до поступления на данную должность. Такая конкретизация биографических сведений необходима была властям для определения политических симпатий священнослужителей.

Не менее детально выяснялась партийная принадлежность. Круг вопросов о партийности был достаточно широк: принадлежность к той или иной политической партии, сочувствие той или иной партии, причины беспартийности, номер партбилета и организация, занимаемая должность в партии или советских учреждениях, членство в профессиональных союзах. Отдельно указывались сведения о репрессиях «за политические выходы при белых и при царизме». Анализ данных показывает, что практически никто из священнослужителей не состоял в каких-либо партиях или организациях, за исключением нескольких, состоявших членами группы «Живая церковь».

Архивные источники позволяют выявить и показать отношение религиозных общин и священнослужителей к советской власти в целом и к декрету в частности. Анкета включала такие вопросы: Ваше отношение к советской власти? С каким декретом советской власти Вы не согласны? Ваше отношение к декрету об отделение церкви от государства? На вопрос об отношении к советской власти большинство священнослужителей отвечали: «сочувствующие», «хорошее», «поддерживаю», «доброжелательное», «доверчивое», «ничего против не имею», «советскую власть признаю», изредка встречается ответ «лояльно». Некоторые священнослужители давали ответы, как, например, «всякая власть от бога установлена», из которых сложно было понять их отношение к советской власти.

Анализ анкетных данных об отношении священнослужителей к декрету об отделение церкви от государства выявляет следующую картину. Одобряли издание Декрета в основном религиозные общины баптистов, в анкетах которых преобладают ответы: «признаю полезным», «положительно», «самое лучшее»,

«приветствую»29. Их не смущала декларированная Декретом свобода совести, введение гражданской регистрации актов гражданского состояния. Большинство мусульманских общин и общин православных христиан на данный вопрос давали нейтральные ответы: «не чувствительно», «не возражаю», «отношение нейтральное»30 и т. п.

В ответах отдельных священнослужителей звучали нотки вызова новой власти: «наша церковь отдельная от издания декрета», «еврейский молитвенный дом в Акмолинске и прежде был на содержании общества». Встречались и оригинальные ответы. Так, священнослужитель Успенской церкви села Новогеоргиевское отвечал: «Церковь — учреждение Апостольское и как таковая обязательно должна быть отделена от государства, ибо она не была ничем связана съ государством во времена Апостоловъ»31. В подобном духе отвечает на вопрос Сан-Старообрядческий священник причты Старообрядческой Покровской церкви села Николаевское Акмолинского уезда, выходец из крестьян-хлебопашцев: «Наша церковь отделена до изданного декрета»32.

Источники свидетельствуют, что практически все общины критически восприняли пункт 12 Декрета, гласивший, что «никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют». Отделяя Церковь от государства, советская власть лишала все религиозные общины имущества; храмы и мечети стали считаться собственностью государства, предоставленной во временное пользование группам верующих, продажа их запрещалась.

В некоторых губерниях КазАССР имели место случаи продажи религиозными обществами принадлежащего им имущества и приобретения недвижимой собственности в виде земель, домов и прочего имущества, вхождения этих обществ в договорные сделки на правах юридического лица. В этой связи на губернские отделы управления возлагалась обязанность по наблюдению за сохранностью церковного имущества. Они должны были вести строгий учет и периодическую проверку, «при производстве которых возможно использование материалов комиссии по изъятию ценностей, как подсобных». Губернским властям давали полномочия предавать гласности все «могущие быть случаи хищения со стороны духовенства» и привлекать виновных к уголовной ответственности. При проведении в жизнь положений Декрета отделы управления пересекались с работой бывших комиссий по изъятию ценностей для голодающих. Работа комиссий могла вызывать сопротивление со стороны верующих, поэтому инструкция обязывала чиновников действовать осторожно.

Анализ циркулярных распоряжений республиканских и губернских органов власти, отчетов и материалов переписки позволяет обозначить методы проведения в жизнь документа. Реализация Декрета осуществлялась под руководством и контролем губернских органов власти. Организация работы непосредственно на местах, в уездах и волостях, возлагалась на руководителей отделов управления

29 гага. Ф. 259. Оп. 2. Д. 247. Л. 2, 3, 9, 21, 34-36.

30 Там же. Л. 5, 12, 23, 24, 29, 44.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

31 Там же. Л. 51.

32 Там же. Л. 10 А.

уездных советов. В Циркуляре Народного комиссариата внутренних дел КазССР в Акмолинский губернский отдел управления было записано: «Отделы управления и возглавляющие их ответственные лица по долгу совести перед революцией должны провести означенный декрет с максимальной энергией, подходя с величайшей осторожностью к разрешению всех возникающих в процессе работы вопросов»33. Работники отделов управления, проводя в жизнь положения Декрета, должны строго следовать инструкции, прилагаемой к циркуляру34. Выполнение ее приравнивалось к служению делу революции. Положения Декрета и инструкции местные власти воспринимали как руководство к действию и спешили отчитаться о проделанной работе. В губернском циркуляре особо подчеркивалось, что «при проведении в жизнь означенного декрета в отношении мечетей подлежит все ревизии проводить через Кирработников, проявляя сугубую осторожность»35.

В конце 1920-х гг. в религиозной политике большевиков происходит поворот в сторону решительного наступления на Церковь, ликвидации ее как социального института. Советское государство отказалось от «религиозного нэпа» и начало гонения против верующих, преследуя цель монополизации влияния на сознание населения36, перешло к практически полной ликвидации организационной структуры религиозных конфессий происходил на фоне унификации политики большевиков по отношению ко всем религиозным конфессиям.

Параграф 5 Инструкции административным подотделам для руководства при проведении в жизнь Декрета в Казахстане гласил, что все дела о закрытии и открытии храмов и монастырей, о ликвидации церковных, монастырских, ме-четных и пр. зданий, о передаче богослужебного имущества из одного храма в другой, о предметах, имеющих историческое и художественное значение, выносятся заведующим административным подотделом на заседание спецкомиссии и рассматриваются при участии постоянных представителей от Наркомпроса, Наркомата Р. К. И., Наркомата юстиции и других ведомств37. Однако местные власти игнорировали требования инструкции и под предлогом развития культурно-просветительской работы в Акмолинске, где на тот момент были две мусульманские мечети и два православных храма, городскими властями было инициировано их закрытие. Протокольным решением Акмолинского горсовета в 1929 г. мусульманская мечеть (в документах она числилась под № 1) и Александро-Невский православный собор были переданы под культурно-просветительские учреждения. Обосновывали свое решение городские чиновники «требованием общественности и неорганизованного населения города». В качестве доказательств были представлены протоколы собраний горожан, их подписи с требованием изъять указанные объекты у верующих, письма и выступления горожан

33 ГАГА. Ф. 259. Оп. 2. Д. 247. Л. 10.

34 ГАГА. Ф. 247. Оп. 1. Д. 26. Л.9.

35 Там же.

36 Сушко А. В., Петин Д. И. «Вы почли своевременным приспособить деление епархий применительно к новому гражданскому делению...». Доклад епископа Омского Аркадия митрополиту Нижегородскому Сергию и Священному Синоду. 1929 г. // Вестник архивиста. 2018. № 2. С. 387-405.

37 ГАГА. Ф. 247. Оп. 1. Д. 26. Л. 45.

в печати. При общей численности населения города в 12 600 чел., согласно текущей статистике горсовета за 1929 г.38, 38 активистам-атеистам «удалось собрать» более 9 тыс. подписей39.

В целях придания легитимности своему решению городские власти обратились с ходатайством в Окружной исполнительный комитет (ОКРИК), в Каз-ЦИК, а затем и во ВЦИК40. Настаивая на незамедлительном изъятии мечети и собора, местные власти ссылались на быстрый рост населения города и потребности в организации центров культуры для рабочих. По сведениям горсовета, в городе на тот момент насчитывалось 919 чел. православного и 623 чел. магометанского вероисповедания, регулярно посещающих молитвенные дома. Имеющиеся в городе мечеть № 2 и Константино-Еленинская церковь удовлетворяли потребности верующих41.

Ответ республиканских властей был положительным, и постановлением ЦИК КазАССР от 20 марта 1930 г. было разрешено произвести изъятие. Однако инициативы горсовета не были поддержаны центральными властями. Из Москвы в адрес горсовета пришла телеграмма: «Постановление Председателя ЦИК КазАССР от 20 марта 1930 г. отменить. Собор и мечеть оставить верующим»42. ВЦИК такое решение объяснял тем, что со стороны верующих горожан поступило большое количество жалоб в центральные органы управления. Однако местные власти приступили к изъятию объектов, проигнорировав решение ВЦИК. В горсовет были приглашены председатель церковного совета Александро-Невского собора Д. Болашов и председатель совета мусульманской мечети мулла А. Измаилов. Их известили об изъятии и ознакомили с порядком обжалования решения властей. Здание собора было переоборудовано под клуб, а мечеть приспособили под библиотеку и музей. Оба здания капитально не ремонтировались и вскоре оказались в полуразрушенном состоянии.

Православные верующие Акмолинска продолжали борьбу за имущество, отправляя письма-жалобы в Москву. Когда из Москвы запросили материалы дела в целях проведения проверки по факту обжалования верующими решения, местные власти отвечали: «...совершенная переделка и переоборудование зданий лишило их значения, пригодного для отправления религиозных обрядов». Оправдывая незаконные действия в отношении верующих, городские чиновники в представляемых в Москву материалах умышленно занижали статистические данные о количестве верующих в городе: «150 человек православных» и «немного при мечети»43.

Вскоре горсовет принял новое постановление, по которому подлежали закрытию теперь уже мечеть № 2 и Константино-Еленинская церковь. На этот раз в качестве предлога городские власти ссылались на наличие у верующих задолженности по налогам. Но и это решение не получило поддержки центра.

38 гага. Ф. 32. Оп. 1. Д. 62. Л. 17-17 об.

39 Там же. Д. 116. Л. 289.

40 Там же. Л. 263.

41 Там же. Д. 62. Л. 287.

42 Там же. Л. 316.

43 Там же. Л. 232, 327.

В телеграмме Президиума ВЦИК за подписью Смидовича отмечалось, что решение горсовета противоречит законодательству о религиозных объединени-ях44. Решительные протесты верующих и вмешательство центральных властей спасли вторую мусульманскую мечеть и Константино-Еленинскую церковь от разрушения.

Таким образом, источниковедческий анализ архивных документов о реализации Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» на материалах Акмолинского уезда позволяет обозначить региональные аспекты и особенности реализации политики государства по отношению к верующим разных конфессий. В начале 1920-х гг. национальные регионы по религиозному составу уже были поликонфессиональными; в Акмолинском уезде преобладали мусульманские и христианские религиозные общины. Восприятие Декрета религиозными общинами было дифференцированным. В архивных источниках не выявлено фактов открытых протестов верующих уезда против положений Декрета, однако характер сообщаемой в анкетах информации, которые заполнялись священнослужителями по запросам местных чиновников, свидетельствует о скрытом неприятии отдельными общинами советской власти и ее декретов.

Методы и приемы проведения в жизнь Декрета в Акмолинском уезде мало чем отличались от других регионов. При уездных советах создавались административные отделы, в их функции входил контроль деятельности религиозных общин в части возможного сокрытия церковного имущества, учет священнослужителей религиозных культов, контроль совершения религиозных обрядов в учреждениях и общественных местах, недопущения преподавания догматов религии в школах, мектебах и медресе. Ведущая роль в проведении в жизнь документа отводилась местным властям, от сознательности и политической грамотности которых зависело не только соблюдение прав верующих, но и характер взаимоотношений между советской властью и религиозными конфессиями. При проведении Декрета в жизнь какого-либо дифференцированного отношения к разным конфессиям не наблюдалось, за исключением мусульманских общин, в отношениях с которыми власти рекомендовали действовать через кирсекции (национальные секции при уездных органах управления).

Применяемые местными чиновниками «большевистские» методы реализации Декрета, многочисленные нарушения и искажения сущности документа ущемляли права верующих, что вызывало протесты в форме обращений с письмами-жалобами в союзные органы власти. Политика и позиция чиновников центрального правительства часто приходила в столкновение с исполнителями на местах, которые считали себя лучше разбирающимися в ситуации, чем столичные чиновники, а потому не всегда исполняли распоряжения сверху. Наиболее ярко это проявилось во второй половине 1920-х гг., когда начинается переход к ликвидации организационной структуры религиозных конфессий волюнтаристскими методами на фоне унификации политики большевиков по отношению ко всем религиозным конфессиям.

44 ГАГА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 62. Л. 360.

Список литературы

Алленов А. Н. Власть и Церковь в русской провинции в 1917-1927 гг. На материалах Тамбовской губернии: дис. ... канд. ист. наук. Тамбов, 2004.

Белоглазов Р. Н. Нормативно-правовая база функционирования мусульманских конфессиональных школ в Крымской АССР в 1920-е годы // Достижения науки и образования: Научно-методический журнал. 2016. № 5 (6). С. 28-32.

Говорова И. В. Изъятие церковных ценностей в 1922 г. в контексте государственно-церковных отношений: дис. ... канд. ист. наук. М., 2006.

Дроздова М. А. Советское государство и церковь в 1917-1927 гг.: по материалам Северо-запада России. дис. ... канд. ист. наук. Псков, 2009.

Зайцева Л. И. Реализация Декрета об отделении церкви от государства на примере города Енисейска (1920-1923 гг.) // Молодежь и наука: Сб. материалов VI Всероссийской научно-технической конференции студентов, аспирантов и молодых учёных. — Красноярск: Сибирский федеральный ун-т, 2011. URL: http://conf.sfu-kras.ru/sites/mn2010/ section7.html (дата обращения: 18.01.2019).

Захаров В. И. Взаимоотношения местных органов государственной власти и церкви на территории Брянской губернии в 1917-1929 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Брянск, 2012.

Емельянов С. Н. Власть и церковь: эволюция государственной религиозной политики и институтов церковного управления в губерниях Центрального Черноземья 1917-1922. М.: Слово; Курск, 2001.

Кашеваров А. Н. Государство и церковь. Из истории взаимоотношений Советской власти и Русской Православной Церкви. 1917-1945 гг. СПб., 1995.

Киреева Н. А. Реализация Декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» в Башкирской АССР в 1920-е годы // Известия Рос гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. Аспирантские тетради: сб. науч. тр. молодых ученых, аспирантов, соискателей. СПб.: Книжный дом «Иностранная литература», 2008. Вып. 31. С. 115-118.

Коголь Т. Н. Русская Православная Церковь и государство, 1917-1927 гг. (на материалах Западной Сибири): дис. ... канд. ист. наук. Томск, 1996.

Козлов Ф. Н. Отделение церкви от государства: реализация Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. в Марийском, Мордовском и Чувашском краях // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2012. № 8 (22): в 2 ч. Ч. II. С. 92-101.

Кривова Н. А. Власть и церковь в 1922-1925 гг.: Политбюро и ГПУ в борьбе за церковные ценности и политическое подчинение духовенства. М., 1997.

Маленков В. В. Государственная политика в области религии на Дальнем Востоке России. 1917-1937 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Южно-Сахалинск, 2004.

Нечаев М. Г. Церковь на Урале в период великих потрясений 1917-1922 гг. Пермь, 2004.

Петров С. Г. Документы делопроизводства Политбюро ЦК РКП(б) как источник по истории русской церкви (1921-1925 гг.). М., 2004.

Петрова Е. А. Декрет об отделении церкви от государства и его реализация в Саратовском Поволжье в 1917-1920 годах // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. «История. Международные отношения». 2016. Т. 16. Вып. 4. С. 479-481.

Подмарицын А. Г. Взаимоотношения Русской Православной церкви и государственных органов в Самарском регионе. 1917-1941 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Самара, 2005.

Сипейкин А. В. Антирелигиозная и антицерковная политика советской власти: 1917— 1920 годы // Вестник Тверского государственного университета. Сер. «История». 2016. № 4. С. 16-38.

Сушко А. В., Петин Д. И. «Вы почли своевременным приспособить деление епархий применительно к новому гражданскому делению.». Доклад епископа Омского Арка-

дия митрополиту Нижегородскому Сергию и Священному Синоду. 1929 г. // Вестник архивиста. 2018. № 2. С. 387-405. Шкаровский М. В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат (1917-1945). СПб. 1995.

Цыпин В. История Русской Православной Церкви: Синодальный и новейший период.

1700-2005. 2-е изд., исп. и доп. М., 2012. Хайруддинова Э. М. Особенности взаимоотношений советской власти и мусульман в Крымской АССР (начало 20-х — конец 30-х гг. ХХ века) // Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Сер. «Исторические науки». Т. 24 (63). № 2: спецвыпуск «История Украины». 2011. С. 134-139.

Vestnik Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Seriia II: Istoriia. Istoriia Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi. 2019. Vol. 90. P. 39-54 DOI: 10.15382/sturII201990.39-54

Galya Alpyspaeva, Doctor of Sciences in History, Professor, Saken Seifullin Kazakh Agrotechnical University, 69 Prospekt Pobedy, Nur-Sultan, 010011, Republic of Kazakhstan galpyspaeva@mail. ru ORCID: 0000-0002-0672-8292

Archival Sources on the Implementation of the Decree "On Separation of Church from State, and School from Church" in Kazakhstan in the 1920s (based on materials of Akmola district)*

G. Alpyspaeva

Abstract: Drawing on archival materials, this article examines the role of local authorities in the implementation of the decree of the Council of People's Commissars of the Russian Soviet Federative Socialist Republic of January 23, 1918 "On the separation of church from state, and school from church". The purpose of the article is to demonstrate the role and significance of archival sources for the study of regional aspects of the implementation by the Bolsheviks of a historical document that determined state-church relations. As a case study, material of the history of Akmola district is employed. The relevance of the topic is due to the scientific importance of expanding the range of sources on the subject; it is also necessary to study the practical experience of implementing the decree on the outskirts of the country. The study draws on previously unpublished archival sources from the State Archive of Astana which are made public for the first time. These are records of Akmola workers' and peasants' militia (F. 247), records of the administration of Executive committee of Akmola

* The article is prepared with financial support from of the Departments of Education and science of Republic of Kazakhstan on the program of the State scientific grants. Order of Minister for Education and Science of PK № 672 of 06.12. 2018.

district (F. 259) and of the City council of representatives of workers of Akmola (F. 32); legislative and legal acts and correspondence of authorities of various levels as to the issues of implementing the decree; questionnaires for registering the clergy in the district. Archival materials characterise religious communities in terms of the numbers of their members and their social composition, their financial situation; methods of putting into practice the provisions of the decree; policy of local authorities concerning the religious population. The study of the sources identifies an important aspect of the problem, i.e. the attitude of religious communities to the Soviet power on the whole and to the decree in particular. The critical analysis of the archival documents allows one to show the regional aspects of the implementation of the decree that are conditioned by political and socio-economical reasons. The implementation of the decree in districts of Kazakhstan with their polyethnicity and numerous confessions commenced later than in the central regions of the country and was carried out in accordance with instructions of authorities of the republic. There was an instruction for local authorities to coordinate their actions towards Muslims with representatives of the Kazakh section at the Council of the district. This caution was due to the general strategy of the Bolsheviks in the outskirts of the country which was directed to overcoming the colonial past and involving the outskirts in the national state development. By the latter half of the 1920s, the state policy as to all religious confessions came to be unified. Rights of religious people were violated, particularly during liquidation of operating centres of confessions.

Keywords: decree "On separation of church from state, and school from church", Kazakhstan, Akmola district, religious communities, Soviet power.

References

Beloglazov R. (2016) Normativno-pravovaia baza funktsionirovaniia musul'manskikh konfessional'nykh shkol v Krymskoi ASSR v 1920—e gody [Legislative and Legal Base of Functioning of Muslim Confessional Schools in the Crimean ASSR in the 1920s]. Dostizheniya nauki i obrazovaniya. Nauchno-metodicheskii zhurnal, 5 (6), рр. 28—32 (in Russian).

Emel'yanov S. (2001) Vlast' i tserkov': evoliutsiia gosudarstvennoi religioznoi politiki i institutov tserkovnogo upravleniia vguberniiakh Tsentral'nogo Chernozem'ia 1917—1922 [State Authorities and the Church: Evolution of State Religious Policy and Institutions of Church Administration in Provinces of Central Black-Soil Region, 1917—1922]. Moscow; Kursk (in Russian)

Kashevarov A. (1995) Gosudarstvo i tserkov'. Iz istorii vzaimootnoshenii Sovetskoi vlasti i Russkoi pravoslavnoitserkvi. 1917-1945gg. [State and the Church. From the History of Mutual Relations of the Soviet State and Russian Orthodox Church. 1917—1945]. St. Petersburg (in Russian).

Khayruddinova E. (2011) "Osobennosti vzaimootnoshenii sovetskoi vlasti i musul'man v Krymskoi ASSR (nachalo 20-kh — konets 30-kh gg. XX veka)" [Characteristic Features of Relations between the Soviet Government and Muslims in the Crimean Autonomous Republic (1920—1930)]. Uchenye zapiski Tavricheskogo natsional'nogo universiteta im. V. I. Vernadskogo. Seriya «Istoricheskie nauki», 24 (63), no. 2: History of Ukraine, рр. 134—139 (in Russian).

Kireeva N. (2008) "Realizatsiia Dekreta «Ob otdelenii tserkvi ot gosudarstva i shkoly ot tserkvi» v Bashkirskoi ASSR v 1920-e gody" [Implementation of the Decree concerning the Separation of the Church from the State in Bashkir ASSR in the 1920s]. Izvestiia Rossiiskogo gosudarstven-nogo pedagogicheskogo universiteta imeni A. I. Gertsena. Aspirantskie tetradi, 31, рр. 115—118. (in Russian).

Kozlov F. (2012) "Otdelenie tserkvi ot gosudarstva: realizatsiia Dekreta SNK RSFSR ot 23 ian-varia 1918 g. v Mariiskom, Mordovskom i Chuvashskom kraiakh" [Separating the Church from the State: Implementation of the Decree of the Council of People's Commissars of the Rus-

sian Soviet Federative Socialist Republic of January 23, 1918 in Mari, Mordva, and Chuvash Regions]. Istoricheskie, filosofskie,politicheskie i iuridicheskie nauki, kul'turologiia i iskusstvove-denie. Voprosy teorii ipraktiki, 8 (22), pt. 2, pp. 92—101 (in Russian).

Krivova N. (1997) Vlast' i tserkov' v 1922—1925gg.: Politbiuro i GPUv bor'be za tserkovnye tsennosti i politicheskoe podchinenie dukhovenstva [State Authorities and the Church in 1922—1925: Politbureau and GPU in the Fight for Church Valuables and for Political Submission of the Clergy]. Moscow (in Russian).

Nechaev M. (2004) Tserkov' na Urale v period velikikh potriasenii 1917—1922gg. [Church in the Ural Region in the Period of Great Turmoils of 1917—1922]. Perm' (in Russian).

Petrov S. (2004) Dokumenty deloproizvvodstva Politbiuro TsK RKP(b) kak istochnik po istorii russkoi tserkvi (1921—1925gg.) [Documents of Politbureau of the Central Committee of the Communist Party as a Source for the History of Russian Church (1921—1925)]. Moscow (in Russian).

Petrova E. (2016) "Dekret ob otdelenii tserkvi ot gosudarstva i ego realizatsiia v Saratovskom Povolzh'ie v 1917-1920 godakh" [Decree on the Separation of the Church from the State and its Implementation in Saratov Volga Region in 1917-1920]. Izvestiia Saratovskogo universiteta. Istoriia. Mezhdunarodnye otnosheniia, 16 (4), pp. 479-481 (in Russian).

Shkarovskii M. (1995) Peterburgskaia eparkhiia v gody gonenii i utrat (1917—1945) [Petersburg Diocese in the years of Persecutions and Losses (1917—1945)]. St Petersburg (in Russian).

Sipeikin A. (2016) "Antireligioznaia i antitserkovnaia politika sovetskoi vlasti: 1917-1920 gody" [Soviet Anti-Religious and Anti-Church Policy: 1917-1920]. Vestnik Tverskogogosudarstven-nogo universiteta. Istoriya, 4, pp. 16-38 (in Russian).

Sushko A., Petin D. (2018) "Vy pochli svoevremennymprisposobit' delenie eparkhiiprimenitel'no k novomu grazhdanskomu deleniiu...". Doklad episkopa Omskogo Arkadiia mitropolitu Nizhegorodskomu Sergiiu i Sviashchennomu Sinodu. 1929g. ["You Have Judged It Opportune to Adjust the Division of Dioceses according to the New Civil Division...': The Report of Arkadiy, Bishop of Omsk, to Sergiy, Metropolitan of Nizhny Novgorod, and the Holy Synod. 1929]. Vestnik arkhivista, 2, pp. 387—405 (in Russian).

Tsypin V. (2012) Istoriia Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi: Sinodal'nyi i noveishii period. 1700-2005 [History of Russian Orthodox Church: Synodal and Present-Day Periods. 1700—2005]. Sretenskii stavropigial'nyi monastyr' (in Russian).

Zaitseva L. (2011) "Realizatsiia Dekreta ob otdelenii tserkvi ot gosudarstva na primere goroda Eniseiska (1920—1923 gg.)" [Implementation of the Decree about the Separation ofthe Church from the State with the City of Yeniseisk as an Example (1920—1923)], in: Molodezh' i nauka: Sbornik materialov VI Vserossiiskoi nauchno-tekhnicheskoi konferentsii studentov, aspirantov i molodykh uchenykh [Young People and Science: Proceedings ofthe 6th All-Russian Conference of Under- and Postgraduate Students and Young Researchers]. Krasnoyarsk. Available at http://conf.sfu-kras.ru/sites/mn2010/section7.html (accessed 07.10.2019) (in Russian).

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.