Научная статья на тему 'Значение витамина d в патогенезе сердечно-сосудистых заболеваний'

Значение витамина d в патогенезе сердечно-сосудистых заболеваний Текст научной статьи по специальности «Клиническая медицина»

CC BY
1787
273
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ВИТАМИН D / СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ / АРТЕРИАЛЬНАЯ ГИПЕРТЕНЗИЯ / АТЕРОСКЛЕРОЗ / VITAMIN D / CARDIOVASCULAR DISEASES / ARTERIAL HYPERTENSION / ATHEROSCLEROSIS

Аннотация научной статьи по клинической медицине, автор научной работы — Поворознюк В.В., Снежицкий В.А., Янковская Л.В., Майлян Э.А., Резниченко Н.А.

В статье представлен обзор новейших литературных данных эпидемиологических, клинических, экспериментальных исследований, приведены результаты метаанализов, подтверждающих связь витамина Д с повышенным риском развития артериальной гипертензии, атеросклероза, сахарного диабета, метаболического синдрома, а также их более тяжелым течением и развитием осложнений на фоне дефицита витамина Д в организме. Освещены результаты отдельных исследований, посвященных оценке эффективности приема препаратов витамина Д для профилактики и лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Данный обзор предназначен для повышения осведомленности врачей о возможных негативных последствиях дефицита витамина Д и указывает на более широкое использование методов контроля статуса витамина Д и его коррекции.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по клинической медицине , автор научной работы — Поворознюк В.В., Снежицкий В.А., Янковская Л.В., Майлян Э.А., Резниченко Н.А.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

EXTRASKELETAL EFFECTS OF VITAMIN D: ROLE IN THE PATHOGENESIS OF CARDIOVASCULAR DISEASES

The article gives a review of new literature data of epidemiologic, clinical, experimental studies and results of metaanalyses, demonstrating the relationship between vitamin D and increased risk of arterial hypertension, atherosclerosis, diabetes mellitus, metabolic syndrome as well as their more severe course and development of complications secondary to vitamin D deficiency. The results of certain studies aimed at evaluation of the effectiveness of vitamin D supplementation for prevention and treatment of cardiovascular diseases are presented. The given review is intended for raising doctors’ awareness of possible negative consequences of vitamin D deficiency and suggests a closer monitoring of vitamin D status and its correction.

Текст научной работы на тему «Значение витамина d в патогенезе сердечно-сосудистых заболеваний»

УДК 616.12-008.331.1+616.13-004.6]-02:577.161.2

ЗНАЧЕНИЕ ВИТАМИНА D В ПАТОГЕНЕЗЕ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ

ЗАБОЛЕВАНИЙ

1 Поворознюк В.В, 2-Снежицкий В.А, 2- Янковская Л.В, 3'Майлян Э.А, 3-Резниченко Н.А, 3-Майлян Д.Э.

'"Институт геронтологии им. Д.Ф.Чеботарева НАМН Украины, 2"Гродненский государственный медицинский университет, Гродно, Беларусь, 3"Донецкий национальный медицинский университет им. М. Горького, Донецк

В статье представлен обзор новейших литературных данных эпидемиологических, клинических, экспериментальных исследований, приведены результаты метаанализов, подтверждающих связь витамина Д с повышенным риском развития артериальной гипертензии, атеросклероза, сахарного диабета, метаболического синдрома, а также их более тяжелым течением и развитием осложнений на фоне дефицита витамина Д в организме. Освещены результаты отдельных исследований, посвященных оценке эффективности приема препаратов витамина Д для профилактики и лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Данный обзор предназначен для повышения осведомленности врачей о возможных негативных последствиях дефицита витамина Д и указывает на более широкое использование методов контроля статуса витамина Д и его коррекции.

Ключевые слова: витамин D, сердечно-сосудистые заболевания, артериальная гипертензия, атеросклероз.

Результаты многочисленных исследований, проведенных с момента открытия витамина D (VD), подчеркивают его ключевую роль в регуляции обмена кальция и фосфора, обеспечении здорового метаболизма костной ткани. Однако биологическая роль VD не ограничивается только регуляцией костного метаболизма. Научные исследования последних двух десятилетий существенно расширили наши представления о роли данного витамина в организме человека [3]. Установлено, что активная форма VD - 1,25(OH)2D - участвует в регуляции клеточной дифференцировки, пролиферации, апоптоза и ангио-генеза, подавляет опухолевой рост. Результаты многочисленных исследований указывают на важную роль VD и в обеспечении функции иммунной системы, вследствие чего его дефицит является одним из факторов развития иммуноопосредованных заболеваний - иммунодефицитных состояний, аллергической и аутоиммунной патологии. Доказано протективное значение VD в отношении развития метаболического синдрома, эндокринных нарушений, в том числе сахарного диабета I и II типов. В последние годы появляется все больше доказательств участия VD и в патогенезе сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ).

CC3 включают широкий спектр болезней сердца и кровеносных сосудов, представляя собой ведущую причину смертности и инвалиди-зации во всем мире. Основные факторы риска CC3 - неправильное питание, физическая инертность, употребление табака и алкоголя, психоэмоциональные нагрузки, а по последним данным одним из факторов риска является дефицит VD.

Ассоциации дефицита витамина D с сердечно-сосудистыми заболеваниями

Еще в 20-е годы прошлого столетия при анализе показателей смертности от CC3 в Великобритании Wolff L. и White P.D. обратили внимание на то, что летальность от «артериосклеротических заболеваний сердца» в середине зимы на 50% выше, чем в летние месяцы. В последующем аналогичные ассоциации были установлены и в других исследованиях. Так, Geoffrew Rose [30], проанализировав сезонные колебания смертности от инфаркта миокарда в течение 1950-1962 гг., показал, что данные показатели в июне стабильно на 20-70% ниже, чем в декабре. На основании анализа собственных данных и результатов, по-

лученных другими исследователями, ученый сделал вывод о возможном влиянии температурного фактора на тяжесть течения инфаркта миокарда в зимнее время, общего и местного переохлаждения, изменений в рационе питания, снижения физической активности и повышения употребления алкоголя. По его мнению, это способствует нарушениям липидного обмена, повышению артериального давления (АД) и в конечном итоге приводит к ухудшению прогноза при CC3.

Несколько позже появились работы, свидетельствующие о наличии линейной зависимости между показателями сердечно-сосудистой заболеваемости, летальности от инфаркта миокарда и географической широтой. А проведенные эпидемиологические и клинические наблюдения позволили сделать предположения, что именно низкий витамин-Э-статус может быть одним из факторов, определяющих географические и сезонные колебания заболеваний сердца и сосудов. Кроме того, появились работы, свидетельствующие о том, что дефицит VD ассоциирован с развитием изменений в состоянии здоровья, которые способствуют формированию сердечно-сосудистой патологии. Так, Martins D. и соавт. [25] изучили связь между сывороточными уровнями 25(OH)D и наличием факторов риска ССЗ среди взрослого населения США. Были отобраны 7186 мужчин и 7902 женщины в возрасте 20 лет и старше. Проведенные исследования показали, что низкие уровни 25(ОН) D сочетались с существенным (P<0,001) увеличением показателей отношения шансов (ОШ) развития артериальной гипертензии (АГ) (ОШ относительный риск (OR)=1,30), сахарного диабета (OR=1,98), ожирения (OR=2,29) и повышения уровня тригли-церидов в сыворотке крови (OR=1,47). Таким образом, авторы сделали заключение, что снижение концентраций 25(OH)D в сыворотке крови ассоциировано с важными факторами риска сердечно-сосудистой патологии у взрослого населения США.

В дальнейшем одна за другой стали появляться публикации, подтверждающие наличие непосредственных ассоциаций между значениями витамина D и частотой ССЗ. Kendrick J. и соавт. [19] изучили связь между концентрациями сывороточного 25(ОН) D и распространенностью стенокардии, инфаркта миокарда и инсульта среди 16603 мужчин и женщин в возрасте 18 лет и старше. Из общей группы обследованных была выделена подгруппа из 1308 пациентов

(7,9%), которая имела вышеуказанную патологию. Как оказалось, среди данных лиц значения 25(OH)D в пределах до 20 нг/мл регистрировались значительно чаще, чем среди остальных (29,3% по сравнению с 21,4%, Р<0,0001). Причем выявленный повышенный риск развития CC3 (OR=1,20) при низких значениях 25(OH)D не зависел от ряда других факторов: возраста, пола, национальности, сезона обследования, физической активности, индекса массы тела, курения, АГ, диабета, гиперхолестеринемии, гипертриглицериде-мии, хронических заболеваний почек. На основании этого Kendrick J. и соавт. сделали вывод о наличии сильной и независимой связи между дефицитом 25(OH)D и распространенностью CC3 в большой репрезентативной выборке взрослого населения США.

Sun Q. и соавт. [32] провели собственное исследование и выполнили мета-анализ имеющихся данных об ассоциациях сывороточных уровней 25-гидрокси-витамина D (25(OH)D) с риском развития инсульта. Собственное исследование включало обследование 464 женщин, перенесших ишемический инсульт, и такое же количество здоровых лиц. Многофакторный статистический анализ полученных данных, выполненный с поправкой на особенности образа жизни и рациона питания, позволил установить влияние показателей 25(OH)D на частоту развития ишемического инсульта у женщин: низкие уровни 25(OH)D были связаны с повышенным риском развития заболевания (OR=1,49; P=0,04). Выявив данную закономерность, авторы совместно со своими результатами обобщили также данные шести других когортных исследований. Число случаев инсульта в данных работах колебалось от 42 до 293. Всего с учетом собственных пациентов для анализа были доступны результаты изучения 1214 случаев инсульта, которые и включили в мета-анализ. Проведение статистической обработки объединенных данных позволило подтвердить свои собственные результаты - уровни в сыворотке крови 25(OH)D <31 нмоль/л определяли повышенный риск развития ишемического инсульта (OR=1,52; P<0,05).

Несколько позднее Chaudhuri J.R. и соавт. [10] исследовали связь дефицита 25(OH)D с риском развития не только ишемического инсульта, но и отдельных его типов. В течение 2011-2012 гг. в клинике Yashoda индийского штата Andhra Pradesh были отобраны 250 пациентов с ишемическим инсультом в возрасте 26-89 лет. Контрольную группу составили 250 здоровых добровольцев аналогичного возраста, пола и проживающих в той же местности. Комплексное обследование участников эксперимента включало определение хемилюминесцентным методом уровня 25(OH)D в сыворотке крови. При сравнительной оценке его уровней в группах было исключено влияние сезонного фактора. Полученные результаты исследования показали, что среди пациентов, перенесших инсульт, гипертония регистрировалась значительно чаще, чем в контрольной группе (57,6% против 26,6%; Р<0,0001). Частота обнаружения дефицита 25(OH)D (<20,0 нг/мл) среди пациентов также была выше (48,8% против 31,6% в контрольной группе, P=0,0001). Причем пациенты отличались и более частой выявляемостью концентраций 25(OH)D в пределах до 10 нг/мл (22,8% против 12,0%, Р=0,02). Анализ концентраций витамина D в зависимости от патогенетического типа инсульта показал, что чаще всего значения 25(OH)D <20,0 нг/мл выявлялись при атеротромботическом инсульте (в 54,9% случаев), причиной которого является атеросклероз крупных церебральных артерий, и кардиоэмболическом ин-

сульте (54,0% случаев), который развивается при полной или частичной закупорке эмболом артерии мозга. Таким образом, индийские ученые обнаружили, что дефицит 25(OH)D имеет независимую ассоциацию с повышенным риском развития ишемического инсульта (OR=1,6; 95% CI 1,2-2,8). Причем в наибольшей степени данная ассоциация проявляет себя при атеротромботическом (OR=2,4; 95% CI 1,6-3,5) и кардиоэмболическом его типах (OR=2,0; 95% CI 1,0-3,2).

Витамин D и артериальная гипертензия

Большое количество работ было выполнено с целью выяснения роли витамин-Э-статуса в развитии АГ. Carbone F. и соавт. [9] провели мета-анализ 32 наиболее обстоятельных исследований, опубликованных с 2007 по 2013 гг. и посвященных изучению ассоциаций между уровнями 25(OH)D и риском развития АГ. Объектом исследования методом случай-контроль в подавляющем большинстве работ были взрослые лица разного возраста, которые делились на 2 группы - здоровые и пациенты с АГ. Общее количество обследованных составило 145486 (от 219 до 34874 в одном исследовании). 13 исследований было проведено в США, 3 - в Китае, 2 - в Нидерландах и по одному в Германии, Великобритании, Франции, Финляндии, Испании, Италии, Швеции, Дании, Норвегии, Южной Корее, Израиле, Австралии, Пуэрто-Рико. В качестве примера можно привести результаты одной из работ, включенных в мета-анализ. Исследование выполнялось в США [7]. Были обследованы 2722 лица в возрасте 18 лет и старше, из которых 24% имели АГ. Все участники эксперимента были разделены на 4 группы со значениями 25(ОН)Э > 40 нг/мл (1 группа), 30-39 нг/мл (2 группа), 15-29 нг/мл (3 группа) и <15 нг/мл (4 группа). Оказалось, что со снижением уровня 25(ОН)Э у обследованных повышались (Р<0,001) частота выявления и риск развития АГ. В 1-ой группе заболевание регистрировалось всего лишь у 20% лиц, а во 2-ой, 3-й и 4-й - соответственно в 27% (OR=1,3), 41% (0R=2,0) и 52% (OR=2,7) случаев, при статистическом анализе было исключено влияние на полученные результаты возраста, половых различий, расовой принадлежности и почечной недостаточности.

Следует отметить, что в подавляющем большинстве исследований, включенных в мета-анализ, а именно в 25 из 32, была установлена четкая взаимосвязь - низкие значения 25(OH)D ассоциировались с повышенным риском развития АГ. Однако в остальных 7 исследованиях все-таки данной закономерности не установлено. Не удалось выявить влияния концентраций 25(OH)D на показатели заболеваемости авторам двух работ, выполненных в Китае, и по одной - в США, Нидерландах, Дании, Франции, Пуэрто-Рико.

Определенный интерес вызывают исследования, целью которых явилось изучение эффективности приема препаратов витамина D для профилактики и лечения АГ. Важные данные получили американские ученые во главе с John Forman [14]. Они провели проспективное рандомизированное плацебо-контро-лируемое исследование 283 здоровых чернокожих жителей США, средний возраст которых составил 51 год. Все участники эксперимента были распределены в 4 группы. Контрольная первая группа получала плацебо. В остальных трех группах назначали холекальциферол: 2-й, 3-й и 4-й - соответственно, в дозе 1000, 2000 и 4000 МЕ/сутки. В начале исследования, а также через 3 и 6 месяцев им производилось измерение систолического и диастолического давления. Изменений в показателях диастолическо-

го давления не установлено. Однако систолическое давление в динамике наблюдения достоверно менялось (Р=0,04). На 3-й месяц наблюдения в 1-й группе был отмечен прирост систолического давления на 1,7 мм рт.ст., тогда как во 2-й группе у обследуемых давление снизилось на 0,66 мм рт.ст., в 3-й и 4-й - на 3,4 и 4,0 мм рт.ст., соответственно. Таким образом, была выявлена закономерность - чем выше доза приема препарата витамина D, тем ниже показатели систолического давления. Кроме того, показатели АД имели обратную линейную корреляцию и с уровнями сывороточного 25(ОН)Э (Р<0,05).

Аналогичные исследования проводились не только на здоровых лицах, но и в группах пациентов с АГ. Так, в Пекине (Китай) провели двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование пациентов с АГ 1-11 степени тяжести [11]. Всем пациентам была назначена терапия препаратом нифедипин в дозе 30 мг/сут. Кроме того, половина из них получали препарат УЭ (п=63, 2000 МЕ/сутки), остальные (п=63)

- плацебо. Амбулаторный мониторинг АД проводили трехкратно - в начале исследования, а также на 3-й и 6-й месяц наблюдения. По показателям безопасности и переносимости препаратов различий между двумя группами не установлено. Вместе с тем, в группе пациентов, принимающих УЭ, произошло значительное увеличение средних уровней в сыворотке крови 25(ОН)Э: от значений 19,4±11,6 нг/мл в начале наблюдения до 34,1±12,2 нг/мл на 6 месяц (Р<0,001). Кроме того, в группе, где обследуемые получали нифедипин, по сравнению с группой плацебо через 6 месяцев мониторинга отмечено существенное (Р<0,001) снижение показателей АД: систолического на 6,2 мм рт. ст. и диастолического

- на 4,2 мм рт.ст. Исходя из полученных данных, китайские ученые сделали вывод о том, что назначение препаратов витамина Э приводит к снижению АД и может быть использовано в качестве адъювантной терапии для пациентов, страдающих АГ 1-11 степени.

Данные проспективного когортного одноцентро-вого исследования по снижению как систолического, так и диастолического АД, улучшению суточного профиля АД были получены при добавлении холекальциферола в дозе 2000 МЕ/сутки в течение 3 месяцев к гипотензивной терапии у женщин, находящихся в раннем постменопаузальном периоде. При этом уровень 25(ОН)Э плазмы крови был корреляционно взаимосвязан с рядом значимых показателей суточного мониторирования АД [3].

Сделанные в двух вышеуказанных работах выводы подтверждаются результатами и других исследователей. Вместе с тем, следует отметить, что в отдельных работах аналогичного регулирующего действия витамина Э на АД не обнаружено. Так, в 40 клинических центрах США в течение 1993-1998 гг. были обследованы 36282 женщины в постмено-паузальном возрасте - от 50 до 79 лет [24]. Целью большого проспективного 7-летнего рандомизированного плацебо-контролируемого исследования было изучение влияния препаратов кальция и витамина Э на АД. Проведенное исследование показало, что пероральный прием элементарного кальция в дозе 1000 мг/сутки совместно с витамином Э3 по 400 МЕ ежедневно не снижает АД и не уменьшает риск развития АГ в течение 7 лет наблюдения.

Однако полученный результат можно объяснить влиянием целого ряда факторов. К ним можно отнести различия в дизайне исследований, географическую широту проживания отобранных в эксперименты

лиц, возраст, особенности питания, физическую активность, национальную и расовую принадлежность. Большое значение может иметь то, каким образом в организм человека поступает витамин Э - с пищевыми продуктами или в виде препаратов, насколько интенсивно происходит образование витамина в кожных покровах под воздействием солнечных лучей.

Несмотря на ряд крупномасштабных исследований, ни в одной работе не был проведен анализ возможного влияния на конечный результат особенностей образования гормональной формы витамина Э - 1,25(ОН)2Э и степени абсорбции кальция. А ведь эти процессы зависят не только от возраста, пола, национальности, но и от наличия хронических заболеваний печени, почек, кишечника и т.д. Большое значение могут иметь гормональные особенности пациентов, изменения уровней таких гормонов, как паратгормон, тироксин, трийодтиронин, эстрогены, гормон роста, тестостерон, пролактин. Кроме того, интенсивность синтеза гормональной формы витамина Э и реализация ее эффектов зависят от функциональных показателей транспортных белков (ЭВР, альбумин), ферментов (25-гидрокси-лаза, 24-гидроксилаза, 1-а-гидроксилаза), рецептора витамина Э (VDR), FGF23 и т.д., нарушения которых могут сопровождаться проявлениями дефицита УЭ даже при достаточном его поступлении в организм и/или при нормальных концентрациях 25(ОН) Э в сыворотке крови. Наряду с вышеизложенным, возможно, основным объяснением причины противоречивости результатов в проведенных исследованиях является то, что к настоящему времени мы не имеем четкого и полноценного понимания механизмов, посредством которых УЭ обеспечивает регулирующую роль на артериальное давление в частности и на сердечно-сосудистую систему (ССС) в целом. Эти же пробелы в наших знаниях до сих пор не дают возможности уверенно использовать препараты витамина Э для профилактики и лечения ССЗ.

тензин-альдо-стероновая

Т ангитензин II

Т Миокар-диальные кальци-фикаты ,

Т гипертрофия левого желудочка.

i 1,25(ОН)2й I

(ФНО, ИЛ-6) 4 Противовос палительные цитокины ^ (ИЛ-10)

Т Воспалени

+

I Пролиферация и миграция гладко-

клеток сосудов

Сахарный диабет, метабо-

Кардиоваскулярные расстройства

Рисунок 1. - Механизмы развития сердечно-сосудистой патологии при дефиците витамина D (адаптировано по Ки У.С. et а1 [22])

Известные к настоящему времени основные механизмы влияния витамина Э на функционирование ССС представлены на рисунке 1. Причем пути воздействия витамина на ССС могут быть как прямыми, так и опосредованными. Предположение о непосредственном участии витамина Э в регуляции ССС было сделано, исходя из открытия того факта, что VDR

экспрессируется в клетках всей сосудистой системы. Кроме того, многие типы клеток, в том числе глад-комышечные клетки сосудов, эндотелиальные клетки и кардиомиоциты, способны производить фермент 1-а-гидроксилазу. Благодаря этому ферменту происходит внутриклеточное преобразование 25(OH)D в 1,25(OH)2d - природный лиганд VDR. Таким образом, клетки ССС способны обеспечивать метаболизм витамина D, производить активную форму витамина D для собственных регуляторных механизмов. Благодаря свои прямым эффектам, 1,25(OH)2D, как было показано во многих исследованиях, регулирует ренин-ангиотензиновую систему, ингибирует пролиферацию гладкомышечных клеток сосудов, уменьшает интенсивность процессов коагуляции. Кроме того, эффекты витамина D могут быть опосредованы его участием в регуляции кальциевого и фосфорного гомеостаза, иммунного/воспалительного ответа, углеводного баланса, нарушения в которых, без сомнения, играют важную роль в патогенезе широкого перечня кардиоваскулярных расстройств.

Наиболее важной функцией витамина считается его роль в регуляции ренин-ангиотензин-альдостеро-новой системы, которая обеспечивает контроль АД, электролитного и водного баланса. Первым важным компонентом этой системы является ренин - про-теолитический фермент, который вырабатывается юкстагломерулярными клетками в стенках артери-ол почечных клубочков, откуда поступает в кровь и лимфу. Ренин действует на ангиотензиноген и способствует образованию ангиотензина I, который в свою очередь под воздействием ферментативных процессов превращается в активный гормон анги-отензин II. Именно ангиотензин II через соответствующие рецепторы реализует свои свойства как вазоконстриктор. Он является мощным прессорным фактором, сужая артериолы и увеличивая общее периферическое сопротивление. Вазоконстрикция, которая развивается во всех тканях, включая почки, сопровождается увеличением частоты и силы сердечных сокращений. Кроме того, ангиотензин II стимулирует секрецию альдостерона клубочковой зоной надпочечника, который является наиболее важным регулятором K+ и Na+ баланса, посредством чего играет важную роль в контроле объёма жидкости.

Огромное значение в расширении наших знаний об участии витамина D в регуляции ССС явилось открытие его способности подавлять секрецию ренина юкстагломерулярными клетками в стенках артериол почечных клубочков. Решающая роль в установлении и изучении данного свойства витамина D принадлежит американскому ученому Yan Chun Li [23]. В 1998 г. он был принят на работу на кафедру медицины Университета г.Чикаго, где продолжил ряд своих экспериментов с использованием чистой линии мутант-ных мышей, нокаутных по VDR. Наряду с изучением классической роли VDR в обеспечении кальциевого гомеостаза, развития вторичного гиперпаратиреоза и рахита было обращено внимание и на другие последствия отсутствия VDR для организма мышей. Летом 1999 г. Li Y.C. случайно обнаружил, что подстилка у VDR-/- мышей была очень мокрой. Это означало, что они мочились намного больше, чем обычные мыши, содержащиеся в тех же условиях. Озадаченный этим наблюдением, он сделал несколько предположений и решил исследовать экспрессию ренина у мышей мутантной линии. Проведенные исследования позволили выявить удивительный факт: все нокаутные по VDR мыши показывали повышенную экспрессию

ренина в тканях, причем его уровень был в несколько раз выше, чем у мышей контрольной группы.

Дальнейшие эксперименты на мышах и в культурах тканей позволили Yan Chun Li получить более детальную информацию. Так, он выяснил, что увеличение экспрессии ренина у VDR-/- мышей вызывало повышение более чем в 2,5 раза сывороточных уровней ангиотензина II. Это сопровождалось значительным ростом как систолического, так и диастолическо-го давления (более чем на 20 мм рт. ст.) и развитием гипертрофии сердца. Кроме того, VDR-Z-мыши поглощали в два раза больше воды и, следовательно, выделяли примерно в два раза больше мочи. Причем уровень глюкозы в сыворотке крови оставался в пределах референтных значений, что свидетельствовало о реализации эффектов ангиотензина II при отсутствии нарушений углеводного обмена. Аналогично потреблению и выведению воды увеличивалась как абсорбция, так и экскреция Na и K, при этом их концентрации в крови оставались на нормальных уровнях. Это тоже было обусловлено ростом синтеза ангиотензина II.

Для подтверждения роли витамина D в регуляции ренина экспериментальным мышам был назначен 1,25(OH)2D3 по 30 нмоль ежедневно. В результате этого уже спустя 2 дня после двух доз 1,25(OH)2D3 экспрессия в почках мРНК ренина снизилась на 35%, а после пяти доз - на 50%. Это явилось дополнительным доказательством того, что именно витамин D осуществляет отрицательное регулирующее воздействие на продукцию ренина в естественных условиях. Кроме того, в экспериментах в культурах тканей Yan Chun Li выявил, что действие витамина D на продукцию ренина опосредовано VDR и не зависит от изменений концентраций кальция, фосфора или пара-тиреоидного гормона. Более того, оказалось, что ген ренина в промоторной области имеет витамин-Э-чув-ствительный элемент, посредством которого витамин D оказывает непосредственное регулирующее воздействие на его транскрипцию и производство ренина.

После публикации Yan Chun Li результатов собственных исследований роль витамина D в ингибиции продукции ренина была в последующем подтверждена рядом других экспериментальных работ, эпидемиологическими и клиническими наблюдениями. Это открытие послужило молекулярной основой нашего понимания того, каким образом дефицит VD способствует увеличению риска кардиоваскулярных заболеваний человека.

Кроме важного значения витамина D как непосредственного регулятора ренина, в последнее время обсуждаются и другие возможные механизмы участия витамина в формировании сердечно-сосудистой патологии. Известно, что VDR экспрессируют-ся практически во всех тканях организма человека. Как отмечалось выше, не являются исключением и клетки эндотелия, гладкомышечные клетки сосудов и кардиомиоциты. Благодаря этому VD оказывает непосредственное регулирующее воздействие на происходящие в них ферментативные процессы, что в конечном итоге направлено на поддержание нормальных физиологических функций клеток и тканей CCC. В экспериментах in vitro установлено, что активация VDR индуцирует продукцию оксида азота в эндотелиальных клетках кровеносных сосудов и повышает их функциональные свойства. Кроме того, витамин D участвует в регуляции пролиферации, миграции и минерализации гладкомышечных клеток сосудов [9]. Наряду с этим, хорошо известным фактом является то, что дефицит VD сопровождается разви-

тием вторичного гиперпаратиреоза. В связи с вышеизложенным, недостаточность витамина D может вызывать нарушения функциональных свойств сосудов, сердца и способствовать развитию кальцификатов.

Следует отметить, что связь между дефицитом VD и CC3 установлена и для женщин в пост-менопаузальный период [28]. Причем одним из механизмов влияния витамина на функцию ССС у женщин является его участие в синтезе эстради-ола, роль которого в регуляции миокардиоцитов и эндотелиальных клеток осуществляется через присутствующие в них эстрогеновые рецепторы [15].

Другой механизм влияния витамина D на риск сердечно-сосудистых заболеваний может быть опосредован его способностью регулировать липидный обмен, нарушение которого приводит к развитию атеросклероза.

Витамин D и атеросклероз

Атеросклероз наряду с АГ считается основной и независимой причиной патологии ССС. Дисли-пидемия сопровождается отложением холестерина, триглицеридов в интиме сосудов, вследствие чего формируются атероматозные бляшки. Атеро-генными свойствами обладают липопротеиды низкой (ЛПНП) и очень низкой плотности (ЛПОНП), а также аполипопротеид В (ароВ). Протективные же свойства характерны для липопротеидов высокой плотности (ЛПВП), которые обеспечивают удаление холестерина из пораженной интимы. Основным компонентом ЛПВП является аполипопротеид А1 (ароА1). Соотношение уровней атерогенных и ан-тиатерогенных липопротеидов ApoB/apoA1 (или ЛПНП/ЛПВП) используют как показатель нарушений липидного обмена и риска развития атеросклероза. В частности высокий индекс ApoB/apoA1 является хорошим предиктором ССЗ и используется в качестве маркера риска инфаркта миокарда.

В места отложения холестерина привлекаются моноциты и лимфоциты, усиливается местная продукция ряда цитокинов, в том числе фактора некроза опухолей а (ФНО-а), интерлейкина-1 (ИЛ-1) и др. Все это сопровождается последующим разрастанием в интиме соединительной ткани и развитием кальциноза, что приводит к деформации и сужению просвета сосудов, вплоть до их полной облитерации. Особо опасен атеросклероз сосудов миокарда, который ведет к развитию ишемической болезни сердца.

Ряд проведенных исследований демонстрирует связь уровней витамина D с неблагоприятными изменениями липидного профиля. Установлена прямая корреляция значений 25(OH)D с показателями ЛПВП и apoA1, а также отрицательная - с уровнями ЛПНП и триглицеридов. Так, в Финляндии было проведено комплексное обследование 2822 представителей местного населения в возрасте от 45 до 74 лет [27]. Из них женщин было 1474 (52,2%), мужчин - 1348 (47,8%). Изучение показателей липидограм-мы показало, что повышенные уровни триглицеридов (>1,7 ммоль/л), а также высокие показатели соотношений ApoB/apoA1 сочетались со сниженными концентрациями в сыворотке крови 25(OH)D как у мужчин (P<0,001), так и у женщин (P<0,001). Причем выявленные ассоциации оставались статистически значимыми даже после проведения многомерного анализа, выполненного с поправкой на возраст, пол, индекс массы тела, месяц отбора проб, физическую активность, курение, окружность талии.

Monica Verdoia и соавт. [33] обследовали боль-

шую группу пациентов, которым производилась коронарная ангиография. Из них 70,4% (п=1484) имели гиповитаминоз D. Авторы исследования установили, что значения 25(ОЩЭ имели обратную взаимосвязь с уровнями общего холестерина (Р=0,002), ЛПНП (Р<0,001) и триглицеридов (Р=0,01). При этом они показали, что наличие у пациента дефицита опосредованно через нарушения липидного обмена определяло повышенный риск ишемической болезни сердца (OR=1,32, Р=0,004), в том числе тяжелого течения данного заболевания (OR=1,18; Р=0,05).

Благоприятное влияние витамина D на липид-ный профиль отмечено и в работе, выполненной в университете Troms0, северная Норвегия [18]. Проведенный норвежскими учеными анализ результатов обследования более 13 тыс. лиц показал, что высокие уровни 25(ОЩЭ обуславливают значительное (Р<0,05) снижение уровней триглицеридов и индекса ЛПНП/ЛПВП. При статистической обработке данных было исключено влияние пола, возраста, индекса массы тела и месяца забора биоматериала на полученные результаты.

Целью работы Qin Х^. и соавт. [29] явилось изучение целесообразности назначения препаратов витамина D в терапии гиперхолестеринемии. Всего в двойном слепом плацебо контролируемом эксперименте участвовали 56 жителей Пекина, имеющих нарушения липидного обмена. Пациенты были ран-домизированы в 2 группы по 28 человек. Представителям первой группы дополнительно к статинам был назначен витамин D в дозе 2000 МЕ/сут. Остальные вместо витамина получали плацебо. Показатели ли-пидограммы оценивали в начале исследования, а также через 1, 3 и 6 месяцев лечения. Анализ полученных результатов показал, что прием витамина D привел к увеличению концентрации сывороточных уровней 25(ОЩЭ на 16,3±11,4 нг/мл (Р<0,001). Через 6 месяцев наблюдения в группе лиц, получавших препараты витамина D, по сравнению с группой контроля установлено значительное снижение концентраций холестерина и триглицеридов. Разница вышеуказанных показателей между группами составила, соответственно, 22,1 мг/дл (Р<0,001) и 28,2 мг/дл (Р<0,001). Своими результатами авторы подтвердили благоприятное действие витамина D на липидный обмен и предположили возможность использования витамина в качестве адъювантной терапии для пациентов с гиперхолестеринемией.

Следует отметить, что, согласно современным представлениям, важным компонентном патогенеза атеросклероза является воспалительный процесс, в обеспечении которого серьезное значение отводится провоспалительным цитокинам. Главным образом макрофаги и Т-лимфоциты, мигрирующие в зоны атеросклеротических поражений, производят широкий спектр провоспалительных цитокинов, которые выполняют ключевую роль в прогресси-ровании атеросклероза. Кроме того, на данный момент есть весомые доказательства участия в ате-рогенезе С реактивного белка (СРБ). Считается, что СРБ специфически связывается с молекулами холестерина в интиме сосудов, вследствие чего происходит активация комплемента и инициация воспалительного процесса. СРБ обнаруживается в атеросклеротических бляшках, отражает вялотекущее воспаление в интиме сосуда и его концентрация проспективно определяет риск развития сосудистых осложнений, в том числе инфаркта миокарда и инсульта.

Регулирование иммунной/воспалительной реак-

ции в интиме сосудов является одним из наиболее достоверных из изученных механизмов антиатеро-генного действия витамина D [35]. Антивоспалительный эффект витамина D реализуется разными путями. Витамин D оказывает стимулирующее действие на производство оксида азота и ингибирует продукцию активных форм кислорода, оксидатив-ный стресс. Отмечено, что витамин D подавляет экспрессию циклооксигеназы-1 и -2, ферментов, которые участвуют в синтезе простаноидов (проста-гландины, простациклины, тромбоксаны). Как известно, снижение активности циклооксигеназ ослабляет выраженность воспалительного процесса за счет уменьшения уровня простагландинов и экспрессии провоспалительных цитокинов. Кроме того, участвуя в регуляции функциональной активности макрофагов, 1,25(OH)2D способствует также снижению их воспалительного потенциала. Витамин D ингибирует пролиферацию гладкомышечных клеток сосудов, вследствие чего предупреждает их морфологические изменения и секрецию ими воспалительных молекул. Воздействие витамина D на иммунокомпетентные и гладкомышечные клетки сопровождается подавлением экспрессии ИЛ-6, ФНО-а и повышением синтеза антивоспалительного ИЛ-10.

Наряду с вышеизложенным, протективная роль витамина D в отношении развития атеросклероза и сердечно-сосудистой патологии опосредована и его способностью снижать продукцию СРБ. Для определения значимости назначения препаратов витамина D в изменении уровня циркулирующего СРБ проведен мета-анализ, в который были включены результаты исследований, опубликованных до февраля 2014 г. и представленные в PubMed, Web of Science и Cochrane library [11]. Для статистической обработки данных было отобрано 10 исследований, объединивших 924 участника. Проведенный мета-анализ показал, что прием препаратов витамина D значительно снижает уровень СРБ в сыворотке крови (на 1,08 мг/л). Причем более выраженное уменьшение значений данного показателя (на 2,21 мг/л) обнаружено в подгруппе у лиц, имеющих исходные концентрации СРБ в пределах >5 мг/л.

Следует отметить, что для показателей витамина D обнаружены ассоциации и с другими маркерами воспаления. Так, Mellenthin L. с соавт. [26] провели комплексное обследование взрослого населения Померании. Были изучены уровни 25(OH)D и ряд показателей воспалительного процесса у 2723 мужчин и женщин в возрасте 25-88 лет. Авторы работы установили достоверные обратные связи уровней витамина D с концентрациями фибриногена в общей группе обследованных (Р<0,01) и количеством лейкоцитов в крови у курильщиков (Р=0,02). Помимо того, была установлена U-образная зависимость от концентраций 25(OH)D значений СРБ (Р<0,01).

Кроме вышеизложенного, дефицит VD может опосредованно повышать риск развития сердечно-сосудистых осложнений через нарушения углеводного обмена и участие в патогенезе сахарного диабета.

Витамин D и сахарный диабет

Сахарный диабет (СД) развивается вследствие абсолютной или относительной недостаточности инсулина, что приводит к стойкому увеличению содержания глюкозы в крови - гипергликемии. Патология характеризуется хроническим течением и нарушением всех видов обмена веществ: углеводного, жирового, белкового, минерального и

водно-солевого. Неблагоприятные последствия заболевания в первую очередь сводятся к развитию осложнений, среди которых ведущее место занимают микро- и макрососудистые нарушения. Именно они являются основной причиной инвалидизации и смертности среди диабетиков. Лечение осложнений СД и ранний выход пациентов на инвалидность требуют больших затрат как для общества в целом, так и для каждого отдельно взятого пациента.

Имеющиеся к настоящему времени многочисленные исследования демонстрируют неопровержимые доказательства снижения уровня витамина Э при СД 1 и 2 типов [4, 6, 8, 17]. Кроме того, низкие значения 25(ОН)Э ассоциируются с увеличением таких маркеров диабета, как НЬА1с, НОМА-ГЯ, снижением чувствительности к инсулину QUICKI [13, 21, 34]. Причем ряд из этих корреляций установлен не только для пациентов с СД, но и у здоровых лиц и преддиабетиков [5, 20].

Это свидетельствует о том, что дефицит или недостаточность витамина Э могут играть определенную роль в развитии нарушений в энергетическом и углеводном балансе, способствовать формированию инсулинорезистентности и в конечном итоге - СД с характерными для него сосудистыми осложнениями. О наличии обратных корреляционных связей уровней 25(ОН)Э в сыворотке крови со степенью сосудистых нарушений при СД2 свидетельствуют результаты исследования, проведенного в Украине [1]. Установлено, что дефицит УЭ характеризуется увеличением частоты макрососудистых поражений нижних конечностей по данным реовазографии (Р<0,05). Дефицит УЭ также способствует ухудшению течения сосудистых поражений сетчатки. Наличие пролиферативной формы диабетической ретинопатии по сравнению с пациентами, у которых данных изменений выявлено не было, ассоциировалось с более низкими уровнями 25(ОН)Э (15,475±0,045 против 21,675±2,192 нмоль/л; Р<0,02).

Исходя из современных представлений, можно говорить о наличии нескольких биологических механизмов, посредством которых дефицит УЭ способствует развитию СД2 [16]. Прямой эффект витамина Э на р-клетки обусловлен тем, что данные клетки обладают способностью к экспрессии фермента 1-а-гидроксилазы (СТР27В1). Благодаря данному ферменту осуществляется автономная внутриклеточная продукция 1,25(ОН)2Э, который, в свою очередь, активирует УЭЯ. Вследствие этого формируются комплексы УЭЯ-ЯХЯ, которые связываются с витамин-Э-чувствительными элементами, расположенными в промоторной области гена инсулина. Активация данного гена сопровождается усилением синтеза инсулина. Таким образом, УЭ оказывает непосредственное воздействие на функциональную активность гена инсулина.

Помимо того, УЭ действует в качестве модулятора деполяризации - стимулирует высвобождение инсулина р-клетками посредством регуляции внутриклеточного кальция. Кроме того, УЭ увеличивает продукцию инсулина, реализуя свое антиапоптотическое действие, повышая жизнеспособность и физиологический потенциал Р-клеток. Следует отметить, что УЭ также увеличивает чувствительность клеток организма человека к инсулину как за счет стимуляции экспрессии рецепторов инсулина, в том числе в скелетных мышцах и жировой ткани, так и путем активации РРАЯ-5 - рецепторов-5, запускаемых пролиферато-рами пероксисом, которые участвуют в метаболизме

жиров и глюкозы. Эффект увеличения чувствительности клеток к инсулину может быть обусловлен и свойством VD регулировать поток кальция через мембраны клеток и обеспечивать его внутриклеточный баланс. Изменения внутриклеточного кальция в тканях-мишенях инсулина вследствие дефицита VD может способствовать периферической резистентности к инсулину в результате снижения активности транспортера глюкозы. Одним из косвенных путей влияния VD на резистентность к инсулину является и его участие в регуляции ренин-ангиотензин-аль-достероновой системы. Как было указано выше, VD подавляет образование ренина и ангиотензина II. Чрезмерный же синтез ангиотензина II при дефиците VD подавляет действие инсулина в мышечной ткани, что приводит к нарушению усвоения глюкозы [16].

Помимо инсулинорезистентности и дисфункции р-клеток, важной составной частью патогенеза СД 2 типа является и системное воспаление. Более того, в соответствии с современными взглядами воспалительный компонент играет значительную роль в развитии резистентности к инсулину и опосредует усиление апоптоза Р-клеток. Витамин D модулирует воспалительную реакцию через участие в регуляции цитокинового баланса и защищает Р-клетки от цитокин-индуцированного апоптоза [16].

Вышеуказанный противовоспалительный эффект VD играет основную протективную роль и в отношении СД 1 типа, который является аутоиммунным заболеванием, где ключевой механизм патогенеза заболевания - формирование аутоиммунной атаки на р-клетки островков Лангерганса поджелудочной железы. В ткани развивается хронический воспалительный процесс - инсулит, сопровождающийся инфильтрацией тканей CD8+ и CD4+ Т-клетками, В-лимфоцитами, макрофагами и приводящий к количественному и качественному снижению функции клеток, продуцирующих инсулин. На моделях животных и в экспериментах in vitro доказано, что витамин D ингибирует продукцию интерферона-у и ИЛ-2, которые участвуют в активации как макрофагов, так и цитотоксических Т-лимфоцитов, обеспечивающих аутоиммунную агрессию на панкреатические клетки. Эти эффекты VD сопровождаются уменьшением количества и активности эффекторных Т-лимфоцитов, а также снижением интенсивности их миграции в ткань островков Лангерганса [16].

Вместе с этим VD индуцирует T-регуляторные клетки, поддерживающие иммунологическую то-

Литература

1. Gфiмов, А. С. Дефщит вггамшу D та судинш ура-ження при цукровому дiабетi типу 2 / А. С. £фiмов, Л. М. Михальчук // Международный эндокринологический журнал. - 2013. - № 5 (53). - С. 10-16.

2. Кежун, Л. В. Суточный профиль артериального давления при восполнении дефицита/недостаточности витамина D у женщин с артериальной гипертензией в раннем постменопаузальном периоде / Л. В. Кежун // Журнал Гродненского государственного медицинского университета. - 2014. - №3. - С. 112-116.

3. Поворознюк, В. В. Внескелетные эффекты витамина D / В. В. Поворознюк, Н. А. Резниченко, Э. А. Майлян // Боль. Суставы. Позвоночник. - 2014.- № 1(2).- С.19-25.

4. Abd-Allah, S. H. Vitamin D status and vitamin D receptor gene polymorphisms and susceptibility to type 1 diabetes in Egyptian children / S. H. Abd-Allah, H. F. Pasha,

лерантность антигенпредставляющих дендритных клеток и выполняющие протективную функцию в отношении СД 1 типа. Через повышение активности Т регуляторных лимфоцитов VD играет важную роль в обеспечении баланса между T-хелперами 1 и 2 типов и влияет на высвобождение цитокинов. Следствием действия витамина является снижение экспрессии моноцитами провоспалительных цитоки-нов, в частности ФНО-a, ИЛ-6, ИЛ-8, ИЛ-12, а также повышение секреции противовоспалительного ИЛ-10. Кроме того, 1,25(OH)2D защищает ß-клетки от гибели за счет подавления экспрессии ими молекул главного комплекса гистосовместимости I класса и индукции антиапоптотического белка A20 [16].

Нарушение всех вышеуказанных эффектов при дефиците VD приводит к снижению функции ß-клеток поджелудочной железы, увеличению риска появления аутоантител и аутореактивных патогенных CD4+ и CD8+ лимфоцитов, которые проникают в островки Лангерганса и вызывают патологический процесс.

Заключение

Таким образом, к настоящему времени мы располагаем неопровержимыми доказательствами того, что дефицит VD играет определенную роль в патогенезе ССЗ. Mногочисленные исследования демонстрируют тесную связь между низкими значениями VD и повышенным риском развития АГ, атеросклероза, СД, метаболического синдрома, а также их более тяжелым течением. Дефицит VD по праву называют фактором риска кардиоваскулярных расстройств. И это приобретает особую актуальность в связи с широким повсеместным распространением гиповитаминоза D.

Несомненно, имеющаяся противоречивость полученных результатов в отдельных работах, посвященных оценке эффективности приема препаратов VD для профилактики и лечения ССЗ, требует выполнения крупномасштабных рандомизированных плацебоконтролируемых испытаний. Основой целью данных исследований, по всей видимости, должна быть разработка конкретных лечебно-профилактических схем (доза, кратность, длительность и т.д.) назначения препаратов VD при той или иной сердечно-сосудистой патологии.

Однако несмотря на отдельные не до конца решенные вопросы, медицинские работники, в том числе врачи-кардиологи, должны быть осведомлены о возможных негативных последствиях дефицита VD, и уже сейчас более широко использовать методы контроля VD-статуса и его коррекции.

Literatura

1. Gfimov, A.S. Deficit vitaminu D ta sudinni urazhennja pri cukrovomu diabeti tipu 2 / A.S. Gfimov, L.M. Mihal'chuk // Mezhdunarodnyj jendokrinologicheskij zhurnal. - 2013. -№ 5 (53). - S. 10-16.

2. Kezhun, L.V. Sutochnyj profil' arterial'nogo davlenija pri vospolnenii deficita/nedostatochnosti vitamina D u zhenshhin s arterial'noj gipertenziej v rannem postmenopauzal'nom periode / L.V. Kezhun // Zhurnal Grodnenskogo gosudarstvennogo medicinskogo universiteta. - 2014. - №3. - S. 112-116.

3. Povoroznjuk, V.V., Vneskeletnye jeffekty vitamina D / V.V. Povoroznjuk, N.A. Reznichenko, Je.A. Majljan // Bol'. Sustavy. Pozvonochnik. - 2014. - №1-2. - S.19-25.

4. Abd-Allah, S.H. Vitamin D status and vitamin D receptor gene polymorphisms and susceptibility to type 1 diabetes in Egyptian children / S.H. Abd-Allah, H.F. Pasha, H.A. Hagrass, A.A. Alghobashy // Gene.- 2014.- Vol.536, №2.- Р.430-434.

H. A. Hagrass, A. A. Alghobashy // Gene.- 2014.- Vol.536, №2.- P.430-434.

5. Badawi, A. Relationship between insulin resistance and plasma vitamin D in adults / A. Badawi [et al.] // Diabetes Metab. Syndr. Obes.- 2014.- №7.- P.297-303.

6. Bayani, M. A., Status of Vitamin-D in diabetic patients / M. A. Bayani [et al.] // Caspian. J. Intern. Med.- 2014.- Vol.5, №1.-40-42.

7. Bhandari, S. K. 25-hydroxyvitamin D levels and hypertension rates / Bhandari S. K. [et al.] // J. Clin. Hypertens. (Greenwich).- 2011.- Vol.13, №3.- P.170-177.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Borkar, V. V. Low levels of vitamin D in North Indian children with newly diagnosed type 1 diabetes / V. V. Borkar [et al.] // Pediatr. Diabetes.- 2010.- Vol.11, №5.- P.345-350.

9. Carbone, F. Potential pathophysiological role for the vitamin D deficiency in essential hypertension / F. Carbone [et al.] // World J. Cardiol.- 2014.- Vol.6, №5.- P.260-276.

10. Chaudhuri, J. R. Serum 25-hydroxyvitamin D deficiency in ischemic stroke and subtypes in Indian patients / J. R. Chaudhuri [et al.] // J. Stroke.- 2014.- Vol.16, №1.- P.44-50.

11. Chen, N. Effect of vitamin D supplementation on the level of circulating high-sensitivity C-reactive protein: a metaanalysis of randomized controlled trials / N. Chen [et al.] // Nutrients.- 2014.- Vol.6, №6.- P.2206-2216.

12. Chen, W. R. Vitamin D and nifedipine in the treatment of Chinese patients with grades I-II essential hypertension: A randomized placebo-controlled trial / W. R. Chen [et al.] // Atherosclerosis.- 2014.- Vol.235, №1.- P.102-109.

13. Dutta, D. Serum vitamin-D predicts insulin resistance in individuals with prediabetes / D. Dutta [et al.] // Indian. J. Med. Res.- 2013.- Vol.138, №6.- P.853-860.

14. Forman, J. P. Effect of vitamin D supplementation on blood pressure in blacks / J. P. Forman [et al.] // Hypertension.-2013.- Vol.61, №4.- P.779-785.

15. Gangula, P. R. Protective cardiovascular and renal actions of vitamin D and estrogen / P. R. Gangula [et al.] // Front. Biosci. (Schol Ed).- 2013.- Vol.1, №5.-P.134-148.

16. Harinarayan, C. V. Vitamin D and diabetes mellitus / C. V. Harinarayan // Hormones (Athens).- 2014.- Vol.13, №2.-P.163-181.

17. Janner, M. High prevalence of vitamin D deficiency in children and adolescents with type 1 diabetes / M. Janner [et al.] // Swiss. Med. Wkly.- 2010.- Vol.140.-w13091.

18. Jorde, R. High serum 25-hydroxyvitamin D concentrations are associated with a favorable serum lipid profile / R. Jorde [et al.] // Eur. J. Clin. Nutr.- 2010.- Vol.64, №12.- P.1457-1464.

19. Kendrick, J. 25-Hydroxyvitamin D deficiency is independently associated with cardiovascular disease in the Third National Health and Nutrition Examination Survey / J. Kendrick [et al.] // Atherosclerosis.- 2009.- Vol.205, №1.-P.255-260.

20. Kositsawat, J. Association of A1C levels with vitamin D status in U.S. adults: data from the National Health and Nutrition Examination Survey / J. Kositsawat [et al.] // Diabetes Care.- 2010.- Vol.33, №6.- P.1236-1238.

21. Kostoglou-Athanassiou, I. Vitamin D and glycemic control in diabetes mellitus type 2 / I. Kostoglou-Athanassiou [et al.] // Ther. Adv. Endocrinol. Metab.- 2013.- Vol.4, №4.-P.122-128.

22. Ku, Y. C. Relationship between vitamin D deficiency and cardiovascular disease / Y. C. Ku [et al.] // World J. Cardiol.- 2013.- №9.- P.337-346.

23. Li, Y. C. Discovery of vitamin D hormone as a negative regulator of the renin-angiotensin system / Y. C. Li // Clin. Chem.- 2014.- Vol.60, №3.- P.561-562.

24. Margolis, K. L. Effect of calcium and vitamin D supplementation on blood pressure: the Women's Health Initiative Randomized Trial / K. L. Margolis [et al.] //

5. Badawi, A. Relationship between insulin resistance and plasma vitamin D in adults / A. Badawi [et al.] // Diabetes Metab. Syndr. Obes.- 2014.- №7.- P.297-303.

6. Bayani, M.A., Status of Vitamin-D in diabetic patients / M.A. Bayani [et al.] // Caspian. J. Intern. Med.- 2014.- Vol.5, №1.-40-42.

7. Bhandari, S.K. 25-hydroxyvitamin D levels and hypertension rates / Bhandari S.K. [et al.] // J. Clin. Hypertens. (Greenwich).- 2011.- Vol.13, №3.- P.170-177.

8. Borkar, V.V. Low levels of vitamin D in North Indian children with newly diagnosed type 1 diabetes / V.V. Borkar [et al.]// Pediatr. Diabetes.- 2010.- Vol.11, №5.- P.345-350.

9. Carbone, F. Potential pathophysiological role for the vitamin D deficiency in essential hypertension / F. Carbone [et al.] // World J. Cardiol.- 2014.- Vol.6, №5.- P.260-276.

10. Chaudhuri, J.R. Serum 25-hydroxyvitamin D deficiency in ischemic stroke and subtypes in Indian patients / J.R. Chaudhuri [et al.] // J. Stroke.- 2014.- Vol.16, №1.- P.44-50.

11. Chen, N. Effect of vitamin D supplementation on the level of circulating high-sensitivity C-reactive protein: a meta-analysis of randomized controlled trials / N. Chen [et al.] // Nutrients.- 2014.- Vol.6, №6.- P.2206-2216.

12. Chen, W.R. Vitamin D and nifedipine in the treatment of Chinese patients with grades I-II essential hypertension: A randomized placebo-controlled trial / W.R. Chen [et al.] // Atherosclerosis.- 2014.- Vol.235, №1.- P.102-109.

13. Dutta, D. Serum vitamin-D predicts insulin resistance in individuals with prediabetes / D. Dutta [et al.] // Indian. J. Med. Res.- 2013.- Vol.138, №6.- P.853-860.

14. Forman, J.P. Effect of vitamin D supplementation on blood pressure in blacks / J.P. Forman [et al.] // Hypertension.-2013.- Vol.61, №4.- P.779-785.

15. Gangula, P.R. Protective cardiovascular and renal actions of vitamin D and estrogen / P.R. Gangula [et al.] // Front. Biosci. (Schol Ed).- 2013.- Vol.1, №5.-P.134-148.

16. Harinarayan, C.V. Vitamin D and diabetes mellitus / C.V. Harinarayan // Hormones (Athens).- 2014.- Vol.13, №2.-P.163-181.

17. Janner, M. High prevalence of vitamin D deficiency in children and adolescents with type 1 diabetes / M. Janner [et al.] // Swiss. Med. Wkly.- 2010.- Vol.140.-w13091.

18. Jorde, R. High serum 25-hydroxyvitamin D concentrations are associated with a favorable serum lipid profile / R. Jorde [et al.] // Eur. J. Clin. Nutr.- 2010.- Vol.64, №12.- P.1457-1464.

19. Kendrick, J. 25-Hydroxyvitamin D deficiency is independently associated with cardiovascular disease in the Third National Health and Nutrition Examination Survey / J. Kendrick [et al.] // Atherosclerosis.- 2009.- Vol.205, №1.-P.255-260.

20. Kositsawat, J. Association of A1C levels with vitamin D status in U.S. adults: data from the National Health and Nutrition Examination Survey / J. Kositsawat [et al.] // Diabetes Care.-2010.- Vol.33, №6.- P.1236-1238.

21. Kostoglou-Athanassiou, I. Vitamin D and glycemic control in diabetes mellitus type 2 / I. Kostoglou-Athanassiou [et al.] // Ther. Adv. Endocrinol. Metab.- 2013.- Vol.4, №4.-P.122-128.

22. Ku, Y.C. Relationship between vitamin D deficiency and cardiovascular disease / Y.C. Ku [et al.] // World J. Cardiol.-2013.- №9.- P.337-346.

23. Li, Y.C. Discovery of vitamin D hormone as a negative regulator of the renin-angiotensin system / Y.C. Li // Clin. Chem.- 2014.- Vol.60, №3.- P.561-562.

24. Margolis, K.L. Effect of calcium and vitamin D supplementation on blood pressure: the Women's Health Initiative Randomized Trial / K.L. Margolis [et al.] // Hypertension.- 2008.- Vol.52, №5.- P.847-855.

25. Martins, D. Prevalence of cardiovascular risk factors

Hypertension.- 2008.- Vol.52, №5.- P.847-855.

25. Martins, D. Prevalence of cardiovascular risk factors and the serum levels of 25-hydroxyvitamin D in the United States: data from the Third National Health and Nutrition Examination Survey / D. Martins [et al.] // Arch. Intern. Med.-2007.- Vol.167, №11.- P.1159-1165.

26. Mellenthin, L. Association between serum vitamin D concentrations and inflammatory markers in the general adult population / L. Mellenthin [et al.] // Metabolism.- 2014.- Vol.63, №8.-1056-1062.

27. Miettinen, M. E. Association of Serum 25-Hydroxyvitamin D with Lifestyle Factors and Metabolic and Cardiovascular Disease Markers: Population-Based Cross-Sectional Study (FIN-D2D) / M. E. Miettinen [et al.] // PLoS One.- 2014.- Vol.9, №7.- e100235.

28. Perez-Löpez F. R. Vitamin D metabolism and cardiovascular risk factors in postmenopausal women / F. R. Perez-Löpez // Maturitas.- 2009.- Vol.62, №3.- P.248-262.

29. Qin, X. F., et al. Effects of vitamin D on plasma lipid profiles in statin-treated patients with hypercholesterolemia: A randomized placebo-controlled trial / X. F. Qin [et al.] // Clin. Nutr.- 2014.- May 2. pii: S0261-5614(14)00125-3.

30. Rose, G. Cold weather and ischaemic heart disease / G. Rose // Br. J. Prev. Soc. Med. - 1966.- Vol.20, №2. - P.97-100.

31. Snezhitskiy, V. A. Vitamin D deficiency/insufficiency among residents of the Western Region of Belarus suffering from cardiovascular pathology / V. A. Snezhitskiy, L. V. Yankovskaya, Povorozniuk V.V. // Standardy Medyczne / Pediatria. - 2012. - Vol. 9. - P. 577-582.

32. Sun, Q. 25-Hydroxyvitamin D levels and the risk of stroke: a prospective study and meta-analysis / Q. Sun [et al.] // Stroke.- 2012.- Vol.43, №6.- P.1470-1477.

33. Verdoia, M. et al. Vitamin D deficiency is independently associated with the extent of coronary artery disease / M. Verdoia [et al.] // Eur. J. Clin. Invest. - 2014.- Vol.44, №7. -P.634-642.

34. Weiler, H. A. Osteocalcin and vitamin D status are inversely associated with homeostatic model assessment of insulin resistance in Canadian Aboriginal and white women: the First Nations Bone Health Study / H. A. Weiler [et al.] // J. Nutr. Biochem. - 2013. - Vol.24, № 2. - P.412-418.

35. Yin, K. Agrawal D. K. Vitamin D and inflammatory diseases / K. Yin, D. K. Agrawal // J. Inflamm. Res.- 2014.-№7.- P.69-87.

and the serum levels of 25-hydroxyvitamin D in the United States: data from the Third National Health and Nutrition Examination Survey / D. Martins [et al.] // Arch. Intern. Med.-2007.- Vol.167, №11.- P.1159-1165.

26. Mellenthin, L. Association between serum vitamin D concentrations and inflammatory markers in the general adult population / L. Mellenthin [et al.] // Metabolism.- 2014.- Vol.63, №8.-1056-1062.

27. Miettinen, M.E. Association of Serum 25-Hydroxyvitamin D with Lifestyle Factors and Metabolic and Cardiovascular Disease Markers: Population-Based Cross-Sectional Study (FIN-D2D) / M.E. Miettinen [et al.] // PLoS One.- 2014.- Vol.9, №7.- e100235.

28. Perez-Löpez F.R. Vitamin D metabolism and cardiovascular risk factors in postmenopausal women / F.R. Perez-Löpez // Maturitas.- 2009.- Vol.62, №3.- P.248-262.

29. Qin, X.F., et al. Effects of vitamin D on plasma lipid profiles in statin-treated patients with hypercholesterolemia: A randomized placebo-controlled trial / X.F. Qin [et al.] // Clin. Nutr.- 2014.- May 2. pii: S0261-5614(14)00125-3.

30. Rose, G. Cold weather and ischaemic heart disease / G. Rose // Br. J. Prev. Soc. Med. - 1966.- Vol.20, №2. - P.97-100.

31. Snezhitskiy, V.A. Vitamin D deficiency/insufficiency among residents of the Western Region of Belarus suffering from cardiovascular pathology / V.A.Snezhitskiy, L.V. Yankovskaya, Povorozniuk V.V. // Standardy Medyczne / Pediatria. - 2012. - Vol. 9. - P. 577-582.

32. Sun, Q. 25-Hydroxyvitamin D levels and the risk of stroke: a prospective study and meta-analysis / Q. Sun [et al.] // Stroke.- 2012.- Vol.43, №6.- P.1470-1477.

33. Verdoia, M. et al. Vitamin D deficiency is independently associated with the extent of coronary artery disease / M. Verdoia [et al.] // Eur. J. Clin. Invest. - 2014.- Vol.44, №7. -P.634-642.

34. Weiler, H.A. Osteocalcin and vitamin D status are inversely associated with homeostatic model assessment of insulin resistance in Canadian Aboriginal and white women: the First Nations Bone Health Study / H.A. Weiler [et al.] // J. Nutr. Biochem. - 2013. - Vol.24, № 2. - P.412-418.

35. Yin, K. Agrawal D.K. Vitamin D and inflammatory diseases / K. Yin, D.K. Agrawal // J. Inflamm. Res.- 2014.-№7.- P.69-87.

EXTRASKELETAL EFFECTS OF VITAMIN D: ROLE IN THE PATHOGENESIS OF CARDIOVASCULAR

DISEASES

1Povoroznyuk VV, 2Snezhitskiy VA. 2-Yankouskaya L.V, 3-Maylyan E.A,

3-Reznichenko N.A, 3-Maylyan D.E. 1-D.F. Chebotarev State Institute of Gerontology NAMS of Ukraine, Kyiv, Ukraine 2"Educational Establishment "Grodno State Medical University", Grodno, Belarus 3"Educational Establishment "Donetsk National Medical University of Maxim Gorky", Donetsk

The article gives a review of new literature data of epidemiologic, clinical, experimental studies and results of metaanalyses, demonstrating the relationship between vitamin D and increased risk of arterial hypertension, atherosclerosis, diabetes mellitus, metabolic syndrome as well as their more severe course and development of complications secondary to vitamin D deficiency. The results of certain studies aimed at evaluation of the effectiveness of vitamin D supplementation for prevention and treatment of cardiovascular diseases are presented. The given review is intended for raising doctors' awareness ofpossible negative consequences of vitamin D deficiency and suggests a closer monitoring of vitamin D status and its correction.

Key words: vitamin D, cardiovascular diseases, arterial hypertension, atherosclerosis.

Адрес для корреспонденции: e-mail: Roksolan@zeos.net, professorReznichenko@mail.ru,

mea095@yandex.ru Поступила 22.03.2015

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.