Научная статья на тему 'Жизненный путь старца Зосимы (Верховского) прототипа литературного героя романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» (опыт реконструкции биографии)'

Жизненный путь старца Зосимы (Верховского) прототипа литературного героя романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» (опыт реконструкции биографии) Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
238
52
Поделиться
Ключевые слова
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ / ПРАВОСЛАВНЫЕ МОНАСТЫРИ / ЖЕНСКИЕ ОБЩИНЫ / СТАРЧЕСТВО / МОНАШЕСТВО

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Овчинников Владислав Алексеевич

На основе опубликованных и неопубликованных, ранее не введенных в научный оборот источников реконструирована биография старца Зосимы (Верховского) одного из прототипов литературного героя романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». Выявлены особенности сибирского старчества и его влияние на возникновение женских монашеских обителей в Сибири в первой половине XIX в.

Life of Monk Zosima (Verhovsky) the Prototype of Literary Person of the Novel The Brothers Karamazov by F.M. Dostoevsky (Experiment of Biography Reconstruction)

Basing on published and not published sources, not introduced into scientific use the biography of monk Zosima (Verhovsky) one of the prototypes of literary hero of the novel The Brothers Karamazov by F.M. Dostoevsky was reconstructed. The peculiarities of Siberian monasticism and its influence on appearing of women monastic cloisters in Siberia in the first half of XIX century were revealed.

Текст научной работы на тему «Жизненный путь старца Зосимы (Верховского) прототипа литературного героя романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» (опыт реконструкции биографии)»

В.А. Овчинников

Жизненный путь старца Зосимы (Верховского) -прототипа литературного героя романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» (опыт реконструкции биографии)

Ключевые слова: Русская православная церковь, православные монастыри, женские общины, старчество, монашество.

Синодальный период истории Русской православной церкви оценивается исследователями крайне противоречиво. Но на фоне секуляризационных реформ, процесса превращения церкви в часть имперской государственной машины, падения авторитета священнослужителей неизменно как феномен отмечается духовное возрождение монашества в форме старчества [1, с. 320]. Д.В. Поспеловский в своем труде «Русская православная церковь в ХХ веке» подчеркивает: «Уже в XIX в., через столетие после Петра, благодаря возрождению ученого старчества, начатого Св. Паисием Величковским и принесенного им с Афона, что помогло возродить и святоотеческую мысль, православное богословие постепенно обретает себя, свои корни, свою суть в России, совершенно независимо от Петра и его прямого наследства» [2, с. 16].

Во второй половине XIX в. феномен старчества рассматривался как один из путей выхода из религиозного кризиса. Дискуссии о нем велись на страницах периодической печати, художественных и философских произведений. Г. Флоровский отмечал, что в спорах 60-х гг. XIX в. обострилась застарелая рознь белого и черного духовенства. Распространилось мнение, что монашество перестало быть стезей послушания и подвига, а стало путем к власти и чести. И только истинные ревнители и подвижники могли указать путь к реабилитации монашества, к преодолению религиозного кризиса в обществе [3, с. 340].

Как результат религиозных исканий русской интеллигенции Ф.М. Достоевским в романе «Братья Карамазовы» был создан «идеализированный» портрет старца Зосимы. Розанов отмечал: «Вся Россия прочла его “Братьев Карамазовых” и изображению старца Зосимы поверила. “Русский инок” (термин Достоевского) появился как родной и как обаятельный образ, в глазах всей России, даже неверующих ее частей» [4, с. 345].

В главе 3 «Из бесед и поучений старца Зосимы» книге 6 «Русский инок» романа «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевский абсолютно верно передал ситуацию, сложившуюся в обществе вокруг вопро-

са о монашестве. Отвечая на вопрос, что есть инок, литературный старец Зосима признает наличие среди монахов тунеядцев, плотоугодников, сластолюбцев и наглых бродяг, отчего «в просвещенном мире слово сие произносится в наши дни у иных с насмешкой, а у некоторых и как бранное» [5, с. 328]. Именно этим негативным тенденциям в среде монашества и противопоставлялся литературный старец Зосима -образец святости и подвижничества, указывающий направление выхода не только из застойного состояния монашества, но и из сложившегося религиозного кризиса российского общества.

Некоторые исследователи считают, что прототипом о. Зосимы был один из выдающихся представителей старчества - иеромонах Козельской Введенской Оптиной пустыни Амвросий (1812-1891), в миру сын пономаря А.М. Гренков [6, с. 76-78; 7]. В.А. Федоров отмечает: «Ф.М. Достоевский увековечил образ иеросхимника Амвросия в образе старца Зосимы в “Братьях Карамазовых”» [8, с. 72]. Д.В. Поспеловский упоминает о старце Амвросии: «... Амвросий Оптинский - прообраз старца Зосимы в “Братьях Карамазовых”. Его канонизация оправдана не только высокой духовностью личности Амвросия, но и его оптинским местонахождением, напоминающим значение этого монастыря в русской культуре и тот весьма симптоматичный факт, что именно эта обитель была одной из первых, разрушенных большевиками.» [2, с. 401-402]. В работе «Монастыри и монашество в XIX и начале ХХ века» П.Н. Зырянова подчеркивается: «Многие черты Амвросия были запечатлены Достоевским в образе старца Зосимы в романе “Братья Карамазовы”» [9, с. 130].

Старец Амвросий своим смирением и аскетизмом приобрел широкую известность, и к нему за духовной помощью и исцелением обращались представители различных сословий. Наряду со многими известными особами его посетили Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев, Л.Н. Толстой. Ряд сочинений старца Амвросия был издан. (В дореволюционный период в Российской империи были опубликованы: Сборник писем и статей оптинского старца, иеросхимонаха А. Вып. 1. М., 1894; Вып. 2. М., 1897; Поучения старца, иеросхимонаха А о том, сколь много мы заботимся о теле и сколь мало о душе, а также о покаянии. М., 1896; Душеполезные наставления старца Оптинской

пустыни, иеросхимонаха А. М., 1898; Собрание писем к мирским особам. М., 1908; Собрание писем к духовным особам. М., 1908).

Однако в труде Г.В. Флоровского «Пути русского богословия» мы встречаем следующую оценку: «Сейчас мы знаем, что старец Зосима не был писан с натуры, и не от Оптинских образов Достоевский в данном случае исходил. Это был «идеальный» или «идеализированный» портрет, писанный больше всего с Тихона Задонского, и именно творениями Тихона вдохновлялся Достоевский, составляя “поучения” Зосимы». «Прототип взят из некоторых поучений Тихона Задонского», - замечает он сам о главе: О Свящ. Писании в жизни о. Зосимы (ср. также еще и «Душеполезные беседы» схимонаха старца Зоси-мы (Верховского), подвизавшегося в Сибири около г. Кузнецка)» [4, с. 345-346].

Во время управления Воронежской епархией св. Тихон достиг подъема внутренней жизни в монастырях: рассылал свои 15 статей увещевания инокам, ввел на трапезах чтение Чина монашеского пострижения и Зерцала монашеского жития. Удалившись в 1767 г. в Задонскую обитель, св. Тихон в своих произведениях «Правила монашеского жития» и «Наставления обратившимся от суетного мира» показал путь достижения идеала истинного монашества и следовал ему всю свою жизнь.

На сайте Коневского монастыря в разделе «История Коневского монастыря» также утверждается, что «возрождению Коневской обители в немалой степени способствовал митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил (Петров). В 1790 г. стараниями митрополита Гавриила наместником Ко-невского монастыря поставлен о. Адриан (Блинский), при котором этот монастырь становится известным в России местом процветания старчества. Старец Зосима (Верховский), подвизавшийся в окрестностях Змеиной горы, - наиболее вероятный прототип старца Зосимы из романа Ф.М. Достоевского “Братья Карамазовы”» [10].

Исходя из утверждения Г.В. Флоровского, можно предположить, что при создании образа литературного о. Зосимы Ф.М. Достоевским были использованы записки и черты биографии реального о. Зосимы (Верховского), долгое время проведшего в Сибири. Сведения о нем содержатся в ряде трудов по истории Русской православной церкви, но носят фрагментарный и иногда недостоверный характер. В Российском государственном историческом архиве (РГИА) нам удалось обнаружить дело, содержащее раннее не введенные в научный оборот документы и переписку по поводу создания Туринского женского монастыря, конфликте части сестер с о. Зосимой (Верховским) и попытках старца основать женскую обитель в Подмосковье [11]. Используя сведения, содержащиеся в научных трудах, опубликованных источниках

и источниках, хранящихся в РГИА, мы предприняли попытку реконструкции биографии старца Зо-симы.

В работе П.В. Знаменского «История Русской Церкви» мы встречаем следующее упоминание: «На Коневце были и лесные отшельники - старцы Зосима и Василиск - последний подвизался под конец жизни (+ 1823) в сибирских лесах.» [12, с. 451-452]. Достаточно подробно, используя воспоминания ар-хим. Пимена, изложил жизненный путь о. Зосимы И.К. Смолич в труде «Русское монашество» [13, с. 299-300]. Описывая процесс быстрого роста женских монастырей и общин в XIX в., исследователь подчеркивает содействие их появлению старцев, уделявших много внимания духовному окормлению русских женщин, увлеченных религиозными исканиями. И указывает на старца Зосиму (Верховского) как одного из первых, «кто подвизался на этом поприще» [13, с. 299]. Но серьезной неточностью, содержащейся в работе И.К. Смолича, является то, что исследователь связывает 20-летний период пребывания о. Зосимы в Сибири с уединенным житием около города Туринска, что не соответствует действительности. А период создания женского Туринского монастыря и роль в его основании о. Зосимы вообще не описаны историком: «В городе Туринске сохранились строения упраздненного монастыря. Старец Зосима. предпринял нелегкую дальнюю поездку в Петербург, чтобы получить разрешение на основание женского монастыря в Туринске. Зосима сумел испросить разрешение, но епархиальный архиерей чинил старцу различные препятствия в деле. Тогда Зосима решил вместе со своими духовными дочерьми ехать в Россию.» [13, с. 299].

Сведения о сибирском периоде жизни о. Зосимы (Верховского) содержатся в справочном издании «Тобольская епархия» и «Кузнецкой летописи» И.С. Конюхова [14-15]. Автор летописи лично знал старцев Зосиму и Василиска, его отец С. Д. Конюхов около восьми лет проживал с монахами, а сноха

А.И. Конюхова последовала за старцем сначала в Ту-ринск, а затем в Москву. «Воспоминания архим. Пимена» (настоятеля Николаевского Угрешского монастыря) содержат информацию о досибирском и постсибирском периодах, которая основана на житие старца Василиска и беседе с митрополитом Филаретом при освещении храмов Троицкой Одигитриевской пустыни в 1855 г. [16].

Захарий Богданович Верховский, дворянин, отставной гвардии поручик, из смоленских помещиков [14, с. 130; 15, с. 45; 16, с. 297]. Родился в 1767 г. В летописи Кузнецка И.С. Конюхова содержатся сведения о домо-нашеском периоде жизни З.Б. Верховского и его семье. Отец о. Зосимы был воеводой в Смоленске, активно занимался благотворительностью, строил церкви. В семье было девять детей. Кроме Захария два брата

и шесть сестер. Данные сведения подтверждает и тот факт, что о. Зосима во время посещения Смоленской губернии забрал с собой двух племянниц Варвару и Матрену, оставшихся сиротами после смерти брата Ильи, отставного капитана, и ставшими его верными последовательницами во время устройства Туринского женского монастыря в Тобольской епархии и Святотроицкой Одигитриевской Зосимовой пустыни в Подмосковье [16, с. 299; 17, л. 84-86].

И.С. Конюхов приводит легенду, связанную с рождением и отрочеством о. Зосимы. В ответ на молитву отец Захария Богдановича Верховского услышал голос: «У тебя родится сын, не учи его светским наукам, а лишь Закону Божиему» (И.С. Конюхов ошибочно называет отца З.Б. Верховского Василием). В отрочестве во время прогулки на лошади, поравнявшись с церковью, Захарий услышал: «Ты сам пойдешь в монахи». Позже, оставив службу в гвардии в чине поручика, Захарий Верховский избрал путь служения Бо гу [15, с. 46].

Зосима стал учеником иеромонаха Адриана (иеросхимонаха Алексея), который с группой подвижников, сторонников строгого отшельнического монашеского жития, спасался в брянских лесах. Сам старец Адриан находился в духовном общении со старцем Паисием (в миру Петром Ивановичем Величковским) (1722-1794) - схиархим. Никольского общежительного монастыря в Молдавии, отличительной чертой устава которого было широкое развитие духовного руководства монахами - старчества. В 1803 г. ученики издали 24 тома его трудов под общим названием «Добротолюбие» [8, с. 71; 14, с. 448]. «Многочисленные ученики Паисия перенесли его писания и дух его устава вместе с учреждением монашеского старчества в Россию, и тем много способствовали оживлению и возрождению русского монашества» [12, с. 448].

Поддерживающий отношения со старцем Паисием ревнитель монашества митрополит Петербургский и Новгородский Гавриил занимался возрождением пришедших в упадок монастырей путем приглашения старцев-пустынножителей. Митрополит Гавриил призвал для устроения Коневского монастыря Петербургской епархии старца Адриана с учениками, который завел на острове Коневце скитское жилье и добился процветания обители [12, с. 446-447, 451]. Около 10 лет Захарий Верховский провел в Коневском монастыре под духовным окормлением старца Адриана и был пострижен в монахи с именем Зосима [13, с. 299; 18, с. 297].

В справочном издании «Тобольская епархия» подчеркивается, что Зосима и Василиск были «тайно» пострижены в монашество [14, с. 131]. Этот факт в отношении старца Зосимы подтверждается тем, что в официальных документах и письмах 1822-1826 гг. фигурирует имя «отставного поручика Захара Богда-

новича Верховского», а имя Зосима не упоминается. Сам З.Б. Верховский при написании официальных писем также использует свое светское имя [17].

С именем о. Зосимы рядом часто стоит имя старца Василиска. Василиск на протяжении десятилетий был верным спутником и духовным наставником Зосимы. Именно так характеризует Василиска в своих воспоминаниях архим. Пимен, опираясь на жизнеописание старца «Жизнь монаха и пустынножителя Василиска» (1849) [16, с. 297-298]. В исследовании И.К. Смолича также упоминается о рукописном «Повествовании о старце Василиске» со ссылкой на труд Н. Попова «Описание рукописей московского Симонова монастыря» (Чтения. - 1910. - Кн. 2) [13, с. 540].

Старец Василиск, в миру Василий Гаврилов, из экономических крестьян Тверской губернии, «Кля-зенского уезда, деревни Ивелишь» с согласия жены и по паспорту проживал у разных пустынножителей, пока судьба не привела его к старцу Адриану, от которого Василий Гаврилов и принял постриг. После принятия монашеского сана он жил в пустыни до вызова со старцем Адрианом в Коневский монастырь для устройства обители, где также проживал 10 лет уединенно в трех верстах от монастыря [15, с. 45].

Старец Василиск так описывал состояние души пустынножителя: «Как можно в точности описать все те внутренние духовные чувствования, которые до такой степени усладительны, что никакое благополучное царствование не порадует так, как пустынное житие! Ибо когда не видим, не слышим и не видимся с миром заблудшим, то спокойствие находим, и ум естественно устремляется весь к единому Богу. Нет в пустынном пребывании ничего такого, чтобы препятствовало и отвлекало от богослужения, или мешало бы заниматься чтением Священного Писания и питаться углублением в богомыслие, напротив всякий случай и всякий предмет побуждает здесь постираться к Богу» [16, с. 297].

Василиск и Зосима просили уволить их из монастыря в Афон или Молдавию. После переезда в Симонов монастырь в Москву и пострига в схиму старец Адриан дал им благословение и совет идти в Сибирь. В поисках уединенного места монахи побывали в Киеве, Таганроге, Астрахани, но не найдя покоя, последовав совету духовного отца, отправились в Сибирь. Получив позволение от Тобольского преосвященного Варлаама и билет от губернатора на жительство, они побывали в Ишимском, Каинском, Томском, Енисейском, Красноярском округах и поселились вблизи Кузнецка в конце

XVIII в. (между 1797 и 1800 гг.), где и прожили более 20 лет [15, с. 45-46; 18, с. 297].

В результате секуляризационных реформ второй половины XVIII в. единственный действующий на территории края Кузнецкий Христорождественский мужской монастырь (основан в 1648 г.) был упразднен в 1764 г. Попытки преодоления недостатка иноческой

жизни путем открытия монастырей периодически предпринимались на территории юга Западной Сибири, но все они заканчивались неудачей.

Претерпев первые годы множество лишений от голода и холода, монахи построили небольшие деревянные кельи. У о. Зосимы была еще отдельная келья в глухом лесу, где он проживал в одиночестве во время постов. И.С. Конюхов, познакомившийся с монахами в 1813 г., так описывал их: «.Василиск, преклонных лет, 70 или более, очень воздерженного жития, согбенный старастию и сух плотию от воздержания, носил на голом теле железные вериги, молчалив, в руках четки, в устах молитвы, сидит, повеся голову, мало что говорит; Зосима, по виду 50 лет, крепкого телосложения и добрый в силах и походке, словоохотливый.» [15, с. 47].

Несмотря на то, что к старцам на жительство приходили мещане и крестьяне с намерением монашеского жития, и некоторые проживали с ними более десяти лет, попытка основания мужской обители не удалась. До 1818 г. изъявили желание совершить постриг пять человек, но общество и начальство многих не уволило. В 1818 г. о. Зосима после раздумий принял решение образовать женскую общину, согласившись принять в свое руководство кузнецких горожанок. Из Кузнецка в общину переселились, подчинив себя иноческим правилам, вдова коллежского советника Н.Н. Васильева, ее дочь, купеческая дочь Е. Романова, мещанская вдова А. Иванова. Позже к ним присоединились до 10 сестер, в том числе дочь мещанина Зиновия Шабалина (с 1839 г. игуменья Туринского монастыря Илария). В 40 верстах от Кузнецка, в деревне Сидоровой, о. Зосима устроил кельи, обнеся оградой, сам находясь в общине для наставления сестер в монашеской жизни [14, с. 131;

15, с. 47-49; 16, с. 298].

После устроения женской обители о. Зосима прибыл к архиепископу Тобольскому Амвросию (1822-1825) с просьбой уступить какой-либо мужской монастырь, оставшийся без монашествующих. Архиеп. Амвросий избрал заштатный Туринский Николаевский монастырь (основан в 1624 г.), в котором находились «строитель и один вдовый священник». С благословления Амвросия, получив доверенность и необходимую сумму денег от вдовы коллежского советника Настасья Николаевна Васильевой и ее дочери Натальи Матвеевны, купеческой дочери Евдокии Романовой и вдовы мещанина Анисьи Ивановой, о. Зосима отправился в Св. Синод с прошением об обращении заштатного мужского монастыря в женское общежитие. Также с собой он имел документы, подтверждающие выделение средств на содержание причта действительной статской советницей Веревкиной и надворной советницей Шипиневской [14, с. 131-132; 19, л. 2-4]. Архим. Пимен указывает, что старец дважды побывал в Санкт-Петербурге, испра-

шивая благословение Св. Синода. При содействии министра духовных дел и народного просвещения князя Александра Николаевича Голицина и обер-прокурора Синода князя Петра Сергеевича Мещерского вопрос был решен положительно [18, с. 299]. В своей памятной записке И. С. Конюхов ошибочно указывает, что Зосима «.в 1820 году поехал в Москву, выпросил у московского митрополита упраздненный в городе Туринске Николаевкий мужской монастырь .» [15, с. 49].

На Всеподданнейшем докладе Синода императору от 13 февраля 1822 г. рукой Александра I было начертано «быть по сему». Учитывая то, что в обширной Тобольской епархии находился один женский монастырь в Енисейске, а братия Туринского монастыря составляла два человека, а также серьезность намерений уже существующего женского общежития, подкрепленных финансовыми вливаниями, было принято решение об основании Туринского Никольского женского монастыря [17, л. 2-7].

Необходимо обратить внимание на достаточно широкие полномочия, полученные о. Зосимой при открытии монастыря, что потом и стало причиной конфликта старца с частью сестер. По утвержденным правилам для руководства общежитием начальница должна была избираться из своей среды; в духовном управлении общежитие зависело от епархиального архиерея, но без отчетов перед Духовной Консисторией;

В.Б. Верховскому было дозволено иметь попечение о первоначальном устроении общежития и временами, для утверждения порядка посещать обитель, но проживать вне обители с причтом. В докладе Синода императору от 13 февраля 1822 г. также говорилось о предоставлении попечителю монастыря отставному поручику Верховскому право иметь наблюдение за угодьями в пользу монастыря, т.е. заведование хозяйством [17, л. 3-6].

Для устройства и развития обители о. Зосима использовал поддержку бывшего обер-прокурора Синода, министра духовных дел и народного просвещения князя А.Н. Голицина. В письме от 6 марта

1822 г. он просил князя сообщить генералу-губерна-тору М. М. Сперанскому о высочайшем утверждении и о поручении попечительства об устройстве женской пустыни, надеясь, что тот «.с получением сего сведения не оставит оказывать в пользу той пустыни всех зависящих и с его стороны благодеяний» [17, л. 15]. 9 марта 1822 г. последовало письмо князя А. Н. Голицина на имя М.М. Сперанского о покровительстве Верховскому и в этот же день отношение к сибирскому генерал-губернатору самого З.Б. Верховского [17, л. 16-18].

26 октября 1822 г. старцы Зосима и Василиск с сестрами прибыли в монастырь по указу Духовной Консистории от 16 октября 1822 г. и приняли имущество монастыря [14, с. 133]. Сестры монастыря

на первоначальном этапе отстояли право избрания настоятельницы из своей среды и высказали безграничное доверие своему духовному учителю старцу Зосиме. В обращении к обер-прокурору Синода

1822 г. «.28 сестер, ведущих единодушное житье, просят для прочного утверждения оного не насылать им чуждой настоятельницы, но оставить под управлением попечителя их и отца, которому они и тогда желают быть преданы, когда из среды себя изберут настоятельницу» [17, л. 35-35об.]. В послании подчеркивалось, что «. лучше лишиться обители нежели удаленными быть от него» [17, л. 35об.]. Тобольскому архиерею определением Синода было предписано избрать настоятельницей старшую сестру или предложить сестрам занимать пост настоятельницы поочередно [17, л. 36].

К 1823 г. произошло укрепление новой женской обители, существование которой омрачил, однако, факт внутреннего конфликта части сестер с о. Зо-симой. Во время поездки в Санкт-Петербург по вопросу устройства женской обители о. Зосима заехал на родину в Смоленскую губернии, где забрал с собой двух племянниц, оставшихся сиротами после смерти брата Ильи и пожелавшими вступить в обитель. После возвращения его ждали неприятности, по свидетельству архим. Пимена, «любоначалие» одной из первых сестер, вмешательство посторонних лиц и нелюбовь епископа привели к гонениям на старца [16, с. 299].

Внутренний конфликт разрастался, 10 ноября

1823 г. по императорскому указу Синод рассмотрел донесении «попечителя Туринского монастыря отставного поручика Захара Верховского» о возмущении спокойствия обители коллежской советницей

Н.Н. Васильевой и ее дочерью «. разными противу его попечителя оскорбительными происками», обвинениями в расстройстве дел монастыря, что привело к расколу среди сестер. Васильевы получили поддержку архиепископа Амвросия, который облачил их в рясофор с повелением оказывать им «отличное уважение». В письме о. Зосимы в Синод содержалась просьба оставить его до окончания начатого дела или уволить его от попечительства с теми из сестер, «. которые держатся его и желают для душевного спасения следовать за ним» [17, л. 47-48]. Указом Синода рассмотрение причин конфликта было поручено Тобольскому архиерею, что, по сути, решило дело в пользу Васильевых.

Кроме этого, Васильевы начали обращаться с письмами о защите от притеснений в Синод, князю А.Н. Голицину, митрополиту Серафиму, императрице Марии Федоровне. Достигло цели письмо к министру народного просвещения А.С. Шишкову, назначенному в 1824 г. после отставки князя А.Н. Голицина, покровителя старца Зосимы. В письме Васильевых от 7 июля

1824 г. содержались чрезвычайно серьезные обвине-

ния в адрес старца: 1) в злоупотреблении доверием благодетельниц и похищении всех пожертвованных денег; 2) нарушении православной веры, так как в одной обители позволял жить лицам обоего пола; 3) причинении обид сестрам, так как позволял вход мужчин к своим племянницам, перехватывал письма, выгонял сестер из обители; 4) неэффективном управлении хозяйством обители [17, л. 58-59об.]. Жалоба пошла по инстанциям: от министра народного просвещения А.С. Шишкова к обер-прокурору П.С. Мещерскому, а последний вышел с предложением в Синод в августе 1824 г. о расследовании дела [17, л. 60].

Архиепископ Тобольский, поддерживающий Васильевых, проведя расследование, донес в Синод, что отставной поручик Верховский проживает внутри монастыря и обращается с сестрами предосудительно: дает неприличные наставления, распоряжается суммами монастыря, без согласия производит денежные операции, не допускает избрания сестер в игуменьи, читает в церкви и на трапезе старообрядческие книги, служит без священника молебны с нарушением канонов, дозволяет к двум молодым девушкам ходить молодому человеку для учения живописи и тайно хранит банковский билет и вещи игуменьи Екатерин -бурского монастыря Таисии. И.С. Конюхов отмечает, что архиереем, перед которым также ходатайствовали влиятельные родственники Васильевых, живущие в Тобольске, дважды устраивалась комиссия для расследования дела, по итогам работы которой Зосима был удален из монастыря и вызван в Тобольск [15, л. 50]. В результате серьезных обвинений Синод признал действия Верховского неуместными и уволил от попечительства указом от 24 января 1825 г. [14, с. 133; 17, л. 69-70об.]

Летопись Конюхова свидетельствует, что большинство обвинений в адрес о. Зосимы были ложными, и Васильевы, возможно, не рассчитывали на полное устранение старца от дел обители. «Васильева же Наталья Матвеевна, по пострижению переименованная Рахилью, изобличаемая совестию в несправедливом поступке и доносе на отца Зосиму, пришла в раскаяние, слезно плакала и просила со слезами у отца Зосимы и прочих сестер прощения в несправедливом своем поступке, что от них и получила, и даже подала Тобольскому Преосвященному прошение, признавая в оном свою вину, но уже поздно, потому что дело было отправлено в Святейший Синод, чем Преосвященный весьма оскорбился» [15, с. 51].

Во время дрязг и разбирательств умер старец Василиск, который проживал до октября 1823 г. в пустынной келье в 8 верстах от монастыря. Перед смертью по причине болезни и холода он был перевезен в келью о. Зосимы за огородами Туринского монастыря, где и принял смерть на коленях, читая молитву. Был похоронен при монастырской церкви за алтарем с северной стороны [15, с. 50].

Старец Зосима покинул Туринский монастырь, и около 20 сестер последовали за ним, несмотря на указание церковного начальства «.внушить, что он Верховский, не будучи служителем церкви, не может быть духовным их отцом, и что они в сем случае впали в заблуждение по его действиям» [15, с. 51; 17, л. 109, 112].

После удаления Верховского Туринский женский монастырь управлялся старшими сестрами поочередно, помесячно, как было предписано в указе Синода, а через пять лет епархиальным начальством стали назначаться настоятельницы [14, с. 133-134]. Н.Н. Васильевой удалось на короткий период исполнять обязанности настоятельницы [11, л. 124об.]. С 1828 по 1838 г. монастырем управляла вызванная из Енисейского женского монастыря монахиня Пульхерия. Судя по делу «По рапорту Тюменского Архимандрита о пьянстве настоятельницы Туринского монастыря» 1828 г., хранящемуся в ГАТО ТФ, в монастыре были определенные проблемы [17]. Период дальнейшего подъема Туринского женского монастыря связан с управлением игуменьей Иларией (1838-1843), кузнецкой горожанкой, в миру мещанской дочерью Зиновией Шабалиной. К началу 60-х гг. XIX в. в Туринском монастыре служили Богу 55 монахинь и 46 послушниц [14, с. 131, 135].

Прибыв с сестрами в Москву весной 1826 г., о. Зосима предпринял попытки устроить новую женскую обитель. Племянницы старца Варвара и Матрена Верховские подали прошение императору о позволении «.устроить общежитие с церковью под введением их дяди.», в деле приняла участие императрица. Но рассмотрение прошения затянулось надолго - вспоминались старые грехи, поступали новые доносы. В результате в прошении было отказано, а через митрополита Московского сестрам было сделано увещевание для того, чтобы они оставили желание устроить новое общежитие под руководством Верховского, а приняли монашество на общих основаниях [11, л. 84-111].

Старца и сестер приняла вдова Бахметова (у И. С. Конюхова Бехметова), которая выделила им место в подмосковной усадьбе в 60 верстах от Москвы, пожертвовав землю. В ноябре 1826 г. сестры заняли новые кельи, отправляли всенощное бдение и вспоминали слова старца Зосимы, которые он повторял во время смут и лишений: «Потерпим, возлюбленные, придет час воли Божьей, и мы воспоем песнь победную, подивимся Богу, сотворившего чудеса мышцею высокую» [15, с. 52; 16, с. 300].

Старец Зосима скончался 24 октября 1833 г. в возрасте 67 лет, держа в руках икону Божьей Матери, которой благословил его духовный отец схииеромонах Адриан в Коневской обители [15, с. 52]. Незадолго до смерти его посетили два старца из Орловской епархии, «. и он келейно принял от них образ великия схимы» [16, с. 300].

Перед смертью о. Зосима велел прийти сестрам попрощаться и сделал последнее наставление, чтобы они жили в любви и смирении, сохранили обитель, и предсказал, что «по моему исходите, Господь даст, что и церковь у вас будет, и обитель утвердится, Матерь Божия, коей я вручаю Вас, прославит имя свое на месте сем и удивит на Вас милость свою» [15, с. 52].

Позже царевна грузинская подарила общине землю и выстроила домовую церковь. В храме была устроена усыпальница над могилой старца. Обитель была Высочайше утверждена Свято-троицкой Одигитриевской Зосимовской общежительной женской пустынью. К середине XIX в. община под управлением племянницы старца Веры насчитывала 116 сестер, имела скотный двор и песцовый завод (начало которому положил о. Зосима, вывезя из Сибири несколько песцов) [15, с. 51, 53; 16, с. 295-297, 300]. Обозревая общежительные монастыри Московской епархии, настоятель Николаевского Угрешского монастыря архим. Пимен отмечал: «При всей ограниченности средств эта пустынь внутренне и внешне ныне процветает и восходит от силы в силу» [16, с. 300].

И архим. Пимен и И. С. Конюхов в своих воспоминаниях ссылаются на речь митрополита Московского Филарета на освящении храмов Свято-троицкой Одигитриевской пустыни в 1855 г., в которой тот перечисляя труды, заслуги о. Зосимы, подчеркнул: «И что рука сильных извращает правосудие, и что через смуты, но по благоволению Божиему шагнул он, Зосима, из отдаленной Сибири внутрь России, где и почил от трудов своих.» [15, с. 54; 16, с. 297].

Возможно, полная несгибаемой веры и энергии личность старца Зосимы, вобравшая в себя всю противоречивость отношений между старчеством и «официальной церковью» первой половины XIX в., могла привлечь Ф.М. Достоевского, который создал собирательный идеальный образ литературного

о. Зосимы. Развитие старчества в России конца XVIII-XIX вв. способствовало преодолению религиозного кризиса в обществе путем более глубокого осмысления христианских истин, что привело в середине

XIX в. к рождению национальной религиозной философии и всплеску религиозных исканий в литературном творчестве.

Жизненный путь старца Зосимы (Верховского) подтверждает, что «старчество было явлением целостным, развивавшимся спонтанно, снизу, без всякого воздействия сверху - со стороны иерархии», которая иногда и противодействовала старцам [13, с. 351]. Старчеству были присущ не только подвиг аскетический - уединенная молитва и пустынножительство, и дар учительства, но и крайне деятельный образ жизни, связанный с преодолением трудностей при основании новых обителей. Так, о. Зосиму не остановили десятилетия лишений и неудач, а география

его странствий свидетельствует, что для процесса духовного возрождения монашества в форме старчества не было временных и территориальных преград. Труды старцев на ниве духовного руководства жен-

щинами, увлеченными религиозными исканиями, также привели к возрастанию роли женских монастырей и общин в религиозно-нравственной и благотворительной жизни России.

Библиографический список

1. Карташев, А.В. Очерки по истории русской церкви : в 2 т. / А.В. Карташев. - М., 1992.

2. Поспеловский, Д.В. Русская православная церковь в ХХ веке / Д.В. Поспеловский. - М., 1995.

3. Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия / прот. Георгий Флоровский. - Вильнюс, 1991.

4. Флоровский, Г.В. Пути русского богословия / Г.В. Флоровский // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья.

- М., 1990.

5. Достоевский, Ф.М. Братья Карамазовы : роман / Ф.М. Достоевский. - М., 1987. - Ч. 1 и 2.

6. Белов, С.В. Зосима и Амвросий / С.В. Белов // Наука и религия. - 1974. - №4.

7. Зайцев, Б. Достоевский и Оптина пустынь / Б. Зайцев // Литературная Россия. - 1989. - 8 дек. (№49).

8. Федоров, В. А. Русская Православная Церковь и государство. Синодальный период. 1700-1917 / В.А. Федоров.

- М., 2003 (серия «Страницы российской истории»).

9. Зырянов, П.Н. Монастыри и монашество в XIX и начале ХХ века / П.Н. Зырянов. - М., 2002.

10. Официальный сайт Коневского РождествоБогородичного монастыря Санкт-Петербургской митрополии : http://www.konevets.spb.ru/02/090.htm

11. Российский государственный исторический архив (РГИА). - Ф. 797. - Оп. 2. - Д. 7918.

12. Знаменский, П.В. История Русской Церкви : учебное руководство / П.В. Знаменский. - М., 2000.

13. Смолич, И.К. Русское монашество. 988-1917. Жизнь и учение старцев. Приложение к «Истории Русской Церкви» / И.К. Смолич; Церковно-научный центр «Православная энциклопедия». - М., 1999.

14. Тобольская епархия. - Ч. 2. - Отд. 2: Описание церквей и монастырей Тобольской епархии. - Омск, 1892.

15. Конюхов, И.С. Кузнецкая летопись / И.С. Конюхов.

- Новокузнецк, 1995.

16. Воспоминания архим. Пимена. - М., 1877.

17. Тобольский филиал государственного архива Тюменской области. - Ф. 156. - Оп. 25. - Т. IV. - Д. 3.