Научная статья на тему '«Всюду за тобой и всюду с тобой, человече…» (к вопросу о концепции человека в романе Л. Н. Андреева «Дневник Сатаны»)'

«Всюду за тобой и всюду с тобой, человече…» (к вопросу о концепции человека в романе Л. Н. Андреева «Дневник Сатаны») Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
254
45
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему ««Всюду за тобой и всюду с тобой, человече…» (к вопросу о концепции человека в романе Л. Н. Андреева «Дневник Сатаны»)»

14. Золотова ГА. Роль ремы в организации и типологии теста// Синтаксис текста. М., 197 . ■<- •

15. ЯничекДж. Серия Водолей: поэты русского зарубежья. Вып. 4. Пермь, 1995. С. 5.

16 Бирюков С.Е. Знак бесконечности. Стихи и композиции в трех книгах. В авторской редакции, хам-бов, 1995. С. 3.

17. Юсфин А. Невидимая часть айсберга / О не фиксируемой части поэтического // Лабиринт / Экс-центр (Литературно-художественный журнал. Л-Свердловск, независимое издательское предприятие «91», 1991. С. 93).

18. Цветаева М. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1980. С. 158.

«ВГЮЛУ ЗА ТОБОЙ И ВСЮДУ С ТОБОЙ, ЧЕЛОВЕЧЕ...»

(К вопросу о концепции человека в романе Л.Н. Андреева «Дневиик Сатань,»)

О.В. Толкачева

В последние годы, после десятилетии официального запрета, все больше поднимается волна читательского и научного интереса к творчеству «возвращенных» писателей. В нашу культуру вновь приходят, чтобы занять достойное место, произведения В. Соловьева, Д. Мережковского,

И. Шмелева, А. Ремизова, В. Набокова и других авторов. Возвращается к нам и творчество

Л.Н. Андреева.

Над своим последним произведением Л. А -дреев начал работу' 22 августа 1918 г. Первоначальное название романа было «Вочеловечив-шийся дьявол». Позднее оно было заменено на «Дневник Сатаны». По своему содержанию это законченное произведение, однако стилистически оно не доработано. По жанровой структуре оно представляет собой дневниковые записи. Первая датирована 18 января 1914 года, последняя 27 мая 1914 года. Роман, как назвал его сам автор, разделен на четыре части. I часть - записи с 18 января по 21 февраля, II часть - с 22 февраля по 26 марта, III часть - с 29 марта по 23 апреля и

IV часть - с 25 по 27 мая. В первой части 5 записей, по количеству дней она самая объемная - это 35 дней жизни героя. Во второй - 6 записеи, она описывает 34 дня. Третья часть включает 7 записей о 26 днях пребывания героя в человеческом мире Четвертая часть - многособытииная - она описывает 3 дня и насчитывает 3 записи. Причем значимость событий вырастает с большим ускорением, а время замедляет свой ход и расширяется.

В основе сюжета произведения лежит реальный факт, о котором Л. Андреев узнал из газетной статьи, - намерение американского миллиардера Альфреда Вандербильта филантропически облагодетельствовать старую Европу. Вандербильт погиб вместе с пассажирами «Лузитании». Она была потоплена немецкой подводной лодкой

в мае 1915 года.

Главный принцип построения текста «Дневника Сатаны» - инверсия Евангелия, т. е. Сатана выступает в роли Христа. Дата начала романа 18 января 1914 - это 10 дней после Рождества Христова. И в первых строках произведения мы

читаем: «Сегодня ровно десять дней, как я воче-ловечился и веду земную жизнь». В финале романа Фома Магнус (один из главных героев), прежде чем отдать Вандергуда в руки Кардинала X, предать его, внезапно останавливается, подходит к Сатане Вандергуду, целует его, воспроизводя заново известный библейский сюжет. Вторая, конкурирующая с «искаженным» Евангелием парадигма «Заратустры» романа - философская концепция Ницше. А именно некоторые мысли «Заратустры» и «Генеалогии морали».

Фабула произведения построена на том, что в американского миллиардера Генри Вандергуда вселяется Сатана. Получив, таким образом, человеческую оболочку, он, Сатана, пишет дневник о тех событиях и впечатлениях, которые выпадают на его долю в человеческом мире.

Имя главного героя романа автор создал, возможно, изменив фамилию его прототипа. Альфред Вандербильт стал Генри Вандергудом. Но можно предположить и другую версию. В английском языке есть глагол wander, который имеет три значения: 1) скитаться, блуждать, бродить- 2) бредить, заговариваться; 3) быть рассеянным. Есть и прилагательное good [gud], которое тоже имеет три значения: 1) хороший; 2) добрый; 3^ милый, любезный. Если соединить эти два слова, получим wandergood. Значения этих слов могут служить подтверждением нашей версии.

Генри Вандергуд приходит из другого мира на землю. Он едет путешествовать, бродить по человеческому миру, во время своего пребывания среди людей видит страшные, бредовые сны. Когда Вандергуд пытается сказать правду, окружающие считают, что он либо заговаривается, либо бредит. Его можно назвать рассеянным, так как он не замечает интриг, которые плетутся в его окружении. И, наконец, все три значения прилагательного good определяют его характер - он хороший, добрый, милый.

О причинах, которые побудили Сатану воче-ловечиться, герой говорит сам в записи от 7 февраля 1914 года: «...Есть еще один вопрос, на который ты ждешь ответа: зачем Я пришел на зем-

VI Державинские чтения, 2001

лго и решился на такой невыгодный обмен - из-за Сатаны, всемогущего, бессмертного, повелителя и властителя превратиться в... тебя?., мне стало скучно... в аду, и Я пришел на землю, чтобы лгать и играть».

В этой же записи Вандергуд сам дает себе характеристику: «В настоящую минуту Я еще не ведомый артист, скромный дебютант... Я горд, самолюбив и даже, пожалуй, тщеславен...» Данная характеристика скорее подходит молодому человеку, перед которым еще весь жизненный путь, от которого он ждет приключений и побед, чем образу, воплощающему в себе все истинное Зло. Андреев не дает повода читателю сомневаться в искренности своего героя. Сама форма произведения - дневниковые записи - исключают возможность притворства в какой-либо степени или недостоверности излагаемого.

Что же думает о людях Сатана до личного с ними знакомства? «О тебе же, мой земной друг, я слыхал, что ты умен, довольно честен, в меру недоверчив, чуток к вопросам вечного искусства и настолько скверно играешь и лжешь сам, что способен оценить чужую игру: ведь неспроста у тебя столько великих!». По мере «вживания» Сатаны в человеческую жизнь, его отношение к человеку меняется: от любопытства стороннего наблюдателя к сочувствию, к жалости, к боли понимания. «Так вот: когда я смотрел на твою жизнь оттуда, она виделась Мною как славная и веселая игра не умирающих частиц.... Я еще не знал тогда, что это вовсе не игра, и что мусорный ящик так страшен, когда сам становишься куклой, и что из разбитых черепков течет кровь...».

Вочеловечившийся Сатана начинает понимать жизнь и воспринимать себя как человека. Он уже не веселый и любопытный наблюдатель за чужой жизнью. Он становится одним из них, погружается в эту чужую жизнь, ощущая ее уже как свою. «Теперь Я человек, как и ты.... Теперь Я сам бьющаяся кукла...».

Следующим этапом вочеловечивания Сатаны является сближение его личности с личностью человека. «Ты заметил, что большая буква снята с моего «Я»? - ...Это знак покорности и равенства, ты понимаешь? Быть равным с тобою - вот клятва, которую я принес себе и Марии», Последняя ступень развития взглядов, понимания и жизне-восприятия Сатаны - это полное принятие им всех законов человеческой жизни, его глубокое чувствование трагедии человеческой души, боль его сочувствия и сопереживания человеку. «Я еще не люблю тебя, человече, но в эти ночи я не раз готов был заплакать, думая о твоих страданиях, о твоем измученном теле, о твоей душе, отданной на вечное распятие. Хорошо волку быть волком, хорошо зайцу быть зайцем и червяку червяком, их дух темен и скуден, их воля смиренна, но ты, человече, вместил в себя Бога и сатану - и как страшно томятся Бог и Сатана в этом темном и смрадном помещении! Богу быть вол-

ком, перехватывающим горло и пьющим кровь! Сатане быть зайцем, прячущим уши за горбатой спиной! Это почти невыносимо, я с тобой согласен. Это наполняет жизнь вечным смятением и мукой, и печаль души безысходна».

В том, что в человеческой душе идет постоянная борьба между Добром и Злом, в том, что человек, вместив в себя и Бога и Сатану, обрел двуединую сущность, и при этом он поставлен в тесные рамки жизни, где нужно постоянно бороться, чтобы выжить, что человек каждый миг своего существования должен выбирать, именно в этом видит главный герой причины человеческих несчастий и сострадает ему. Понимая и принимая человека, Сатана открывает ему свои объятия, чтобы вместе спастись от страшного холодного одиночества. Он отказывается от всех своих привилегий «вечного, бессмертного и всемогущего духа» ради человека, принося свое бессмертие и силу в жертву, чтобы разделить с человеком его участь, тем самым облегчая его страдания, «...обнимемся крепче, брат, теснее прижмемся друг к другу - так больно и страшно быть одному в этой жизни». «Всюду за тобой и всюду с тобой, человече».

В русской литературе существует традиция -проверять силу духа и его направленность через способность героя к любви. Именно это светлое чувство является как бы фильтром, с помощью которого очищается душа. Смывается все ненужное и наносное. Андреев проверяет своих героев любовью. Фома Магнус не проходит этой проверки, он не способен к жертвенной, высокой любви, его личность ломается, искажается и гибнет. Генри Вандергуда автор наделяет способностью любить, возрождая и развивая душу героя. «Презирай слова и ласки, проклинай объятия, но не коснись Любви, товарищ, только через нее тебе дано бросить быстрый взгляд в самое Вечность!».

«... Я еле касался рукою ее тонкого и гибкого стана, но если бы я обнимал и держал в руке всю твердь земную и небесную, я не испытал бы более полного чувства обладанием всем миром!».

На протяжении всего творческого пути Андреев пытался выстроить свою концепцию человека. Разделяя мнение о его двуединой сущности. писатель хотел определить, - что же в человеческой душе является доминирующим. Существует мнение, что в своем творчестве позднего периода Андреев пришел к разочарованию в человеке, к отрицанию наличия в нем божественных начал и способности к свободному выбору и гармонии с миром. Последние произведения, в частности роман «Дневник Сатаны», являются, по моему мнению, доказательством обратного. Писатель продолжает верить в человека, в свой народ, в свою Россию. В одном из последних писем Алексеевскому он пишет: «Может быть так и надо, чтобы старый дом России, затхлый, вонючий, клоповый, построенный по ветхозаветному

плану, - развалился до тла и тем дал возможность воздвигнуть новое величественное здание, просторное и светлое. Будем строить, т. е. строить будете вы, молодежь, а нам уже не придется, ста ры И слабосильны. Но будем и мы, сколько сможем» [1].

«Всюду за тобой и всюду с тобой, человече», это и слова героя, и слова автора.

1. Письма к Л. Алексесвскому (1918) // Рус. лит. 1990. ХаЗ.

Н.В. Чеснокова

Описанию природы уделяют внимание большинство писателей. Пейзажи у тора имеют свое предназначение, свои краски. Сергеева-Ценского свое особенное мастерство описания русской природы. Горький справедлив назвал Сергеева-Ценского «властелином словес ных тайн». Его пейзажи отличаются утонченностью восприятия окружающей среды, ооъедине-нием зрительных, звуковых и обонятельных впечатлений, одухотворенностью и одуше^шо-стью картин природы, а также осязательной свя зью их с человеком, его мыслями, чувствами, переживаниям^ создания произведения писатель

использует все разнообразие значений многозначных слов: свободных, фразеологически связанных, но все же явное предпочтение он отдает значениям переносным, которые уже ™ по се

бе обладают образно-характеристическими воз

можностями. Используя эти Образно-характеристические возможности слова, писатель. не только широко привлекает имеющиеся в, я.ыке средства словесно-художественной изобрази

телїности, но и существенно обогащает их за счет собственного речетворчества. Значение слова не является чем-то неизменным, оно всегда варьируется в речи, слово соотносится с определенным предметом или явлением действительности При образном значении слова его смысл конкретизируется, однако характер этой конкретизации несколько иной. Образное употребление приводит к весьма существенным изменениям в самой структуре значения, в ^рактере соотношения слова с предметами и явлениями, с одной стороны, и мысленными отражениями этих пред

метов и явлений, с другой.

Например: слова рясы лип и скатерти кленов употреблены в переносном значении в следующем предложении: «В лшовои аллее снег был живой: шевелились тихо рясы лип и скатер кленов; с яблонь то здесь, то там украдкой падали пухлые клочья» (Печаль полей).

При образном употреблении слово выходи за рамки обычных лексических связей с другими словами. (Ряса - это одежда священника, скатерть

покрывало на стол). Слово перемещается в другой семантический план, нарушается устоявшийся привычный контекст его употребления, и именно это способствует образности и яркости повествования.

Значения существительных в тексте расширяются, что позволяет писателю создать в природе «эффект присутствия» человека, потому что, несмотря на недосягаемость природы для людей, жизнь их все-таки не может быть отделена от нее. Такое «объединение несоединимого» достигается

V Сергеева-Ценского в результате использования самых разнообразных языковых средств для воплощения картин природы.

Одухотворенность природы писатель сумел показать благодаря использованию м^аФ°Р; ^и" тетов, сравнений, олицетворении. Как живые, мыслящие существа ведут себя окружающая природа стихии и небесные тела. Описывая природу, писатель часто сравнивает ее с человеком, животным: «дождь сплошной и теплый, как пот на тече» «подтянутые благовоспитанные груши были похожи на светских барышень или чопорных старых дев, яблони - на рассыпчатых сдобных поповен, сливы - на кудрявых ребят, которые забегались на жаре, устали и теперь присели отдохнуть у дорожек и покопаться в земле»

("Печаль полей).

Творчеству Сергеева-Ценского присуща система контрастов. Она проявляется как в широком использовании антонимов, так и в других приемах автора. Так, при описании пожара автор противопоставляет огонь и солнце. По своим семантическим признакам эти два слова не являются антонимами, наоборот, имеют больше общих признаков, но в контексте писатель использует . как противоположные по значению, например. «Когда желтое далекое солнце, хрустально хрупкое и звенящее, брызнуло игольчатыми лучами и глянуло вниз с посиневшего неба, на неге снизу узко глядело, бесстыдно смеялось и плясан на развалинах другое, земное солнце, гогочущее ; оголенное, точно расстрепанная пьяная баба красном кумаче, загулявшая на свадьбе» (Лесьа топь) Для создания такой картины автор польз, стся своим излюбленным приемом, применяя Тс

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.