CC BY
35УДК 82
ВЛИЯНИЕ Л.Н. ТОЛСТОГО НА ТВОРЧЕСТВО ЛУ СИНЯ
••••••
INFLUENCE OF L.N. TOLSTOY ON THE LU XUN'S WORK
Ян Лю
аспирант кафедры русской и зарубежной литературы,
Российский университет дружбы народов [email protected]
Маркова Екатерина Александровна
кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, кафедра русской и зарубежной литературы,
Российский университет дружбы народов [email protected]
Yang Liu
Postgraduate student of the Department of Russian and Foreign Literature, Peoples' Friendship University of Russia of Russia [email protected]
Ekaterina A. Markova
Candidate of Philological Sciences, Senior Researcher,
Department of Russian and Foreign Literature, Peoples' Friendship University of Russia glazkova [email protected]
Аннотация. В статье изучается влияние русской литературы на китайскую на примере воздействия творчества Л.Н. Толстого на становление духовной личности Лу Синя. Методология исследования базируется на комплексном и междисциплинарном подходе, в основе которого лежат методы исторического, фактологического и литературного анализа. В результате исследования выявлено, что влияние Толстого на Лу Синя обусловлено историческими, социально-политическими и личностно-профессиональными причинами и обнаруживается в принятии идей гуманизма, что отразилось в выборе тем и проблем для литературного творчества Лу Синя.
русская литература, китайская литература, духовный диалог, творческая личность, Л.Н. Толстой, Лу Синь
The article studies the Russian influence on Chinese literature on the example of the influence L.N. Tolstoy on the Lu Xun spiritual personality formation. The research methodology is based on a comprehensive and interdisciplinary approach, and used methods of historical, factual and literary analysis. As a result, it was revealed that Tolstoy's influence on Lu Xun is due to historical, socio-political and personalprofessional reasons and is found in the acceptance of the ideas of humanism, which was reflected in the choice of topics and problems for Lu Xun's literary work.
Keywords: Russian literature, Chinese literature, spiritual dialogue, creative person, L.N. Tolstoy, Lu Xun
Ключевые слова:
Annotation.
Н. Толстой и Лу Синь являются двумя яркими представителями литературы России и Китая, которые внесли определенный вклад в развитие реализма в двух странах и оставили неизгладимый след в истории мировой литературы. В связи с тем, что отношения между Россией и Китаем на современном этапе развиваются, расширение межкультурной коммуникации и обнаружение «точек соприкосновения» двух культур представляется актуальным. Изучение аспектов влияния Л.Н. Толстого на духовный мир и творчество Лу Синя позволит создать основу для межкультурного литературного диалога.
К настоящему времени тема творчества и особенностей духовного мира Лу Синя рассматривалась многими авторами, как в Китае, так и в России. В частности, некоторые китайские исследователи в своих работах отмечали, что между Л.Н. Толстым и Лу Синем существует определенная духовная связь [4, 6]. Однако конкретных исследований влияния Л.Н. Толстого на
становление творческой личности Лу Синя не проводилось, что обуславливает необходимость более глубокого изучения данной темы и особенно актуально для выявления исторических особенностей диалога русской и китайской литературы.
Несмотря на то, что между Лу Синем и Л.Н. Толстым не было личных контактов, гуманистические взгляды русского классика оказали определенное влияние на духовный мир китайского писателя. В связи с этим, целью исследования выступает выявление предпосылок и аспектов влияния Толстого на Лу Синя.
В результате анализа жизни и творчества Лу Синя, мы выделили три вида предпосылок для влияния Толстого на китайского писателя - исторические, социально-политические и личностные.
Если рассматривать время жизни русского и китайского писателя, то можно обнаружить, что, несмотря на то, что Л.Н. Толстой относится к XIX в., а Лу Синь - к ХХ в., годы жизни первого (1828-1910) и второго (1881-1936) позволяют называть их современниками [1, с. 149]. Это создает историческую основу для влияния творчества Толстого на китайского писателя.
Социально-политические предпосылки сводятся к тому, что после Движения за новую культуру 4 мая 1919 г., когда «западный ветер распространился на восток» [4, с. 9], передовые интеллектуалы Китая получили новое понимание человеческого совершенства. Среди этих передовых интеллектуалов, Лу Синь, несомненно, является самым выдающимся представителем этого нового типа сознания. В конце 20-х гг. и в 30-е гг. прошлого столетия в левом литературном движении Китая особое внимание уделялось произведениям русских писателей Л.Н. Толстого и М. Горького [5, с. 22]. В этом социально-политическом контексте, произведения Толстого оказали влияние на многих мыслителей Китая, и Лу Синь не является исключением.
Кроме этого, на протяжении всей своей жизни, Лу Синь уделял пристальное внимание русской культуре, и он также известен как переводчик произведений русской литературы. Хотя Лу Синь не знал русского языка, используя немецкие и японские переводы, он импортировал в Китай большое количество русских литературных произведений. Поэтому в связи с особенностями профессиональной деятельности Лу Синя, влияние русской литературы на его творчество, в определенной степени, было неизбежным.
По историческим причинам, Лу Синь и Толстой никогда не встречались. Когда Толстой умер, Лу Синь только что вернулся с учебы в Японии, и его впечатление о Толстом сложилось в Японии.
Лу Синь впервые познакомился с творчеством Л.Н. Толстого, когда учился в Японии. В то время чувство кризиса «покорения страны и вымирания рода» глубоко угнетало молодого Лу Синя. Антивоенные взгляды Л.Н. Толстого оказали глубокое влияние на Лу Синя.
В декабре 1908 г. Лу Синь опубликовал в ежемесячном журнале «Хэнань», издаваемом в Токио (Япония), статью «Теория разрушения злых голосов», ссылаясь на «Исповедь» Толстого. В этой статье Лу Синь поставил Толстого рядом с тунисским богословом Августином и французским мыслителем эпохи Просвещения Руссо.
Лу Синь считал Толстого важным идеологическим ресурсом, но, с другой стороны, систематически не изучал произведения, поскольку не соглашался с идеей непротивления. Лу Синь рассматривал «Исповедь» Толстого как писателя, просвещающего людей в «теории разрушения злых голосов». Однако, с одной стороны, нет никаких данных, свидетельствующих о том, что Лу Синь читал «Исповедь» Толстого, а понимание видения Толстого происходило за счет бесед со знакомыми и личного опыта исследования человеческой природы. «Исповедь» (1879-1881) - кульминация нигилистического настроения Л.Н. Толстого, полного сомнений в отношении русского православного учения. С другой стороны, можно увидеть нехватку у Лу Синя систематического понимания развития религиозных идей Толстого. Взаимоотношения Толстого с религией очень сложны, почти в каждом его произведении есть размышления на религиозные темы, сознание покаяния в русской нации, болезненное сознание «греха», напряжённые поиски смысла жизни. Всю свою жизнь он впадал в моральное смятение и тревогу за веру, поэтому он обратился к религиозным учениям, чтобы найти истину жизни, и это изменение произошло не только в его более поздние годы «обращения в религию».
Лу Синь, после возвращения из Японии, работал во многих образовательных учреждениях страны, как в школах, так и в университетах. Пока политическая ситуация в стране была благоприятной, Лу Синь преподавал историю китайской прозы в Пекинском университете, но в конце 1920-х гг. был вынужден уволится. Л.Н. Толстой также был учителем, издателем учебных
журналов и автором учебников. Лу Синь на протяжении всей своей жизни много рассуждал об образовании, в своих многочисленных эссе, романах и письмах он непосредственно затрагивал вопросы образования, тем не менее, образовательные достижения и репутация Лу Синя не были такими выдающимися, как у Толстого. Читая статьи Лу Синя, всегда чувствуется затяжной толстовский стиль.
После периода молчания в 1910-х гг. Лу Синь снова начал свою духовно-просветительскую деятельность после культурной революции. В этот период Лу Синь больше всего говорил о Толстом, о «толстовстве», основываясь на сложном понимании писателя. В свою очередь, Толстой, под влиянием идей Руссо о человеческом равенстве и добре, восточно-православной церкви, буддизма и других, надеялся создать идеальное земледельческое общество абсолютного равенства, выступал за антицерковную религию и простоту жизни. Нравственное самосовершенствование, ненасилие над злом, братство образовали, так называемое, «толстовство».
Для Лу Синя «толстовство» проявлялось в следующем:
1) сопротивление состязанию за выживание социального дарвинизма, принципа сильного и отстаивание духа солидарности и взаимопомощи;
2) сопротивление решению споров путем войны, основанной на принципе интересов, поддержка идеи мира во всем мире;
3) непротивление, то есть, совершенствование нравственности людей через самонравственность, нужно изменить злую природу людей посредством нравственного вдохновения. «Толстовство» для Лу Синя, в основном, относится к третьей категории. Лу Синь считал «толстовство» разумным, но также не соглашался с аболютностью принципа «непротивления», который необходимо соблюдать в любой ситуации, поскольку это не позволит преодолеть проблемы человеческой природы и социального зла. Поэтому, с одной стороны, Лу Синь полностью поддерживал великий гуманистический дух Л.Н. Толстого, но, с другой стороны, критиковал нравственный самообман.
17 января 1924 г. на заседании Ассоциации выпускников средней школы при Пекинском педагогическом университете Лу Синю было предложено произнести речь, в которой он отметил Толстого наряду с Тургеневым и Достоевским как русских писателей, перевод произведений которых приведет к появлению «гениев», которые возглавят пробуждение китайского народа. 21 декабря 1927 г. в речи Лу Синя «Неправильный путь литературы, искусства и политики» в Цзинаньском университете в Шанхае о Толстом говорилось с точки зрения противостояния войне.
Изучая творчество Лу Синя, можно обнаружить, что с точки зрения литературной эстетики, влияние Л.Н. Толстого на произведения Лу Синя достаточно ограничено. Хоть оба писателя описывали социальную действительность, сочетая черты романтизма и реализма, что нашло проявление уже в первых романах Лу Синя «Ностальгия» (кит. «Хуайцзю») и «Дневник сумасшедшего» (кит. «Куанжэнь Жицзи»), их произведения имеют глубокий национальный колорит и ярко выраженные индивидуальные черты [2]. Они следовали реализму, описывая упадок высшего класса и несчастья низшего класса. В то же время, они интегрировали романтизм и реализм, многое добавляя к своим произведениям и используя разные способы выражения своих идей.
Однако на идеологическом уровне Лу Синь поддерживал идеи индивидуализма и гуманизма [2, с. 48]. В китайской теории литературы существует концепция «То-Ни» [3, с. 71], определяющая значительное влияние идей Толстого и Ницше на становление мысли Лу Синя.
Хотя, Лу Синь и Л.Н. Толстой сосредоточивали свое внимание на существовании, развитии, будущем и судьбе человека и имели определенную духовную связь, различия в их мировосприятии обусловлены тем, что русский писатель находился под сильным влиянием христианства, подчеркивая, что это, своего рода, братство для всех людей, и он выступал за то, чтобы не бороться со злом насилием, гуманизм Лу Синя же был направлен на угнетенных и слабых в обществе. В Китае религиозное сознание слабее, чем на Западе, что делает покаяние не религиозным актом, а нравственным стремлением. Поэтому осознание гуманизма Лу Синя всегда было тесно связано с сопротивлением, борьбой и местью [4, с. 9]. Лу Синь, исходя из реальных потребностей выживания и развития подрастающего поколения, корректировал толстовскую идеологическую тенденцию «сопротивления злу без насилия», формировал собственную дискуссию о человечности и гуманизме.
Лу Синь видел объективное существование социального феномена борьбы слабых против сильных, но отстаивал дух мира, дружбы и взаимопомощи. Утверждая индивидуальный дух и гуманистический дух, Лу Синь указывал на то, что необходимо критиковать материализм (то есть верховенство науки). По мнению Лу Синя, религиозный дух можно использовать как хороший способ сопротивления сложившейся ситуации.
Таким образом, возникает вопрос: Почему Лу Синь, являясь практиком духа просвещения, который выступает за атеизм, отстаивает необходимость религиозного духа? То, что защищал Лу Синь, было религией, которая преодолела религиозное суеверие после просветления и воплощает в себе мораль и метафизический дух, что Лу Синь называл праведной верой.
В размышлениях Лу Синя о человеке, стране и войне продолжала оказывать влияние мысль Толстого. Исходя из универсального сознания людей и основываясь на законе гуманитарной цивилизации, Лу Синь выступил с двойной критикой модернизации Китая и Азии, а также цивилизации Европы в XIX в. Его национальное сознание и концепция демонстрируют мировоззренческую композицию от «субъективности» к «интерсубъективности», избавляясь от культурной логики «рабства и порабощения», «колониальности и антиколониальное™» и других подобных господско-рабских отношений. Более того, Лу Синь решительно сопротивлялся этой культурной логике. Можно сказать, что именно под влиянием Л.Н. Толстого Лу Синь завершил свое идеологическое становление во время пребывания в Японии. Когда Лу Синь критиковал «уважение к агрессии», были представлены еще неясная идеологическая композиция «интерсубъективности» и духовного принципа «анти-я», что является отражением современных размышлений об отношениях между людьми, обществом, государством.
В заключении можно сделать вывод о том, что влияние Л.Н. Толстого на Лу Синя было закономерным в связи с существованием исторических, социально-политических и личностно-профессиональных причин; оно, прежде всего, обнаруживается на духовном уровне и связано с принятием и переосмыслением идей гуманизма и человеколюбия. Оба писателя относятся к реализму, но на литературный стиль Лу Синя Толстой не оказал значимого влияния, за исключением эссе и работ по педагогике, в которых прослеживается затяжной толстовский стиль. Пример духовного диалога Л.Н. Толстого и Лу Синя демонстрирует, что уже на рубеже XIX-XX вв. создавались предпосылки для межкультурной литературной коммуникации России и Китая. Перед современным поколением стоит задача расширения литературного взаимодействия и более глубокого совместного изучения творчества обеих стран.
Литература:
1. Ван Сижун. Толстой, Лу Синь и китайско-российский культурный обмен // Шанхайские исследования Лу Синя. 2016. № 1. С. 148-150.
2. Ван Цзин. Сравнение морали и эстетики Лу Синя и Толстого, а также потенциальное отношение Лу Синя к литературным произведениям Толстого // Журнал Хэбэйского педагогического университета (издание философии и социальных наук). 2016. № 6. С. 48-53.
3. Ли Чуньлинь. Один и тот же блеск разных художественных форм и направлений: сравнение художественных миров Лу Синя и Толстого // Шанхайские исследования Лу Синя. 2010. № 2. С. 71-84.
4. Линь Юян, Чжо Гуанпин. Лу Синь и Толстой: диалог во времени и пространстве, китайско-российский культурный обмен // Оценка шедевров. 2020. № 2. С. 8-10.
5. Фань Гофу. Лев Толстой в идеологической конструкции пребывания Лу Синя в Японии // Шанхайские исследования Лу Синя. 2016. № 10. С. 81-91.
6. Чжо Гуанпин, Шоу Юнмин. «Мастер-диалог» расширяет «Духовный шелковый путь» в стране и за рубежом: обзор и перспективы Шестого форума «Лу Синь и мировые писатели: диалоги во времени и пространстве» // Шанхайские исследования Лу Синя. 2020. № 1. С. 89-96.
Literature:
1. Wang Xirong. Tolstoy, Lu Xun and Sino-Russian cultural exchange // Shanghai studies of Lu Xun. 2016. No. 1. P. 148-150.
2. Wang Ching. Comparison of the morality and aesthetics of Lu Xun and Tolstoy, as well as the potential relationship of Lu Xun to Tolstoy's literary works // Journal of Hebei Normal University (Philosophy and Social Sciences Edition). 2016. No. 6. P. 48-53.
3. Li Chunlin. The same brilliance of different artistic forms and trends: a comparison of the artistic worlds of Lu Xun and Tolstoy // Shanghai Studies of Lu Xun. 2010. No. 2. P. 71-84.
4. Lin Yuyan, Zhuo Guangping. Lu Xun and Tolstoy: Dialogue in Time and Space, Sino-Russian Cultural Exchange // Evaluation of Masterpieces. 2020. No. 2. P. 8-10.
5. Fan Guofu. Leo Tolstoy in the ideological construction of Lu Xun's stay in Japan // Shanghai Studies of Lu Xun. 2016. No. 10. P. 81-91.
6. Zhuo Guangping, Show Yongming. «Master Dialogue» Expands the «Spiritual Silk Road» at Home and Abroad: Review and Perspectives of the Sixth Forum «Lu Xun and World Writers: Dialogues in Time and Space» // Shanghai Studies of Lu Xun. 2020. No. 1. P. 89-96.
