Научная статья на тему 'The new publication of documents on history of antibolshevik military emigration'

The new publication of documents on history of antibolshevik military emigration Текст научной статьи по специальности «История России»

79
65
Поделиться
Журнал
Новый исторический вестник
Scopus
ВАК
ESCI
Область наук
Ключевые слова
РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ / ВОЕННАЯ ЭМИГРАЦИЯ / РОССИЙСКИЙ ОБЩЕВОИНСКИЙ СОЮЗ / РАЗВЕДКА / КОНТРРАЗВЕДКА / МОНАРХИЗМ / РЕПАТРИАЦИЯ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Гришунькина Марина Геннадьевна-

В статье в контексте развития источниковой базы по истории Русского зарубежья анализируется 5-й том документов и материалов «Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX века» (М., 2010). Включенные в него документы, выявленные прежде всего в Центральных архивах ФСБ и СВР, впервые введены в научный оборот и стали доступны исследователям. Они раскрывают состояние и деятельность военно-политических организаций военной эмиграции, их противоборство с советскими спецслужбами в Европе в 1924-1925 гг.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «The new publication of documents on history of antibolshevik military emigration»

Русская военная эмиграция 20—Ю-х годов XX века: Документы и материалы. Т. 5. Раскол: 1924-1925 гг. М.: РГГУ, 2010. - 753 с.

НОВАЯ ПУКЛИКАПИЯ ДОКУМЕНТОВ ПО ИСТОРИИ АНТИБОЛЬШЕВИСТСКОЙ ВОЕННОЙ ЭМИГРАЦИИ

Издательский центр РГГУ выпустил в свет очередной, 5-й, том многотомного собрания документов и материалов «Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX в.». Новый том, столь же объемный, как и предыдущие, подготовил коллектив сотрудников Института военной истории, Федеральной службы безопасности и Службы внешней разведки - В. А. Авдеев (заместитель руководителя), Ю.А. Алексеев, И.И. Басик (руководитель), В.К. Виноградов, В.О. Дайнес, А.А. Зданович, В.Н. Карпов, С.Н. Иванов, В.Г. Макаров, В.В. Марковчин, В.И. Муранов, Ю.А. Трамбицкий, А.В. Тюрин. Тематически и хронологически он посвящен русской военной эмиграции в Европе в 1924-1925 гг.

Выявленные и отобранные для 5-го тома документы и материалы представлены в четырех главах и двух приложениях.

В 1-й главе - «На антибольшевистском фронте» - впервые в отечественной историографии публикуются документы и материалы о связи лидеров русской военной эмиграции с так называемой Лигой Обера, или «Лигой по борьбе с III Интернационалом», основанной швейцарским журналистом Теодором Обером. Из документов видно, что все указания и инструкции Обера проходили через штаб генерала П.Н. Врангеля, а затем, уже в рамках Российского общевоинского союза (РОВС), формировались соответствующие структуры для борьбы с III Интернационалом. С нашей точки зрения, представленные в этом разделе материалы значительно обогащают традиционную базу источников о деятельности русской военной эмиграции, а вводимые в научный оборот документально подтвержденные данные позволяют шире взглянуть на связи русских военных организаций с антибольшевистскими силами на Западе, конкретнее представить те тайные пружины, которые долгие десятилетия были скрыты от исследователей.

Во 2-ю главу - «Из жизни эмигрантских спецслужб» - включены уникальные документы, позволяющие судить о том, что всегда содержалось в высшем секрете, являлось святая святых антибольшевистской военной эмиграции: финансирование разведывательной сети Русской армии в Европе, ее разведывательно-диверсионной деятельности на советской территории. Особый интерес, и не только для исследователей эмиграции, представляют донесения агентов о положении в СССР. Наконец, в эту же главу, что смотрится вполне органично, составители тома включили разнообразные материалы о контрразведывательной работе ОГПУ, о разоблачении чекистами эмигрантской агентуры. Выявляя и подбирая документы,

составители значительное внимание уделили деятельности организаций русской военной эмиграции во Франции, особенно подготовки ими террористических актов против советских представителей.

Основу 3-й главы - «Эмигрантские организации в Северной, Центральной и Южной Европе» - составил большой массив разнообразных документов, которые сгруппированы составителями по следующим странам: Швеция (№ 33-36), Германия (№ 37-49). Венгрия (№ 50-60), Польша (№61-68), Чехословакия (№ 67-74), Италия (№ 75-78). В эту же главу включены документы, освещающие создание и деятельность РОВС. История РОВ С, благодаря работам современных отечественных исследователей, могла бы считаться вполне изученной. Однако опубликованные документы вносят весьма существенные уточнения в наши представления об организации, образованной приказом генерала П.Н. Врангеля от 1 сентября 1924 г. «в целях дальнейшей работы по объединению зарубежного русского офицерства вокруг армии» (док. № 55).

Весьма объемной и интересной по содержанию получилась 4-я глава - «Балканский узел (Болгария, Греция, Константинополь и Кавказ)». Особый интерес представляют впервые опубликованные документы, свидетельствующие об участии частей Русской армии на стороне правительства А. Цанкова в подавлении Сентябрьского антифашистского восстания в Болгарии (см.: «Агентурное сообщение в Иностранный отдел ОГПУ о позиции частей генерала П.Н. Врангеля в Болгарии в случае антифашистского восстания» (док. № 80) и «Рапорт генерала В.К. Витковскош генералу Ф.Ф. Абрамову об участии Русской армии в борьбе местных властей с болгарскими коммунистами» от 15 сентября 1924 г. (док. № 104)). Примечательно, что эти два документа, введенные в научный оборот составителями тома, хранятся в двух разных архивах: первый - в Центральном архиве Службы внешней разведки, а второй - в ГА РФ. В этом, на наш взгляд, и состоит главная ценность не только рецензируемого тома, но всего издания в целом: составители предоставляют исследователям уникальную возможность сопоставлять ранее недоступные документы из разных архивохранилищ. Эго же можно сказать и о блоке документов, рассказывающих о прибытии репатриантов из Константинополя в СССР. Причем впервые в отечественной историографии опубликованы материалы, которые позволяют судить о положении реэмигрантов, о порядке их фильтрации и проводимых органами ОГПУ контрразведывательных мероприятиях при приеме реэмигрантов, а также о том, как правые круги эмиграции использовали репатриационное движение в своих целях.

Существенным дополнением к основному содержанию 5-го тома являются приложения № 1 и 2, которые включают документы за 1922-1925 гг. Хронологически и тематически связанные с материалами предыдущих томов, он были выявлены в процессе работы над 5-м томом.

В приложении № 1 содержатся статистический и политический обзор состава офицеров и правых организаций в Болгарии, материалы о положении русских эмигрантов во Франции, Германии, Румынии, Константинополе, об агентурной разведке Русской армии.

В приложении № 2 дан обзор деятельности РОВ С в период с ноября 1924 по апрель 1925 гг. Здесь же раскрывается структура офицерских обществ и союзов в различных странах, освещается деятельность Совета объединенных офицерских обществ в Королевстве Сербов, Хорватов. Словенцев (СХС).

Таким образом, как и предыдущие тома документов и материалов «Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX в.», 5-й том открывает для исследователей огромный комплекс документальных источников, выявленных в Центральных архивах Федеральной службы безопасности (ЦА ФСБ РФ) и Службы внешней разведки (ЦА СВР РФ). Кроме того, в нем использованы некоторые документы из фондов Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), а также Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Всего в основной текст включены 149 документов оперативно-распорядительного и отчетно-информационного характера, привлечена также личная переписка высших чинов Русской армии, в которой присутствует их ой:собственная - и потому особо интересная - оценка различных событий в кипящей страстями трудной жизни русских эмигрантов, в том числе и главным образом - в специфической военной среде.

Документы в томе группируются по тематико-хронологическому принципу. Они датируются по дате исполнения, получения или по соседним документам в деле. Большинство документов публикуются полностью. Правда, составители оговариваются, что есть и исключения: «некоторые в извлечениях по ряду независимых от составителей причин. Пропущенные части документа отмечаются отточием и предлогом «из» в заголовке» (с. 11). Очевидно, этого не избежать при публикации спецслужбами своих служебно-оперативных материалов, и остается только поблагодарить составителей за то, что все эти «извлечения» ими оговариваются. Отметим, кстати, что такого рода «извлечений» в рецензируемом томе сравнительно немного, тем более что, как отмечают составители, «слова, необходимые для понимания смысла, переданного не полностью в источнике, или пропущенные в тексте, заключаются в квадратные скобки. Авторы учитывали характер документов, способ их разработки и формирование фонда и при передаче текста не исключали погрешности и определенные смысловые противоречия, субъективные взгляды и оценки событий и явлений. Погрешности текста, имеющие смысловое значение, оговорены в постраничных примечаниях» (с. 11).

Впрочем, гораздо важнее, с нашей точки зрения, то обстоятельство, что по мере увеличения числа опубликованных документов и материалов

по истории русской военной эмиграции (опять же по «независимым от составителей причинам»), возрастает и объем наших представлений о том, кто и как готовил обоснования для принятия решений правительственными структурами СССР по стратегическим направлениям внутренней и внешней политики. Ведь, как правило, документы передавались оперативными сотрудниками ИНО ГПУ руководителям самого высокого уровня. Так, «Сводка сообщений из берлинской резидентуры по оценке противоборства великих князей Николая Николаевича и Кирилла Владимировича за право наследования российского престола», составленная оставшимся безымянным «особоуполномоченным», была расписана для передачи высшим чекистским руководителям - В.Р. Менжинскому, Г.Г. Ягоде, А.Х. Ар-тузову и другим (док. № 47).

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Мы не случайно остановились именно на теме «престолонаследия». Из чтения концептуально-исторического предисловия к рецензируемому тому следует, что главное содержание жизни военной эмиграции в 1924 г. было определено «значительными организационными изменениями, связанными с широким распространением в ее среде монархической идеи». При этом делается ссылка на «Донесение берлинской резидентуры Иностранного отдела ОГПУ с анализом состояния монархических партий и групп в эмиграции» (док. № 42)

Однако значение обострения отношений между монархистами-уме-ренными легитимистами (сторонниками вел. кн. Кирилла Владимировича) и военными радикалами (сторонниками вел. кн. Николая Николаевича, дяди Николая II) вряд ли стоит преувеличивать. Хотя бы потому, что идея восстановления в России царского престола все более жила вне связи с конкретными персоналиями, удельный вес монархистов даже среди военных уменьшался, да и сам монархизм видоизменялся с каждым днем, о чем говорит объективный анализ политических взглядов по соответствующим агентурным донесениям и сводкам, опубликованным в рецензируемом томе. По нашему мнению, в 1924-1925 гг. в эмигрантской среде набирали силу два взаимосвязанных процесса: во-первых, происходила политическая дифференциация, а во-вторых, - нивелировка в плане социального статуса или материального положения, постепенное стирание граней и барьеров, разделявших беженцев в первые годы изгнания. При этом социальное расслоение было весьма значимым для политической дифференциации.

Парадоксально, но сведение причин раскола к противоборству «николаевцев» с «кирилловцами» являлось, по-видимому, всего лишь ширмой, удобной как для чекистов, так и для верхушки военной эмиграции, маскирующей глубинную суть «разброда и шатаний» в русской диаспоре тех лет. Это был своего рода тактический прием, который выдавался обеими сторонами за стратегию долгосрочного плана действий.

В доказательство процитируем небольшой фрагмент из выводов и предложений, которые содержатся в указанном выше документе, чтобы

можно было составить достаточно объективное представление, в частности, о профессиональной ментальности чекистов-оперативников того времени: «...Борьба с монархическими убеждениями так же трудна, как и борьба с религией. Для успеха такой борьбы необходимо отнять у монархистов психологические основания. Поэтому пропаганда должна: 1. Показывать прогресс и развитие русской жизни, улучшение условий народного расцвета и возможность консолидации государства под советской] властью; 2. Призывать к возвращению в Россию, хотя бы под предлогом подготовки внутри переворота. В обоих случаях пропаганда должна исходить из своей же монархической среды; ...4. Дробить движение на части, демонстрируя, таким образом, остутствие солидарности у вождей и ложь такого плана...» (ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Д. 249. Л. 643-654).

Таким образом, вряд ли оправдано то, что основное содержание документов в 5-м томе сводится к изложению перипетий борьбы за чистоту «монархической идеи», что даже определило общее название тома -«Раскол. 1924-1925 гг.».

Как показывает анализ массива опубликованных документов, изложенная берлинской резидентурой схема действий была упрощенной и при столкновении с реальностью часто оказывалась несостоятельной. Все дело в том, что нельзя сводить причины возрастания монархических настроений к тому, что якобы, как сказано в предисловии, «под монархические знамена встали генералы и офицеры бывших белых армий, представители торгово-промышленных и помещичьих кругов, русской аристократии, бывшие министры, чиновники и духовенство, т.е. все, кто потерял в результате Октябрьского переворота и поражения в Гражданской войне свое привилегированное положение, имущество и мечтал вернуть свое прежнее положение» (с. 5).

Уделяя основное внимание борьбе «николаевцев» и «кирилловцев», авторы предисловия практически всю вину за раскол в эмигрантской среде в одностороннем порядке возлагают на вел. кн. Кирилла Владимировича, который еще в 1922 г. объявил себя наследником российской короны. «Итогом действий великого князя Кирилла Владимировича, - утверждается в предисловии, - стал раскол не только всей монархической эмиграции в целом, но и военной ее части» (с. 6). Думается, этот тезис заслуживает более углубленного рассмотрения со стороны исследователей. И именно в предоставлении документов по этому и аналогичным дискуссионным вопросам состоит главное достоинство как рецензируемого тома, так и всего многотомного издания документов и материалов по истории русской военной эмиграции.

На самом деле, жизнь Русского зарубежья была гораздо интереснее, богаче и сложнее.

Вот, например, достойный пера любого автора детективов сюжет из агентурного сообщения в Иностранный отдел ОГПУ о встрече представителей русской и украинской эмиграции в Париже от 23 апреля 1924 г.: «В воскресенье 13 апреля в поезде ж. д. наш источник встретился с быв-

шим послом УНР в Праге Славинским. Последний принял нашего источника за какого-то Бобенка. Наш источник не противоречил Славинскому и вел с ним весь разговор как Бобенко. Последнего Славинский знал как верного петлюровца, и по ходу разговора наш источник заключил, что упомянутый Бобенко близок к тайной работе петлюровщины. Результатом ошибки Славинского была его непринужденная и откровенная беседа с нашим источником о результатах, которых достигла делегация Петлюры в Париже (Прокопович и Миронович)... Пуанкаре старается примирить и объединить все контрреволюционные группы эмиграции разных национальностей по французской ориентации, а потом сконцентрировать и подчинить их антисоветскую работу одному центру, который бы планомерно вел работу уничтожения Сов[етской] власти в бывшей России. Славинский скептически относится к плану Пуанкаре примирения «единонеделимовцев» с украинцами, грузинами, белорусами и другими самостийниками...» (док. № 14).

Столь же неоднозначными были и результаты работы по «склонению» чекистами эмигрантов к репатриации в СССР.

Были среди них такие, как, скажем, «готовый куслугам» Б. Подтягин, сын русского полковника-артиллериста, который направил резиденту Иностранного отдела ОГПУ в Париже письмо с предложением своего сотрудничества. В документе, в частности, говорилось: «...Я надеюсь, что у Вас не возникнет сомнения в моей искренности; не моя вина, глубокоуважаемый товарищ, что я родился дворянином, не моя вина, что мои родственники враги Ваши, не моя вина, что они капиталисты и не моя вина, что у меня в роду нет ни одного человека с моими взглядами, [...] и не моя вина, что я люблю свой народ и его Правительство, которое я признаю и буду счастлив, если смогу быть ему полезен» (док. № 22).

Но были и другие, о чем свидетельствует, например, письмо генерала И.З. Одишелидзе из Константинополя от 25 июня 1924 г. с отказом возвратиться в СССР: «Многоуважаемый Владимир Петрович. Беседа, которую я имел удовольствие вести вчера с Вами, с Вашим товарищем и с представителем Союза т. Сурицем, убедила меня ясно, к моему величайшему огорчению, что и полпред, и Вы, и Репатриационная комиссия все еще рассматриваете меня, как политическую фигуру, а не как солдата, каковым я себя совершенно искренно и убежденно всегда считал и считаю. Москва, конечно, станет на точку зрения Репатриационной комиссии.

Такая точка зрения на мою личность для меня совершенно неприемлема; она может повлечь для меня тяжелые последствия; от меня Москва может потребовать политическую работу, о которой мне много говорил Ю. А. Прасолов и о которой и Вам угодно было во вчерашней беседе дать кое-какие разъяснения... Поэтому, поразмыслив над нашей вчерашней беседой, решил с горьким и глубочайшим сожалением отказаться от возвращения в Россию, которую я сердечно люблю и которой я хотел служить своими специальными познаниями, опытом и стажем, от нее же и полученными за 30 лет моей службы на военном поприще...» (док. № 140).

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

К сожалению, не обошлось без мелких неточностей, содержащихся в основном в комментариях. Так, в примечании 130 (с. 700) название гитлеровской Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП) (ТЧа1юпа1-8ог1аИ5Й5с11е ОеШзсЬе АгЬсйсграПсм) переведено как «Нацио-нал-демократическая рабочая партия».

Однако в целом несомненно, что каждый выход очередного тома в серии «Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX века» существенно обогащает источниковую базу нашей исторической науки. Но сказать так -значит сказать слишком мало. Гораздо более важно то, что с выходом в свет каждого тома мы приближаемся к пониманию того, о чем пророчествовал в парижском журнале «Галлиполиец» в 1927 г. Иван Шмелев: «Белые Воины - высокий и страшный пример национального Искупления. Они кровью своею ставят Россию - на высоту, делают бытие Ея - высшею целью жизни: они умирали за Нее, добровольно! Близится день Возврата. Не знаем срока, но срок идет. Белые Воины, истинные сыны России, войдут в Нее, в обретенную, свою Россию, не только с высокопочтенным значком первопоходника и галлиполийца, но и с нетленным знаком - кровью запечатленной любви к отечеству, обереженной национальной чести и упорно творящей воли. И Россия обнимет их».

У составителей многотомного собрания документов и материалов «Русская военная эмиграция 20-40-\ годов XX в.» большие планы, впереди еще много работы, но уже сейчас можно сказать: подготовленные ими и выпущенные в свет объемные тома - самые богатые, яркие и значимые из всех доныне изданных документальных сборников о Русском зарубежье.

М.Г. Гритиунъкина

Хпевнюк О.В. Хозяин: Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд Первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2010.-479 с.

ПУТЬ К ВЕРШИНЕ ДИКТАТОРСКОЙ ВЛАСТИ:

ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДУЩЕЙ ВНИЗ

Олег Витальевич Хлевнюк - самый, пожалуй, плодовитый, серьезный и известный ныне исследователь сталинизма - представил на суд читателей свою новую книгу. Название он ей дал глубоко символичное -«Хозяин». Не «вождь» или «отец народов» - с этими эпитетами ассоции-