Научная статья на тему 'Сатира и жанровый синкретизм в романном цикле Хольма ван Зайчика «Плохих людей нет (Евразийская симфония)»'

Сатира и жанровый синкретизм в романном цикле Хольма ван Зайчика «Плохих людей нет (Евразийская симфония)» Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
403
120
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
САТИРА / УТОПИЯ / ФАНТАСТИКА / АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ / ЖАНР ФАНТАСТИКИ / SATIRE / UTOPIA / SCIENCE FICTION / ALTERNATIVE HISTORY / GENRE OF FICTION

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Дворак Максим Александрович

Данная статья посвящена исследованию концепции сатиры на актуальные особенности современной социальной проблематики в фантастических (альтернативно-исторических) романах Вячеслава Рыбакова и Игоря Алимова (псевдоним Хольм ван Зайчик).

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Satire and genre syncretism in novel cycle by Holm van Zaitchik "No Bad People (Eurasian Symphony)"

This article is the research of the concept of satire on current features of contemporary social problems in science-fiction (alternative-historical) novels by Vyacheslav Rybakov and Igor Alimov (alias Holm van Zaitchik). The utopian, the detective, the philosophical aspects of genre and their paradoxical interaction are analyzed in the research.

Текст научной работы на тему «Сатира и жанровый синкретизм в романном цикле Хольма ван Зайчика «Плохих людей нет (Евразийская симфония)»»

Библиографический список

1. Ахмерова Л.Р. О некоторых особенностях восприятия времени // II Международные Бодуэ-новские чтения: В 2 т. - Т. 1. - Казань: Казанский университет, 2003. - 190 с.

2. Библия: Первая книга Моисеева. - М.: Сибирская Благозвонница, 2007. - 1275 с.

3. Вернадский В.И. Проблема времени в современной науке// Философские мысли натуралиста. -М.: Наука, 1992. - 519 с.

4. Даль В.И. Толковый словарь живого велико-

русского языка: В 4 т. - Т. 1. - М.: Русский язык, 1978. - 699 с.

5. Словарь литературоведческих терминов / под ред. Л.И. Тимофеева. - М.: Просвещение, 1974. - 509 с.

6. Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. - Т. 2. - М.: Наука, 1987. - 622 с.

7. Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. - Т. 3. - М.: Наука, 1987. - 701 с.

8. Фразеологический словарь русского языка / под ред. А.И. Молоткова. - М.: «Русский язык», 1986. - 543 с.

УДК 82-312.9

Дворак Максим Александрович

Max-Dvorak@yandex.ru

САТИРА И ЖАНРОВЫЙ СИНКРЕТИЗМ В РОМАННОМ ЦИКЛЕ ХОЛЬМА ВАН ЗАЙЧИКА «ПЛОХИХ ЛЮДЕЙ НЕТ (ЕВРАЗИЙСКАЯ СИМФОНИЯ)»

Данная статья посвящена исследованию концепции сатиры на актуальные особенности современной социальной проблематики в фантастических (альтернативно-исторических) романах Вячеслава Рыбакова и Игоря Алимова (псевдоним - Хольм ван Зайчик).

Ключевые слова: сатира, утопия, фантастика, альтернативная история, жанр фантастики.

Нетрудно догадаться, что Хольм ван Зайчик - это литературный псевдоним. За ним скрывается известный российский писатель-фантаст Вячеслав Рыбаков, а также ученый-китаевед Игорь Алимов. Вместе они разработали подробную легенду «еврокитайского гуманиста» Хольма ван Зайчика, родившегося в Голландии, большую часть жившего в Китае и, собственно, написавшего произведения цикла «Плохих людей нет».

«Этот известный всему китайскому народу автор писал много и плодотворно. Труды его пользовались в Китайской Народной Республике всеобщей любовью и уважением, будучи поистине жемчужиной Поднебесной: не было ни города, ни села, где не шли бы пьесы, поставленные по сюжетам знаменитого писателя» [1, с. 6], - так говорится в предисловии «от редактора» к первой книге цикла.

Внтересно, что данный псевдоним является отсылкой к реальному голландскому писателю Роберту ван Гулику, автору цикла известных детективных повестей о китайском фольклорном персонаже судье Ди (позаимствованном, в свою очередь, из китайского романа XVIII века «Ди Гун Ань», который был основан на жизни реальной исторической личности VII века).

Каждый из романов, в соответствии с авторской аллюзией на ван Гулика, представляет собой не слишком длинную детективную историю, в которой непосредственно расследование играет если не второстепенную роль, то, по крайней мере, не более важную, чем иные элементы. Среди них можно назвать и религиозный мотив, и мифологический (которые абсолютно равноправны и в утопи-

ческом государстве уживаются очень хорошо, что видно на примере романа «Дело лис-оборотней»).

Утопия сама по себе является наиболее значимым мотивом представленных романов, поскольку именно она символизирует большую часть той сатиры, которую хотели донести до читателя авторы.

В чем она заключается? Вот что говорится во вступлении к первой книге:

«Великая Ордусь...

История этой удивительной страны началась в шестидесятых годах тринадцатого века, когда Александр Невский и его побратим, сын Батыя Сартак, вступивший после смерти отца на ордынский престол, договорились о партнерском объединении Святой Руси и Золотой Орды ради блага населяющих их народов <...>

Усилия побратимов оказались столь успешными, а возникшая держава столь благоденствовала, что полутора веками позже <... > смертельно уставшая от неурядиц и междоусобиц Поднебесная Империя предпочла войти в состав Ордуси на правах одного из улусов.

Так на просторах Евразии возникла колоссальная империя с чрезвычайно специфической культурой. Именно эта культура - культура уважительности к иному, культура способности все считать родным и все приспосабливать для пользы народа - к двадцатому веку сделала Ор-дусь величайшим, богатейшим и гуманнейшим государством мира. Оно раскинулось от сияющих просторов Индокитая и Тайваня до холодных вод Суомского залива, и каждый из составляющих его семи улусов имел сообразно своей исторической традиции свою столицу. Императорских же ре-

110

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ N° 5, 2012

© Дворак М.А., 2012

зиденций было всего три: Халбалык на востоке, Каракорум в центре и...

И - Александрия Невская на северо-западе» [1, с. 7].

Уже по этим словам можно заподозрить нестандартную игру с читателем. То, что Хольм ван Зайчик преподносит с необычайной почтительностью, у Вячеслава Рыбакова вполне может оказаться весьма тонким юмором. Это видно и из развития сюжета в книге, причем практически с первых же страниц. Примером может послужить упоминание «великого аглицкого сыскаря прошлого века по имени Холэмусы», к которому далее идет примечание: «По-китайски это выглядит так: *визуальное изображение иероглифов “Холэмусы”*. Как обычно, ван Зайчик столь тщательно подобрал здесь иероглиф для транскрипции, что, если прочесть их по смыслу, получится фраза, много говорящая сердцу любого оперативника: “Пылко радовать родное учреждение”» [2, с. 29].

Отметим, что вышеприведенные примеры -только легкая сатира. Гораздо интереснее, какие вторые и третьи смыслы скрывают собой сюжетные и модельные покровы книг этого цикла. Как и должно быть в утопии, выстроенный здесь общественный строй во многом идеален: работники любят свою работу, государство любит и заботится о подданных, объемы производства соответствуют спросу, а доходы - расходам. Бандиты в этих книгах тоже совсем не плохие люди, поскольку таких, согласно названию цикла, не бывает (в этом авторы четко следуют букве их же художественного закона). Бандиты в Ордуси хорошие, просто жить им тяжело. Либо от финансового недостатка (мнимого, конечно), либо от неизвестной болезни (лечить которую тут же принимаются лучшие ученые страны), либо даже от скуки, и так далее.

Однако утопичность романов опровергается другим жанром, который можно отнести к циклу: жанром романа-детектива, конфликт в котором является в принципе неисключаемой составляющей. Более того, параллельно этому выстраиваются конфликты любовные (главный герой, грозный «че-ловекоохранитель» Багатур «Тайфэн» Лобо - несчастный, влюбленный в принцессу - как ироничен этот конфликт!), религиозные (жена второго главного героя, истового христианина Богдана Ру-ховича Оуянцева-Сю, мусульманка, находит своему мужу вторую жену - француженку-атеистку... -тоже яркий пример сатиры), моральные (их десятки, встречаются они в каждой главе).

Что кроется за этой иллюзорной абсурдностью -совмещением несовместимого? Разумеется, сатира, причем сатира на наш настоящий мир, который по отношению к романам ван Зайчика абсолютно противоположен: что для Ордуси естественно, для нас - утопия. И что для той сказочной страны - небывалый кошмар, для нас - суровая реаль-

ность. Это можно увидеть даже на примере совершенно невинной, казалось бы, мелочи: «У Медного Всадника народу, как всегда, было особенно много. <.> Почему-то гости очень любили фотографироваться на фоне Святого Благоверного князя Александра. Памятник, что ни говори, был хорош. Уже четыре с лишним века закованный в древнерусские доспехи воитель на вздыбленном коне высился в названной его именем Северной столице и могучий конь его, как и в те времена, когда о глобализации слыхом не слыхивали, неутомимо вдавливал Копытов в карельский гранит змеюку с католической образиной, которую древний скульптор, специально вызванный из Лояна, для вящей образности наделил множеством явно видимых признаков конфессиональной принадлежности, вплоть до архиепископской тиары на узенькой гадючьей головке с торчащим из пасти жалом. <.> ... перед Всадником, которого в последнее время все чаще называли не Медным, а Жасминовым из-за обилия тщательно взращиваемых и буйно цветущих вокруг него нежных и сказочно ароматных кустов...» [1, с. 33-35]

Мы видим, что здесь ведется игра с читателем на поле конфликтного утопического мира. Эта игра построена на многочисленных противоречиях между утопией и реальностью. Один из исследователей современной литературы отмечает: «Герои населяют мир, где “хорошо, приятно, вольготно”, где хочется жить, потому, что главным его атрибутивным признаком является стабильность. И в отношениях, и в чувствах, и в связях, если нарушается целостность, появляются рыцари в светлых доспехах и наводят порядок. Вяч. Рыбаков даже склонен называть свой текст иронической доброй сказкой. Свобода, стабильность, безопасность, уверенность доминируют в создаваемом мире» [5, с. 60].

Однако даже эта сатира все еще довольно мягкая. Есть и более жесткая. Так, в аннотации к «Делу о полку Игореве» приводится цитата из вымышленной, двадцать второй главы «Суждений и бесед» Конфуция (которая, согласно авторской легенде, была найдена ван Зайчиком, а, на самом деле, попросту придумана Рыбаковым и Алимовым -немного подробнее об этом будет сказано ниже). В ней Учитель рассказывает своим ученикам Му Да и Мэн Да о фантастическом звере пицзеци, появление которого «в мире всегда предвещает наступление суровой эпохи Куй». Вероятно, не имеет смысла расшифровка данных паронимов. Тем более что данные образы разворачиваются в приложении к роману [3, с. 403-411].

Утопичность же реализации указанного приема заключается в том, что герои и персонажи пользуются данными и прочими подобными словопост-роениями практически постоянно. При этом они понимают друг друга намного лучше, чем один реальный человек понимает другого, поскольку

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ .№ 5, 2012

111

в подобных «китаизмах» всегда скрывается как минимум один дополнительный смысловой слой, понятный всем без исключения персонажам вымышленного мира. А для читателя сделаны специальные сноски, по объему порой занимающие несколько страниц, но необходимые для полного понимания всех возможных смысловых слоев. Иногда это делается с какой-то определенной целью, оправданной развитием сюжета или структурной концепцией романа, но чаще всего - в рамках масштабной или не очень масштабной шутки.

Упомянутая двадцать вторая глава также является своего рода жестоким юмором. Так, на протяжении всех романов герои постоянно на нее ссылаются: «Ведь не зря в двадцать второй главе “Лунь юя” Учитель сказал: “Женщина - друг человека”» [3, с. 38] или «Богдан боялся, что после этого сокрушительного, убийственного успеха, с такой чернотой на душе, как сегодня, обязательно переберет, непременно напьется, и одной бутылки окажется мало. А зачем? К чему? Еще Конфуций сказал в двадцать второй главе, что истинный благородный муж не может всерьез надеяться рисовым вином поправить несовершенство мира. И Богдан поехал домой» [3, с. 391].

Помимо подобных высказываний, которые являются прямым источником авторских идей, эта глава «Суждений и бесед» имеет и иной, макросмысл. Вот что о ней сказано в примечаниях в начале каждого романа: «Дошедшие до нас списки “Лунь юя” (“Суждений и бесед”) насчитывают двадцать глав. Двадцать вторая глава, представляющая собою, по свидетельству некоторых древних комментаторов, квинтэссенцию конфуцианской мудрости и написанная Учителем собственноручно за несколько месяцев до кончины, считалась утерянной. Однако мы не исключаем, что в руки столь пытливого исследователя и неистового коллекционера, каким был Х. ван Зайчик, каким-то образом мог попасть текст драгоценной главы.» [1, с. 10].

Таким образом, ироничный тон не только к этой самой главе, но и ко всему циклу романов задается с самого начала и поддерживается до конца. Стоит на секунду увлечься сюжетом, забыться в перипетиях тайных замыслов и интриг, забыть об иронии, как очередная цитата вновь выполняет свою художественно-сатирическую функцию.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что основная доля авторской иронии основана на конфуцианских и иных китайских учениях. Но это было бы ошибкой, поскольку мир Орду-си соткан из гармоничного единения разных религий, веры и неверия, религии, мифологии и науки в едином государстве. Очевидно, подобный синкретизм также нужно расценивать как элемент утопии и насмешку над реальностью.

Вот что говорят об этом синкретизме «исследователи творчества ван Зайчика» Рыбаков и Алимов: «.ван Зайчик, как и Конфуций, не выдумывает, но только п е р е д а е т. <.> В Ордуси -с ее многообразием конфессий и этносов - различные религии успешно сосуществуют в рамках конфуцианского учения о цзюньцзы (“благородном муже”). Иными словами, буддистом можешь ты не быть, но благородным мужем быть обязан. <.> Взаимовлияние религиозных элементов создает удивительные ситуации. Так, домовые, лешие, овинники, гуменники, полевики и прочие персонажи русских народных верований служат под началом тудишеня - духа-покровителя местности.» [4, с. 5-7]

Это только небольшая выдержка из объемного «аналитического» текста, который является предисловием к роману «Дело лис-оборотней».

Итак, художественная социальная система, выстроенная в цикле «Плохих людей нет», не является примером для подражания или его противоположностью. Она создавалась исключительно с целью выражения авторского мнения по поводу отдельных социальных, экономических, религиозных, психологических и прочих проблем, а также поиска путей их решения.

В отличие от других книжек Вячеслава Рыбакова, в которых основным эмоциональным мотивом является горечь и обида, здесь выбран прием сатирической утопии - очень логичный способ показать все несовершенство реального мира, которое писателя так волнует.

Стоит также сказать несколько слов о сквозном мотиве всех романов цикла: «Плохих людей нет». Его разгадка кроется именно в том, что авторами был использован мотив мифа и утопии. Эта система априорно подразумевают отсутствия «плохих» людей как класса. Она вообще не признает ничего «плохого»: ни обстоятельств, ни людей. В ней все «хорошо». Следовательно, ничего «плохого» нет в принципе. В том числе и людей.

Библиографический список

1. Ван ЗайчикХ. Дело жадного варвара. - СПб.,

2000. - 288 с.

2. Ван Зайчик Х. Дело незалежных дервишей. -СПб., 2001. - 352 с.

3. Ван Зайчик Х. Дело о полку Игореве. - СПб.,

2001. - 416 с.

4. Ван Зайчик Х. Дело лис-оборотней. - СПб., 2001. - 352 с.

5. Колядич Т.М. От Аксенова до Глуховского. Русский эксперимент. Экстремальный путеводитель по современной русской литературе. - М., 2010. -352 с.

112

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ .№ 5, 2012

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.