Научная статья на тему 'Реакция российского общества на убийство великого князя Сергея Александровича (1905 год)'

Реакция российского общества на убийство великого князя Сергея Александровича (1905 год) Текст научной статьи по специальности «История России нового времени (XVII в. - XIX в.)»

CC BY
482
68
Поделиться
Ключевые слова
ЭСЕРЫ / ТЕРРОРИЗМ / И.П. КАЛЯЕВ / ПОКУШЕНИЕ / ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ / I.P. KALIAEV

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Закиров Ринат Саярович

На основе анализа мемуаров, неизданных архивных данных (в т.ч. архивов Департамента Полиции), а также листовок и материалов периодической печати, изданных после убийства эсером И.П. Каляевым великого князя Сергея Александровича 4 февраля 1905 г., показывается отношение различных слоев российского общества к царскому режиму. Обосновывается тезис об отсутствии массовой поддержки царского режима в 1905 г.

Reaction of the Russian society to the assassination of Grand Duke Sergey Alexandrovich (1905)

Based on the analysis of memoirs, unpublished archival data (including the archives of the Police Department), as well as leaflets and materials of periodicals published after the assassination of Grand Duke Sergey Alexandrovich on February 4, 1905 by SR I.P. Kaliaev, shows the relationship of various strata of Russian society to the tsarist regime and the impact of this event on the subsequent course of the Russian history. The thesis that there was no popular support for the Tsarist regime in 1905 is supported by the author.

Текст научной работы на тему «Реакция российского общества на убийство великого князя Сергея Александровича (1905 год)»

Р.С. Закиров

Реакция российского общества на убийство великого князя Сергея Александровича (1905 год)

со

<

>,

5

На основе анализа мемуаров, неизданных архивных данных (в т.ч. архивов Департамента Полиции), а также листовок и материалов периодической печати, изданных после убийства эсером И.П. Каляевым великого князя Сергея Александровича 4 февраля 1905 г., показывается отношение различных слоев российского общества к царскому режиму. Обосновывается тезис об отсутствии массовой поддержки царского режима в 1905 г.

Ключевые слова: эсеры, терроризм, И.П. Каляев, покушение, великий князь Сергей Александрович.

4 февраля 1905 г. на Сенатской площади в московском Кремле от взрыва бомбы погиб великий князь Сергей Александрович Романов (дядя царя Николая II), который незадолго до гибели был московским генерал-губернатором и командующим войсками Московского военного округа.

Хотя его должности были формальными, по мнению москвичей, он являлся серым кардиналом империи [8, с. 22-23], а Москва при нем считалась великим княжеством со своими порядками, на которые центральная власть не распространялась [4, с. 114].

Бомбу бросил член Боевой организации Партии социалистов-револю-ционеров И.П. Каляев. После взрыва он остался жив и сдался полиции. После суда и казни И.П. Каляев стал одной из икон революционного движения наряду с народовольцами, Егором Сазоновым и Марией Спиридоновой.

Однако само по себе устранение одного из реакционных государственных чиновников не было самоцелью для эсеров. Каждый удавшийся террористический акт являлся мощным средством наглядной пропаганды, вносил смуту и растерянность в верхи и служил средством революциони-зации масс, тем более если жертвой террористов стала личность такого масштаба. Поэтому вопрос о том, как общество восприняло убийство эсерами великого князя, заслуживает отдельного исследования.

Реакция российского общества на гибель великого князя Сергея Александровича была скорее одобрительной. Разумеется, консервативные газеты по своему обыкновению разразились проклятиями в адрес

Отечественная история

революционеров, но даже они признавали, что его гибель - тревожный знак. От революции консервативная пресса призывала оградиться посредством сплочения русского народа перед лицом внешнего и внутреннего врага. Прогрессивные газеты, в свою очередь, указывая на угрожающую для России ситуацию, призывали правительство к разумным уступкам.

Все соглашались, что бомба, брошенная Каляевым, нанесла тяжелую рану самодержавию. Даже черносотенная газета «Русское дело» вынуждена была признать, что после события 4 февраля «ртуть на нашем революционном термометре сделала сразу большой скачок вверх... все, что находится в духовном единении с революцией, все, что жаждет ниспровержения существующего строя, подняло голову как никогда, и громко торжествует победу» [20, с. 1-2].

«Московские Ведомости» считали даже, что «нельзя не признать, что даже по сравнению с террором, предшествовавшим катастрофе 1 марта (1881 г. - Р.З.), мы значительно пошли вперед», напоминая, что ранее революционеры казнили лишь действующих чиновников, а теперь отставка великого князя не спасла его от гибели [16, с. 35].

Революционеры были в этом вполне солидарны с охранителями: в одной из листовок, посвященных событию 4 февраля, эсеры, обращаясь к тем самым «рабочим и крестьянам», находящимся в духовном единении с революцией, не скрывали радости: «празднуйте победу над расшатанным, колеблющимся самодержавием» [9, д. 25461]. Особое удовлетворение революционеров вызывал тот факт, что великий князь был убит непосредственно в Кремле, в сердце и символе охранительства и самодержавия, и многочисленная охрана не смогла защитить и спасти его [10, д. 16864].

Восторженно-ликующие прокламации по этому поводу выпустили все комитеты Партии социалистов-революционеров. Московский комитет ПСР припомнил, что еще недавно, 4 декабря 1904 г., во время избиения демонстрантов великий князь «смеялся над истерзанными по его приказанию гражданами, он смеялся над предостережением революционеров... Теперь он не смеется больше» [11, д. 17344]. Это издание Московского комитета ПСР было переиздано региональными комитетами не менее 4 раз, а о тиражах этих листовок можно судить по тому, что даже не самый материально обеспеченный Северо-Западный областной комитет ПСР выпустил свою листовку тиражом 20 тыс. экземпляров [12, д. 16730]. Тиражи же Московского, Петербургского и Центрального комитетов партии эсеров, видимо, были на порядок больше. Извещения об убийстве великого князя рассылались по почте в огромных

количествах, а впоследствии даже выпускались открытки с изображением Каляева. Таким образом, региональные эсеровские организации, печатавшие прокламации по поводу события 4 февраля, и центральные эсеровские органы, рассылавшие по всей стране извещения о нем, были уверены, что это событие вызовет всероссийский интерес.

В свою очередь, та же газета «Московские Ведомости» делает меткое наблюдение, что после целого ряда политических убийств «наконец в Кремле зверски убивают Великого Князя и вместо грозы, вместо праведного грома из правительственного центра - опять ничего» [20, с. 3].

Действительно, власть фактически молчала. 6 февраля в Москву приехал, правда, обер-прокурор дисциплинарного присутствия сената Е.Б. Васильев с чиновниками «для выяснения степени ответственности в данном происшествии лиц, которые обязаны были охранять особу великого князя» [17, с. 2], но никаких сообщений о деятельности этой комиссии ни в архивах, ни в прессе автору статьи обнаружить не удалось.

Интересно, что эсеры считали убийство великого князя и вообще террористические акты своеобразной судебной альтернативой. В одной из листовок указано, что Сипягин, Плеве, Богданович казнены, «так как в нашем царстве нет другой управы на сильных, да богатых: делают они с разрешения царя - что хотят» [11, д. 13744]. В другой листовке автор высказывается еще более определенно: «И не ищи управы на насильников (над народом. - Р.З.) в суде - и суд на службе у правительства, за золото продал ему он совесть свою и кто богат, да власть имеет и царю угоден, тот и прав у него. Да только и помимо царских судов нашлась управа на насильников» [Там же, д. 19101].

Таким образом, реакция революционеров на это событие вполне определенна и понятна. Как встретила гибель великого князя интеллигенция, ясно видно из дневника С.Р. Минцлова: «Петербуржцы не только радуются, но и поздравляют друг друга с этим убийством. Славную репутацию заслужил покойник!

Выпущен Высочайший Манифест, по обычаю высокопарно надутый и приглашающий всех соединиться в молитве за упокой души Сергея и высказывающий уверенность, что вся Россия разделяет скорбь царствующего дома - словом, обычная белиберда в этом роде... Люди радуются, а их скорбеть зовут!» [2, с. 498-499].

Его точку зрения разделяет присяжный поверенный М.Л. Мандельштам: «Лишнее говорить, что убийство столпа и вдохновителя реакции, одного из самых злобных и тупых великих князей, кулака и эксплуататора крестьян, и притом “дяди и друга государя”, произвело на общество потрясающее впечатление» [14, с. 238].

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Отечественная история

После того, как М.Л. Мандельштам прочел на собрании в училище Фидлера доклад о процессе Каляева, ему передали большую сумму денег, собранную для матери Каляева московской интеллигенцией [14, с. 249].

В листовке Смоленского Рабочего Союза Партии социалистов-револю-ционеров, выпущенной по поводу казни Каляева в мае 1905 г., говорится, что «после его (великого князя. - Р.З.) смерти не нашлось ни одного русского гражданина, который бы его пожалел. Все радовались, что одним негодяем стало меньше» [13, д. 22034].

Примечателен тот факт, что 28 февраля 1905 г. усадьбу великого князя, находившуюся в Дмитровском уезде Орловской губернии, разгромили и сожгли крестьяне окрестных деревень. Были разграблены завод, дом, нанесены побои управляющему имением [17, л. 74 об.].

Студенчество встретило убийство великого князя Сергея Александровича едва ли не с восторгом. 5 февраля в Демидовском юридическом лицее в Ярославле на сходке убийство великого князя Сергея Александровича было почтено вставанием [Там же, л. 83 об.]; в городе Юрьеве студенты-певчие отказались петь на панихиде по нему [Там же, л. 60 об.]; а студенты Московского технического училища 5 февраля на своей сходке большинством в 718 голосов против 103 при 48 воздержавшихся приняли следующую резолюцию: «Студенты М.Т.У. ... выражают чувство удовлетворения по поводу казни злодея, Великого князя Сергея Александровича. Слава герою, казнившему его!»1 [11, д. 22838].

Согласно данным директора департамента полиции А.А. Лопухина, только часть рабочих проявляла какое-то сочувствие великому князю, служа панихиды и устроив сбор средств. Реакцию интеллигенции Лопухин определил как «ликование», указывая, что в учебных заведениях известие о гибели великого князя встречали аплодисментами. Он особенно отметил тот факт, что дворянство и земцы внешне спокойны, но

1 Интересно, что незадолго до покушения на великого князя Каляев, видимо, встречался с кем-то из студентов МТУ. Несколько сотрудников МТУ в январе неоднократно видели у общежития училища человека, по их словам, очень похожего на Каляева. К нему из ворот выходил какой-то так и не установленный впоследствии человек, они о чем-то говорили и расходились. Однажды служащие МТУ даже указали на «Каляева» как на подозрительное лицо городовому. Правда, на очных ставках они не смогли уверенно опознать Каляева, отмечая лишь большое сходство его и виденного ими человека. Никто из них, кроме городового, не смог однозначно сказать, что Каляев - это не тот человек. Впрочем, они сами заявляли, что их неуверенность объясняется тем, что человек у общежития был в другой одежде и они не присматривались к нему [18, л. 205-210, 247]. Таким образом, версия о том, что Каляев посещал кого-то в МТУ, не может быть однозначно отвергнута.

у «большинства в их среде существует в лучшем случае равнодушие к этому злодеянию» [19, л. 43].

5 февраля 1905 г. в 14 часов московский городской голова Голицын открыл чрезвычайное собрание Московской Городской Думы по поводу убийства великого князя Сергея Александровича. Это собрание по предложению председателя единогласно приняло текст соболезнования Николаю II и великой княгине Елизавете Федоровне. Однако, похоже, что и депутаты Московской Городской Думы не сильно переживали из-за гибели великого князя, они просто не решились или не сочли приемлемым открыто выразить свое настоящее отношение к случившемуся. Стенограммы этого заседания не сохранилось, но более чем показательно то, что у депутатов все вышеописанное - открытие собрания, речь председателя, выслушивание текста соболезнования, его принятие и т. д. - заняло всего... 5 минут, т.е. депутаты, видимо, сочли это соболезнование пустой формальностью, ни о каком искреннем сочувствии Царской Семье и сожаления о гибели великого князя не может быть и речи. Тем более на этом собрании не прозвучало анафемы Каляеву и террористам вообще. Кроме того, известно, что у городского головы Голицына были трения с великим князем, и, возможно, он решил отыграться хоть таким способом [3, с. 2].

На самого Николая II это событие оказало глубочайшее влияние, хотя и есть основания сомневаться в том, что он был искренне огорчен происшедшим. Запись в его дневнике от 4 февраля более чем обычно сдержанная. «Ужасное злодеяние совершилось в Москве: у Никольских ворот дядя Сергей, ехавший в карете, был убит брошенной бомбою, а кучер смертельно ранен. Несчастная Элла, благослови и помоги ей Господь!» [6, с. 213]. Интересно, что запись от 15 июля по поводу убийства Плеве более многословная и эмоциональная: «В лице доброго Плеве я потерял друга и незаменимого министра Внутренних Дел. Строго Господь посещает нас своим гневом. В такое время потерять двух1 столь верных и преданных слуг!» [6, с. 171].

Бомбы начинали рваться в опасной близости от престола. После гибели великого князя Сергея Александровича члены царской фамилии и высшие сановники долгое время избегали появляться на улицах - полиция не могла гарантировать им безопасность. Похороны Сергея Александровича прошли в Москве, а не, согласно традиции, в Петербурге именно из соображений безопасности для присутствующих, и царская фамилия последовала рекомендации полиции не присутствовать на них [4, с. 156].

1 Перед убийством министра внутренних дел Плеве от рук эсеров погиб его предшественник Сипягин.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Отечественная история

По мнению А.В. Герасимова, начальника Петербургского Охранного Отделения, «растерянность правительства в 1904-1905 годах во многом объяснялась паникой, созданной успешными покушениями на Плеве и великого князя Сергея Александровича» [5, с. 141]. В «Воспоминаниях» П.Н. Милюкова налицо прямая связь между событием 4 февраля 1905 г. и известным рескриптом Николая II о созыве т.н. Булыгинской Думы [15, с. 184]. Директор Департамента Полиции Лопухин считал, что этот поворот в сторону конституции был вызван именно гибелью великого князя Сергея Александровича, в чем Николай II увидел опасность для себя лично. Д.Н. Любимов, управляющий канцелярией МВД, говорит о громадном значении для дальнейшего развития событий убийства великого князя, отмечая, что охранительные силы лишились главной своей опоры [1, с. 346].

Отношение общества к гибели великого князя выявил еще один факт.

В 1896 г., после давки на Ходынском поле, вину за которую нес генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, в великокняжеском дворце продолжались приемы и балы как раз в то время, когда в московских церквях шло отпевание погибших. Это вызвало всеобщее возмущение, и история сыграла с великим князем Сергеем Александровичем злую шутку: после его убийства днем 4 февраля 1905 г. в московских ресторанах как ни в чем ни бывало продолжала играть музыка, в театрах начались спектакли, и чтобы это прекратить, потребовалось решительное вмешательство полиции, о чем даже было доложено Николаю II [19, л. 138].

Таким образом, убийство великого князя Сергея Александровича явилось лакмусовой бумажкой, показавшей истинное отношение общества к самодержавию. Это событие надолго выбило почву из-под ног охранительных сил и заставило Николая II пойти на уступки: в значительной степени под влиянием этого убийства была созвана Булыгинская Дума, которая, в свою очередь, явилась прологом к изданию Манифеста 17 октября 1905 г.

Также можно считать установленным, что хотя царский режим в 1905 г. еще и имел какую-то поддержку в массах, но точка невозврата уже была пройдена, и он стремительно и необратимо терял эту поддержку.

Библиографический список

1. Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении. М., 2000.

2. Будницкий О.В. История терроризма в России. Ростов-на-Дону, 1996.

3. Ведомости Московского Градоначальства и Столичной Полиции.1905. 20 февраля. № 48.

4. Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний. М., 1991.

5. Герасимов А.В. На лезвии с террористами. М., 1991.

6. Дневник Николая II. 1890-1906. М., 1991.

7. Еженедельные записки Департамента полиции (7 марта 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 102 (Департамент полиции). Оп. 255. Д. 39.

8. Колосов А. Смерть Плеве и великого князя Сергея Александровича. Berlin, 1905.

9. Листовка Смоленского комитета Партии Социалистов-Революционеров (февраль 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 1741 (Отдельная коллекция листовок и брошюр). Оп. 1.

10. Листовка Петербургского комитета Партии Социалистов-Революционеров (февраль 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 1741 (Отдельная коллекция листовок и брошюр). Оп. 1.

11. Листовка Московского комитета Партии Социалистов-Революционеров (февраль 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 1741 (Отдельная коллекция листовок и брошюр). Оп. 1.

12. Листовка Северо-Западного областного комитета ПСР (февраль 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 1741 (Отдельная коллекция листовок и брошюр). Оп. 1.

13. Листовка Смоленского Рабочего Союза ПСР (май 1905 г.) // Государственный архив РФ. Ф. 1741 (Отдельная коллекция листовок и брошюр). Оп. 1.

14. Мандельштам М.П. 1905 год в политических процессах. Записки защитника. М., 1931.

15. Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991.

16. Незабвенной памяти Его Императорского Высочества Великого Князя Сергея Александровича. Сборник статей. М., 1905.

17. Новое Время. 1905. 6 февраля. № 10389.

18. Протоколы допросов свидетелей по делу об убийстве великого князя Сергея Александровича // Дело Судебного Следователя Московского Окружного Суда по особо важным делам об убийстве Е.И.В. Великого Князя Сергея Александровича // Государственный архив РФ. Ф. 112 (Особое Присутствие Правительственного Сената). Оп. 1. Д. 654.

19. Рапорт директора департамента полиции А. А. Лопухина министру внутренних дел от 11 февраля 1905 г. // Государственный архив РФ. Ф. 102 (Департамент полиции). Оп. 233. Д. 60.

20. Русское дело. 1905. 12 февраля. № 5.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова