заменяется виртуальным, отчуждаю людей друг от друга.
Использованные источники:
1. Новейший философский словарь: 3-е изд., исправл. - Мн.: Книжный Дом. 2003. / Состав-ль и глав. науч. редактор А.А. Грицанов; Науч. ред-ры: М.А. Можейко, Т.Г. Румянцева; Ответ-й секр. и редактор А.И. Мерцалова; Редак-й совет: А.А. Грицанов; М.А. Можейко, Т.Г. Румянцева, А.И. Мерцалова, В.Л. Абушенко, Т.С. Протько, К.И. Скуратович Рецензенты: Т.М. Алпеева - д. ф. н., С.В. Синяков - д. ф. н., А.В. Славин - д. ф. н., Р.А. Смирнова - д. ф. н., В.Г. Торосян - д. ф. н., Ю.А. Харин - д. ф. н., с.728.
2. Ф. Шеллинг, Schelling F. Werke. Bd. I. S. 166.
3. К. Маркс Экономико-философские рукописи 1844 года (К.Маркс и Ф.Энгельс. С.С., изд 2, т. 42, с. 41-174). http: //souz.info/library/marx/1844works .htm
УДК 101
Осинцева В.С. студент 1 курса
Факультет «начальное образование. Дошкольное образование»
Профессионально-педагогический институт Южно-уральский государственный гуманитарно-педагогический университет
Россия, г. Челябинск РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ПУТЬ ПРЕОДОЛЕНИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ Аннотация: в статье рассмотрена ситуация отречения и её роль в новоевропейской революции. А также определена ситуация отречения и отчуждения как духовный поворот к игнорированию и забвению всякого опыта себя. Раскрыта суть отчуждения в определении немецкой классической философии. Рассмотрена смена опыта отчуждения опытом трансгрессии.
Ключевые слова: человек, отречение, отчуждение, философствование, рациональность.
OSINTSEVA V.S.
STUDENT PROFESSIONAL-PEDAGOGICAL INSTITUTE, SOUTH URAL STATE HUMANITARIAN AND PEDAGOGICAL
UNIVERSITY CHELYABINSK
1 COURSE, FACULTY OF PRIMARY EDUCATION. PRE-SCHOOL
EDUCATION
RATIONALITY AS A WAY OF OVERCOMING ALIENATION
Abstract: the article deals with the situation of repudiation and its role in the new european revolution. As well as determined the situation of renunciation and alienation as a spiritual twist to neglect and oblivion all the experience itself. The essence of exclusion in the definition of german classical philosophy.
Considered changing the experience of alienation experiences of transgression.
Keywords: human, denial, alienation, philosophy, rationality.
Новоевропейское философствование, пройдя фазу революции XVI-XVII вв., осуществляет первую попытку очищения образа человека от мистического налета. Человек определяется как открытая в проявлении и деятельности субстанция, независимая и самодостаточная. Мораль, воля, свобода, ответственность становятся лишь ее необходимыми акциденциями. Разум и сердце, фиксируемые античной и христианской мыслью как основания человечности, предстают как самодостаточные источники ее формирования. Однако внутри самой человечности начинает выделяться руководящий принцип, характеризуемый как «первый среди равных» — следование должному. В данном отношении М. Фуко справедливо замечает, что складывание рационального подхода к себе, требует от человека внутреннего пересмотра и выстраивания своеобразной иерархии духовного мира, выявления ограничений. Макс Вебер заостряет вопрос: если кто-то хочет действовать рационально и строить свои действия в соответствии с истинными принципами, от какой части себя он должен отречься? [1, с. 99].
В приобретении опыта «отречения» и состоит корень новоевропейской революции, развиваемый в дальнейшем неклассической и постнеклассической парадигмами. Намеренный уход от понятия диалектического отрицания, связан с отведением ему роли абстрактно-теоретической формы. Чтобы сфокусировать внимание на содержательной стороне антропологических сдвигов, используются и углубляются понятия «отречение» и «отчуждение».
В XVI-XVII вв. ясность, строгость, поиск аподиктических оснований в мышлении определяются как новые критерии для фиксирования и оценки человеческой самости. Таким образом, субъектность формируется как открытая область самопознания, горизонт «освещенности», предсказуемости, контроля. Правда, роль ее изначально латентна, ибо выставлен к обозрению объект — строго заданный рацио, очерченный методами, «наброском» сознания на область ожидаемого в «ином».
Ситуация «отречения» — есть духовный поворот к игнорированию, забвению всякого опыта себя, который не может быть отрефлексирован или зафиксирован мыслью. Рациональностью, прежде всего, изгоняется мистический ужас и страх перед собственной сокрытостью, тайной. В нее входит наблюдение, опыт себя, направляемый, ожидаемый, извлекаемый из собственного контроля. «Слава науки и рациональной системы, пытающейся, в крайних своих проявлениях, избавиться от догматичности, приобретя взамен тотальность, — вот сила века Просвещения» [2, с. 122]. Практики «отречения», изъятия, на первый взгляд, выступают чистой противоположностью практикам, например, античной философии: анамнезиса («припоминания»), эпохе («оборачивания») и пр.; христианской аскезы («собирания себя в целое»). На самом же деле, скорее подразумевают
стремление посредством абстрагирования сфокусировать внимание на одних сторонах самости, отодвигая в сторону другие, или смещая их значимость. Однако рациональное абстрагирование, или наблюдение отнюдь не случайно занимают привилегированное положение в научном познании. Их метода вытекает из самого способа так «выставить», прежде всего, человеческую сущность. (Следствием этого является фаза нигилизма или своеобразный опыт «чистого» ее снятия в абстрагировании, идеализации).
«Отчуждение», определенное немецкой классической философией (Г. Гегель, Л. Фейербах и др.), соответственно, помещает рационализм в онтологическое поле. Здесь фиксируется достижение духом последующей стадии превращения. Она связана со способностью регламентировать, оценивать, отделять себя от своих действий: труда, творчества, любви и пр. вопрос о возможности данного разделения был поставлен еще христианской мыслью через философское размышление об акте грехопадения. Именно грехопадение фиксирует демаркацию сущности и существования человека, по природе и истинному назначению неразделимых, собранных в проекте самой жизни.
Однако новоевропейской революцией событие «отчуждения» в человеке сущностного (внутреннего) и личностного (внешнего) планов закрепляется и устанавливается как должное. Познавательные, социальные, производственные, потребительские и другие практики, вводящие их в соотношение, взаимодействие, становятся постепенно главнейшими в культуре. «Рациональное грехопадение», узаконенное мыслью, или разъятие личности на стороны (психологическую, социальную, телесную и пр.), определяют саму возможность ее саморазвития, самодвижения. Не случайно, Фейербах именно через «отчуждение» обосновывает существование религиозных пределов, показывая рождение идеи Бога через человека (тайна теологии пребывает в субъекте).
Более того, с отчуждением связана напрямую идея права и его передачи [3], где воля выступает через отрицание, как нежелание владеть, нести ответственность и пр. Отчуждение формирует важнейшее понятие марксистской философии — «собственное», перетекающее в абстрактную «собственность». «Собственное» — принадлежащее мне по праву, но способное быть отчужденным, подаренным, отданным. История развития человека превращается в проект становления «собственника». «В процессе освобождения из своей природной непосредственности человек становится самим собой, т. е. становится собственником самого себя, т. е. свободы, религии, нравственности» [3].
Введение рационального принципа в отношение к самому себе, особым образом определилось и в языке, способах коммуникации, социальном действии и пр. Границы моего языка означают границы моего мира, отмечает в своих произведениях Л. Витгенштейн. Все, о чем может быть сказано, предстает ясно и отчетливо, о том, о чем невозможно говорить, следует молчать. В этом опыте практикуется как «отречение», так
и «отчуждение». Само слово позволяет намекнуть на необъективируемые «островки» человеческого духа, уходящие в нерационализируемое. Их открывает философия жизни, в которой иррациональная природа прорывается в символах, сновидениях, архетипах, запретах, но уже не наделяется сакральностью священных смыслов. Именно на этом пути самость, поставленная способом рациональности, сталкивается с телесностью. Доступ к ней становится возможен через те же абстрагирование, наблюдение, контроль. Данные практики ведут к социально фиксируемому опыту сексуальности, медицины, тюрьмы — полю смыслов, отнюдь не случайно, актуализированных философией М. Фуко. Уже, сегодня, жизнь оказывается полностью вовлеченной в процесс творения телесности, а субъект преобразован в творческую силу, конституирующую данный процесс: «...жить — значит последовательно принимать участие в организации нового тела, которое способствует исключительному творению истины», — отмечает А. Бадью [4, с. 77].
Философские идеи структурализма и постструктурализма ХХ-ХХ1 вв. уже не оставляют места поискам человечности, ставя под вопрос саму определенность субъекта. Сомнение и подрыв могущества языка, с его структурой линеарного письма, выстроенностью текста, логики возникает именно тогда, когда субъект предпринимает попытку уйти из его пределов. Опыт отчуждения сменяется опытом трансгрессии. Последняя открывает место свершению, так называемого, «опыта-предела», ставя субъекта перед самим собой вне практик проговаривания, письма, означивания. Язык демонстрирует возможность бессубъектности в молчании, нарастании «шума» бессмыслицы или неартикулированного слова. Сама выговоренность отчуждается от субъекта. «Настоящее изменение — не становление, но разрыв, чистая дискретность» [4, с. 79].
Но субъект и человек еще не разъяты на части окончательно, хотя весь опыт ХХ в. с его двумя мировыми войнами, культурными и религиозными ниспровержениями, говорит об обратном. Какова же сегодня интенция философской антропологии и стоит ли еще в ней вопрос о самости, открытый античной мыслью? Быть может в этом искании больше праксиса, или смещения в поле лингвистики (М. Фуко)? Исчерпала ли себя рациональность? Как бы ни были поставлены данные вопросы сегодня, они не находят главного — истины человека. И потому поиск человеческого продолжается. «Философия должна выявить возможность истинной жизни»,
— пишет А. Бадью [4, с. 80] уже в XXI веке. И этот посыл демонстрирует глубинную диалектическую связь обретенного и еще не обретенного опыта о человеке.
Использованные источники:
1. Фуко М. Технологии себя // Логос. — 2008. — № 2. — С. 96-122.
2. Ромащенко М. А. Понятие другого в философии либертинизма // Фундаментальные и прикладные исследования в современном мире. — 2013.
— N° 3. — С. 121-126.
3. Матвейчев О. А. Понятие отчуждения у Гегеля, Фейербаха и Маркса. — Режим доступа: https://public.wikireading.ru/24624 (дата обращения: 14.02.2017).
4. Бадью А. Истина тел и языков // Кризис сознания / А. Швейцер, К. Манхейм, Р. Мертон, Г. Маркузе, Ж. Делёз, А. Бадью, Э. Фромм и др. — М.: Алгоритм. 2009. — С. 67-81.
УДК 101
Осинцева В.С. студент 1 курса
факультет «Начальное образование. Дошкольное образование»
Профессионально-педагогический институт Южно-Уральский государственный гуманитарно-педагогический университет
Россия, г. Челябинск
ПРОБЛЕМА ОТЧУЖДЕНИЯ И ПУТИ ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЯ
Аннотация: в статье рассматривается проблема отчуждения и его виды. Определено происхождение данной проблемы. Произведён анализ феномена отчуждения, определена актуальность проблемы в информационном обществе и важность преодоления отчуждения. Рассмотрены пути преодоления отчуждения, а также роль системы образования.
Ключевые слова: отчуждение, феномен, проблема, глобализация, человек, философия.
Osintseva V.S.
Student Professional-Pedagogical Institute South Ural State humanitarian and Pedagogical University
Chelyabinsk
1 course, Faculty of primary education. Pre-school education
THE PROBLEM OF ALIENATION AND WAYS TO OVERCOME IT
Abstract: the article deals with the problem of alienation and its types. Determined the origin of the problem. The analysis of the phenomenon of exclusion determined the relevance of issues in the information society and the importance of overcoming exclusion. Consider ways of overcoming the alienation, as well as the role of the education system.
Keywords: alienation, phenomenon, the problem, globalization, people, philosophy.
В современную эпоху в связи с глобализационными процессами наблюдается нарастание отчуждения, которое выражается в утрате способности к самоопределению личности в обществе, чувстве бессмысленности существования, неустроенности. В информационном мире отчуждение только возрастает, поскольку вхождение человека в мир