Научная статья на тему 'Притяжательные прилагательные сакральной семантики в летописном тексте'

Притяжательные прилагательные сакральной семантики в летописном тексте Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
355
28
Поделиться
Ключевые слова
ПРИТЯЖАТЕЛЬНЫЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ / ЛЕТОПИСНЫЙ СВОД / СИНОНИМИЧЕСКИЕ АДЪЕКТИВЫ БОЖИЙ - ГОСПОДЬНЬ - ХРИСТОВЪ / СУФФИКСАЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ / ПРОИЗВОДЯЩИЕ ОСНОВЫ / ГРАММАТИЧЕСКАЯ И ЛЕКСИЧЕСКАЯ СЕМАНТИКА / SYNONYMOUS ADJECTIVES БОЖИЙ - ГОСПОДЬНЬ - ХРИСТОВЪ / POSSESSIVE ADJECTIVES / CHRONICLE CODE / SUFFIX APPEARANCE / PRODUCING BASES / GRAMMATICAL AND LEXICAL SEMANTICS

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Ерофеева Ирина Валерьевна

В статье рассматривается функционирование притяжательных прилагательных сакральной семантики в языке летописных сводов. Особое внимание уделяется трем синонимическим адъективам, имеющим разное суффиксальное оформление и разные производящие основы: божий, господьнь и христовъ. Они изучаются в составе адъективно-субстантивных синтагм, в рамках которых реализуют свою грамматическую и лексическую семантику.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Ерофеева Ирина Валерьевна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Possessive Adjectives of Sacral Semantics in an Annalistic Text

This article deals with the functioning possessive adjectives of sacral semantics in the language of annalistic codes. A special attention is paid to the three synonymous adjectives with different suffixial formatting and different productive bases: божий, господьнь and христовъ. They are studied in the composition of adjectivally substantive syntagma within the bounds of which they implement their grammatical and lexical semantics.

Текст научной работы на тему «Притяжательные прилагательные сакральной семантики в летописном тексте»

корреляцией [10]. О прочности корреляции можно судить по степени легкости перехода от ксе-нонима к идиониму-прототипу, например, Спас -Spas. Если такой переход возможен, можно говорить о наличии обратимости в ксенонимичес-кой связи. Обратимость может быть абсолютной (Спас/Spas) при использовании заимствования, уверенной (the Saviour Not Made with (by) Hands) при использовании кальки - в таких случаях православный компонент выражен эксплицитно. Неуверенная обратимость наблюдается в тех случаях, когда православный компонент выражен имплицитно (Mandilion Portrait of Christ; the HolyFace; the Holy Towel; the Holy Napkin). Появление в словаре ксенонима-транспланта (Spas) можно считать завершением процесса поисков оптимального варианта обозначения данного элемента внешней культуры. В лексикографических источниках не зарегистрирован ни идионим-про-тотип Спас, ни Spas Nerukotvorny (латинизированный этимон), что, с одной стороны, свидетельствует об ограниченности межконфессиональных контактов и слабой освоенности данной номинации английским языком. С другой стороны, наличие христианских полионимов Savior и Redeemer в английском языке замедляет процесс приближения к этимону Спас Нерукотворный, что в полной мере соответствует принципу языковой экономии. В то же время Spas как составная часть номинации регулярно встречается в наименованиях русских церквей и построек: Spas Nereditsa Church, Spasskaya Bashnya (tower) [11].

Подводя итог, следует отметить, что подавляющее большинство англоязычных икононимов не вошли в число базовых единиц словаря английского языка, о чем свидетельствует анализ лексикографических источников. В то же время потребности межконфессиональной коммуникации обусловили широкое употребление англоязычных икононимов в путеводителях, сайтах Православной Зарубежной церкви, аукционах. Для описания православных понятий использованы как общехристианские понятия, так и ксе-нонимы. Анализ интенсиональных и импликаци-ональных признаков христианских полионимов выявил регулярное несовпадение с семантическими признаками православного понятия. Те признаки, которые передают содержание православного понятия, в данной работе получили название православного компонента. Семантика православного компонента неоднородна, ее основу могут составлять догматические, канонические и агиографические конфессиональные различия, что обусловливает внешние предпосылки лексического и семантического варьирования. Соответственно в православном компоненте можно выделять догматические, канонические и аги-

ографические семантические элементы. Православный компонент может быть выражен как эксплицитно, так и имплицитно, что определяет степень ксенонимической корреляции.

Примечания

1. Kabakchi V. V. The Dictionary of Russia (Англо-английский словарь русской культурной терминологии). СПб.: Изд-во «Союз», 2002.

2. Кабакчи В. В. Основы англоязычной межкультурной коммуникации. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 1998.

3. Кабакчи В. В. Функциональный дуализм языка и языковая конвергенция (опыт моделирования языковой картины земной цивилизации)// Когнитивная лингвистика: ментальные основы и языковая реализация. Текст и перевод в когнитивном аспекте: сб. ст. к юбилею проф. Н. А. Кобриной. СПб.: Тригон, 2005. Ч. 2. С. 164-175.

4. Кабакчи В. В. Основы англоязычной межкультурной коммуникации...

5. Воскобойников В. М. Энциклопедический православный словарь. М.: ЭКСМО, 2007.

6. Macmillan English Dictionary for Advanced Learners. Macmillan, 2007.

7. Воскобойников В. М. Указ. соч.

8. Orthodox Church of America. Feasts and Saints. Режим доступа: www.oca.com.

9. Там же.

10. Кабакчи В. В. Основы англоязычной межкультурной коммуникации...

11. Encyclopedia of Russia and the Soviet Union / McGraw-Hill-Book-Company, ed. Michael Florinsky, 1961.

УДК 81'367.623.6

И. В. Ерофеева

ПРИТЯЖАТЕЛЬНЫЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ САКРАЛЬНОЙ СЕМАНТИКИ В ЛЕТОПИСНОМ ТЕКСТЕ

В статье рассматривается функционирование притяжательных прилагательных сакральной семантики в языке летописных сводов. Особое внимание уделяется трем синонимическим адъективам, имеющим разное суффиксальное оформление и разные производящие основы: божии, господьнь ихристовъ. Они изучаются в составе адъективно-субстантивных синтагм, в рамках которых реализуют свою грамматическую и лексическую семантику.

This article deals with the functioning possessive adjectives of sacral semantics in the language of annalistic codes. A special attention is paid to the three synonymous adjectives with different suffixial formatting and different productive bases: божии, господьнь and христовъ. They are studied in the composition of adjectivally - substantive syntagma within the bounds of which they implement their grammatical and lexical semantics.

© Ерофеева И. В., 2009

Ключевые слова: притяжательные прилагательные, летописный свод, синонимические адъективы божии — господьнь — христовъ, суффиксальное оформление, производящие основы, грамматическая и лексическая семантика.

Keywords: possessive adjectives, chronicle code, synonymous adjectives божии - господьнь - христовъ, suffix appearance, producing bases, grammatical and lexical semantics.

В средневековье символическая система обозначений вырабатывала разнообразные варианты определения тех или иных предметов, явлений и лиц. Это проявлялось на разных языковых уровнях, в том числе и на словообразовательном. Так, для производства притяжательных прилагательных, занимавших особое место в кругу других адъективных образований, использовался целый ряд суффиксов, к числу которых относились -)ь-(-ь)ь-), -ов-(-ев-), -ин-, -ьн'-. Общеизвестно, что именно притяжательные прилагательные дольше других сохраняли краткие формы, не развивая полных, и в грамматическом отношении противопоставлялись качественным и относительным. В плане общей лексической семантики притяжательные прилагательные связаны с относительными, так как принадлежность - частный случай отношения [1]. Это отражается в широком потоке перехода притяжательных прилагательных в относительные, если значение принадлежности теряет индивидуальную соотнесенность.

Наиболее продуктивным суффиксом, оформлявшим притяжательные прилагательные, был суффикс -)ь-(-ь)ь-). В общеславянской языковой системе суффикс -*)ь-(-ь)ь-) функционировал очень широко: он употреблялся в основе мягкой разновидности именного склонения, использовался для образования форм сравнительной степени прилагательного, причастий действительного залога. При таком разнообразии морфологических функций суффикс -*)ь-(-ь)ь-) преимущественно употреблялся в прилагательных, образованных от названий лиц и животных, что дает основание называть его притяжательным. Притяжательные прилагательные выделились из среды относительных, поскольку в качестве производящих основ для них выступали личные собственные имена и они выполняли функцию указания, а не качественного определения [2]. Их собственный суффикс и был суффиксом определенности, так как был связан с местоименной основой -*)ь-, формирующей членную форму прилагательного.

Первоначальное значение форм с суффиксом -*]ь-(-ь]ь-) - указательно-выделительное [3] -возникало в результате конкретного восприятия и не было свойственно развитому мышлению. Прилагательные, образованные от личных собственных имен, выполняли функцию указания, а конкретность, определенность лексического зна-

чения производящих собственных имен вызывала нейтральность этих прилагательных по отношению к грамматическому значению «определенности» и «неопределенности», исключала возможность противопоставления в них именной и членной формы [4]. Кроме того, принадлежность - признак, не воспринимаемый органами чувств, а потому при указании на нее не было необходимости в присоединении члена, использовавшегося как актуализатор известности признака. Наряду с возможностью образования таких прилагательных от личных собственных имен они могли образовываться и от нарицательных имен с личным значением. Нарицательные личные имена выступают в двоякой функции, являясь наименованиями: 1) конкретного единичного лица; 2) категориально-собирательного лица. Прилагательные, образованные от нарицательных личных имен, отражают в своей грамматической семантике указанное противопоставление лексического значения производящего имени, в зависимости от семантики которого они могли иметь: а) индивидуально-притяжательное значение (от наименований лиц, в том числе имен собственных), б) категориально-притяжательное или притяжательно-относительное значение (от нарицательных личных имен с обобщенно-родовым значением) [5].

Славянские притяжательные прилагательные сложились как эквивалент индоевропейского приименного генитива. Родительный приименной был чужд русскому разговорному языку, а потому использовался в основном в переводных текстах [6]. Продуктивность отсубстантивных прилагательных, выражающих отношение к предмету и соотносительных с формами косвенных падежей существительных, составляет устойчивую характерную черту славянских языков [7]. Особая роль притяжательных прилагательных отмечалась многими исследователями, некоторые из них, например А. Вайан, даже включали их в парадигму именного склонения, считая, что «с именами лиц употребление притяжательных прилагательных столь же обязательно, как и употребление падежных окончаний» [8]. Подобное же мнение высказывал и Н. С. Трубецкой: «От каждого существительного, обозначающего одушевленное существо, образуется притяжательное прилагательное, которое принадлежит к парадигме склонения этого существительного совершенно так же, как причастия принадлежат к парадигме спряжения глаголов» [9].

Словообразовательные компоненты -)ь- и -ь)ь-являются вариантами одного и того же индоевропейского суффикса. Большинство ученых считают, что суффиксы эти в общеславянский период не имеют размежевания в сфере употребления. Однако, по мнению С. В. Фроловой, выбор

варианта суффикса зависит от характера производящей основы: от имен с односложной основой образуются прилагательные с компонентом -ь;- (вражии, божии, вълчии, курии и под.), от имен с неодносложной основой - с суффиксом -;- (члов£чъ, къняжъ, пророчь, отьчь и под.). С течением времени происходило расширение форм на -ии, -ье, -ья и угасание образований с -;- [10].

Наряду с суффиксом -;- в славянских языках функционировал и суффикс -ов- с притяжательным значением. Он также использовался в качестве заместителя приименного генитива в посессивной функции. В сферу функционирования суффикса -ов- попадали прежде всего собственные личные имена, даже если некоторые из них были охвачены суффиксом -;-. В качестве производящих основ для прилагательных на -ов- могли выступать и нарицательные личные существительные - преимущественно греческого происхождения. И, наконец, в редких случаях производные с суффиксом -ов- образовывались от наименований животных и растений. Грамматическая семантика образований с суффиксов -ов- совпадает с соответствующей семантикой образований с суффиксом -;-: от выражения собственно посессивности - принадлежности единичному владельцу - до выражения любой отнесенности к данному лицу.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Образование притяжательных прилагательных стало возможным и для сложного славянского форманта -ьп;- (др. р. -ьн'-). Расширенный посредством -*;о- и.е. суффикс -*то оказался качественно новым формантом, отличным от обоих своих компонентов [11]. Для суффикса -ьпъ было несвойственно образование посессивов от личных имен, что было в свою очередь отличительной чертой суффикса -;ь-. Сфера функционирования нового суффикса -ьп;- была достаточно узкой. От названий лиц он давал незначительное количество производных, большинство из которых с течением времени утратилось, перешло в разряд архаизмов. Прилагательные с суффиксом -ьн'- образуются от таких основ личных имен существительных, которые предполагают определенные систематические или иерархические отношения. В основном он осложняет термины родства, однако встречаются образования и от других имен с личным значением, в частности господънъ, первоначальное значение производящей основы которого предполагает иерархические отношения: господь - слуга. Вначале господь — это «владыка, хозяин, господин», затем происходит специализация значения у христиан, и слово господъ начинает использоваться для наименования «Бога как владыки небесных сил». Другие синонимические ему наименования имеют чисто религиозное значение: Богъ и Хри-стосъ.

Изучение прилагательных невозможно без обращения к семантике именной группы, поскольку их главным свойством является семантическая несамостоятельность в контексте. В синтаксическом плане прилагательное привязано к существительному, выступая при нем как определение. Качество, признак не существует сам по себе, без его носителя, и на значение прилагательного всегда проецируется значение носителя признака [12]. Прилагательные и в синтаксическом отношении выступают не непосредственно, а в составе именной группы и связываются с другими элементами высказывания через определяемое слово - существительное. Это положение особенно актуально для древнерусского и старорусского периодов в истории языка, когда слово еще более тесно было связано с контекстом.

Прилагательное, отличаясь опосредованнос-тью, реализует свою семантику в составе адъективно-субстантивных синтагм. Притяжательные прилагательные не являются исключением. Они так же, как и другие адъективы, обнаруживают четкую прикрепленность к синтагме, способность к семантическому и грамматическому переосмыслению в зависимости от значения определяемого слова, с которым находятся в тесной связи.

В соответствии с особенностями средневекового мировоззрения все события объяснялись как обусловленные свыше. Поэтому в летописных текстах высокой частотностью употребления отличаются притяжательные прилагательные сакральной семантики божии, христовъ и господънъ, характеризующиеся разным суффиксальным оформлением и разными производящими основами, но имеющие общее грамматическое значение посессивности и общую лексическую семантику. Самую широкую сочетаемость иллюстрирует прилагательное божии, которое входит в синтагмы с существительными самой разнообразной семантики: с личным, отвлеченным и конкретным значением. Повторяемость конструкций, включающих адъектив божии, свидетельствует об устойчивости синтагм с данным компонентом.

В сочетаниях с существительными личной семантики посессив божии реализует способность к выражению разных грамматических значений, свойственных прилагательному: от притяжательного до качественного. Собственно лично-притяжательное грамматическое значение данное прилагательное имеет только в сочетаниях с личными существительными со значением родства, например, сыне божии (МЛС, 3 об.); мати бо-жиа (МЛС, 99); чада божия (ПВЛ, 9 об.). С другими одушевленными существительными данное прилагательное выступает с категориально-притяжательным значением, близким по своей природе к относительному: слуги божии (МЛС, 163 об.); люди божии (МЛС, 176) и др.

В ряде случаев словосочетания с данным по-сессивом имеют устойчивое специализированное значение: божии дворянинъ - «рыцарь духовного ордена» (Н1Л, 144; МЛС, 186); божиирабъ -«духовное лицо, священник», где рабъ - это и «характеристика и самохарактеристика человека, выражающая его покорность и преданность кому-либо», в сочетании со словом божии - Богу. В Московском летописном своде 1479 г. (далее МЛС) оно отмечается в устойчивом выражении рабъ рабомъ божиим - «раб рабов (эпитет, выражающий высшую степень смирения)» и характеризует лицо духовного звания: «Еугении епис-копъ, рабъ рабом божиим, превысокому князю Василью Васильевичю Московскому и всея Руси великому царю, спасение и апостольское благословение» (МЛС, 361 об.). Иногда в сочетании с личными существительными в семантике прилагательного божии появляется качественный компонент: божии человЖкъ - «праведник» (МЛС, 358 об.). Приобретение ярких качественных оттенков притяжательными прилагательными связано с утратой значения отношения к единичному лицу или животному и развитием значения типической свойственности роду лиц или животных.

Особый случай представляют адъективно-субстантивные синтагмы, в которых прилагательное божии определяет личные имена существительные, являющиеся производными отглагольными образованиями. В сочетании святитель божии слово святитель обозначает «духовное лицо высшего сана», будучи связанным с глаголом святити, в семантике которого уже представлен религиозный компонент «посвящать себя Богу». Поэтому прилагательное божии, выступая с относительным значением, усиливает, подчеркивает сакральную семантику, используясь для характеристики духовных лиц высшего сана, что согласуется с общим характером московского летописания, отличавшегося стилистической вычурностью: «Поставляетъся на Русь рукама бо-жия святителя свят^ишего и блаженаго архиепископа Костянтинаграда, вселеньского патриарха Филофея» (МЛС, 265 об.). Определением к слову святитель может быть и прилагательное христовъ. В сочетании с отглагольным именем существительным избранникъ прилагательное божии также выступает с относительным значением, и при этом подчеркивает, эксплицирует религиозный компонент в значении определяемого субстантива. В процессе развития языка значение принадлежности модифицируется в разных направлениях в связи с общим ходом развития человеческого мышления - от конкретного к абстрактному. В результате семантического переосмысления в понятие отношений принадлежности включается отношение действия, со-

стояния к субъекту. Поэтому и прилагательное божии приобретает возможность выражать значение субъекта действия в сочетании с отглагольными именами, в том числе и с существительным избранникъ: «Сеи князь изъбранникъ ббожии, от рожениа и до свершениа мужства бысть ему болесть зла» (МЛС, 101 об.).

В летописных текстах наиболее часто адъек-тив божии отмечается в сочетаниях с существительными неодушевленными, причем чаще всего с отвлеченным значением. Среди них прежде всего представлены отглагольные имена разных суффиксальных типов, многие из которых являются обозначениями базовых концептов религиозного мировосприятия. Употребление в качестве атрибутивного компонента в составе адъективно-субстантивных синтагм доминанты средневекового ментально-культурного пространства языка прилагательного божии отражает важность понятий, выраженных субстантивным компонентом, для языкового сознания человека того времени. В таких словосочетаниях представлена одновременно апелляция к внутренней форме производного имени существительного в виде словообразовательно обусловленной модели и внешней форме в виде устойчивого определения, являющегося высшим ценностным параметром характеристики любого явления в прошлом.

В сочетании с существительными отвлеченной семантики само значение притяжательности, принадлежности не может реализоваться. В подобных конструкциях прилагательные являются эквивалентами приименного генитива, где нарицательное одушевленное имя, являющееся основой прилагательного, указывает на производителя действия.

Притяжательные прилагательные сакральной семантики представлены в сочетаниях с существительными, которые распределены по двум полюсам, обозначая позитивные или негативные явления, приписываемые высшему субъекту. Такие сочетания характеризуются определенной грамматической дистрибуцией, преимущественно употребляясь в той или иной падежной форме. В синтагмах с существительными, обозначающими морально-нравственные представления, отмечается только прилагательное божии. Сочетания с существительными со значением состояния гн^въ и милость отмечаются прежде всего в форме творительного падежа, имеющей значение орудия действия: гн^вомъ божиимъ - милостью божьею. При этом дополнение в творительном падеже обозначает отвлеченное представление, вызвавшее само действие или явление [13]: «Се слышавшее Торци оубояшася проб'Ьгоша и до сего дьне. И помроша б^гаючи. Божьимь гн^вомь го-ними» (ПВЛ, 55); «Поб^жени же быша князи Русстии гневом божиим» (МЛС, 112 об.); «Уби-

ваеми гневомъ божиимъ и пречистыа его матерее, много бо ти Половци зла створиша Русьс-кои земъли» (МЛС, 146 об.); «И вое Татрьстии и вся сила их поб^гоша, гоними гневомъ божи-им» (МЛС, 282). Сочетание гневомъ божиимъ, выступая при страдательных причастиях, отличается синтаксическим синкретизмом, совмещая субъектное и орудийное значение. В результате метонимического переосмысления производителем действия становится само отвлеченное понятие - гневъ.

Сочетание милостъю божъею обнаруживается в конструкциях как при страдательных причастиях, где имеет значение производителя действия: «Милостью же божьею Петръ митропо-литъ отпущенъ бысть на Русь вборзе» (МЛС, 205 об.); так и при глаголах действительного залога, где имеет значение орудия действия: «Ми-лостию божьею иных исъсекоша, а иных живых поимаша» (МЛС, 291 об.); «Милостию же бо-жиею начата одолети христиане» (МЛС, 392). Данное словосочетание имеет целый ряд синонимических сочетаний, субстантивный компонент которых так же, как и слово милостъ, обозначает позитивные моральные качества: милосердие божие, человеколюбие божие: «Велико же человеколюбие боже, яко у толь тверда города Новогородцевъ убиша 9 человекъ» (МЛС, 236); «Уповая на милосердие божие и на пречистую его матерь богородицу» (МЛС, 278 об.).

В целом ряде случаев синтагмы со словом бо-жии включают в качестве субстантивного компонента производное отглагольное образование со значением отвлеченного действия, мотивированное глаголом лексико-семантической группы «помощь» [14]: помощъ, пособъе, поможенъе, посп^шенъе. Слова данного синонимического ряда имеют значение «помощь, содействие»: помощъ божия, по-собъе божие, поможенъе божие, посп^шенъе бо-жие. Сложное слово благодатъ также попадает в этот ряд, причем в семантике этого образования представлена отнесенность к высшей силе «ниспосланная свыше спасительная сила, помощь».

В большинстве случаев подобные конструкции отмечаются в форме творительного падежа, указывая на орудие действия, которое является отвлеченным представлением, вызвавшим само действие, названное глаголом, управляющим таким сочетанием. Любые события в летописи описываются в свете христианских представлений как обусловленные свыше, любые человеческие поступки не самостоятельны, а сопряжены с проявлением божественной воли, которая или способствует их проявлению, или, наоборот, препятствует им. Моральный компонент пронизывает все повествование и выражен не непосредственно, а опосредованно, через апелляцию к высшей силе. В этом специфика средневекового

текста, его отличительная особенность. Несмотря на то что летописное повествование не является собственно религиозным произведением, а представляет собой в основном описание событий светского или военного характера, сакральный компонент занимает в нем значительное место: «И божиимъ посп^шениемъ в малыхъ днехъ путное шествие приходитъ елико по суху бес пакости» (МЛС, 265 об.); «Укрепивъся оружь-емь крестнымь. и верою непобедимою. Божьею помощью» (ПВЛ, 71 об.); «И ти съ божьею помощью придоша на них и многых избиша» (МЛС, 82 об.); «Тем же пособьем божиемъ и силою кре-стною и молитвою деда своего поеха преже всех на противныя» (МЛС, 56 об.) и под. В таких случаях оборот с посессивом играет роль как бы вводного словосочетания, так как он не связан с прямым значением предложения. Реже подобные адъективно-субстантивные синтагмы представлены в других падежных формах, например в именительном падеже, занимая синтаксическую позицию субъекта действия: «Се же бысть поможенье божье Володимеру Глебичю» (МЛС, 111об.).

Близки по семантике к существительным, мотивированным глаголами помощи, отглагольные имена, соотносящиеся с глаголами лексико-се-мантической группы «защита», например заступление. Сочетание божие заступление не только семантически, но и грамматически синонимизи-руется с сочетаниями типа божия помощъ, употребляясь в форме творительного падежа: «Божьим заступлением оттуду изыде невреженъ» (МЛС, 165 об.). Подобное же значение имеет и выражение сила божия, допускающее в качестве атрибутивного компонента прилагательное хри-стовъ: «Победи силою божьею и пречистыя его матери» (МЛС, 168 об.); «И тако, божиею силою и помочью святыя София одоле Мьстис-лавъ» (Н1Л, 85 об.); «Он же въоруженъ силою христовою... създа себе монастырь во христья-нех» (МЛС, 183 об.), где сила - «могущество».

Следующую группу составляют сочетания прилагательного божии с отглагольными существительными, соотносящимися с глаголами со значением «принуждение». Самым популярным сочетанием подобного рода в летописи является божие повеление, где повеление имеет значение «приказ». Данное сочетание выступает в устойчивых синтаксических конструкциях с предлогами без в родительном падеже и по в дательном падеже: «Казни приемлемъ от Бога всячс-кыя. и нахоженье ратных по Божью повеленью» (ПВЛ, 57 об.); «И по божью повелению принесе мя ветр под манастырь святаго Спаса» (МЛС, 239 об.); «И всуе трудишася без божия повеления» (МЛС, 164 об.). Синоним к слову повеление слово воля реже отмечается в сочетании с прилагательным божии. Конструкция во-

лею божиею в творительном падеже синонимична конструкции по божию повеленью, то есть выступает со значением отвлеченного орудия, при посредстве которого совершается действие: «И волею божиею взлюби его князь Мъстиславъ и вси Новогородци» (МЛС, 134 об.). Слово воля отмечается в сочетании с посессивом сакральной семантики и в именительном падеже в составе устойчивого традиционного выражения: «Воля божиа да будет» (МЛС, 371). При этом в данной конструкции оно может определяться и другим притяжательным прилагательным сакральной семантики - господьнь: «Воля Господьня да будет» (ПВЛ, 87 об.).

Другое отглагольное образование заповедь, которое мотивируется глаголом лексико-семанти-ческой группы «принуждение» запов^дЖти в значении «приказать, повелеть, предписать», также отмечается в сочетаниях с прилагательными бо-жии и господьнь. В одном из значений существительного заповедь уже представлен религиозный компонент, поскольку оно обозначает «совокупность предписаний, установлений религии, закон», определения же божии или господьнь лишь эксплицирует его: «Преступивъ заповедь отню, паче же Божью» (ПВЛ, 61 об.); «Любве же ради сии князь пролья кровь свою за брата своего, свершая заповедь Господьню» (ПВЛ, 68 об.) и др.

Другие образования, мотивированные глаголами принуждения и содержащие в своей семантике религиозный компонент, характеризуются негативной коннотацией. Например, образование попущение обозначает «ниспосланные свыше несчастья на кого-л.», которые могут быть самого разнообразного характера: природные явления, войны. В сочетании с прилагательным божии оно отмечается в форме творительного падежа, синонимичной конструкции по воле божьеи: «Божи-емъ попущениемъ умножившуся дождю» (МЛС, 88); «Побишася Литва межи собЬ нЬкоея ради вины, божьим попущением на них» (МЛС, 183).

Прилагательное божии нередко определяет и другие образования негативной семантики. Типичными для средневекового текста являются сочетания слова божии с приглагольными именами нулевой суффиксации казнь и судъ, которые мотивируются глаголами лексико-семанти-ческой группы «отрицательное воздействие на объект». В сочетаниях казнь божия и судъ бо-жии притяжательное прилагательное указывает на субъект действия, названный отглагольным именем существительным, таким образом подчеркивается деятельное начало высшей силы: «Да аще не покаемся, тогда по томъ казнь божья приходит на ны за наша прегрЬшениа» (МЛС, 335); «И убоявся суда божиа» (МЛС, 80 об.). Словообразовательный синонимом к слову судъ образование судище выступает в летописном тек-

сте с определением господьнь: «Показа Володи-меру запону. на неиже бЬ написано судище Гос-подьне» (ПВЛ, 36 об.).

Адъективы божии и господьнь являются устойчивыми определениями при существительном негативной семантики страхъ, мотивированном глаголом эмоционального состояния. В сочетаниях страхъ божии и страхъ Господьнь притяжательное прилагательное выступает в объектном значении «страх перед Богом». Производящее для прилагательного существительное обозначает представление, способствующее развитию глагольного признака, который заключен не собственно в глаголе, а в отглагольном существительном нулевой суффиксации.: «Живяше же Володимеръ в страсЬ Божьи» (ПВЛ, 43 об.); «ВъзненавидЬша бо прЬмудрость. а страха Господьня не изволиша» (ПВЛ, 18 об.).

Ряд существительных, входящих в состав синтагм с притяжательными прилагательными сакральной семантики и содержащих религиозный компонент, характеризуется нейтральной оценоч-ностью. Так, слово промыслъ мотивируется глаголом лексико-семантической группы «интеллектуальная деятельность» промыслити «обдумать, предусмотреть» и обозначает «божественный промысел, провидение»: «Божиимъ же промыслом минустася в лЬсЬх» (МЛС, 104 об.). С подобным же значением выступает и отглагольное образование строение, мотивированное глаголом широкой семантики строити, обозначающим прежде всего физические действия, но способным обозначать и моральные действия, что определяет наличие у существительного строение значения «предначертание, промысел божий»: «Сия же глаголющее, а строениа божиа не вЬдуще» (МЛС, 112).

Прилагательное божии отмечается и в сочетании с отглагольными существительными религиозной семантики, обозначающими церковные ритуалы, таинства: причастие, исповедание. Слово причастие имеет восемь значений, и только два из них религиозного характера. И хотя из контекста понятно, что речь идет о церковном таинстве, однако данное значение подчеркивается еще и употреблением адъектива божии: «А Латыни также приходят на покаание къ ГрЬцкым попом и причастие божие от них при-имают» (МЛС, 360 об.). У слова исповедание также не все значения религиозного характера. В сочетании с ним притяжательное прилагательное имеет значение адресата действия: «Иже во истиннЬи вЬре и исповедании божии съ смире-ниемъ конецъ приаша» (МЛС, 361).

Прилагательное божии определяет и другие существительные со значением отвлеченного действия, выполняя разную функцию. В сочетании со словом праздникъ оно реализует объектное

значение «праздник в честь Бога»: «Се же сказа-хом вЬрных ради людеи, да не блазнятся о праздницЬхъ божиихъ» (МЛС, 87). В сочетании со словом знамение - субъектное значение: «Страшно же бЬ человЬком видЬти знамение божие» (МЛС, 111об.).

Изучаемые прилагательные сакральной семантики входят в состав адъективно-субстантивных синтагм с разнообразными существительными с конкретизированным значением: имя, градъ, слово, судьба, церковь, т^ло, кровь, истина, гла-голъ, образъ и др. Степень конкретизации значения подобных субстантивов различна: от обозначения предметов материального мира: церковь, градъ, тЖло, кровь - до слов с обобщенным значением предметности: слово, глаголъ, имя, образъ, судьба, истина и др. Данные имена существительные относятся к словам, являющимся наименованиями важных концептов религиозной культуры, отличающимся традиционным содержанием. В сочетаниях с рассматриваемыми прилагательными они чаще всего имеют терминологическое значение: слово божие - «священное писание»; тЖло божие (тЖло христово) - «святые дары, тело Господне»; образъ божии (образъ господьнь) -«икона, образ»; имя божие (имя господьне) -«громкое имя, слава», иногда «власть и защита Бога»; судьба божия - «предопределение»; истина божия - «высшая истина, правда» и под.

Если существительные конкретной семантики имеют религиозное значение, то в сочетании с сакральными прилагательными возникают плеонастические выражения, характерные для средневековья. Так, определения божии или христовъ при слове церковь избыточны в смысловом отношении, однако образуют такие сочетания, которые являются типичными для языка летописных сводов и древнерусского языка вообще. При этом слово церковь в сочетаниях с прилагательными божии или христовъ выступает как с первичным конкретизированным значением «храм христианский»: «Того же лЬта свершиша Христову камену церковь» (Н1Л, 163 об.); «И святыя церкви божия разори» (МЛС, 280); так и со вторичным, метонимическим, «собрание верующих во Христа»: «Елико смущение сътвори на христову церковь» (МЛС, 340 об.).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Другие конкретизированные существительные приобретают религиозное звучание в сочетании с изучаемыми прилагательными. Если такие суб-стантивы обладают широким семантическим объемом, они способны выражать различные оттенки значения. Так, слово божие - «священное писание», но слово может быть и «закон, заповедь»: «Наказающи их, яко чада своя по господню сло-веси» (МЛС, 402).

Сочетаемостные возможности притяжательного прилагательного с суффиксом -овъ хрис-

товъ менее разнообразны, чем у прилагательного божии. Группа слов, с которыми употребляется данный адъектив, значительно уже. К ним относятся, во-первых, приглагольные образования со стилистически маркированными суффиксами, обозначающими церковные праздники или являющиеся наименованиями церквей в честь этих праздников: рожество христово, въскресение христово, причем первое сочетание очень частотно. Во-вторых, оно определяет личные существительные, большинство из которых относится к лексике религиозного характера: мученикъ, страстотерпьць, святитель, паства. В единичных случаях оно определяет образования со значением лица военной семантики, типа воинъ, при этом сочетание христовъ воинъ приобретает символическое звучание. Сочетания мученикъ христовъ и страстотерпьць христовъ синонимичны, так как страстотерпьць так же, как и мученикъ, обозначает «реально существовавшее или мифическое лицо, возведенное христианской церковью в ранг святых за страдания и смерть, принятые им за веру». Данное словосочетание отмечается в именительном падеже, выполняя синтаксическую функцию субъекта в предложении: «Марта 6 перенесен бысть христовъ мученик Авраамии из Болгарьские земли въ славныи град Владимирь» (МЛС, 153 об.) и под. Сочетание христовыя паства имеет метафорическое значение, поскольку паства - это «стадо овец», а в религиозном смысле - «верующие по отношению к своему епископу»: «Темирь, иже преже зело убо дыша, зЬло же хваляся на християны, на овца христовыя паствы» (МЛС, 313 об.).

Достаточно часто в летописном языке определение христова выступает при существительном вера со значением «вероисповедание, религия». В сочетании вера христова прилагательное выступает с относительным значением, указывая на косвенный объект при существительном отвлеченной семантики: «вера в Христа»: «И учаше вЬре христовЬ и обращая их от идолослужениа» (МЛС, 316 об.).

Третьим прилагательным, синонимичным бо-жии и христовъ и также являющимся притяжательным по происхождению, является господьнь. Оно чаще других отмечается в составе наименований церквей и церковных праздников, в чем обнаруживается специфика его контекстуального употребления: Въскресение господне, Крещение господне, Сретение господне Преображе-нье господне, Възнесение господне, Воплощение господне, Устретение господне и т. д.

Прилагательное господьнь чаще, чем божии или христовъ, определяет существительные, относящиеся к соматической лексике. Оно отмечается в летописных текстах в составе фразеологического выражения предати душу в руце господни (Божии), имеющего значение «умереть»: «И тако предастъ

святую и блаженную свою душу в руце господни» (МЛС, 215); «Предасть душю в руце Божии месяця мая въ 3 день » (ПВЛ, 63 об.). Несмотря на документальный характер летописных текстов, в них допускаются выражения фразеологического характера, особенно при описании лиц, особо отличившихся перед церковью. Использование образных средств делает летописное повествование не просто собранием и перечислением фактов, а вносит элемент художественности в летописный язык, придает ему экспрессию, нарушает общий сухой тон повествования. Это осуществляется в тех рамках, в пределах которых мог находиться летописец, следуя четким канонам при описании событий и соблюдая документальную четкость, хронологическую последовательность и словесную лаконичность.

В сочетании с другим соматизмом уста «рот как орган речи, язык» прилагательное господънъ имеет собственно притяжательное значение: «Уста бо господня глаголаша сиа» (МЛС, 356). Употребление существительных тело и кровъ, также относящихся к соматической лексике, в сочетании с прилагательными господънъ или божии связано с описанием религиозных ритуалов. Устойчивые выражения тело и кровъ божия и тело и кровъ господня имеют символическое значение.

Символическое звучание имеют и другие словосочетания с прилагательными сакральной семантики. Например, конкретизированные существительные престолъ и крестъ, имеющие специальное религиозное значение, в сочетании с адъекти-вами христовъ и господънъ приобретают более отвлеченный, метафорический смысл. Выражения престолъ христовъ и престолъ господънъ (где престолъ - «престол, стол в центре алтаря») обозначают «небесный престол»: «И ныне съ святители предстоящее престолу христову молится о стаде своемъ» (МЛС, 317 об.); «Священноино-ком же и всему священническому чину и елици у престола господня служатъ всемъ даю прощение и благословение и любовь» (МЛС, 329). Словосочетание крестъ христовъ (где крестъ - «предмет христианского почитания») имеет отвлеченное значение «подвижническая жизнь, полная лишений, страданий»: «Честь и славу от всего мира приемля, а крестъ христовъ на рамо ноша-ше» (МЛС, 300 об.). Словосочетание крестъ гос-подънъ имеет собственно предметное значение, из которого проистекает символический смысл: «Вземъ бога на помощь и силу животворящего креста господня» (МЛС, 444 об); «Беси бо креста ся боять Господьня, а человекъ золъ ни креста ся боить» (ПВЛ, 46). В таких сочетаниях употребление прилагательного сакральной семантики определяет метафорическое переосмысление, актуализирует символический смысл.

Таким образом, самым популярным притяжательным прилагательным в языке летописных тек-

стов является прилагательное божии. Оно обладает наиболее широким семантическим объемом, определяя существительные самого разнообразного характера: одушевленные и неодушевленные, отвлеченные и конкретные. Собственно притяжательное значение подобные прилагательные выражают крайне редко, что обусловлено спецификой их производящей основы. В большинстве случаев прилагательные сакральной семантики выступают в устойчивых сочетаниях формульного характера, компоненты которых имеют как прямое, так и переносное, чаще всего символическое, значение. Многие конструкции имеют не только определенный состав компонентов, но и устойчивое грамматическое оформление. Синтагмы с прилагательными сакральной семантики закрепились в определенных падежных формах, самая популярная из которых - форма творительного падежа. Синонимические слову божии прилагательные христовъ и господънъ употребляются прежде всего в составе наименований церквей и церковных праздников. Они могут выступать и как эквиваленты к адъек-тиву божии в тех же сочетаниях и с тем же значением, что и оно. В тех случаях, когда они входят в состав синтагм с одинаковым субстантивным компонентом, никаких семантических отличий не отмечается, адъективы божии, христовъ и господънъ выступают как полные синонимы. Таким образом, обнаруживается не семантическая, а синтагматическая специализация в употреблении синонимических посессивов. Наиболее популярно в языке русских летописей прилагательное божии, далее господънъ, и, наконец, реже всего в них представлено прилагательное христовъ.

Примечания

1. Горшкова К. В., Хабургаев Г. А. Историческая грамматика русского языка. М.: Изд-во МГУ, 1997. С. 239.

2. Виноградов В. В. Русский язык. М.; Л.: Учпедгиз, 1947. С. 191.

3. Фролова С. В. История притяжательно-относительных прилагательных с суффиксом -)/-ь) по древнерусским письменным памятникам Х1-ХУ11 вв. // Уч. зап. Куйбышев. ГПИ, каф. рус. яз. Вып. 27. Куйбышев, 1959. С. 185.

4. Там же. С. 187.

5. Зверковская Н. П. Суффиксальное словообразование русских прилагательных Х1-ХУ11 вв. М.: Наука, 1986. С. 10.

6. Колесов В. В. История русского языка. СПб.: Филол. ф-т СПбГУ; М.: «Академия», 2005. С. 340.

7. Белошапкова В. А., Земская Е. А. Из истории функционирования отсубстантивных прилагательных в составе именных сочетаний слов // Материалы и исследования по истории русского литературного языка. Т. V. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 7.

8. Вайан А. Руководство по старославянскому языку. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1952. С . 158.

9. Трубецкой Н. С. О притяжательных прилагательных староцерковнославянского языка // Зборник у част А. БелиЬа. Београд, 1937. С. 16.

10. Фролова С. В. Указ. соч. С. 194-195.

11. Зверковская Н. П. Указ. соч. С. 15.

12. Вольф Е. М. Грамматика и семантика прилагательного. М.: Наука, 1978. С. 7.

13. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л.: Учпедгиз, 1941. С. 340.

14. Лексико-семантические группы русских глаголов. Свердловск.: Изд-во Урал. ун-та, 1988.

Источники

МЛС - Московский летописный свод 1479 года. Уваровский список летописи. Полное собрание русских летописей. Т. 25. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1949. 464 с.

Н1Л - Новгородская первая летопись старшего извода. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. 640 с.

ПВЛ - Повесть временных лет. Лаврентьевский список летописи. Полное собрание русских летописей. Т. 1. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1926. 496 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

УДК 482

И. А. Кузьминова

ЛЕКСЕМА «ПЛАТОК» В РУССКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ

В статье исследуется лексема «платок» в русле лингвокультурологического знания как единица базового уровня концептуального понятия «головной убор». Представленная ассоциативная матрица вышеназванной лексемы характеризует оценочно-определительную валентность, прагматический слой лексического содержания данной концептуальной единицы.

The lexeme "kerchief" is investigated in the context of lingvoculturological knowledge as the basic level unit of the conceptual notion "head-dress". The associative matrix of the forenamed lexeme characterizes evaluative-attributive valency and the pragmatic layer of the lexical concept of the given conceptual unit.

Ключевые слова: лингвокультурология, концептуальное понятие, головной убор, лексема, платок, прагматические созначения, оценочно-валентная матрица.

Keywords: linguoculturology, conceptual notion, headdress, lexeme, kerchief, pragmatic complementary meanings, evaluative-valency matrix.

Повышенный интерес лингвистов к национально-культурной специфике языкового содержания актуализирует исследования самых разных фрагментов национального языка картины мира. Каждый из таких фрагментов, на наш взгляд, свидетельствует о самобытности и богатстве этических культур, о специфике национального сознания, по-своему отражающего окружающую действительность. Полагаем, что к таким ярким фрагментам национальной культуры относится и кон-

© Кузьминова И. А., 2009

цепт «одежда» как один из важнейших факторов жизнедеятельности человека, через который, по мнению В. фон Гумбольдта и Г. Штейнталя, можно увидеть материальную и духовную самобытность этноса.

Учитывая структурно-семантическую емкость данного понятия, считаем, что более рациональным и целесообразным оказывается изучение отдельных концептуально составляющих его, к которому, несомненно, относится один из тематических таксонов лексики как подкласс предметов одежды - «головной убор». Номинации головных уборов как наиболее «говорящие» атрибуты практически любого наряда содержат в своей языковой семантике значимую лингвокультурологичес-кую информацию (например, характеристика времени, род социальных занятий, социальное положение, указание на возраст, вкусовые предпочтения, характеристика человека и т. д.).

Поскольку процесс разработки адекватного метода описания лингвокультурологических концептов еще не завершен и существуют различные трактовки семантической структуры данных единиц, необходимо пояснить авторские предпочтения по теоретико-методическим предпосылкам проведенного исследования.

Изучение концептуального содержания лек-сико-семантического пространства головных уборов показало, что, с одной стороны, головной убор - это предмет материальной культуры; с другой - это часть / факт духовной культуры народа. Вслед за Ю. С. Степановым [1], манифестирующим послойную структурную организацию концептов, предлагаем интерпретативную трактовку структуры исследуемого нами концепта: головной убор как предмет материальной культуры относится к материальному слою, который является наиболее актуальным компонентом, основным признаком в содержании концепта. Именно в этом актуальном признаке он и существует для всех носителей языка.

Головной убор как часть / факт духовной культуры народа составляет второй слой концепта, так называемый исторический слой, в который включены дополнительные признаки: культурно-исторические сведения, национально-культурная специфика, лингвострановедческая компетенция, этнокультурологическая информация. Следует согласиться с Ю. С. Степановым [2] в том, что данное содержание может быть актуальным лишь для некоторых социальных групп. Однако выскажем предположение о том, что в русле когнитивных процессов познания «пассивные» компоненты актуализируются в аксиосфе-ре русской культуры как определенные ценностные и ментальные категории.

Третий слой концепта существует опосредованно как основа остальных значений, которая в