Научная статья на тему 'Нарциссические проявления личности как образующие континуума переходных форм существования «Границ я»'

Нарциссические проявления личности как образующие континуума переходных форм существования «Границ я» Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

CC BY
1669
442
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
НАРЦИССИЗМ / НАРЦИССИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ / ГРАНИЦЫ "Я" / ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИСТАНЦИЯ / ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ЛИЧНОСТИ / NARCISSISM / NARCISSISTIC PERSONALITY MANIFESTATION / THE BOUNDARIES OF THE EGO / THE PSYCHOLOGICAL DISTANCE / PSYCHOLOGICAL SPACE OF THE INDIVIDUAL

Аннотация научной статьи по психологическим наукам, автор научной работы — Шамшикова О. А., Шамшикова Е. О.

В статье рассматривается вопрос о соотношении нарциссических проявлений личности и форм существования границ «Я», выявляющих определенный способ организации психологического пространства личности.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

NARCISSISTIC MANIFESTATION OF PERSONALITY HOW THE CONTINUUM OF TRANSITIONAL FORMS OF EXISTENCE "BORDER I»

The article discusses the relationship between narcissistic personality manifestations and forms of existence of the borders of "I" that identify a particular way of organizing psychological space of the individual.

Текст научной работы на тему «Нарциссические проявления личности как образующие континуума переходных форм существования «Границ я»»

Библиографический список

1. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис / Э. Эриксон. - М.: Прогресс, 1996.

2. Волобуева, Н.Л. Нарцисстическая личностная ориентация взрослых / Н.Л. Волобуева // Аспирантский сборник НГПУ - 2001 (По материалам научных исследований аспирантов, соискателей, докторантов). - Новосибирск: НГПУ, 2001. - Ч.2.

3. Короленко, Ц.П. Идентичность. Развитие. Перенасыщенность. Бегство: Монография / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева, Е.Н. Загоруйко. -

Новосибирск: НГПУ, 2007.

4. Заковоротная, М.В. Идентичность человека. Социально-философские аспекты / М.В. Заковоротная. - Автореф. дис. на соиск. уч. ст. док.

философ. наук. - Р/Д, 1999.

5. Короленко, Ц.П. Идентичность в норме и патологии / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева, Е.Н. Загоруйко. - Новосибирск: НГПУ, 2000.

6. Соколова, Е.Т. Нарциссизм как клинический и социокультурный феномен // Психологический журнал. - 2009. - № 1.

7. Попов, Ю.В. Современная клиническая психиатрия / Ю.В. Попов, В.Д. Вид. - СПб.: Речь, 2002.

8. Кернберг, О.Ф. Тяжелые личностные расстройства. - М.: Класс, 2000.

9. Лэнгле, А. Грандиозное одиночество. Нарциссизм как антропологическо-экзистенциальный феномен // Московский психологический журнал.- 2002. - №2.

10. Bradshaw, J. On The Family. A New Way of Creating Soild Self-Esteem / J. Bradshaw. - United States, Ed.: 2, 1996.

11. Очерки динамической психиатрии. Транскультуральное исследование / под. ред. М.М. Кабанова, Н.Г. Незнанова. - СПб.: Институт им. В.М. Бехтерева, 2003.

12. Дмитриева, Н.В. К вопросу о формировании личностной идентичности / Н.В. Дмитриева, Р.Б. Сапожникова // Аспирантский сборник НГПУ - 2001 (По материалам научных исследований аспирантов, соискателей, докторантов) / под ред. А.Ж. Жафярова. - Новосибирск: Изд. НГПУ, 2001. - Ч.2.

13. Дворщенко, В.П. Нарциссическое личностное расстройство // Диагностический тест личностных расстройств. - СПб.: Речь, 2008.

14. Клепикова Н.М. Опросник «Нарциссические черты личности» // Философия образования. - 2008. - №1(22).

15. Шамшикова, Е.О. Адаптация зарубежной методики «Границы Я» Н. Браун (N. Brown) // Мир науки, культуры, образования. - 2009. - №4 (16).

16. Шамшикова, Е.О. Проблемы развития «Я» в онтогенезе: две модальности психологических границ / Е.О. Шамшикова, О.А. Шамшикова // Социокультурные проблемы современной молодежи: материалы II Международной научно-практической конференции. - Новосибирск: Изд. НГПУ, 2007. - Ч.1.

17. Kohut, H. The Disorders of the Self and Their Treatment: An Outline / H. Kohut, E. Wolf // International Journal of Psycho-Analysis. - 1978. - Vol. 59.

18. Шамшикова, О. А. Развитие личностных форм идентичности и подростковый нарциссизм // Психология и школа. - 2006. - № 1.

19. Короленко, Ц.П. Социодинамическая психиатрия / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева. - М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2000.

Статья поступила в редакцию 11.12.09

УДК 159. 9

О.А. Шамшикова, канд. психол. наук, доц. НГПУ, E-mail: shamka05@mail.ru; Е.О. Шамшикова, аспирант НГПУ, г. Новосибирск, E-mail: shamol56@rambler.ru

НАРЦИССИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ КАК ОБРАЗУЮЩИЕ КОНТИНУУМА ПЕРЕХОДНЫХ ФОРМ СУЩЕСТВОВАНИЯ «ГРАНИЦ Я»

В статье рассматривается вопрос о соотношении нарциссических проявлений личности и форм существования границ «Я», выявляющих определенный способ организации психологического пространства личности.

Ключевые слова: нарциссизм, нарциссические проявления личности, границы «Я», психологическая дистанция, психологическое пространство личности.

В данной статье мы рассмотрим вопрос о психологическом пространстве человека и типе его границ с учетом влияний современной эпохи, которая, по словам Х.-Г. Гадамера (1988), порождает «массового человека», постоянно демонстрирующего душевную борьбу между склонностью к конформизму и стремлением иметь нарциссическую респектабельность самодостаточного имиджа. В неистребимом нарцисси-ческом стремлении к «само» (самолюбию, самоосуществле-нию, самореализации, самооценке, самовыражению, самоот-ношению, самопознанию и пр.) кроется способность человека осознавать любое отчетливое существование в мире в качестве «своего». Соединение двух тенденций - быть «как все» и, стало быть, уметь следовать нормативному поведению и одновременно быть «иным», отличным от других, создает для современного человека большую проблему.

Обратимся к Г. Тарту: «Тождественность самому себе (“Это я!”) является тем качеством, которое создается в процессе имитации мира. Это качество первоначально возникает на основе прямых сенсорных связей. Затем применяется к некоторым умственным процессам, к определенным формам имитации мира и когда из памяти извлекаются те или иные воспоминания, то мы всегда получаем их уже с ярлыком “Это я!”» [1, с. 496]. Иначе говоря, движение в сторону «организации связанной самости» - термин Х. Кохута - заключается в самоприсвоении, в добавлении качества «Я» к уже имеющемуся психическому содержанию чувства себя [2].

Каждый человек рожден с потенциалом особой индивидуальности, которая на протяжении всей жизни стремится к само-осуществлению - и это, конечно, нарциссический компонент личности. Различие между осуществлением себя и деструктивными проявлениями нарциссизма непосредственно проявляется в качестве “чувства особости”. Например, чувство особости может обозначать: «Я красив, умен, талантлив, силен и пр.». В этом случае «чувство особости» в большей степени связано с чувством собственной подлинности (и радости) и в наименьшей - с фантазиями грандиозности и гордыни. Однако «чувство особости» также может сигнализировать: «Увы, но мое чувство собственной ценности напрямую и исключительно зависит только от того, видят ли меня, признают ли меня другие. Ведь все мое существование, по сути, определяется тем, признается ли с восхищением “моя осо-бость” или нет» [1, с. 319]. Последнее описание, определенно тяготеет в сторону нарциссического расстройства личности, которое в данном ракурсе предстает для нас как идеальный прототип личности нарциссического типа.

«Нарциссическое расстройство личности» относится к расстройствам личности группы “Б” и входит в классификатор «Диагностическое и статистическое руководство по психиатрическим заболеваниям» (DSM), разработанный Американской психиатрической ассоциацией (ÄPA), начиная с третьей версии DSM [3]. Данный кластер базируется на психоаналитической теории и определяется клиницистами как преувеличенное чувство собственной значимости и повышен-

ной озабоченности вопросами самоуважения (с проявлениями театральности, эмоциональности и лабильности). Последняя модификация DSM-IV-TR (2000) [4] содержательно не отличается от предложенной ранее классификации DSM-IV (1994) [5], отражая неоднократно подтвержденную статистикой диагностику нарциссической патологии.

Согласно DSM АРА [4; 5] диагноз этого вида личностного нарушения может быть установлен при наличии пяти и более устойчивых нарциссических признаков, наблюдаемых на протяжении полугода:

¡.Грандиозное чувство самозначимости.

2.Захваченность фантазиями неограниченного успеха, власти.

3.Вера в собственную уникальность.

4. Потребность в восхищении.

5. Чувство привилегированности.

6. Эксплуатация в межличностных отношениях

7. Отсутствие эмпатии.

8. Зависть к достижениям других.

9. Вызывающее, наглое поведение.

Следует особо подчеркнуть, что в рамках современных подходов к исследованию нарциссизма предлагается выделять такой формат как деструктивный нарциссизм [6; 7; 8; 9; 10]. Данный формат отражает устойчивые нарциссические проявления личности, которая имеет дескриптивные характеристики, входящие в структуру нарциссического расстройства личности, но не достигающие уровня, необходимого для диагностики патологического нарциссизма по DSM АРА

[4].

Многочисленные исследователи [6; 8; 9; 11] предполагают, что предел, до которого простирается деструктивный нарциссизм, выражен не так явно, как в случае нарциссиче-ского расстройства личности. Термин «деструктивный нарциссизм» отражает структуру поведения и межличностных отношений, ментальность и чувства тех людей, психическое здоровье которых находится в широких пределах психической нормы.

Деструктивный формат нарциссизма, по Э. Роннингстам, в целом отражает континуум нарциссических состояний личности в широких пределах контингента психической нормы [11]. Нарциссические состояния - это главным образом те защитно-компенсаторные состояния личности, «при которых отчетливо выражены проблемы настроения, самоуважения и регуляции внутреннего напряжения» [12, с. 36]. Во-первых, они отражают неспособность человека поддерживать уровень адекватной самооценки и, во-вторых, могут свидетельствовать о неудачных попытках формирования стабильного представления личности о себе. Второе, в большей степени соотносится с неспособностью устанавливать глубокие межличностные отношения и получать удовольствие от общения с людьми [13].

Э. Роннингстам [11], Р. Морф, К.К. Родевальд [9], Ф. Де-неке, Б. Хильгеншток, Р. Мюллер [6] и многие другие исходят из того, что устойчивые нарциссические состояния порождаются несформированной мотивационной сферой личности и, в конечном итоге, направлены на удовлетворение нарциссиче-ских потребностей, обеспечивая позитивное представление личности о себе и сохраняя ее самоценность [11]. На уровне феноменологии на передний план здесь выдвигаются нарцис-сические потребности: «самосохранение», «самоосуществле-ние» и «самоосознание» [2].

Личность с деструктивной формой нарциссизма обычно может достаточно продуктивно функционировать в социуме, но, как правило, имеет дефицитарное представление личности о себе [8]. Исходно дефициты представления личности о себе, по Х. Кохуту, возникают в раннем детстве за счет аффективного рассогласования в диаде мать-ребенок, когда врожденная потребность младенца разделять свой эмоциональный опыт с матерью блокируется, что в дальнейшем приводит к психической изоляции ребенка [2]. В дальнейшем дефициты проявляются как «отсутствующие психические структуры» (термин Х. Кохута) и вызывают чувство непри-

годности, ненужности, собственной неполноценности и неэффективности, отчужденности от людей и задерживают развитие врожденных умений и задатков (способностей и талантов). По сути дела речь здесь идет о раннем опыте переживания себя, порождающем дефицит самопринятия и самоценности - он и выражается «в разной мере и степени» как нар-циссические проявления личности.

Концепт дефициты требует особого разъяснения. Следует понимать, что когда Х. Кохут пишет об «отсутствующих психических структурах», то это совсем не предполагает идею «дыры» в психике. Он говорит:

а) о «первичных структурах» (предвестниках Я, самости), которые развиваются на ранних этапах онтогенеза в соответствии со способностью родителей адекватно реагировать и оказывать помощь ребенку;

б) о «компенсаторных структурах», которые развиваются, когда сам ребенок может придумать нечто, компенсирующее отсутствующие переживания, для построения здоровой структуры Я;

в) о «защитных структурах», которые заполняют дефицит и в дальнейшем проявляются как деструктивные или патологические формы нарциссизма.

Эволюционно дефициты относятся к недостаточности или неадекватности требуемых со стороны родителей аффек-тивно-эмпатических откликов, без которых структуры Я развиваются ущербно.

Структурно дефициты имеют отношение к тем функциям Я, которые описаны Х. Кохутом как удачный, здоровый результат оптимального развития. Он считал, что обозначенные им конструкты - «детская грандиозность» (потребность в отражении), «идеализированный родительский образ» (потребность в идеализации) и «потребность в Альтер эго» (потребность в других людях) - воспроизводят врожденные способности ребенка вызывать ответные реакции со стороны тех, кто о нем заботится [2].

Динамически дефициты определяются тем фактом, что в ответ на них появляются вторичные дефициты (дескриптивно

- нарциссические черты личности), определяющие природу нарциссических состояний или психопатологий нарциссизма. Для нас здесь особенно важно, что эти дефициты будут определять тип и специфику форм существования границ Я.

В случае благоприятного исхода развивается оптимальный нарциссизм, который служит универсальной основой для развития позитивного представления личности о себе и адекватной самооценки, задает вектор нравственно здоровой, са-моактуализирующейся личности, направленной, в первую очередь, на осознание и внутреннее принятие ценности своего «Я» [2].

К.К. Родевальд, Р. Морф, Х. Когут и другие авторы склонны рассматривать нарциссизм «исключительно как мотивационный конструкт, в котором «Я» обретает собственную уникальность - это есть результат взаимодействия внутренних когнитивно-аффективных процессов и внешних интерперсональных саморегулирующихся стратегий, вступающих в действие на социокультурной сцене с самого рождения человека» [9, с. 308]. Авторы указывают «в пользу положения, которое понимает нарциссизм скорее как личностный процесс, чем как статический дефицитарный набор индивидуальных отличительных признаков» [9, с. 310].

Подобное понимание нарциссизма подводит нас к проблеме дифференциации нарциссических проявлений личности

- между личностной проблемой «чувства себя, своей уникальности и особости» и «очарованностью собой» (или грандиозным чувством самозначимости). Критерием для дифференциации нарциссических проявлений личности в данном случае может служить степень выраженности ее нарциссических черт [12].

В последнее время в отечественной психологии наблюдается повышенный интерес к применению топологических категорий - «внутренний мир жизни человека» (В. Д. Шадри-ков), «пространственное место» (К.А. Абульханова), «про-

странство - время детства» (Д.И. Фельдштейн), «жизненный мир» (Ф.Е. Василюк), «фактор места и обособления» (В.С. Мухина), «топология субъекта» (А.Ш. Тхостов), «внешнее и внутреннее Я» (А.Б. Орлов), «внутренний мир» (Е.С. Калмыкова), «внутреннее пространство личности» (Т.Н. Березина), «бытийные пространства» (З.И. Рябикина), «суверенность психологического пространства личности» (С.К. Нартова-Бо-чавер). Широкое использование топологических категорий в отечественной психологии обусловлено поворотом теоретикометодологической ориентации в сторону личности как субъекта. Сегодня в отечественной психологии человек все более рассматривается как субъект бытия, взаимодействующий с миром (С.Л. Рубинштейн, К.А. Абульханова, Л.И. Анцыфе-рова, А.В. Брушлинский, Д.Н. Завалишина, В.В. Знаков, З.И. Рябикина, А.К. Осницкий, В.И. Слободчиков и др.).

Употребление топологических категорий (пространство, границы, дистанция) в зарубежной науке, как вспомогательных в психологии личности, имеет давнюю традицию (К. Левин, 2000; J. Welwood, 1977; Ф. Перлз, 1993; S. Freud, 1910, 1923; V. Tausk, 1913; P. Federn, 1952; W. Reich, 1949; D.W. Winnicott, 1951; E. Jacobson, 1964; S. Fisher и C. Clevelend, 1958) [14]. Вместе с тем ряд исследователей (P. Federn, 1952;

G. Ammon, I. Burbiel, H. Wagner, 1992; G. Ammon, G. Finke, G. Wolfrum, 1998 и др.) отмечает, что именно нарциссизм формирует границы «Я», предопределяя формы их существования и образуя уникальное психологическое пространство личности [7]. Интерес зарубежных ученых к проблеме нарциссизма связан не в последнюю очередь с тем, что его антропологические, философские, культурологические и психологические исследования актуализируют дилемму: изоляция против общности.

Следует отметить, что одним из узловых моментов в современных концепциях нарциссизма является введение такой топологической категории как «демаркация психологических границ Я» как существенной характеристики личностей нар-циссического типа. По этому поводу Н. Браун пишет: «подобные лица нарциссического типа, безусловно, на когнитивном уровне отличают себя от окружающих, но на эмоциональном

- не проводят различий между собой и людьми (не понимают, где заканчиваюсь «Я» и начинается другой человек), демонстрируют потребительские паттерны социальных и межличностных отношений. В психическом развитии лиц с нарциссиче-ским типом личностной организации наблюдается специфический дефицит - неспособность к рефлексии» [8].

С.Л. Рубинштейн отмечает, что в самой проблеме детерминации поведения человека лежит процесс рефлексии - с него начинается непосредственно «выход за пределы» себя как конечного существа. Рефлексия выступает в качестве внутреннего условия становления, развития субъекта. «Она (рефлексия) как бы <...> выводит человека мысленно за ее пределы. Человек занимает позицию вне ее» [15, с. 349] - это есть способ существования человека, его отличительная особенность - детерминированность его существования через самосознание, когда мотивация возникает как результат дей-ствования рефлексирующего субъекта. Детерминация через мотивацию - это детерминация через значимость явлений для человека» [15, с. 291].

В традиционном контексте, рефлексия - это «одновременно и уникальное свойство, присущее человеку, и состояние осознания чего-либо, и процесс репрезентации психике своего собственного содержания» [16]. Ядром рефлексии является непосредственное глубинное понимание факта собственного понимания чего-либо, а также способность человека переживать свое глубинное Я [17].

Однако сам процесс рефлексии жестко не связан с сознанием и не всегда обусловлен самосознанием человека (ребенка). Процесс рефлексии - выделение себя как некой отдельности, отличности, непохожести, в том числе и выделение себя как субъекта - может осуществляться и, безусловно, осуществляется также и на бессознательном уровне. В разные периоды психического развития, по-видимому, доминирует определенный тип рефлексии или отдельных ее функций [18].

Н. Браун считает, что рефлексивная функция есть индикатор простроенности и развитости «психологических границ Я» - это состояние взрослого человека, когда он способен воспринимать себя как того, кто думает, чувствует, и от кого исходят переживания, мысли и действия, и одновременно -того, кто представлен во внешнем мире как одна из единиц, отличных и отдельных от других [8]. Другими словами, речь идет об осознании себя одновременно в двух ракурсах: «субъективном - быть полностью собой» и «объективном - быть в социуме вместе с другими людьми».

Представляется, что тип границ Я образуется непосредственно в процессе социализации личности и направлен на ее адаптацию и развитие самосознания (представления личности о себе). Есть все основания предполагать, что тип границ Я обусловливает их форму существования.

Условно можно дифференцировать два типа границ -«до-субъектные» и «субъектные». «Субъектный» тип границ лежит в основе конструктивного способа организации психологического пространства, обеспечивающего не только адаптацию личности, но и развитие ее “Я”, и отражает оптимальную способность личности «быть собой» и одновременно «быть в мире» вместе с другими людьми, что в полной мере характеризует позицию субъекта, как автора собственной жизни. Субъект, по мнению А.В. Брушлинского, всегда «неразрывно связан с другими людьми и вместе с тем автономен, независим, относительно обособлен, он и субъект, и объект социальных влияний, представляющий собой несомненную ценность для общества» [19, с. 25].

«До-субъектный» тип границ лежит в основе неконструктивного способа организации психологического пространства, направленного не столько на развитие Я, сколько на адаптацию (а точнее, приспособление) личности к миру и, по свой сути, отражает до-субъектную позицию. Но как отмечал А. В. Брушлинский, даже в до-субъектном состоянии бытия «человек все равно остается субъектом <. > и на уровне психического процесса и вообще бессознательного» [19,с.566].

Поскольку развитие психологического пространства личности при любых формах существования психологических границ Я отражает в динамике (пусть даже только на уровне тенденции) универсальную диалектическую спираль, связывающую воедино два измерения психического развития субъекта - интеграцию модальностей «Я» и «Мы». К «до-субъект-ному» типу границ можно отнести континуум многочисленных переходных форм нарциссизма, два полюса которого проявляются как чрезмерная поляризация самоопределения («Я»-тип границ, свойственный личностям нарциссического типа) или поляризация «соотношения с другими людьми» («Мы»-тип границ, присущий личностям конформного типа).

Субъектный тип границ предполагает в целом стабильное функционирование Я - четкость и связанность представления личности о себе, способность быть самим собой и одновременно быть вместе с другими - это наличие и сохранность границ Я - интуитивное или осознанное понимание, где заканчивается Я и начинается другой человек. Восприятие границ собственного психологического пространства связано с установлением, во-первых, дистанции субъекта по отношению к самому себе. Дистанция позволяет посмотреть на себя со стороны взглядом другого человека, что уже напрямую связано с развитием интерпсихической рефлексии - способности к пониманию психики других людей, включающей способность встать на место другого. При отсутствии интерпсихической рефлексии невозможно образовать представление личности о себе, по-настоящему понять взгляд другого человека или собственный факт какого-либо воздействия на него. Иначе говоря, без этой дистанции личность остается отчуждена от самой себя, а другой человек неизбежно остается чужим для нее (в связи с невозможностью постигнуть, почему же он ведет себя подобным образом).

Во-вторых, здесь требуется внутренняя согласованность субъекта с самим собой - его желание воспринимать всерьез все то, что происходит с Я, не переступать через самого себя, позволять звучать в себе «собственному» и оставаться с ним в

резонансе. А это уже предполагает у субъекта способность «к самовосприятию содержания собственной психики и его анализу» - интрапсихической рефлексии [16, с.48]. При наличии такого вида опыта субъект способен быть равным самому себе

- находиться в человеческом сообществе, не подвергаясь риску слиться (отождествиться) с массой и совершенно не опасаясь одиночества. Согласование суждений о самом себе с позиций нравственной инстанции дает человеку чувство оправдания и перед собой, и перед другими людьми. И здесь важно, что нравственная позиция непосредственно транслируется через голос, который звучит внутри субъекта, через взгляд других людей, которым субъект сам смотрит на себя со стороны - по сути это и есть признание ценности собственного Я.

При отсутствии связи с внутренним и интенсивном погружении субъекта во внешнее (до-субъектный тип границ Я)

- внутренний диалог подменяется бесчисленными внешними идентификациями. Иначе говоря, в данном случае психологическое пространство субъекта значительно деформировано: нарушено восприятие собственных психологических границ (способность к рефлексии очень слабая), присутствует отчуждение от других людей и от самого себя (что на поведенческом уровне проявляется как уязвимость самооценки, неспособность любить и устанавливать длительные отношения с людьми и прочее). Потребность в признании собственной ценности и целостности, как потребность в достраивании собственного психологического пространства, в данном случае остаются для Я доминантными, даже если они и не осознаются.

В отечественной современной психологии идеи психологического пространства личности раскрываются в работах С.К. Нартовой-Бочавер [14]. Исследователь дает следующее определение: «психологическое пространство личности - это субъективно значимый фрагмент бытия, определяющий актуальную деятельность и стратегию жизни человека» [20]. Оно включает комплекс физических, социальных и психологических явлений, с которыми человек идентифицируется (территорию, личные предметы, социальные привязанности, установки). Эти явления становятся значимыми в контексте психологической ситуации, приобретая для субъекта личностный смысл, и начинают охраняться всеми доступными средствами [там же].

Психологическое пространство обладает определенными свойствами, которые автор обозначает следующим образом:

1. Человек ощущает пространство как свое, присвоенное или созданное им самим, и поэтому представляющее ценность.

2. Человек имеет возможность контролировать и защищать все то, что находится внутри пространства, реализуя свое чувство авторства.

3. Оно существует естественно и не рефлексируется без возникновения проблемных ситуаций, оно «прозрачно» и потому с трудом поддается позитивному описанию.

4. Важное место в феноменологии психологического пространства занимает состояние его границ - физических и психологических маркеров, которые отделяют область личного контроля и приватность одного человека от таковой области другого [14].

С.К. Нартова-Бочавер выделяет шесть измерений психологического пространства личности, которые отражают физические (территориальные и темпоральные), социальные и духовные аспекты человеческого бытия: это физическое тело, территория, личные вещи, привычки, социальные связи и вкусы (ценности). Как отмечает автор, пространство развивается в онтогенезе посредством появления новых измерений и переноса своих границ, в рамках тех измерений, что уже существуют [14]. Психологическое пространство осознается вблизи своих границ и не осознается в тех областях, которые в последнее время не подвергались изменениям; проявляется в поведении, при встрече с другим, значимым для внутреннего мира человека объектом [там же].

О.А. Шамшикова рассматривает динамическую структуру психологического пространства личности, которая отражает универсальную диалектическую спираль, связывающую воедино два фундаментальных измерения развития субъекта -интеграцию «поиска себя и само-определения» (Я) и «соотнесенность с другими людьми» (Мы) - через его до-субъектное состояние к личности как субъекту [18]. Чрезмерная поляризация «поиска себя» (Я) или «соотнесенность с другими людьми» (Мы) отражает дезадаптирующий процесс - нарцис-сические проявления личности приобретают деструктивные нарциссические черты и воспроизводят дескриптивные характеристики, входящие в структуру нарциссического расстройства, не достигая уровня, необходимого для диагностики злокачественных форм нарциссизма по DSM АPA, оставаясь в пределах психической нормы [8].

Нарциссические проявления личности (как универсальные и необходимые составляющие «Я») формируют специфику границ Я и обеспечивают уникальную целостность личности, ее тождественность самой себе, отражая стратегии защиты и статус ее идентичности; предопределяют способ организации психологического пространства, который может быть как конструктивным (ориентированным на адаптацию личности и развитие ее Я), так и неконструктивным (направленным преимущественно на приспособление личности к среде и приостановку в развитии Я). В этом ракурсе форма существования границ Я - это конфигурация индивидуальных значений, образованных разной степенью выраженности нарциссиче-ских черт личности и различными измерениями границ Я.

Попытаемся в первом приближении задать содержательное наполнение формам существования границ Я в приложении к выделенным нами типам границ - до-субъектному (Я-тип или Мы-тип) и субъектному. В своих теоретических рассуждениях мы будем опираться на современные модели границ Я с учетом анализа гипотетических измерений, выделенных Э. Хартманом [21], Г. Аммоном [7] и Д. Бредшоу [22].

В терминах Э. Хартмана форма существования границ Я может быть представлена в измерении «толстые - тонкие» границы [21]. Для лиц с субъектным типом границ, в терминах Э. Хартмана, свойственны «оптимально толстые» границы Я. В своих экспериментальных исследованиях Э. Хартман обнаружил, что определенная толщина внутренних границ Я необходима для нормального психологического функционирования личности. В то же самое время, сообразная тонкость внешних границ усиливает социальные взаимодействия, увеличивает личностную (индивидуальную) чувствительность к психической реальности другого человека. Однако слишком толстые внешние границы вызывают отчуждение, защитное, ригидное отношение к внешнему миру, а слишком толстые внутренние границы могут быть описаны как дефицит (до конца не простроенного) психологического пространства - внутри невыносимая пустота: не звучит вопрос «Кто я и в чем моя ценность?».

Для лиц с до-субъектным типом границ свойственны «слишком тонкие» границы Я, что отражает отсутствие связанности представления личности о себе. Им в большей степени присущи примитивные механизмы психологической защиты и такие характеристики как чрезмерная уязвимость в социальных контактах. Для них характерно использовать только одно местоимение - например, для лиц с Мы-типом границ свойственно всегда говорить «Наши» и практически никогда - «Мое». Лица с Я-типом границ чрезмерно часто употребляют местоимение «Я», но никогда не говорят «Мы» [21].

В своих экспериментальных исследованиях Э. Хартман показал, что поляризация «слишком тонкие» или «слишком толстые» границы является критерием неэффективного функционирования границ Я. На наш взгляд, для лиц с Мы-типом границ, видимо, в большей степени характерны очень тонкие внешние и слишком толстые внутренние границы, для лиц с Я-типом - слишком тонкие внутренние и чрезмерно толстые внешние границы.

Г. Аммон вводит понятие - «функция Я-отграничения», под которой понимает внешние и внутренние границы Я. Повторим, что «Внешнее Я-отграничение» является первичной функцией регуляции отношений «Я» с окружающей группой - только отграничения «Я» от «не-Я» приводит к осознанию существования двух отдельных людей. «Внутреннее Я-отграничение» гибко регулирует отношения между сознательным и бессознательным содержанием представления личности о себе [7]. Г. Амон различает три формы существования Я-отграничения или границ Я: конструктивную, деструктивную и дефицитарную, что полностью согласуется с предложенными нами конструктами - субъектным и до-субъ-ектными типами границ.

Конструктивное внешнее Я-отграничение, по Г. Аммону, представляет собой удачную попытку выстраивания гибкой внешней границы с окружающим миром и, на наш взгляд, характеризует субъектный тип границ Я. В данном случае человек имеет свою точку зрения, восприимчив к критике, взглядам и чувствам других людей, может адекватно открываться другим людям, интегрирует новый опыт, имеет эффективный контакт с окружающими, может интернализировать этот реальный опыт и, таким образом, эффективно развиваться дальше. Он различает свои чувства и чувства других людей, способен ответить отказом, не испытывая вины, ощущает себя самостоятельным в своих решениях; развивает способность гибко вступать в сиюминутные и более глубокие контакты и уметь снова выходить из них или же жить в них, не отрекаясь от себя и собственной идентичности.

Конструктивное внутреннее Я-отграничение представляет собой коммуницирующий барьер, отделяющий и связывающий осознающее «Я» и внутренний мир личности с ее неосознаваемыми чувствами, инстинктивными побуждениями, образами интериоризированных объектов, отношений и эмоциональных состояний. Для лиц с субъектным типом границ Я характерно конструктивное внутреннее Я-отграни-чение: хорошая способность различать внешнее и внутреннее, дифференцировать восприятия внутренних переживаний, телесных ощущений и собственной активности, способность гибко использовать возможности чувственного и эмоционального постижения действительности, а также интуитивных решений без потери контроля над реальностью, высокая контролируемость телесных состояний и в целом позитивный характер внутреннего опыта, способность к достаточной психической концентрации, высокая общая упорядоченность психической деятельности.

До-субъектный тип границ может быть описан в терминах Г. Аммона как «деструктивно-дефицитарное» Я-отграни-чение. На наш взгляд, для лиц с Мы-типом границ, видимо, в большей степени характерны дефицитарные внешние и деструктивные внутренние границы, для лиц с Я-типом - дефи-цитарное внутреннее и деструктивное внешнее Я-отграни-чение.

Деструктивные внешние границы Я выражаются в «выстраивании барьера», препятствующего продуктивной коммуникации с предметным миром. В поведении это выражается стремлением к избеганию контактов, жестким эмоциональным дистанцированием, нежеланием вступать в «диалог» и вести конструктивную дискуссию, неумением гибко регулировать межличностные отношения, тенденцией к сверхконтролю, неспособностью к совместному поиску компромиссов; реактивной неприязнью к чужой эмоциональной экспрессии, эмоциональной интравертированностью, безучастностью к трудностям, неприятием проблем окружающих, ощущением эмоциональной пустоты и общим снижением предметной активности.

Деструктивныее внутренние границы Я характеризуются наличием ригидно фиксированного «барьера», отделяющего осознаваемые от неосознаваемых переживаний. Это обнаруживается в недостаточной способности к сновидениям, в бедности чувств и потере связи с историей собственной жизни и опыта переживания себя. Подобные лица производят впечатление формальных, излишне деловых, рациональных,

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

педантичных, нечувствительных. Они не стремятся к теплым партнерским отношениям, не способны к глубоким сопереживаниям. Невозможность адекватно воспринимать собственные чувства и потребности делает этих людей нечувствительными к эмоциям и потребностям других, реальный мир окружающих живых людей может замещаться у них совокупностью собственных проекций и фантазий. В интеллектуальной деятельности они склонны к систематизации и классификации. В целом, излишне рационализированное сознание компенсируется чрезмерно иррационализированным бессознательным, которое зачастую проявляется в неуместных действиях и поступках, вспышках гнева, несчастных случаях, нечаянных травмах.

Дефицитарные внешние границы Я указывают на неспособность регулировать близость и дистанцию в отношениях с другими людьми, внешними событиями и окружаюшим миром. Здесь имеет место неспособность проводить различия между «Я» и «Не-Я», между своими и чужими потребностями и чувствами. В поведении это проявляется склонностью к гиперадаптации к внешней среде, неспособностью устанавливать и контролировать межличностную дистанцию, чрезмерной зависимостью от требований, установок и норм окружающих, ориентацией на внешние критерии и оценки, отсутствием возможности в достаточной степени рефлексировать, отслеживать и отстаивать собственные интересы, потребности, цели, неспособностью четко отделять свои чувства и переживания от чувств и переживаний других, невозможностью ограничивать потребности других (говорить «нет»), сомнениями в правильности самостоятельно принимаемых решений и предпринимаемых действий, в целом, конформным жизненным стилем.

Дефицитарные внутренние границы Я приводят к тому, что человек пребывает во власти колебаний своего настроения, снов наяву, бесплодных мыслей и мечтаний, низкой концентрацией внимания. Он не отличает важное и не важное в жизни, не способен дифференцировать свои чувства, новый опыт только с трудом может быть интегрирован и интернализирован, телесные потребности с трудом поддаются регуляции и требуют немедленного удовлетворения.

В терминах Д. Бредшоу тип и форма существования границ Я могут быть описаны по степени сформированности этих границ. За оценку сформированности границ Я автор предлагает брать показатель «способность - неспособность» устанавливать и удерживать психологическую дистанцию и обсуждает измерение «слабые - сильные» границы Я [22].

Субъектный тип границ предполагает сильные границы и в целом стабильное функционирование Я - психологическое пространство личности в этом случае является достаточно сформированным и защищенным. Это модель здорового функционирования психики, отражающая оптимальную форму существования границ Я. Для лиц с субъектным типом границ характерна ярко выраженная способность устанавливать и удерживать психологическую дистанцию при взаимодействии с другими людьми. Им присущи развитая рефлексия, базовое доверие к миру (выражающееся в надежде на лучшее), автономия (указывающая на силу их желаний), инициатива (проявляющаяся в способности к целеполаганию), трудолюбие (способность получать удовольствие от физической и ментальной деятельности).

Для лиц с до-субъектным типом границ наоборот свойственны «слабые» границы, что определяет форму существования их границ Я и отражает чрезмерную уязвимость подобных лиц в социальных контактах. Наблюдается слабая способность устанавливать и удерживать дистанцию. Психологическое пространство личности в данном случае характеризует слабая защищенность, его невозможно эффективно контролировать или защищать ни изнутри, ни снаружи. Для поддержания собственной безопасности Я требуются дополнительные защитно-компенсаторные механизмы. Лиц подобного типа характеризуют настороженность и подозрительность (недоверие к миру), для них свойственно испытывать стыд (Я-тип) или постоянное чувство вины (Мы-тип). Доми-

нантными эмоциональными состояниями для них являются беспомощность и подчиненность (Мы-тип) или демонстрация самодостаточности и агрессивное, дерзкое заносчивое поведение (Я-тип границ).

Представляется, что многомерность границ Я, образующих психологическое пространство личности, их сохранность и протяженность универсально возникают и естественно раз-

виваются в онтогенезе. Но развитие личности как субъекта непосредственно определяется процессом интеграции двух измерений - «Я» и «Мы», что в целом отражает способ организации психологического пространства личности в широких пределах психической нормы, продуцируя динамику развития границ Я, их тип и специфическую форму существования.

Библиографический список

1. Тарт, Г. Механизмы защиты / Самосознание и защитные механизмы личности. Хрестоматия. - Самара: Изд. Дом Бахрах-М, 2000.

2. Кохут, X. Анализ самости: Систематический подход к лечению нарциссических нарушений личности / Х. Когут. - М: Когито-центр, 2003. Millon, T. DSM Narcissistic Personality Disorder. Historical Reflections and Future Directions / T. Millon // Disorders of Narcissism: Diagnostic, Clinical, and Empirical Implications. - Washington, DC: American Psychiatric Press, 1997.

3. Diagnostic criteria from DSM-IV-TR АРА / Published by the American Psychiatric Association. - Washington, DC: American Psychiatric Press, 2000.

4. DSM-IV: Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, 4th Edition /American Psychiatric Association. - Washington, DC: American Psychiatric Press, 1994.

5. Deneke, F.W. Das «Narzissmusinventar» (1989 -1994): Handbuch / F-W. Deneke, B. Hilgenstock, R. Muller. - Bern: Huber, 1994.

6. Очерки динамической психиатрии. Транскультуральное исследование / под. ред. М.М. Кабанова, Н.Г. Незнанова. - СПб.: Институт им. В.М. Бехтерева, 2003.

7. Brown, N.W. The Destructive narcissistic pattern / N.W. Brown. - Westport, Connecticut. - London, 1998.

8. Morf, C.C. Die Paradoxa des Narzissmus - ein dynamisches selbstregulatorisches Prozessmodell / C.C. Morf, F.Rhodewalt // Narzissmus Grundlagen -Storungsbilder - Therapie. - Stuttgar. - N.Y.: Schattauer, 2009.

9. Narzissmus Grundlagen - Storungsbilder - Therapie / herausgegeben von O.F. Kernberg, H.-P. Hartmann. - Stuttgart. - N.Y.: Schattauer, 2009.

10. Ronningstam, E. Identifying and Understanding the Narcissistic Personality. - Oxford: Oxford University Press, 2005.

11. Соколова, Е.Т. Психология нарциссизма / Е.Т. Соколова, Е.П. Чечельницкая. - М.: Психологии, 2001.

12. Кернберг, О.Ф. Тяжелые личностные расстройства / О.Ф. Кернберг. - М.: Класс, 2000.

13. Нартова-Бочавер, С.К. Человек суверенный: психологическое исследование субъекта в его бытии. - СПб.: Питер, 2008.

14. Рубинштейн, С.Л. Человек и мир // Проблемы общей психологии. - М.: Педагогика, 1973.

15. Карпов, А.В. Рефлексивность как психическое свойство и методика ее диагностики // Психологический журнал. - 2003. - Т. 24. - № 5.

16. Агафонов, А.Ю. Основы смысловой теории сознания. - СПб.: Речь, 2003.

17. Шамшикова, О.А. Психологическое пространство человека: субъектно-динамический подход // Материалы региональной научно-практ. конференции «Я и социальная среда». - Новосибирск: Изд. НГПУ, 2004.

18. Брушлинский, А.В. Психология субъекта. - СПб.: Алетейя, 2003.

19. Нартова-Бочавер, С. К. Опросник «Суверенность психологического пространства» - новый метод диагностики личности // Психологический журнал. - 2004. - Т.25. - № 5.

20. Hartmann, E. Boundaries in the Mind: A New Psychology of Personality. - N.Y.: Basic Books, 1991a.

21. Bradshaw, J. On The Family. A New Way of Creating Soild Self-Esteem. - United States, Ed.: 2, 1996.

Статья поступила в редакцию 11.12.09

УДК 159.923

С.Б. Нестерова, аспирант НГПУ, г. Новосибирск, Е-таіІ: svetanesterova@yandex.ru ВЫРАЖЕННОСТЬ ТЕМПЕРАМЕНТАЛЬНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ В ХАРАКТЕРЕ ЛИЧНОСТИ ПОДРОСТКА

В статье представлены результаты исследования выраженности темпераментальной составляющей характера личности подростков на материале российской выборки. Выявлена неоднозначная выраженность эмоциональной возбудимости, коммуникативной эмоциональности и интеллектуальной скорости в характере личности подростка.

Ключевые слова: характер личности подростка, черты характера, темперамент, свойства темперамента.

Разработка общих и частных вопросов, связанных с анализом и описанием устойчивых специфических проявлений индивидуальности, сосредотачивает на себе внимание многих исследователей. Проблема характера как никогда актуальна ввиду постоянного интереса к ней психологов, так как понятие «характер» - одно из самых востребованных и противоречивых в современной психологии [1; 2]. Несмотря на разнообразие теоретических и методологических подходов, проблема измерения характера личности подростка представляется острой и современной [3; 4].

Характер личности подростка - это сложная психическая структура, неразрывно связанная, прежде всего, с содержательной стороной его поведения, однако, характер не является чисто содержательной характеристикой психики индивида, он испытывает на себе сильное влияние со стороны биологической организации человека, которая обеспечивает его динамическую (темпераментальную) основу [5].

Актуальной проблемой, связанной с изучением характера, является проблема его сопряженности с другой интраин-дивидуальной подструктурой, темпераментом, так как изучение личности, этой сложной и многомерной системы, целесообразно начинать с ее психофизиологической основы, над которой, по мере становления человека, надстраиваются более

поздние социально детерминированные структуры. В качестве такой основы и выступает темперамент [6 ; 7].

Под темпераментом мы понимаем совокупность таких психических черт, признаков и свойств человека, которые возникли в результате обобщения динамических, формальных характеристик, выступающих как проявление психических деятельностей под влиянием устойчивых индивидуальных биологических детерминант [8].

Вопрос о взаимоотношениях темперамента и характера ставился многими психологами. Все имеющиеся высказывания по проблеме взаимоотношений темперамента и характера крайне разнообразны, но при тщательном анализе их можно объединить в четыре следующие основные группы: отождествление темперамента и характера, противопоставление темперамента характеру, установление антагонистических отношений между ними, признание темперамента элементом характера, признание темперамента основной природой характера.

Выразителем первого рода мнений можно назвать Э. Кречмера [5]. Э.Кречмер, выводя темперамент из особенностей телесной конституции, по существу отождествлял его с характером личности. Высокие социальные качества он отбрасывает совсем и характер, личность сводит к элементарным конституциональным биологическим особенностям.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.