Научная статья на тему 'Морская политика как ключевой фактор международных отношений эпохи «Нового маринизма»'

Морская политика как ключевой фактор международных отношений эпохи «Нового маринизма» Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
610
223
Поделиться
Ключевые слова
ГЕОПОЛИТИКА / ЭПОХА "НОВОГО МАРИНИЗМА" / МОРСКАЯ ПОЛИТИКА / МОРСКАЯ СИЛА / НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Павленко Анатолий Петрович

Морская политика на рубеже XIX XX вв. стала самостоятельным актором международных отношений ведущих государств, прежде всего Германии Англии, России, Франции, Италии, Турции, а так же США и Японии. Данный период в истории получил наименование эпохи «нового маринизма», эпохи, когда гонка морских вооружений стала определяющим фактором узловых противоречий в Европе, приведших мир в 1914 г. к Первой мировой войне.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Павленко Анатолий Петрович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Maritime policy as a key actor in international relations «new marinizma»

Maritime policy at the turn of the 19th-20th centuries. an aktorom international relations leading States, especially Germany, England, Russia, France, Italy, Turkey, USA and Japan. This period of history was designated the «new marinizma» era, when the race of sea arms in anchor controversy in Europe, which led the world in 1914 to the first world war.

Текст научной работы на тему «Морская политика как ключевой фактор международных отношений эпохи «Нового маринизма»»

УДК 327.51

А. П. Павленко1

МОРСКАЯ ПОЛИТИКА КАК КЛЮЧЕВОЙ ФАКТОР МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ЭПОХИ

«НОВОГО МАРИНИЗМА»

Морская политика на рубеже XIX - XX вв. стала самостоятельным актором международных отношений ведущих государств, прежде всего Германии Англии, России, Франции, Италии, Турции, а так же США и Японии. Данный период в истории получил наименование эпохи «нового маринизма», эпохи, когда гонка морских вооружений стала определяющим фактором узловых противоречий в Европе, приведших мир в 1914 г. к Первой мировой войне.

Ключевые слова: геополитика, эпоха «нового маринизма», морская политика, морская сила, национальные интересы.

Ключевым аспектом милитаризации крупнейших европейских держав - Германии Англии, России, Франции, Италии, а так же США и Японии конца XIX - начало XX вв., стало стремительное наращивание морских вооружений. В науке данный период учеными был назван эпохой «нового маринизма», - период зарождения и господства теорий морской мощи А.Т. Мэхена и Ф. Коломба, влияние которых вышло далеко за рамки национальных адмиралтейств и морских штабов. Правительства многих стран, и в первую очередь Германия и Великобритания, пришли к выводу, что настало время, когда основным аргументом как в борьбе за усиление своих позиций, так и в борьбе за передел колоний в еще свободных «вакуумах власти», проведении эффективной международной политики и удовлетворения геополитических амбиций становится флот. Более того, стремительно росло убеждение, что без такого довода, как «sea power» («морская сила»), достичь статуса великой державы уже невозможно.

В основу эпохи «нового маринизма» было положено практическое воплощение Англией и Германией концепций морских теоретиков в противоборстве за мировое господство и стремительное включение в

1 © Анатолий Петрович Павленко, Аспирант кафедры всеобщей истории, политологии и социологии Владивостокского государственного университета экономики и сервиса, ул. Гоголя, 41, г Владивосток, Приморский край, 690014, Россия.

орбиту морского вооружения России, Франции, Италии, Турции, США, Японии. По мнению автора, морская политика ведущих государств в это время приобрела характер одного из основных направлений государственной политики по обеспечению национальных интересов в международных делах. Получив теоретическое обоснование в виде геополитических теорий Ф. Ратцеля, Р. Челлен, А. Мэхена, Ф. Коломбо, Видаль де ля Блаш, Дж. Макиндера и свое законное право на существование, она стала выступать вектором, суммирующим национальные интересы государства. Мировая история создания и использования флотов выявила две основные тенденции влияния морской силы на роль государства в мировом сообществе.

Во-первых, нация, не владеющая морской силой или ее утратившая, лишается вместе с тем и решающего голоса в мировых вопросах, а с ним и уверенности в своей независимости и безопасности.

Во-вторых, морская сила государства приносит ему наибольшую пользу только при условии непрерывного своего развития и совершенствования, без скачков и перерывов.

История политики показывает, что в мировом балансе сил решающую роль играли и продолжают играть государства, реально способные контролировать ситуацию в стратегически важных районах Мирового океана. Исторически сложилось приоритетное отношение некоторых стран к тому или иному виду вооруженных сил. Одни преимущественно развивали сухопутные войска (Германия, Наполеоновская Франция), другие - военные флоты, не умаляя при этом значение армии (Великобритания, США). Так, в 1900 г., вице-президент США Т. Рузвельт, высказал мысль о том, что США должны обеспечить себе преимущества, которые предоставят им возможность сказать свое слово в определении судьбы океанов Востока и Запада. Важнейшим фактором, определившим формирование такой идеологии явилась составляющая на протяжении всего XX века основу всей внешней политики Белого дома концепция мировой гегемонии, достижение которой считается возможным только при установлении господства в океанских просторах. Последнее рассматривается также в качестве условия успешного решения задач в каком-либо районе для достижения частных целей конкретных операций. Поэтому в последнее время американцы фактически рассматривают проблему господства на море в двух аспектах - военно-политическом и оперативно-тактическом. Первый аспект проблемы - предмет заботы правительства, второй стоит в центре внимания военного руководства. Завоевание господства на океанских театрах обеспечивается общим развитием вооруженных сил (прежде всего флота), выгодным расположением своих сил в Мировом океане, укреплением системы военных блоков и широкой практикой

политического партнерства, иначе говоря, созданием такой благоприятной обстановки, при которой обеспечивались бы стратегические и оперативно-тактические условия, гарантирующие ослабление возможностей противника в ведении вооруженной борьбы на океанских театрах.

Проблемами господства на море в той или иной степени занимались многие зарубежные и отечественные мыслители1, которые пытались обобщить опыт ведения войны на море и дать некоторые рекомендации флотоводцам по познанию процессов войны на море. Это был в целом эмпирический уровень познания процессов ведения вооруженной борьбы на море, содержащий элементы военно-морской теории и военно-морского искусства. Фактически же, родоначальниками так называемого «океанского» направления геополитики, которое исходило из особенностей географического положения ведущих морских держав - США, Великобритании и обслуживало интересы правящих кругов этих стран, явились американский адмирал Альфред Мэхэн и британский географ и политик Хэлфорд Дж. Маккиндер.

Офицер американских Union Navy, А. Мэхэн преподавал с 1885 года Историю военного флота в «Naval War College» в Нью-Порте (Роуд-Айленд). В 1890 году он опубликовал свою первую книгу, ставшую почти сразу же классическим текстом по военной стратегии. «Морские силы в истории (1660 - 1783)»2. Далее следуют с небольшим промежутком другие работы: «Влияние Морской Силы на Французскую Революцию и Империю (1793 - 1812)»3, «Заинтересованность Америки в Морской Силе в настоящем и в будущем»4, «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику»5 и «Морская Сила и ее отношение к войне»6 и другие были посвящены одной теме - определяющей роли морской мощи в судьбах народов и государств. Практически все книги были посвящены одной теме, - теме «морской силы», «sea power». Имя Мэхэна стало синонимично этому термину.

А. Мэхэн был не только теоретиком военной стратегии, но активно участвовал в политике. В частности, он оказал сильное влияние на таких

1 См.: Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю. 1660 - 1783. - СПб., 1896; Кладо Н.Л. Современная морская война. - СПб., 1905; Немитц А.В. Морской вопрос в России // Морской сборник, 1908, № 2, 3 и др.

2 Alfred Mahan. The influence of Sea Power in history (1660 - 1783), 1890; на русском А.

Мэхэн «Влияние морской силы на историю (1660 - 1783)». - М.---------Л., 1941.

3 Alfred Mahan. The influence of sea power upon the French revolution and empire (1793 -1812), - Boston, 1892; А. Мэхэн. Влияние морской силы на Французскую Революцию и Империю (1793 - 1812), - М. - Л., 1940.

4 Alfred Mahan. The Interest of America in Sea Power, 1897.

5 Alfred Mahan. Problem of Asia and its effects upon international politics, 1900.

6 Alfred Mahan. The Sea Power in its relations to the war, - Boston, 1905.

политиков, как Генри Кэбот Лодж и Теодор Рузвельт. Более того, если ретроспективно посмотреть на американскую военную стратегию на всем протяжении XX века, то видно, что она строится в прямом соответствии с идеями Мэхэна. Причем, если в Первой мировой войне эта стратегия не принесла США ощутимого успеха, то во Второй мировой войне эффект был значительным, а победа в холодной войне с СССР окончательно закрепила успех стратегии «морской силы».

Главными факторами, влияющими на морскую мощь нации он считал: географическое положение и открытость морям, размеры

территории и ее конфигурацию, климат; естественную производительность; численность населения и особенно той ее части, которая способна обслуживать флот; национальный характер и способность народа к занятию торговлей; способность правительства управлять государством и завоевывать территории1. А. Мэхэн перенес на планетарный уровень принцип «анаконды», примененный в ходе гражданской войны 1861 - 1865 гг. американским генералом МакКлелланом. Суть его заключалась в блокировании территорий противника с моря и по береговым линиям с целью стратегического истощения. По мнению А. Мэхэна, евразийские державы (Россия, Китай, Германия) следует удушать путем сокращения сферы их контроля над береговыми зонами и ограничения возможностей выхода к морским пространствам. Кратчайший путь США к господству на море, по мнению Мэхэна, лежит через уничтожение в бою главных военно-морских сил противника2.

Хэлфорд Маккиндер же разработал глобальную геополитическую модель, согласно которой береговые пространства Евразии образуют «внутренний полумесяц», а острова и континенты за его пределами «внешний полумесяц». Европу, Азию и Африку он включил в Мировой Остров. Х. Маккиндер сформулировал концепцию «Хартленда» (сердца земли). Под Хартлендом понималась Евразия, которая оценивалась как гигантская естественная крепость, недоступная для морских империй и богатая природными ресурсами3. Доказывая необходимость наращивания морского могущества Великобритании с целью расширения ее влияния в мире, Х. Маккиндер не разделял мнения А. Мэхэна относительно априорного преимущества морских держав над континентальными.

Здесь вполне логично следующее добавление: в дальнейшем активным последователем «океанского» направления в геополитике стал

1 Мэхэн А. Т. Влияние морской силы на историю. 1660 - 1783. - СПб, 1896. - С. 1 - 2, 33

- 34, 48 - 49, 64 - 65.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 Там же. - С. 51 - 56.

3 Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории // Полис, 1995, № 4. - С. 169.

американский ученый Николас Спайкмэн (1893 - 1943 гг.). Основной идеей Спикмена было то, что Макиндер, якобы, переоценил геополитическое значение heartland^. Эта переоценка затрагивала не только актуальное положение сил на карте мира, в частности, могущество СССР, но и изначальную историческую схему. Спикмен считал, что географическая история «внутреннего полумесяца», rimland, «береговых зон», осуществлялась сама по себе, а не под давлением «кочевников Суши», как считал Макиндер. С его точки зрения, heartland является лишь потенциальным пространством, получающим все культурные импульсы из береговых зон и не несущим в самом себе никакой самостоятельной геополити ческой миссии или исторического импульса. Rimland, а не heartland является, по его мнению, ключом к мировому господству. Геополитическую формулу Макиндера «Тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует над heartland'ом; тот, кто доминирует над heartland'ом, доминирует над Мировым Островом; тот, кто доминирует над Мировым Островом, доминирует над миром» Спикмен предложил заменить своей «Тот, кто доминирует над rimland доминирует над Евразией; тот, кто доминирует над Евразией держит судьбу мира в своих руках»1.

Продолжая увеличивать свои сухопутные вооруженные силы, Германия приступила к строительству мощного военно-морского флота, чего не могли допустить Англия, Франция, Россия и др. Гонка морских вооружений, в которой были заинтересованы тяжелой индустрии и связанные с ними финансовые круги, резко обострила экономическое, политическое и колониальное соперничество между державами2.

В конце XIX в. германский военный флот, занимая пятое место в Европе (пропустив вперед Великобританию, Францию и Россию), должен был ограничиваться лишь обороной морского побережья страны, в то время как британский флот являлся флотом «открытого моря»3. Серьезной попыткой к усилению флота и вместе с тем первым шагом на пути морского соперничества был разработанный А. Тирпицем в 1897 г. проект закона об увеличении германского флота. В соответствии с ним предусматривалось увеличить в течение семи лет военно-морские силы до 17 линейных кораблей, 8 броненосцев II класса, 9 больших и 26 малых

1 Spykman N. The Geography of the Peace. - N.Y., 1944.

2 Ерусалимский А.С. Германский империализм: история и современность (Исследования, публицистика). - М., 1964. - С. 139; Лихарев Д.В. Гонка морских вооружений как причина и следствие Великой войны. - Первая мировая война. Пролог XX века. - М., 1998. - С. 537 - 554.

3 В 1898 году германский флот состоял из 9 броненосцев, причем 7 из них были построены в 1868 - 1873 гг. и, как боевые единицы, совершенно устарели (Н. Полетика. Возникновение мировой войны. - М., 1935. - С. 137).

крейсеров, кроме того, создать резерв из 2 линейных кораблей, 3 больших и 4 малых крейсеров. Законопроект устанавливал, что «для поддержания торговых интересов» Германия должна иметь в заграничном плавании до 23 военных кораблей. В марте 1898 г. рейхстаг большинством голосов одобрял представленный законопроект1.

В то время британский Королевский флот, обладая рядом стратегически важных опорных пунктов или контролируемых территорий, обеспечивал прикрытие морских коммуникаций, а его господство на морях гарантировало стабильное функционирование как юридически оформленной, так и «неформальной» Британской колониальной империи2. В 1889 г. в британском парламенте был принят закон о крупном финансировании строительства военно-морского флота. Фактически он оказался первым в ряду современных законов, направленных на развитие военно-морских сил. Увеличение таких ассигнований было обосновано тем соображением, что британский флот должен быть сильнее флотов двух самых крупных после Великобритании морских держав, вместе взятых3.

Г ермания, к концу XIX века набрав быстрый темп экономического развития, обладала довольно скромными колониальными владениями, при этом обладание ими, в конечном счете, зависело от воли британского соперника, который господствовал на морях, находясь на подступах ко всем этим колониям. Но дело было не только в колониях. Английский флот в любой момент мог блокировать германское побережье, отрезав этим пути для немецкой заморской торговли, что парализовало бы германскую промышленность, нуждавшуюся в импортном сырье и рынках сбыта. Строительство мощного военно-морского флота, имевшее антибританскую направленность, стало ядром германской «мировой политики». Как отмечал академик В.М. Хвостов, «флот был самым крупным политическим проявлением германского империализма»4. Речь шла о переделе мира. Как впоследствии отмечал А. Тирпиц: «Вопрос шел о том, что не опоздали ли мы принять участие в почти уже закончившемся разделе мира». Поскольку, по его мнению, еще не поздно было переделить мир, «попытку создания морского могущества

необходимо было предпринять без всяких проволочек»5.

1 Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота. Накануне Первой мировой войны (1906 —1914 гг.). - М.: Изд. Наука, 1968. - С. 30.

2 Warmer К. Grossbritannien, Russland und Deutschland: Studien zur britischen

Weltreichpolitik am Vorabend des ersten Weltkrieges. - Miinchen, 1980. - S. 38.

3 Ерофеев H.A. Английская колониальная политика и закон о флоте 1889 г. - Проблемы британской истории. 1972. - М., 1972. - С. 169.

4 Хвостов В.М. Предисловие. Бюлов Б. Воспоминания. - М. - Л., 1935. С. 11.

5 Тирпиц А. Воспоминания. - М., 1957. - С. 99

В то время, когда А. Тирпиц выступил инициатором принятия первого закона о флоте, Великобритания владела 38 линкорами 1-го класса и 34 крейсерами 1-го класса. В результате реализации закона о флоте германский флот должен был иметь 19 линейных кораблей. Воспользовавшись тем, что Англия была отвлечена на войну с бурами, Тирпиц добился в 1900 г. согласия рейхстага на двойное увеличение числа линейных кораблей по сравнению с законом 1898 г., т.е. до 38 линкоров. Но и это не являлось пределом его мечтаний. Еще в сентябре 1899 г. в докладе кайзеру Тирпиц говорил о флоте, который должен был бы состоять из 45 линкоров с тяжелыми крейсерами сопровождения1.

Как отмечает Б.М. Туполев, тесная взаимосвязь развития военноморских сил Германии с колониальной политикой проявилась в активных поисках командованием флота опорных пунктов и угольных станций на стратегически важных коммуникациях: на Красном море, в Малаккском проливе, на Аравийском полуострове и т. д. Гонкой морских вооружений глава германского военно-морского ведомства адмирал А. фон Тирпиц намеревался заставить Британию считаться с Германией, как с «равноправным» партнером в колониальных вопросах, полагая вместе с тем, что рычаг германской «мировой политики» находится в Северном море, а его действие распространяется по всему земному шару. Флот должен был быть достаточно сильным в количественном отношении и располагать техническими преимуществами, чтобы иметь шанс нанести британскому флоту такие потери, которые, во всяком случае, серьезно подорвали бы его мощь2.

Реализация программы А. Тирпица вызвала ответную реакцию не только в Великобритании, как «владычицы морей», но и в США, России, Франции, Японии, Турции и других странах. Так, первый лорд адмиралтейства Дж. Фишер провел в 1904 - 1905 гг. реформы, призванные любой ценой сосредоточить в Северном море мощную военно-морскую группировку, в случае необходимости даже за счет утраты преобладающих позиций в других регионах. В составе четырех эскадр самые крупные корабли были сконцентрированы в прибрежных водах метрополии, что было осуществлено, в частности, путем ликвидации северотихоокеанской и южноатлантической эскадр3.

1 Kennedy P. Maritime Strategieprobleme der deutsch - englischen Flottenrivalitat. - Marine und Marinepolitik im kaiserlichen Deutschland 1871 - 1914. - Dusseldorf, 1972. - S. 18G -181.

2 Туполев Б. М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы (конец XIX - начало XX в.). - Новая и новейшая история. № 3, 1982. - С. 134 - 135.

3 Bacon R.H. The Life of Lord Fisher of Kilverstone. —London, 1929, v. I. - Р. 277, 282, 296

- 298; Лихарев Д.В. Гонка морских вооружений как причина и следствие Великой войны.

- Первая мировая война. Пролог XX века. - М., 1998. - С. 541.

Однако важнейшим мероприятием, осуществленным Фишером, было строительство сверхтяжелого быстроходного линейного корабля «Дредноут», оснащенного крупнокалиберной артиллерией. Сооружение дредноутов выводило британский флот на качественно новый уровень. В свою очередь, германский рейхстаг в 1906 г. принял очередной закон о флоте, который предусматривал строительство 6 боевых кораблей класса «дредноут». Уже в 1908 г. у Германии было 9 дредноутов, а у Англии -12, что свидетельствовало о существенном усилении германских военноморских сил1.

Чем яснее становились очертания военного столкновения с Германией, тем настойчивее крупнейшие европейские державы пытались использовать складывающиеся политические противоречия конца XIX -XX начала веков в своих интересах. Так, Великобритания использовала в своих интересах противоречия между Германией и Россией, с одной стороны, между Германией и Францией, - с другой. Однако на войну за возвращение Эльзас-Лотарингии и овладение Рурской областью Франция могла решиться только в том случае, если бы такой союзник, как Великобритания, не допустил нападения германского военно-морского флота на французское побережье. Что же касается столкновения с германской армией, то в Париже рассчитывали на выступление русской армии в поддержку Франции. Так как укрепление позиций Германии на Босфоре и строительство Багдадской железной дороги являлись вторжением как в российскую сферу, так и в зону британских интересов, вызревали условия для объединения усилий Британии и России в противодействии германо-австрийскому блоку, несмотря на антагонизм между ними в Средней Азии и Персии.

Но Германия, по мнению Б. М. Туполева, в своей внешнеполитической деятельности пыталась ослабить франко-русский союз, обострить англо-русское соперничество и втянуть Россию в войну с Японией. Именно на Дальнем Востоке, по замыслу Вильгельма II, Россия должна была столкнуться с «владычицей морей» Великобританией, и, в конечном счете, прийти к вооруженному противостоянию с Японией2.

Таким образом, проведя исследование факторного анализа основных противоречий мировых держав мира, автор пришел к следующему выводу.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Основным инструментом эффективной международной политики ведущих держав мира на рубеже XIX - XX веков становится флот, без

1 Woodward E.L. Great Britain and the German Navy. Oxford, 1935. Р. 106 - 107; Kaulisch B. Alfred von Tirpitz und die imperialistische deutsche Flottenpolitik. - Berlin, 1982. - S. 135 -136.

2 Туполев Б.М. Происхождение Первой мировой войны // Новая и новейшая история. № 4, 2002.

которого, по глубокому убеждению правительств, нельзя было достичь статуса великой державы. В основе зарождения эпохи «нового маринизма» лежало практическое воплощение Англией и Германией концепций морских теоретиков в противоборстве за мировое господство и стремительное включение в орбиту морского вооружения не только остальных европейских держав, но и США и Японии.

Морская политика в это время приобрела характер одного из основных направлений государственной политики крупнейших стран мира по обеспечению своих национальных интересов в международных делах. Получив теоретическое обоснование и свое законное право на существование, она стала выступать фактором международной политики, не столько суммирующим национальные интересы государства, сколько в полной мере влияющим на политическое мироустройство в конце XIX -начале XX века. Гонка морских вооружений, где состязание начали Англия и Германия и вслед которым активно включились Россия, Франция, Италия, США, Япония, в начале XX в. превратилась в один из главных узлов противоречий в Европе, приведших в конечном итоге, к глобальному конфликту.

Библиография

Ерофеев Н.А. Английская колониальная политика и закон о флоте 1889 г.

- Проблемы британской истории. 1972. - М., 1972. - С. 169.

Ерусалимский А.С. Германский империализм: история и современность (Исследования, публицистика). - М., 1964. - С. 139.

Кладо Н.Л. Современная морская война. - СПб., 1905.

Лихарев Д.В. Гонка морских вооружений как причина и следствие Великой войны. - Первая мировая война. Пролог XX века. - М., 1998. -С.537 - 554.

Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории // Полис, 1995, № 4. - С. 169.

Мэхэн А. Влияние морской силы на историю (1660 - 1783). - М.-Л., 1941. Мэхэн А. Влияние морской силы на Французскую Революцию и Империю (1793 - 1812), —М.-Л., 1940.

Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю. 1660 - 1783. СПб., 1896. -С. 1 - 2, 33 - 34, 48 - 49, 64 - 65.

Немитц А.В. Морской вопрос в России // Морской сборник, 1908, № 2, 3. Полетика Н. Возникновение мировой войны. - М., 1935. - С. 137.

Тирпиц А. Воспоминания. - М., 1957. - С. 99.

Туполев Б.М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы (конец XIX - начало XX в.). - Новая и новейшая история. № 3, 1982.

Туполев Б. М. Происхождение Первой мировой войны // Новая и новейшая история. № 4, 2002. - С. 134 - 135.

Хвостов В.М. Предисловие. Бюлов Б. Воспоминания. - М.-Л., 1935. - С. 11.

Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота. Накануне Первой мировой войны (1906 —1914 гг.). - М.: Изд. Наука, 1968. - С. 30.

Alfred Mahan. Problem of Asia and its effects upon international politics, 1900.

Alfred Mahan. The influence of Sea Power in histo ry (1660 - 1783), 1890; Alfred Mahan. The influence of sea power upon the French revolution and empire (1793 - 1812), - Boston, 1892.

Alfred Mahan. The Interest of America in Sea Power, 1897.

Alfred Mahan. The Sea Power in its relations to the war, - Boston, 1905.

Bacon R.H. The Life of Lord Fisher of Kilverstone. - London, 1929. - Р. 277, 282, 296 - 298.

Kaulisch B. Alfred von Tirpitz und die imperialistische deutsche Flottenpolitik. —Berlin, 1982.

Kennedy P. Maritime Strategieprobleme der deutsch - englischen Flottenrivalitat. - Marine und Marinepolitik im kaiserlichen Deutschland 1871

- 1914. - Dusseldorf, 1972. - S. 180 - 181.

Spykman N. The Geography of the Peace. - N.Y., 1944.

Warmer К. Grossbritannien, Russland und Deutschland: Studien zur britischen Weltreichpolitik am Vorabend des ersten Weltkrieges. - Miinchen, 1980. - S. 38.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Woodward E.L. Great Britain and the German Navy. Oxford, 1935. - S. 135 -136.