Научная статья на тему 'Многоликость персональной и этнокультурной идентичности в условиях глобализации культуры'

Многоликость персональной и этнокультурной идентичности в условиях глобализации культуры Текст научной статьи по специальности «Культура. Культурология»

285
69
Поделиться
Ключевые слова
ПЕРСОНАЛЬНАЯ И ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ / ГЛОБАЛИЗАЦИЯ / МНОГОУРОВНЕВАЯ ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ

Аннотация научной статьи по культуре и культурологии, автор научной работы — Одегова Ольга Владимировна

В статье рассматривается обострение проблем персональной и этнокультурной идентичности на фоне интеграционных и коммуникативных процессов глобализации, анализируется современное состояние этнокультурной идентичности, выявляются ее доминирующие векторы и типы глобальных идентичностей в этосе постмодерна; акцентируется возникновение множественной идентичности versus кризис этнокультурной идентичности. Автор представляет конституирование новых идентичностей на фоне диалога и преемственности культур, выступающих в качестве возможного разрешения конфликта этнокультурной идентичности и глобализации.

The article addresses the exacerbation problem of personal and ethno-cultural identities against the integration and communication processes. Besides it evaluates a current state of ethno-cultural identity, reveals its dominant vectors, global identity types and accentuates the emergence of a multiple identity versus ethno-cultural iden tity crisis. The author represents constituting of some new identities within the culture dialogue and culture succession, acting as potential ways to resolve a given conflict.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Многоликость персональной и этнокультурной идентичности в условиях глобализации культуры»

2011 Культурология и искусствоведение № 3

УДК 93.085

О.В. Одегова

МНОГОЛИКОСТЬ ПЕРСОНАЛЬНОЙ И ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ КУЛЬТУРЫ

В статье рассматривается обострение проблем персональной и этнокультурной идентичности на фоне интеграционных и коммуникативных процессов глобализации, анализируется современное состояние этнокультурной идентичности, выявляются ее доминирующие векторы и типы глобальных идентичностей в этосе постмодерна; акцентируется возникновение множественной идентичности versus кризис этнокультурной идентичности. Автор представляет конституирование новых идентичностей на фоне диалога и преемственности культур, выступающих в качестве возможного разрешения конфликта этнокультурной идентичности и глобализации.

Ключевые слова: персональная и этнокультурная идентичность, глобализация, многоуровневая плюралистическая идентичность.

Сегодня человек все больше ощущает потребность идентификации своего я, распознания своей миссии, нахождения способов этнической адаптации в глобализирующемся сообществе. Стремление понять и найти себя является, по образному выражению немецко-американского философа и историка Ханны Арендт, «тоталитарным соблазном» [1]. Человек в условиях культурной глобализации осознает и переживает принадлежность одновременно к множеству различных культурных общностей: этносу, нации, региону, цивилизации и т. д. При этом этническое и национальное основание в структуре культурной идентичности личности не нивелируется, но теряет доминирующее положение и принимает «факультативный» характер.

Проблема идентичности является основным аспектом при анализе глобализации и вызывает теоретический и практический интерес. Актуализация обсуждения связана с тем, что в условиях текущего этапа глобализации происходит трансформация идентичности, приводящая ее к плюрализации. Рассматривая неоднозначную проблему персональной идентичности, одни теоретики и идеологи трактуют персональную идентичность как данность, другие считают производной от времени и места.

Э. Эриксон, автор термина «идентичность», относит этот термин к сугубо личности и, говоря об идентичности групповой, соотносит идентификацию личности только с определенной группой. Он, на наш взгляд, оптимально определяет идентичность как субъективное ощущение самотождественности, являющееся основным источником энергии и преемственности [2. С. 35].

Анализируя проблему идентичности, он отмечает, что в условиях иммиграции проявляется изначально разная способность людей к мобильности, равно как и разная склонность к идентичности; например, для турецких крестьян эмиграция страшнее смерти, а для американца, осваивающего континент, - шанс реализовать свою мобильность. Глобализация создает сходную

«турецкую» проблему даже для не покидавших свой дом людей, но не способных жить и действовать в глобальном мире [3. С. 15-17].

На уровне этнокультурной национальной идентичности вопрос, вслед за С. Хантингтоном [4], «Кто мы?» стимулирует к изучению идентичности как потенциального ключа к созданию гармоничного общества.

Согласно З. Бауману «впечатляющее возрастание интереса к обсуждению идентичности может сказать больше о нынешнем состоянии человеческого общества, чем известные концептуальные и аналитические результаты его осмысления» [5. С. 176].

Невероятно стремительные изменения в мире на рубеже ХХ-ХХ1 вв., происходящие на фоне нарастающих процессов глобализации, резко обострили проблему персональной и в гораздо большей степени национальной идентичности. Глобализация являет собой весьма комплексный, противоречивый феномен. С одной стороны, это беспрецедентное развитие науки и информационных технологий, выходящих за границы времени и пространства, формирование транснациональных отношений и корпораций, многосферный взаимообмен между людьми. С другой - явная дезинтеграция и дифференциация, интенсификация мирового разделения труда, тенденция к многообразию. Этот парадокс сочетания, казалось бы, противоположных тенденций порождает интерес и ряд вопросов относительно актуализации проблематики идентичности.

В условиях глобализации культурного пространства динамика этнокультурной идентичности приобретает три доминирующих вектора: интегрирующий, дифференцирующий и нивелирующий.

Интегрирующий вектор проявляется в тенденции к формированию наднациональной, или цивилизационной, идентичности, если под «цивилизацией», вслед за Хантингтоном, понимать транснациональный уровень культурной общности людей - один из высших уровней их культурной идентификации. Формирование данного типа идентичности имеет множество сценариев; особенно данное явление исследовано на уровне глобального вхождения общества в сообщество, например Европейское сообщество, сопровождающегося созданием единого правового поля, экономического пространства и т. д. В процессе интеграции стран, имеющих европейское сходство, возникает многоуровневая плюралистическая идентичность.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Дифференцирующий вектор, проявляющийся в локализации оснований культурной идентичности помимо всплеска этнического самосознания народов во всем мире, характеризуется возрастанием значимости региональной идентичности, что свидетельствует об усложнении последней. Актуализация региональной идентичности характеризует, например, динамику российской идентичности и возникает в результате реакции на кризис национального менталитета и ослабление национальных корней в структуре идентичности. Примером определения региональной границы схожей культуры с точки зрения культурологического подхода может служить район Баренцева моря, где общие условия и исторически сформировавшееся культурное пространство являются ключевым фактором формирования общей идентичности.

Нивелирующий вектор или тенденция к этнокультурной маргинализации проявляется, в частности, в России в феномене общегражданской идентично-

сти, формирование которой с трудом проходит в современном обществе, когда в основе социальной идентичности оказываются институты гражданского общества. Этнокультурная маргинализация характеризуется тем, что происходит ослабление связи человека с культурой, и он готов вписаться в любой контекст, вне зависимости от жизненного стиля [6. С. 47-75].

Анализируя современное состояние этнокультурной идентичности, можно обобщить следующие положения: в условиях интенсивных интеграционных процессов происходит ослабление национального государства, но этнокультурная идентичность не изживает себя, а приобретает новые формы со ссылкой на С. Хангтинтона, полагающего, что идентичность нации не является величиной постоянной [4]. Она лишь сохраняет в своей структуре культурные основания всех предшествующих исторических модификаций, в том числе национальной и этнической. Благо, которое несет в себе глобализация для национальной идентичности, заключается в том, что на фоне изменения роли национального государства, появления транснациональных пространств, не лишающих людей, однако, национальной принадлежности и приверженности локальной культуре при приобретении новых уровней идентичности, возникает всплеск интереса к локальным явлениям национальной культуры.

Что же происходит у обществ и людей, не входящих в глобальный мир? Наблюдается ослабление их локальной идентичности, потеря самоуважения, самодостаточности, внутренней значимости. На глобальном же уровне появляются такие культурные универсалии, как туризм, образование, мода в разнообразных этнонациональных вариациях. При сохранении культурных и территориальных границ появляются новые возможности корпоративного и межкультурного сотрудничества. Хотя глобализация культур осуществляется в меньшей степени, чем глобализация экономических отношений, культурная специфика диалога сохраняется как на локальном, так и на глобальном уровне [7. С. 357]. Рассматривая проблемы идентичности и глобализации, З. Бауман отмечает, что наши зависимости сегодня глобальны, а действия все же локальны [5. С. 320].

Вызовы идентичности сегодня весьма серьезны и многообразны: глобализация, техногенные катастрофы, осознание исчерпаемости природных ресурсов, информационный бум, волна кризисов, в том числе кризиса духовности, и т. д.

Многие страны Европы, Южной Америки, США и страны восточноазиатского региона находятся на изломе в поисках выхода из сложившейся ситуации и определения своего геополитического и экономического места на мировой арене с целью сохранения территорий и лица государства. Процессы, начавшиеся в ЕС, влияют не только на европейские страны, но и, опосредованно, на Россию. Они имеют двоякое воздействие: деструктивное, со стороны иммиграции и мультикультурных процессов, и конструктивное, способствующее созданию единой идентичности. Данные процессы, безусловно, обостряют внимание к проблеме идентичности в принципе, а в частности в России и дают бесценный опыт для выбора нужного направления.

Так, для нашей страны самоидентификация в международном социуме является приоритетным вопросом. В научной среде и информационных сред-

ствах активно обсуждается дилемма «вестернизация - изоляционизм», а также идентификация на «центр - регионы».

Следует согласиться с мнением, что в России идентичность может быть только многоуровневой, так как у нас сегодня нет общего вектора выбора парадигмы развития страны и общей идентичности, «она фрагментирована, поляризована и неустойчива, поскольку процесс ее формирования еще не завершился». Хотя в перспективе задачей выстраивания новой идентичности по некоторым прогнозам должно стать выявление мессианской роли России в мире [8. С. 84].

По предсказаниям Ленина и российского политолога С.В. Кортунова, только три страны: Россия, Индия и Китай - имеют потенциал стойкости и смогут выстоять в условиях глобализации, сохранив свои этнокультурные ядра.

В мировом сообществе «идентичности становятся все более множественными, фрагментированными, зависимыми от контекста; они имеют радикально исторический характер и постоянно находятся в состоянии изменения и трансформации» [9. С. 11].

В былые эпохи каждое сообщество имело свой доминирующий тип идентичности, который в процессе социальных интеракций восходил до «универсального статуса», становившегося матрицей доминирующей идентичности. В разных геополитических условиях и в разные исторические эпохи он принимал образ джентльмена, прагматика, бюрократа, романтика, труженика-работника с серпом и молотом, в лихие времена это был тип воина-защитника Отечества и т. д. В эпоху постмодерна довольно сложно однозначно обозначить доминирующий тип идентичности, особенно в западном сообществе.

Текущий век быстротечен, и реальность меняется весьма и весьма быстро, мир являет собой изменения, которые сегодня уже никого не шокируют, в отличие, скажем, от того времени, когда А. Тоффлер предсказывал футур-шок. Изменение ныне стало формой нашей социализации, где средства массовой коммуникации влияют на наши самоощущения и ценности уже не играют весомой роли в чувстве идентификации, они «вальвируются» и девальвируются, трансформируются, мигрируют вместе с иммигрантами в пространстве значений, проявляясь по-разному в разных контекстах. В результате человек оказывается на пересечении культурных миров, контуры которых все больше размываются с глобализацией культурного пространства, высокой коммуникативностью и плюрализацией культурных кодов и языков. Осознавая свою принадлежность к ним, человек становится носителем множественной идентичности.

Небезынтересную классификацию типов идентичности предлагают польские исследователи З. Мелосик и Т. Шкудлярек, отмечая наличие множества конфликтующих, ретроспективно медленно, а сегодня быстро меняющихся идентичностей, перешедших от константной модели «должен быть таким» к модели «можешь быть всяким».

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Согласно их классификации одним из основных типов идентичности современного землянина является «глобально прозрачная идентичность», родившаяся благодаря реализации масштабных международных проектов и

академических исследований стран первого мира, пророчивших движение в направлении достижений «цивилизованного Запада». Появление этого типа идентичности обусловлено потребностью создания «универсального» эксперта, коммуникатора, исследователя-технократа. Это - детище западной культуры, и «общее» для нее эквивалентно «европейскому» или американскому. Эта идентичность способна быстро и безболезненно менять места, уклады, континенты и культуры, чувствуя себя везде как дома, оставаясь при этом индифферентной к культурным различиям и способной сосуществовать с ними. Примером тому могут служить американские ученые и «евротехнократы» -личности, имеющие достаточно интегрированную идентичность и использующие английский язык в качестве средства основной коммуникации. Они активны, прагматичны, ориентированы на успех, всегда носят маску профессионализма, как щит от культурной дезориентации и дезинтеграции [10].

В этосе постмодерна выделяется также «какая угодно глобальная идентичность». В отличие от «евротехнократов», эта личность сосредоточена на различиях и обладает очевидной способностью к культурной эмпатии и идентифицируется с культурой, в которой живет, и может даже стать частью «другого». Эта личность избирает такой способ интеграции, где различия можно вписать амбивалентным образом в идентичность, обогащая ее. Она (личность) легко меняет резиденции, не носит масок и не стремится казаться кем-то, а просто включается в реальность, становясь ее частью.

Еще один вариант постсовременной самотождественности являет собой «фантомная идентичность». Поскольку в сегодняшнем мире превалирует идеология потребления и стабильных значений не наблюдается, о формировании какой-то реальной идентичности речь не идет. Вследствие этого индивиду приходится жить в призрачном мире, в котором СМИ уничтожили реальную возможность различий. На этом фоне происходит формирование так называемой «аутентичной неаутентичности», базирующейся на убеждении, что все различия в большей или меньшей степени абсурдны и у человека постмодерна нет ничего аутентичного [Ibidem].

Эта идентичность не притворяется и не носит масок, в широком смысле -это стиль публичной жизни, названный Б. Аггером «постмодерным NYT (New York Times)». В этом подходе «содержание» замещено «стилем» с привкусом нигилистического отношения к жизни [11. C. 171-172]. Очередная идентичность как бы конкурирует со своей предшественницей, что вытекает само собой из многоликого характера современной эпохи. Продолжая этот смысловой ряд, кажется возможным беспрестанно продуцировать все новые идентичности: онлайновая или кибер-идентичность, виртуальная, мультилин-гвальная, мультикультурная, синтезированная или фрагментированная идентичность и прочая идентичность плюс, иногда одноразовая, сиюминутная, возникающая в нас. В результате мы становимся внутренне противоречивыми, утрачиваем монолитный характер, и мы научились с этим жить - глокализировались (составной дериват от слов глобализация и локализация - термин введен Р. Робертсоном)! Можно даже сказать, соглашаясь с вышеупомянутыми авторами, что культура для нас становится своего рода perpetuum mobile.

О.В. Одегова

46 -------------------------------------------------------------------------------------

Таким образом, взяв за основу референтность Э. Эриксоном термина «идентичность» сугубо к личности, а в отношении идентичности групповой соотнесение идентификации личности только с определенной группой, под «идентичностью» предлагается понимать некую устойчивость индивидуальных, национальных, цивилизационных, социокультурных параметров, их са-мотождественность.

Несмотря на то, что глобализация на данном этапе является сильнейшим испытанием для культурной и национальной идентичности у человека, ощущающего себя представителем множественной идентичности, находится все меньше оснований идентифицировать те или иные культуры как чужие или враждебные. Современный мир характеризуется комплексной, многоуровневой структурой идентичностей, включающей наряду с традиционными все новые уровни идентичности, что свидетельствует о неоднозначности глобализации: с одной стороны, она ставит под сомнение прежнюю роль государства и, соответственно, связанную с ней национальную идентичность, с другой - способствует интеграции различных обществ и интенсифицирует потребность к определению идентичности. Основным средством преодоления испытаний, выпавших на долю идентичности, являются диалог и преемственность культур, хотя они затруднены в сложившихся условиях. Однако вызовы современной эпохи побуждают к конструированию новых идентичностей применительно к условиям стремительно меняющегося мира.

Литература

1. Арендт Х. Истоки тоталитаризма / пер. с англ. И.В. Борисовой и др.; под ред. М.С. Ковалевой, Д.М. Носова. М.: ЦентрКом, 1996. 672 с.

2. Эриксон Э.Г. Идентичность: юность и кризис / пер. с англ. А.Д. Андреевой и др.; общ. ред. и предисл. А.В. Толстых. М.: Прогресс, 1996. 342 с.

3. Эриксон Э.Г. Идентичность и неукорененность в наше время // Философские науки. 1995. № 5-6.

4. Хантингтон С. Кто мы? вызовы американской национальной идентичности / пер. с англ. М.: АСТ: Транзиткнига, 2004. 635 с.

5. Бауман З. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2002. 324 с.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

6. Баксанский О.Е., Лавринов Д.Г. Этнокультурная идентичность в условиях глобализации // Феномен глобализации в контексте диалога культур. М.: «Канон +» РООИ «Реабилитация», 2010. С. 47-75.

7. Федотова Н.Н. Идентичность // Энциклопедия «Глобалистика» / под ред. И.И. Мазура, А.Н. Чумакова. М., 2003. С. 357.

8. Жаде З.А. Трансформация идентичности в условиях глобализации // Человек - объект и субъект глобальных процессов: материалы междунар. науч. конф. / под. ред. И.Ф. Кефели. СПб., 2009. С. 80-85.

9. Малинова О.Ю. Идентичность как категория практики и научного анализа: о различии подходов // Права человека и проблемы идентичности в России в современном мире / под ред. О.Ю. Малиновой, А.Ю. Сунгурова. СПб.: Норма, 2005. С. 7-20.

10. Мелосик З., Шкудлярек Т. Культура, идентичность и образование: мерцание значений [Электронный ресурс]. URL: www.relga.ru/Environ/WebObiects/tgu-www.woa/wa/ Main? tex-tid=2908&level1=main&level2=articles (дата обращения: 15.03.2011).

11. AggerB. Cultural Studies as Critical Theory. London, 1992. Р. 171-172.