Научная статья на тему 'Культурная политика как атрибут «Мягкого могущества» Франции'

Культурная политика как атрибут «Мягкого могущества» Франции Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

CC BY
1710
288
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Журнал
Власть
ВАК
Ключевые слова
МЯГКОЕ МОГУЩЕСТВО / КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА / SOFT POWER / CULTURAL POLICY

Аннотация научной статьи по политологическим наукам, автор научной работы — Косенко Сергей Иванович

В статье рассматриваются некоторые актуальные аспекты культурной политики Франции как инструмента так называемого «мягкого могущества» этой страны. Подчеркивается традиционно важное место культурной политики в стратегии сохранения и желательного усиления планетарного влияния Франции как великой державы в условиях глобализации.I

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

n the article some relevant aspects of the French cultural policy are considered as a tool of the France's soft power. The traditionally important place of the cultural policy is emphasized as a part of the French strategy aimed to preserve and to extend its influence as the great state in conditions of globalization.

Текст научной работы на тему «Культурная политика как атрибут «Мягкого могущества» Франции»

Сергей КОСЕНКО

КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА КАК АТРИБУТ «МЯГКОГО МОГУЩЕСТВА» ФРАНЦИИ

В статье рассматриваются некоторые актуальные аспекты культурной политики Франции как инструмента так называемого «мягкого могущества» этой страны. Подчеркивается традиционно важное место культурной политики в стратегии сохранения и желательного усиления планетарного влияния Франции как великой державы в условиях глобализации.

In the article some relevant aspects of the French cultural policy are considered as a tool of the France’s “soft power”. The traditionally important place of the cultural policy as a part of the French strategy aimed to preserve and to extend its influence as the great state in conditions of globalization is emphasized.

Ключевые слова:

мягкое могущество, культурная политика; soft power, cultural policy.

КОСЕНКО

Сергей Иванович — к.поеит.н., заместитель Почетного консула РФ в Лозанне dviks@dbluewin.ch

На исходе XX в. «холодная война» закончилась пораже -нием системы социализма, коммунистической идеологии в целом и, в конечном счете, распадом СССР Советский строй не выдержал, прежде всего, экономического состязания с капитализмом, но Запад во главе с США одержал победу не только на экономическом поле. Особую роль в арсенале длившейся более 70 лет ожесточенной «классовой» и идеологической борьбы на международной арене сыграли также средства так называемого «мягкого могущества» — soft power. Среди них приоритетное место занимали такие компоненты, как показ преимуществ плюрали -стической демократии и свободного рынка, защита прав человека и основных свобод личности и культурная политика. Советская система, будучи крепкой и даже притягательной в культурном отношении, потерпела фиаско в основном по первым двум пози -циям, но, в силу различных объективных и сопутствующих при -чин, в отличие от США, не добилась и культурного лидерства в мире.

Франция же, как известно, всегда была и пока остается в числе стран, активно и успешно действовавших в международном плане на всех трех направлениях. Выполняя на протяжении почти двух веков миссию признанного духовного «маяка» в цивилизованном мире, она после создания Версальской системы и особенно после Второй мировой войны постепенно стала утрачивать эту роль, но за счет проведения традиционной и эффективной государственной культурной политики смогла, тем не менее, достойно противосто -ять мощному лингвокультурному натиску из - за океана.

Как известно, помимо военного, т.е. силового (которому в извест -ной степени противостоят силы других ядерных держав), и эконо -мического могущества (контроль над международной валютной системой и системой свободной торговли), третьим «китом» миро вого господства США является «мягкое могущество», а именно сложившийся в общественном мнении образ Америки как оплота свободы, демократии и защиты прав человека, а также как средото чия передовой науки и технологии (кузница нобелевских лауреатов, компании «Майкрософт», «Эппл» и т.п.), индустрии развлечений и массовой культуры (Голливуд, Диснейленд, ТНК звукозаписи и проч.).

По мере глобальной эволюции мира за последние десятилетия, т.е. исчезновения биполярной системы и становления нового миро -вого порядка, западная, и в т.ч. французская, политическая наука стала уделять все большее внимание проблематике могущества

вообще и «мягкого могущества» в част -ности как средства продвижения государ -ствами своих национальных интересов и распространения в новых условиях своего влияния не силовыми средствами. Эта тема в теоретическом плане интересует и некоторых российских ученых, хотя наи -более глубоко и предметно она рассма -тривается только в работах профессора МГИМО Е. Обичкиной1.

В условиях формирования международ -ных отношений нового типа многократно возрастает важность сохранения нацио -нальной самобытности, а также защиты и продвижения не силовыми средствами национальных интересов любой интеллектуально развитой и уважающей свое куль -турное наследие страны, будь то Франция или Россия. По мере расширения гло -бализации, а вернее — американизации современного мира, именно Франция, умело используя инструменты «мягкого могущества», продолжала и продолжает сохранять свою неповторимую нацио нальную идентичность и твердо отстаи вать свои специфические национальные интересы, в т.ч. в области культуры, тогда как остальные видные в прошлом культур -ные державы (Италия, Германия) покорно легли под американский нивелирующий каток. Вот почему опыт и пример культур ной политики Франции, особенно за по следние десятилетия, по твердому убежде нию автора этих строк, представляет оче -видный научный, практический и общече -ловеческий интерес, во всяком случае для России. Особое значение для российского исследователя имеет также латентный или открытый антиамериканизм государст венной культурной политики Франции, ее нежелание растворяться в англосаксон ском ареале.

Так, одним из конвергентных пунктов мышления российских и французских политологов в этой связи является мне ние о том, что естественная глобализация, порождаемая объективным и необрати -мым свободным движением людей, куль турных потоков, капиталов и ресурсов, вовсе «не тождественна навязываемой из - за океана “идеологии глобализации”, сиречь ушедшему в прошлое наследию идеологической борьбы двух мировых

1 См.: Обичкина Е. Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире : монография. - М. : МГИМО, 2004, и др. работы.

систем, но оставшемуся жупелом миро -вого либерального сверхобщества под аме -риканским “глобальным управлением”»2. Концепция, с которой Америка вступила в Первую мировую войну и на мировую арену, была охарактеризована одним известным американским политиком как «вселенская, основополагающая гармо -ния, пока что скрытая от человечества». Уже на Парижской мирной конференции 1919 г. президент Вильсон провозгласил, что «Америке уготована невиданная честь осуществить свое предназначение и спа сти мир». До этого носителем такого все -ленского мессианизма позиционировала себя и была признана Франция, и именно с данного исторического момента США стали неуклонно теснить ее с этого пьеде стала.

Россия же никогда не страдала претен -зиями на мессианизм, хотя ее культура XIX в., да и отчасти советской эпохи, была глубоко проникнута гуманисти ческими идеалами, в т.ч. эпохи фран -цузского Просвещения. Тем не менее за десятилетие «дикого капитализма» в нашей стране (1991—2001) американская массовая культура успешно опутала рос сийские умы и просторы. По признанию исследователей американского мессиа низма и его религиозно философских истоков, именно вильсонианство соеди -нило с либеральным посылом кальви -нистскую доктрину «богоизбранности» англосаксонских пуритан, которая про возглашает моральное право на экспан -сию и руководство «дикарями и народами зла». А показателем богоизбранности для них является земной успех и богатство. Выходит, что в наши дни девиз на госу дарственной печати США — «Novus Ordo Seclorum» (новый порядок навсегда) воплотился в спайке империализма вре мен Теодора Рузвельта и мессианизма в духе Вудро Вильсона.

В статье проф. Е. Обичкиной «Внешнеполитическое могущество во французской теории международных отношений»3, в частности, отмечено, что французская школа политологии в Пятой республике всегда придавала большое зна чение субъективному фактору во внешней политике. То есть, для Франции идеаль -

2 Нарочницкая Н. Россия и русские в современ -ном мире. - М. : ЭКСМО, 2011, с. 263.

3 Общественные науки и современность, 2004, № 5, с. 120-129.

ное представление о своем мировом ранге традиционно было едва ли не важнее объективных факторов. Тем самым изначально расширялись рамки возможного для волюнтаристской политики раннего голлизма, и это больше соответствовало обоснованию международных амбиций Франции перед американским Голиафом при недостатке материальных средств. Примечательно, что один из основных идеологов французской школы, заядлый атлантист и антисоветчик Р. Арон в книге «Мир и война между нациями» в прин -ципе отрицал монополию какого либо государства в мире. Ему же принадлежит классическое определение могущества (puissance), принятое сегодня во француз -ской политологии, — «способность одной политической единицы навязать свою волю другим и не дать другим навязать ей свою волю»1.

Поэтому с рождением голлистской республики в 1958 г. тема возвращения Франции ее былого внешнеполитиче ского могущества и утверждения ее неза висимости стала центральной в работах по теории международных отношений в этой стране. Соответствующую направ -ленность с того момента получила и внешняя культурная политика Франции2. Причем, в отличие от ядерных сил, при -званных «устрашать и сдерживать» потен -циального противника/агрессора, фран -цузская культурная политика всегда была направлена главным образом на обеспе чение «блистания/сияния» (rayonnement) Франции в мире, т.е. на восхищение ею, ее идеями и действиями. Быть признан -ной на мировой арене в качестве носи теля и глашатая универсальных гумани стических ценностей — такова суть тра -диционных мессианских устремлений Франции во внешней политике. Эта цель лежит за пределами просто обеспечения безопасности, ибо призвана содейство вать усилению планетарного влияния данной страны и направлена на утверждение ее величия мирными средствами. Именно из этой идеи исходила Франция со времен Людовика XIV, определяя свое место в мире.

Понятие soft power было введено в оби -ход бывшим заместителем министра

1 Aron R. Paix et guerre entre les nations. — Paris : Calmann-Lévy, 1984, p. 58.

2 См.: Косенко С. Мягкое могущество в твердой упаковке. - М. : МГИМО, 2011.

обороны США в кабинете Б. Клинтона, а ныне профессором Гарвардского уни -верситета Джозефом Наем в самом начале 90 -х гг.3 как раз применительно к международному рангу Франции. После того, как этот термин был апробирован и взят на вооружение мировым сообще -ством политологов, Дж. Най в начале века дополнил и развил его в своей новой книге «Мягкое могущество: способы добиться успеха в мировой политике»4. С его точки зрения, «мягкое могущество» (la puissance douce) можно определить как способность государства оказывать влия -ние на другие государства, на их интересы и поведение в международном политиче -ском и экономическом пространстве за счет своей привлекательности. Причем это могущество, по общему мнению специалистов, должно опираться, как минимум, на либеральный режим, на развитость, универсальность культуры и мощные средства ее распространения, на научно техническое превосходство, прогрессивную систему образования, передовую коммуникационную систему, национальную и социальную монолит ность общества, а также на политическую волю и умение пользоваться этим могу ществом и, как результат, на способность утверждать и отстаивать свою националь -ную самобытность и свои законные инте ресы. По всем этим параметрам Франция, конечно, не в состоянии соперничать с США, но пока еще обладает достаточ -ным потенциалом, чтобы, как минимум, противостоять американской культурной экспансии5.

В цитируемой выше статье проф. Е. Обичкина поясняет, что по мере осла -бления сугубо национальной окраски внешней политики Франции, как и неко торых других развитых стран мира, глав ная стратегия современной французской внешней политики и, следовательно, скрытое или явное стремление к сохра

3 Nye J.S. Bound to Lead. The Changing Nature of American Power. - N.Y., 1990.

4 Nye J.S. Soft Power: The Means to Success in World Politics - N.Y : Public Affairs, 2004.

5 Дополнительно на эту тему можно почитать следующие работы: Kurlantzick J. Offensive de charme : Comment la puissance douce de la Chine transforme le monde . — Pression d’université de Yale, 2007; McCormick J. La superpuissance européenne. - Palgrave Macmillan, 2006; Fraser M. Les armes de la distraction de masse: Puissance douce et empire américain. -Montréal : Hurtubise, 2004.

нению своего могущества заключается в опоре на многостороннюю дипломатию и европейскую интеграцию. В этой же связи президент Французской академии мораль ных и политических наук Т. де Монбриаль в своей книге «Действие и система мира»1 признает важную роль именно культур ного измерения могущества, связанного не только с уровнем экономического или научно технического потенциала, но и с «моральными ресурсами политической единицы, в особенности с ее представле нием о себе самой». Культура и идеология, считает видный французский политолог,

- это моральные ресурсы, определяю щие не только внутреннее единство, но и внешнее влияние политической единицы. Так, например, в глазах человечества Франция традиционно стремится утвер диться в качестве «родины прав человека или, например, идеи развития стран тре тьего мира»2.

Традиционно могущество, и прежде всего американское, утверждалось двумя путями: «дубинкой» или «морковкой». В наше время наиболее рациональным, эффективным и менее затратным при знается именно третий, «мягкий» спо соб: очаровать, «соблазнить», привлечь противника/оппонента на свою сторону. Основным инструментом достижения этой цели сегодня признается «мягкое» поведение державы через культуру (если она привлекательна для других), духов ные ценности (если нет фарисейства в их применении) и внешнеполитические дей ствия (если они являются легитимными), включая культурную дипломатию. Но влечение может обернуться отвращением, если в политике чувствуется надменность или лицемерие. Степень притягательно -сти той или иной державы, ее междуна родная репутация в каждом таком случае измеряются и подтверждаются опросами общественного мнения, соответствую -щими заявлениями представителей элиты других стран и различными научными исследованиями.

По мнению Дж. Ная, «мягкое могуще -ство» выше силового или основанного на подачках, т.к. привлекательность дер -жавы ведет к добровольному, а не при нудительному согласию с ней и, следова

1 Th. de Montbrial. Action et système du monde. — Paris : PUF, 2008.

2 Ibid., p. 65.

тельно, к сознательному присоединению к ее политике и к активному сотрудниче -ству. А такие ценности, как демократия, свобода, права человека, индивидуальные возможности, весьма соблазнительны.

Общеизвестно, что идеология США завоевала после 1945 г. умы европейцев через американскую массовую культуру -кино, музыку, джинсы, кока колу, жвачку

- в сочетании с такими нехитрыми прин ципами, как свобода, динамизм, жизне радостность, либерализм, современность. Проще говоря, «мягкое могущество» можно трактовать как впечатление, кото рое данная страна производит в мире, благодаря привлекательности своей куль туры и стиля жизни, месту в глобальной индустрии развлечений, моральным цен ностям, обычаям и верованиям, а также качествам, присущим или приписывае мым ее народу. У Франции присутствует полный набор этих качеств, но, поскольку каждый из указанных элементов достоин стать предметом научного анализа, автор сосредоточил свое внимание на таком особо важном инструменте «мягкого могущества» этой страны, как ее культур ная политика3.

Так, Элейн Сиолино, бывшая более десяти лет корреспондентом газеты «Нью Йорк Таймс» в Париже, в недавно вышед -шей книге «Обольщение. Как французы ведут себя в игре под названием “жизнь”»4, отмечает, что Франция по призванию «страна обольститель, которая соблазняет своей элегантностью, красотой, чувствен ными удовольствиями и радостью жизни». В этом, по ее мнению, «суть межчеловече -ских отношений в данной стране — в лич -ном плане, в делах, стиле жизни, в еде, в интеллектуальных дебатах, на выборах и в прожектах укрепления своего могущества в мире. Обольщение есть основная страте гия Франции, позволяющая ей оставаться влиятельной страной». Авторитетная жур -налистка иллюстрирует свои утвержде ния беседами с десятками представителей французской элиты в расчете на смягче ние более чем сдержанного отношения американцев к французам.

3 См.: Косенко С. Политика культуры или культура политики. Опыт Франции. — М. : Восток-Запад , 2008; он же. Культура в палитре внешней политики. Опыт Франции. — М. : Восток-Запад, 2010.

4 Sciolino E. La Seduction. How the French Play the Game of Life. - Paris : NY Times Books, 2011.

Нет необходимости специально дока зывать, что культура Франции в качестве одной из богатейших в Европе занимает почетное место в мировой сокровищ нице духовных ценностей. Достаточно вспомнить имена таких гигантов мысли и духа, как Вольтер, Монтескье, Бальзак, Гюго, импрессионисты или полсотни французских лауреатов Нобелевской пре мии. Будучи эманацией развитого во всех отношениях демократического общества

— родины идеологии и реального осу -ществления прав человека, классическое культурное достояние Франции, наряду с его общепризнанными высокими худо жественными и эстетическими достоин ствами, проникнуто духом подлинного демократизма, гуманизма, уважения прав и свобод личности не в ущерб ярко выра женным национальным особенностям. И в этом его особая ценность. Оставаясь и сегодня лидером в области культуры в Европе, Франция, в частности, является единственной развитой страной, где при нят и действует закон о защите националь ного языка. Особый характер носят и про -текционистские меры, которые Франция распространила на аудиовизуальную и ряд других сфер культуры, что может служить примером для других стран, включая и Россию.

Следует помнить также, что Франция

— родоначальница культурной политики. Французские монархи с незапамятных времен окружали себя просвещенными людьми и артистами, однако пионером покровительства искусствам и литера -туре в этой стране условно можно счи тать короля Франсуа (Франциска) I, который, решив воспротивиться заси лью латинского языка, учредил в 1530 г. Королевскую коллегию лекторов, став шую впоследствии важным институтом французской культуры, известным под именем «Коллеж де Франс». С продвиже нием родного языка французские монархи изначально связывали становление фран цузской нации. В 1539 г. ордонанс короля окончательно закрепил использование французского языка вместо латинского в официальных документах. Одновременно было создано Государственное архивное управление, которое и по сей день нахо дится в ведении министерства культуры Франции и исторически как бы состав ляет его основание.

Более четкая идея политической ответ

ственности публичных властей в обла сти искусства и творчества утвердилась в XVII в., и ее первым реальным институ -циональным выражением стало создание кардиналом Ришелье в 1635 г. Французской академии. Деятельность «бессмертных» членов Академии была призвана отразить заботу властей о духовном богатстве нации и признание монархией важной роли твор ческих деятелей во французском обще стве. Создание Академии явилось серьез -ным поворотом в закреплении связей между государством и интеллектуально художественной элитой общества, а также в мощной поддержке развития литератур ного французского языка со стороны госу дарства. Двумя годами позже, в 1637 г., член Академии Ренэ Декарт опубликовал свое «Рассуждение о методе», сделавшее фран цузский язык языком философии. Таким образом, уже при Людовике XIII и осо -бенно при короле - солнце Людовике XIV двор стал официальным местом средо точия духовной жизни нации и местом, где вольготно чувствовали себя писатели, артисты и музыканты и где, собственно, зародилась так называемая культурная политика Франции. Опыт этой поли тики ценен еще и тем, что по сей день эта великая европейская держава дает убедительный пример того, как развитая, прогрессивная отечественная культура может служить эффективным инструмен том защиты национального своеобразия и противодействия внешней культурной экспансии при условии, что она опира ется на соответствующую государствен ную поддержку.

Окончательную институциональную форму во Франции культурная политика приобрела в период правления президента Ш. де Голля с созданием в 1959 г. мини -стерства по делам культуры, которое воз главил видный литератор того времени, мыслитель и соратник де Голля Андре Мальро. С этого момента и до начала нового тысячелетия на посту министра культуры сменили друг друга два десятка видных и высокопросвещенных госу дарственных деятелей, пользовавшихся большим авторитетом в мире культуры и искусства своей страны. Весомый вклад в развитие концепции и институтов фран цузской культурной политики внесли, в частности, такие министры, как Андре Мальро и Жак Дюамель. Однако свое наи -более яркое и эффективное выражение,

по мнению автора этих строк, культур ная политика нашла в период правления президента социалиста Ф. Миттерана в деятельности министра Жака Ланга.

С приходом к власти президента Николя Саркози в 2007 г. наметился некоторый отход от традиционной внутренней и внешней культурной политики Франции, что неизбежно чревато дальнейшим осла блением ее «мягкого могущества» и, сле -довательно, глобального влияния. Однако тревожные сигналы политической элиты и прогрессивных слоев французского общества по этому поводу были вроде бы услышаны руководством страны. В 2010 г. назначен новый, более сильный и опыт ный министр культуры и коммуникации (Фредерик Миттеран), укрепилось руко водство министерства иностранных дел (более влиятельный голлист Алэн Жюппэ сменил непопулярного бывшего социа листа Бернара Кушнера), предпринята серьезная реформа аппарата, занимаю щегося внешней культурной деятельно стью Франции (почти все разрознен ные до этого соответствующие службы объединены в одно агентство, именуемое Французским институтом — не путать с Инститю Франсэ, объединяющим фран

цузские академии). Но при этом объем ассигнований, выделяемых французским правительством на культурные цели, сократился. Где логика?

В этих условиях встает законный во прос: найдутся ли у Франции и впредь политическая воля и ресурсы если не для усиления, то хотя бы для сохранения сво его «мягкого могущества» в мире, боль ном глобализацией? Ведь еще каких то пять лет назад Франция занимала первое место среди стран Запада по расходам на публичную дипломатию и культурные программы (17 долл. в год на душу насе ления против 65 центов в США), далеко опережая такие шедшие за ней страны, как Канада, Великобритания и Швеция. Если на президентских выборах в мае 2012 г. вновь победит энергичный Николя Саркози, останется ли «мягкое могуще ство» приоритетом его политики? Ответ на эти и другие острые вопросы вряд ли могут дать сегодня даже ведущие специа листы по Франции1.

1 См., напр.: Рубинский Ю.И. Франция. Время Саркози. — М. : Международные отношения, 2011; Charillon F. La politique étrangère de la France. De la fin de la guerre froide au printemps arabe. — Paris : Documentation française, 2011.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.