Научная статья на тему 'Крым в жизни и творчестве М. А. Волошина'

Крым в жизни и творчестве М. А. Волошина Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
1646
284
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
КИММЕРИЯ / CIMMERIA / ВОЛОШИН / VOLOSHIN / ПЕЙЗАЖ / LANDSCAPE / МИФ / MYTH / "ДОМ ПОЭТА" / "THE POET''S HOUSE"

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Разумовская Аида Геннадьевна, Петрова Надежда Сергеевна

В статье раскрывается биографическая и духовная связь поэта-символиста М. А. Волошина с Киммерией, проводится параллель с пребыванием в Крыму А. С. Пушкина. Анализ мифологизированного образа Волошина, специфики его крымских пейзажей сочетается с обращением к пушкинским стихотворениям.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE CRIMEA IN THE LIFE AND WORK OF M.A. VOLOSHIN

The article reveals the biographical and spiritual links of M. A. Voloshin with Cimmeria; a parallel is drawn with A. S. Pushkin's visit of the Crimea. The analysis of Voloshin's mythologized image and peculiarities of his Crimean landscapes is combined with resorting to Pushkin's poems.

Текст научной работы на тему «Крым в жизни и творчестве М. А. Волошина»

УДК 82.09 (092)

А. Г. Разумовская, Н. С. Петрова

крым в жизни и творчестве м. а. волошина

В статье раскрывается биографическая и духовная связь поэта-символиста М. А. Волошина с Киммерией, проводится параллель с пребыванием в Крыму А. С. Пушкина. Анализ мифологизированного образа Волошина, специфики его крымских пейзажей сочетается с обращением к пушкинским стихотворениям.

Ключевые слова: Киммерия, Волошин, пейзаж, миф, «Дом поэта».

A. G. Razumovskaya, N. S. Petrova THE CRIMEA IN THE LIFE AND wORK OF M.A. VOLOSHIN

The article reveals the biographical and spiritual links of M. A. Voloshin with Cimmeria; a parallel is drawn with A. S. Pushkin's visit of the Crimea. The analysis of Voloshin's mythologized image and peculiarities of his Crimean landscapes is combined with resorting to Pushkin's poems.

Key words: Cimmeria, Voloshin, landscape, myth, «The Poet's House».

Максимилиан Александрович Волошин (1877-1932) — поразительно яркая, универсальная, многосторонняя личность, соединяющая в себе талант поэта-символиста, художника, переводчика, литературного и художественного критика, мыслителя и краеведа. Путешествуя по разным странам и городам, стремясь познать этот мир, найти в нем собственное место, Волошин так сформулировал свое жизненное кредо:

Всё видеть, всё понять, всё знать, всё пережить, Все формы, все цвета вобрать в себя глазами. Пройти по всей земле горящими ступнями, Все воспринять и снова воплотить [2, с. 47].

Среди множества мест самым главным, значимым для него стал Коктебель. М. Волошин в Записях 1932 года назвал Коктебельский пейзаж одним из «самых красивых земных пейзажей, которые я видел. <...> Коктебель очень многими сторонами напоминает пейзаж Греции. Он очень пустынен и, в тоже время, очень разнообразен. Нигде, ни в одной стране, я не видел такого разнообразия типов природы. Такого соединения морского и горного пейзажа, со всем разнообразием широких предгорий и степных далей. Положение его на границе морских заливов, степи и гор делает его редким и единственным в смысле местности». [3, с. 198] Такую природу невозможно было не полюбить. Она, единственная в своем роде, завораживала дикой, девственной красотой и загадочностью. Кроме того, здесь Волошин увидел сплетение античной, скифской и мусульманской культур, некую «путаницу времен», которая повлияла на склад его личности.

В 1890-х мать М. Волошина Елена Оттобальдовна купила участок в Коктебеле у самого моря и начала его обустраивать, когда сын учился в гимназии. В 1903 году Максимилиан Александрович строит по своему проекту дом, к которому позднее

собственноручно пристроил мастерскую из дикого камня. Этот дом представляет собой слепок жизни одного человека. Всё в нем — разнообразие ритмов архитектурных объемов и окон, светло-голубые террасы-палубы, вышка-мостик, расположение комнат и лестниц, самодельная мебель, домотканые покрывала, картины и фотографии на стенах, собрание книг, коллекции камушков, подарки друзей — создают своеобразный портрет жизни Волошина, позволяющий осмыслить его личность. В тоже время дом предстает удивительно гармоничным, составляющим единое целое с коктебельским ландшафтом. [13]

Это место привлекает путешественников и своей невероятной атмосферой, потому что не только дом, но и то, что рядом с ним, вся эта земля — стали животворящим памятником русской культуры. Здесь протекала жизнь самого Волошина — поэта и художника, и были завязаны узлы нашей истории и культуры.

Под крышей этого дома соединялись судьбы людей, людские души, завязывались новые связи, вынашивались идеи, имеющие порой мировое значение. Сюда приезжали те, кто интересовался своеобразием крымской природы, а самое главное — образованной, остроумной, талантливой личностью хозяина. В Доме поэта в разное время гостили Эмиль Верхарн, Вячеслав Иванов, Николай Гумилев, Константин Бальмонт, Константин Богаевский, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Марина Цветаева, Илья Эренбург, Алексей Толстой, Иван Бунин, Николай Бердяев, Пабло Пикассо, Айседора Дункан и многие другие.

Волошин любил мистифицировать и разыгрывать своих гостей. Об образе его жизни и его выдумках в обществе ходило много разных слухов, например, что все живущие в доме одеваются в «полпижамы», кто в нижнюю часть, а кто в верхнюю. Сам Максимилиан Александрович, по воспоминаниям Лидии Аренс, «все это слушал с явным удовольствием и никогда ни слова не возражал, как будто все так и было» [9, с. 7].

В этом «доме обормотов» царила атмосфера веселья, игры. В тоже время розыгрыши и импровизации сменялись литературными вечерами, диспутами, философскими спорами, беседами в мастерской Волошина, поездками по морю. И каждый из приезжих оставлял в этом доме частицу себя, получая взамен часть души хозяина этого дома, мощь, силу и красоту Киммерийской земли.

Вполне естественно, что многие из тех, кто побывал в доме Волошина, не могли не сохранить впечатления о нем и его хозяине в воспоминаниях. Его видели и чувствовали по-разному, но весь облик поэта требовал портрета. Один такой портрет создала Марина Цветаева в эссе «Живое о живом», где Волошин предстал воплощением природы Киммерии. Он не похож на простого человека: он и гном, и великан, и бык, и бог. Его глаза подобны камню аквамарину, волосы — полевым травам: мяте, полыни, ромашке. [12, с. 134] Эту особенную схожесть глаз М. Волошина с минералом заметила и Евгения Герцык, назвав их цвет «иззелена-холодным». По определению Цветаевой, внутренний мир Волошина похож на кипящую лаву. Он человек-скала, вулкан с огромной разрушающей силой, подобие Божье на земле, порожденное самой природой. Он материковый, глыбный, зевсоподобный, с копной седеющих волос, стянутых цветной повязкой, массивной фигурой, в своеобразном одеянии, с посохом в руке, «как будто и в правду вот только что возник из земли, огляделся, раскрыл рот — говорить...». [9, с. 9] А Андрей Белый заключил: «Коктебель — это Волошин.» [1, с. 349].

Сам Волошин тоже создавал портреты, но то были «портреты природы». Максимилиан Александрович писал, что «у пейзажа есть самый разнообразный возраст. Есть пейзажи совсем молодые и есть — глубокой древности. Потому что пейзаж, как лицо страны, может быть так же разнообразен, как человеческое лицо. Все, что пережито землей, все отражено в пейзаже». [3, с.198] И, как художник при создании любого портрета стремится не только верно передать внешность человека, его индивидуальность, но и за этим обликом увидеть дух, смысл, судьбу личности, так и Волошин воспроизводил природу этого края, Коктебеля, Феодосии, Карадага, этих заливов и бухт, этого бескрайнего моря, этой великой земли. Воспроизводил как кистью, так и словом, за каждым мазком открывая истинную душу Киммерии.

М. А. Волошин творил мифы не только о себе, но и создавал собственную модель мира, своеобразный универсум, в котором происходит синтез всех времен, пространств и культур, а сам он сливается с мирозданьем, становится посредником между вечным и мгновенным, божественным и земным. Он полностью растворен в этом: Как в раковине малой — Океана Великое дыхание гудит, Как плоть ее мерцает и горит Отливами и серебром тумана, А выгибы ее повторены В движении и завитке волны, — Так вся душа моя в твоих заливах, О, Киммерии темная страна, Заключена и преображена [2, с. 170].

Природа в стихотворениях Волошина не декорация, но живой, дышащий, существующий в вечности организм, великая стихия, живущая вне времени, извечно существующая над человеком, могучая и безграничная.

Волошин, с благоговейным страхом перед таинством природы рисуя пейзаж земли, передает не только визуальные впечатления, но и неповторимые коктебельские запахи:

Здесь душно в тесноте... А там — простор, свобода, Там дышит тяжело усталый Океан И веет запахом гниющих трав и йода [2, с. 89].

В стихах Волошина есть образы, которые смог почувствовать и передать только он, например, образ степных трав:

Причащусь я горькой соли задыхающейся волны, Обовью я чобром, мятой и полынью седое чело [2, с. 89].

Или:

И горький дым костра, и горький дух полыни, И горечь волн — останутся во мне [2, с. 88].

Наиболее часто повторяющийся образ в стихах М. Волошина — образ полыни. Полынь имеет значение «горечь, разочарование; мучение». Частое повторение этого образа навевает воспоминания о самой истории этой земли, пережившей немало трагедий, о суровости и дикости природы этого края. Но в этом запахе сосредоточена для поэта и метафора естества, из недр земли вырастающей первозданности.

Несмотря на связь с разными поэтическими традициями в осмыслении крымской природы (Батюшков, Лермонтов, Тютчев), Волошин наследовал и пушкинскую.

В 1926 году Максимилиан Александрович написал двустрочное стихотворение «Киммерийские берега»:

Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер Пушкин на них поглядел с корабля по дороге в Гурзуф [14].

Для Волошина крымская природа словно осенена гением Александра Сергеевича Пушкина, перед которым склонялся поэт-символист.

Как известно, за сто лет до него Пушкин побывал в Крыму, и это путешествие оставило неизгладимый след в поэзии и жизни Александра Сергеевича [5; 8; 11]. Пушкин был пленен живописностью крымских пейзажей, которые нашли отражение в его поэме «Таврида» (1822):

Счастливый край, где блещут воды,

Лаская пышные брега,

И светлой роскошью природы

Озарены холмы, луга,

Где скал нахмуренные своды [10, с. 565].

Или:

Какой-то негой неизвестной, Какой-то грустью полон я; Одушевленные поля, Холмы Тавриды, край прелестный, Я снова посещаю вас, Пью жадно воздух сладострастья, Как будто слышу близкий глас Давно затерянного счастья [10, с. 565].

Таврида у Пушкина предстает светлой, извечно прекрасной, нежной и, в тоже время, роскошной. Она одушевлена и озарена любовью. Это — Рай на Земле, «счастливый край», своим видом возвращающий то, что казалось давно утерянным. Произведение Пушкина положило начало изящному наслаждению красотами Крыма в русской литературе [7].

Впервые крымский берег поэт увидел при переправе через керченский пролив. Небо, которое запомнил поэт, — ясное, синее, прозрачное. Горы одновременно и сияли — освещенные солнцем — и темнели — на фоне светлого неба и моря, а приморские долины были подобны узорчатому ковру. Но самым притягательным было наблюдать морской пейзаж. Море у Пушкина — одухотворено, оно шепчет в ночи, перекатывая пенистой волной камни и шлифуя скалистый берег, и в тоже время море — бескрайнее пространство, символ силы, свободы, которые присущи природе и не зависят от человека.

Ты ждал, ты звал. я был окован; Вотще рвалась душа моя: Могучей страстью очарован, У берегов остался я. [10, с. 235].

Волошин, следуя пушкинской традиции, видит безмерную силу этой безбрежной стихии, могучей и свободной, олицетворяющей величие бытия [6, с. 88-89]. И в тоже время, в отличие от пушкинского героя, Волошин сумел отдать себя Крыму целиком, органично слиться с ним, осознав всю самобытность этого предела земли.

Кульминацией в творчестве Волошина на тему крымской природы является стихотворение «Дом поэта», написанное поэтом в 1926 году и посвященное всем гостям и друзьям Коктебеля. В нем Волошин показал Киммерийскую землю в ее культурно-историческом развитии, описал свой дом и свои взгляды на происходившие недавно эпохальные, события:

Дверь отперта. Переступи порог. Мой дом раскрыт навстречу всех дорог. В прохладных кельях, беленных известкой, Вздыхает ветр, живет глухой раскат Волны, взмывающей на берег плоский, Полынный дух и жесткий треск цикад [4, с. 283].

Эти дороги не только физически-конкретные, позволяющие многим людям побывать в доме поэта, но и духовные, и культурные дороги, ибо в этом доме завязался узел русской культуры ХХ века.

Поэт настолько органично слился с духом этого места, став глазами и голосом этого мира, что в прибрежных скалах проступил слепок его головы: Вон там — за профилем прибрежных скал, Запечатлевшим некое подобье (Мой лоб, мой нос, ощечье и подлобье), Как рухнувший готический собор, Торчащий непокорными зубцами, Как сказочный базальтовый костер, Широко вздувший каменное пламя, Из сизой мглы, над морем вдалеке Встает стена. Но сказ о Карадаге Не выцветить ни кистью на бумаге, Не высловить на скудном языке [4, с. 284].

Но природа этого места настолько грандиозна и величественна, что даже у человека, слившегося с ней, не хватит слов и сил, чтобы ее в полном объеме описать: «грудь узка для этого дыханья, для этих слов тесна моя гортань» [4, с. 284].

Во время революции Волошин проявил свою глубоко гуманную сущность, не приняв ни одну из противоборствующих сторон. В своем доме он укрывал белых от красных и красных от белых. Не выбирая классовых «цветов», он молился за тех и за других.

В самом конце стихотворения «Дом поэта» Максимилиан Александрович Волошин оставил строки, обращенные к своим современникам, но актуальные и в наше время. Они похожи на своеобразное завещание — жить настоящим, всегда помня о прошлом, храня щедрость родной земли:

Пойми простой урок моей земли: Как Греция и Генуя прошли, Так минет все — Европа и Россия, Гражданских смут горючая стихия Развеется. Расставит новый век В житейских заводях иные мрежи. Ветшают дни, проходит человек, Но небо и земля — извечно те же.

Поэтому живи текущим днём.

Благослови свой синий окоём.

Будь прост, как ветр, неистощим, как море,

И памятью насыщен, как земля.

Люби далекий парус корабля

И песню волн, шумящих на просторе.

Весь трепет жизни всех веков и рас

Живёт в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас [4, с. 288].

Литература

1. Белый А. Дом-музей М. А. Волошина // Воспоминания о Максимилиане Волошине. М.: Советский писатель, 1990.

2. Волошин М. Стихотворения и поэмы 1899-1926 // Собрание сочинений. Т. 1. М.: Эллис Лак, 2003.

3. Волошин М. Коктебель. Гимназия. Последняя встреча с Гумилевым. Смерть А. М. Петровой // Волошин М. Избранное: Стихотворения, воспоминания, переписка. Мн.: Маст. Лiт., 1993. С. 197-239.

4. Волошин М. Стихотворения. М.: Эксмо, 2009.

5. Кулешов В. И. Жизнь и творчество А. С. Пушкина. М.: Худож. лит., 1987. С. 82-138.

6. Лейтон Л. Г. К морю // Пушкин А. С.: Школьный энциклопедический словарь. М.: Просвещение, 1999.

7. Люсый А. П. Пушкин. Таврида. Киммерия. М.: Языки русской культуры, 2001.

8. Маймин Е. А. Пушкин: Жизнь и творчество. М.: Наука, 1982. С. 40-79.

9. Марков Е. Благословение мое, как гром // Максимилиан Волошин. Стихотворения. М.: Эксмо, 2009. С. 5-10.

10. Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 1. Стихотворения 1813-1824. М.: Худож. лит., 1974.

11. Тархов Н. А. Пушкинские места: Путеводитель в 2 частях. Ч. 2. М.: Профиздат, 1998. С. 11-80.

12. Цветаева М. Живое о живом // Воспоминания о Максимилиане Волошине. М.: Советский писатель, 1990.

13. [Электронный ресурс]: URL: www.kimmeria.com/kimmeria/koktebel/voloshin_main_01.htm

14. [Электронный ресурс]: URL: www.tavrida-liter.narod.ru

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.