Научная статья на тему '«Крест» и «Звезда» Виктора Цоя'

«Крест» и «Звезда» Виктора Цоя Текст научной статьи по специальности «Поэзия»

CC BY
438
67
Поделиться

Текст научной работы на тему ««Крест» и «Звезда» Виктора Цоя»

Н.К. НЕЖДАНОВА Курган

«КРЕСТ» И «ЗВЕЗДА» ВИКТОРА ЦОЯ

С древнейших времен мировосприятие человека, каким бы оно ни было, предполагает сущностное разделение вселенной на «Небо» и «Землю», «верх» и «низ», мир «ноуменов» и мир «феноменов». Эту устремленную ввысь вертикаль, соединяющую земные и надземные ценности, пересекает ось времени - «стрела истории», разделяющая проживаемую жизнь на «прежде», «сейчас» и «потом». Восприятие мира сквозь такую сетку координат - наш человеческий удел.

В Античности господствует «низ»: природность, логика. В средние века - «верх»: устремленность к сверхъестественному, предпочтение веры знанию. В эпоху Возрождения - «назад»: оглядка на образцы прошлого, возникновение исторического мышления. В Новое время - «вперед»: преобладают порыв в будущее, тяга к обновлению форм жизни и искусства.

При рассмотрении рок-культуры обращает на себя внимание вертикально-горизонтальная расчлененность - стремление к сведению антиномий «верх-низ», «небо-земля», «жизнь-смерть», «я-они», «вчера-сегодня», «день-ночь». Это членение крестообразно, и оно символизирует стремление к согласованности противоречий, к поиску гармонии. Крестообразное деление рок-культуры соответствует в целом структуре нашего сознания, воспринимающего мир в координатах пространства-времени. Но Крест -орудие казни. «Крест - есть человеческая природа, взятая на себя Господом... Человек сотворен как ноуменальный Крест» (о. П. Флоренский)1. «Крестопроявление» русской классической литературы достаточно описано. Это свойство - в новой, естественно, форме - присуще и рок-культуре.

В начале «серебряного века» вспыхнула и определилась как новая основа искусства ХХ в. - Звезда. В 1918 г. Б. Зайцев пишет «Голубую звезду», разглядев ее в созвездии Лиры, высоко над крестами российских колоколен. О том же времени - «Голый год» Б. Пильняка, где резко противопоставлены знаки Креста и Звезды. В «Белой гвардии» М. Булгакова Крест и Звезда даны в единстве и сокровенности совершающихся событий.

Поскольку мы говорим о рок-культуре как явлении, воплотившем не только судьбу, но и мироощущение поколения «семидесятников», то отражение в рок-поэзии соотношения между символами Звезды и Крестообразными пространственно-временными осями носит значимый характер и позволяет определить место рок-поэзии в системе культурных фактов ХХ столетия. Покажем это на материале текстов Виктора Цоя.

1 Флоренский П. А. Из богословского наследия. М., 1977. С.91.

2

«Крест» в поэзии В. Цоя связан с поэтикой антиномий . Антиномия проявляет диалогический характер авторской концепции. Мир воспринимается рок-поэтом как единство противоречий, многочисленных взаимоисключающих явлений, противоборствующих сил.

А.В. Яркова определяет круг устойчивых образов-символов, восходящих к архетипам, которые, как и в традиционном мифе, образуют бинарные оппозиции (день-ночь, лето-зима, свет-тьма, небо-земля) . У Цоя в этих антиномиях актуализирован архаический мифологический слой.

Вертикаль «креста» у В. Цоя соединяет «Небо» и «Землю», а горизонталь - не столько «прошлое-настоящее» или «вчера-сегодня-завтра», сколько «ночь-день», «зиму-лето». Временные антиномии во взаимодействии с пространственной вертикалью образуют крестообразное членение мира. Его стабильность и повторяемость обусловлены категориями, символизирующими вечный круговорот в природе.

Вечер наступает медленнее, чем всегда Утром ночь затухает как звезда Я начинаю день и кончаю ночь 24 круга и прочь.

(«Я - асфальт». С.207)4

Еще одна особенность пространственно-временного устройства мира Цоя - строгая фиксированность координат вертикального и линейного членения:

Синее небо да солнца круг Все на месте, да что-то не так.

(«Вера-надежда-любовь». С.360)4

Мировое пространство в поэтическом представлении В. Цоя разделено по вертикали на три плоскости- верх-середина-низ, что соответствует древнейшим мифологическим и художественным традициям. Координаты зафиксированы в устойчивых словах-символах («словах-искрах») творчества Цоя5. Часто повторяясь в текстах, они всякий раз имеют новое смысловое и образное наполнение. Цой использует слова семантически очень емкие: утро, ночь, звезда, небо, свет, солнце, тень и т.д. Их не так много, но их значение для интерпретации авторского художественного сообщения велико.

Бывает так, что ключевым в стихотворении становится стилистически нейтральное слово, но, благодаря сообщенной ему контекстом многозначности, обычное слово приобретает новые смысловые оттенки.

См. об этом: Нежданова Н.К. Антиномичность как доминанта художественного мышления рок-поэтов // Русская рок-поэзия: текст и контекст 4. Тверь, 2000. С.15-23.

См.: Яркова А. В. Мифопоэтика В. Цоя // Русская рок-поэзия: текст и контекст 2. Тверь, 1999. С.102.

4 Здесь и далее песни Виктора Цоя цитируются по: Цой В. Звезда по имени Солнце. М., 2000 - с указанием в тексте номера страницы.

5 См.: Горбачев О. А. Частотный словоуказатель текстов песен группы «Кино» // Русская рок-поэзия: текст и контекст 3. Тверь, 2000. С.54-83.

Летний дождь наливает в бутылку двора ночь.

(«Лето». С.190)

Художественные образы не могут быть простыми знаками и замещать реальные объекты или явления, они передают глубинные свойства, скрытые смыслы. Характер отражаемого и отраженного в художественном образе познается через контекст, его стилистику. От выражения боли, отчаяния до высокого романтического пафоса, светлой одухотворенности -вот крайние грани мировосприятия поэта. Их полярность прослеживается на протяжении всего творчества, являясь доказательством сложного и противоречивого восприятия поэтом действительности:

Земля.

Небо.

Между землей и небом война.

(«Война». С.220)

Мотив войны между «землей и небом» - опорный космогонический мотив, проходящий через все творчество В. Цоя. Разрабатывая оппозицию «верх-низ» («небо-земля»), поэт часто сопоставляет их по признаку подобия.

В стеклянности талой воды мы видим луну.

(«Попробуй спеть вместе со мной». С.338)

Лирический субъект в текстах В. Цоя воспринимает небо как мировую константу чистоты. Отсюда и бинарная оппозиция в описании цветовой гаммы неба. «Мое» небо - синее и голубое, «без туч».

Нам с тобой голубых небес навес...

(«Нам с тобой». С.356)

Зато «чужое небо», видимое из «чужого окна», всегда темное. В картине неба доминируют Солнце и Луна, получающие у автора многочисленные и разнообразные характеристики. Лирический субъект живет в жестком и жестоком мире, в систему оппозиций которого включаются и светила:

Снова солнца на небе нет.

Снова бой - каждый сам за себя.

И мне кажется, солнце - не больше, чем сон.

(«Странная сказка». С.344)

Солнце сопровождает человеческое бытие, ибо «каждому Солнце светит» (С.366). А потому у Цоя этот образ двойственен. С одной стороны, он несколько приземлен и бытовизирован:

Солнце в кружке пивной,

Солнце в грани стакана в руке.

(«Лето». С.190)

С другой стороны, образ Солнца имеет символическое значение и явно романтизирован («Звезда по имени Солнце»). Эпитетика образа традиционная: «жаркое солнце» («Малыш». С.90), «красное солнце» («Перемен!». С.202.). Солнце подвижно: оно встает («Игра». С.215), светит («Весна». С.104; «Когда твоя девушка больна». С.115), «сгорает дотла» вместе с днем («Перемен!». С.202). Солнце для героя В. Цоя несет положительную

семантику, хотя и лишенную мистического значения. Если «мы не видели солнца уже несколько дней» («Хочу быть с тобой». С.89), то возникает «тоска / По вам / Солнечные дни...» («Солнечные дни». С.19). Движение к Солнцу происходит как по вертикали, так и по горизонтальной плоскости. Солнце - мечта, к которой стремится герой, а поэтому он видит «Солнечный день в ослепительных снах» («Группа крови». С.219.). Образ Луны встречается реже, он чаще всего выступает элементом пейзажа:

На небе диск полной луны ...И опять этот вечер, и ветер, и эта луна...

(«Твой номер». С.212)

А на небе луна,

За ней звезд стена.

(«Завтра война». С.216.)

Но луна может выступать и как образ-штамп традиционной любовной лирики:

На лунной террасе проведем всю ночь.

(«Моя королева» С.194)

А в контексте песни «Печаль» луна становится символом смерти:

А над ночью - луна.

И сегодня луна каплей крови красна.

(«Печаль». С.370)

Звезда - самый многозначный из опорных слов-образов, связанных с верхней, небесной горизонталью. Соотношение крестообразного определения координат мира и Звезды основано не на антиномии, как в большинстве текстов русской литературы 1920-х годов, а на развитии, поскольку звезда у В. Цоя - верхняя оконечность горизонтали, «вершина верха», «верхняя точка неба». В отличие от солнца и Луны, Звезда у В. Цоя редко бывает деталью пейзажа:

А на небе луна,

За ней звезд стена.

(«Завтра война». С.216)

Такие случаи единичны, хотя частотный показатель семы «Звезда» самый высокий из всех рассматриваемых словообразов («Звезда» встречается 25 раз, «Луна» - 6, «Солнце» - 19 раз)6.

В соответствии с традицией романтизма образ Звезды содержит целый спектр символических значений. В самом общем плане Звезда олицетворяет некий положительный идеал, «высоту»:

А мне приснилось миром правит мечта А над этим прекрасно горит звезда.

(«Красно-желтые дни». С.354)

Этот звездный идеал является для лирического субъекта мерилом ценности и чистоты:

Это наш день

Мы узнали его по расположению звезд

6 См.: Там же.

- особым знаком, отличающим «героя», «своего»:

На теле ран не счесть,

Нелегки шаги

Лишь в груди горит звезда.

(«Апрель». С.348)

Звездная пыль на сапогах...

(«Группа крови». С.219)

Еще одно символическое значение звезды - судьба, а герой «способен дотянуться до звезд». Поэтому для него жить означает быть («гореть») звездой; соответственно, актуализируется бинарная оппозиция - «камнем лежать» («Кукушка. С.361). Звезда определяет с рождения избранничество героя, которое выступает и в оппозиции к смерти.

Я родился на стыке созвездий, но жить не могу.

(«Хочу быть с тобой». С.89)

Ощущение, что вокруг «ни одной знакомой звезды» («Пачка сигарет». С.347), воспринимается как трагическое, а звезда оказывается источником света («В наших глазах». С.200), милосердия и добра («Вера-надежда-любовь». С.360).

В песне «Троллейбус» появляется образ путеводной звезды, возникающий и в других текстах:

Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

(«Группа крови». С.219)

Ты видишь мою звезду,

Ты веришь, что я пойду.

(«Дождь для нас». С.16)

Движение, путь, определяемый звездным ориентиром, может осуществляться по двум осям креста: по горизонтали (движение по жизни, движение по миру) и вертикали (движение вверх, к звезде, к идеалу и падение вниз)

...под светом звезды по имени Солнце.

(«Звезда по имени Солнце». С.341)

В этой же песне реализован мифологический сюжет об Икаре и обозначено направление пути вверх, к свободе. Такое движение вверх описано в текстах «Печаль», «Спокойная ночь», «Апрель». Однако оно также включено в бинарную оппозицию, второй полюс которой - падение звезд («звездопад») или остановка. В тексте «Пой свои песни, пей свои вина герой» присутствует движение по горизонтали и вертикали, соединенное со «звездной» символикой, причем именно звезда выступает его источником и «инициатором». Устремленность по вертикали к звезде символизирует бессмертие, которое завершает горизонтальный жизненный путь:

И звезда говорит тебе: «Полетим со мной».

Ты делаешь шаг, но она летит вверх, а ты - вниз.

Но однажды тебе вдруг удастся подняться вверх

7

См.: Яркова А. В. Указ. соч.

И ты сам станешь одной из бесчисленных звезд.

И кто-то снова протянет тебе ладонь,

А когда ты умрешь, он примет твой пост». (С.13)

Образ звезды имеет ряд тропеических соответствий, характер которых отражает приближенность светил к миру земному:

... И волками смотрели звезды из облаков.

(«Легенда». С.365)

Положительные оттенки приобретает образ, построенный на ассоциациях: «Вспоминаю собаку, она как звезда». («Камчатка». С.34).

В. Цой достаточно активно использует фразеологические ресурсы русского языка, однако идиомы у него переосмысливаются на основе ассоциаций, связанных с реалиями окружающего современного мира. Так ассоциативные образы со «звездной» семой приобретают дополнительную смысловую нагрузку:

Каждой звезде свой неба кусок...

(«Песня без слов». С.342)

Похоже, что прошлой ночью был звездопад,

Но звезды как камни упали в наш огород.

(«Жизнь в стеклах». С.213)

Если «небо» составляет верхнюю горизонталь вертикального членения мира, то нижняя горизонталь - «земля». Эта горизонталь совпадает с осью времени. С ней связаны множество образов; выделим один, доминирующий. Ночь в поэзии В. Цоя - обозначение определенного времени:

И снова приходит ночь...

(«Дождь для нас». С.16.)

Знаешь, каждую ночь Я вижу во сне море.

(«Каждую ночь». С.100)

При этом часто встречается смещение, совмещение или нарушение временной длительности или логики движения времени:

Ночь - словно час -Лето!

(«Лето». С.190)

Это время похоже на сплошную ночь.

(«Солнечные дни». С.19)

В другом случае, наоборот, подчеркнут естественный ход времени: упоминаются части суток, времена года, последовательная смена которых и есть течение жизни. Узловые переходные моменты создают пересечение пространственно-временных линий:

И как каждый день ждет свою ночь,

Я жду свое слово.

(«Пора». С.98)

Ночной пейзаж чаще всего статичен и всегда урбанизирован: ночной город, фонари, стекла витрин -А над городом - ночь.

(«Печаль». С.370)

Город стреляет в ночь дробью огней

Но ночь сильна, ее власть велика.

(«Спокойная ночь». С.217)

Отметим сочетание в поэтическом пейзаже семы «ночь» с семами «зима» и «дождь»; все вместе они создают новую тему - «темный», «долгий». В связи с этим эпитетика образа ночи решена в темных тонах:

Эта ночь слишком темна.

(«Генерал». С.94)

Черная ночь да в реке вода.

(«Нам с тобой». С.357)

В темную, темную, темную Ночь.

(«Вера-надежда-любовь». С.360)

Ночь выступает не только как конкретное время суток, но и как особый мир, мир существования лирического героя, где он может скрыться от проблем дня:

Ну а я всегда любил ночь Это мое дело - любить ночь.

... Я люблю ночь за то,

Что в ней меньше машин.

(«Ночь». С.211)

В наши окна не видно дня Наше утро похоже на ночь.

Ну а ночь - для меня.

(«Невеселая песня». С.343)

Ночь - время жизни, а значит, уснуть - «убить ночь». По определению А. В. Лексиной-Цыдендамбаевой, «ночь» выступает основным романтическим атрибутом у В. Цоя :

Я смотрю в ночь.

Я вижу, что ночь темна,

Но это не станет помехой Прогулке романтика.

(«Прогулка романтика». С.30)

Видели ночь,

Г уляли всю ночь до утра.

(«Видели ночь». С.197)

Еще более подчеркивает романтический ореол образа его соединенность с образом звезды: «В наших глазах звездная ночь» («В наших глазах».

С.201). Символика «высокого», «романтического» включает в себя и смерть - героическую гибель или добровольный уход из враждебного мира:

Ночь -

Окурок с оставленным фильтром,

Брошенный тем,

Кто хочет умереть молодым.

(«Верь мне». С.195)

8

См.: Лексина-Цыдендамбаева А. В. «Неоромантический импрессионизм» как основа художественного мира В. Цоя // Русская рок-поэзия: текст и контекст 2. С.98.

Символическое значение образа ночи раздваивается: положительной, «высокой», «романтической» семантике противопоставляется в отдельных случаях отрицательная («Спокойная ночь». С.217). В бинарной оппозиции «день-ночь» отрицательную семантику несет не «ночь» (это мир лирического субъекта), а «день», хотя его отрицательное значение смягчается образом-символом Солнца.

Ночь день, спать лень...

(«На кухне». С.99)

Оттенок антиномичности переносится даже на подругу героя: «Я - ночь, а ты - утра суть...» («Дождь для нас». С.16).

Помимо семы «ночь», категориальными для нижней горизонтали в лирике В. Цоя являются семы «путь» («уход», «движение»), «дом», «смерть». Они достаточно рассмотрены в ряде исследований9.

Горизонтали в крестообразной сетке пространственно-временных осей соединены не только мотивом движения «вверх-вниз». Вертикаль составляет ряд «сем», важнейшими из которых являются семы «дождя» и «света». В традиции мифологической дождь - принадлежность хаоса, чужого мира, враждебного свету, теплу, солнцу и человеку. А в поэзии Цоя дождь - самый амбивалентный образ:

Я хочу идти дальше, но я сбит с ног дождем.

(«Хочу быть с тобой». С.89)

А когда мы разжигали огонь,

Нам огонь тушили дождем.

(«Небесная песня». С.343)

Обратим внимание на антиномию «огонь (свет)-дождь», в которой «свое» пространство символизирует огонь (домашнего очага), а «чужое» (враждебное) - дождь. Однако в мифологии дождь есть то, что дает начало новой жизни, росту, расцвету. Такое значение реализуется в песне «Мама, мы все тяжело больны»:

Зерна упали в землю,

Зерна просят дождя,

Им нужен дождь. (С.336)

Положительная семантика образа дождя этим не исчерпывается. Дождь выступает символом очищения, обновления:

Мне дождь помыл стекла,

И это очень мило Со стороны дождя.

(«Ты есть». С.367)

Песня «Кончится лето» пронизана иронией. Иронично описание существования в покое, а значит, по Цою, в несвободе: «День едим, а три пьем / И в общем весело живем» (С.350). «Дождь за окном» свидетельствует о другом мире, где благополучие безнравственно. Лирическому герою дождь ближе, это его погода (возникает параллель «ночь-дождь». Ес-

9 См. об этом: Доманский Ю. В. «Тексты смерти» русского рока. Тверь, 2000. С.41-73; Яркова А.В. Указ. соч.

ли «ночь» - константа нижней горизонтали, а «дождь» - вертикаль, то естественное завершение триады - «небо, звезда»; крест не только выстроен, но и направлен к Звезде):

А с погодой повезло:

Дождь идет четвертый день...

(«Кончится лето». С.350)

Как следствие, в поэзии В. Цоя возникает еще одно противопоставление: «я» («мы») из тех, кто любит дождь, и «они» - те, кто прячется от него в мирке своих домов или под зонтами. Для «меня» дождь - танец, для «них» - «плохая погода» («Танец». С.208). Дождь проникает в душу героя («Подросток». С.14), создает особое настроение, близкое мироощущению лирического субъекта («Мое настроение». С.199).

М. Н. Эпштейн отмечает, что дождь - один из атрибутов унылого пей-зажа10. Дождь очень редко помогает создать идеальную картину природы, потому что он является признаком хмурого неба, но и при описании бурь не играет главной роли.

Монотонность, отсутствие и мирной завершенности, и резких порывов составляют основу пейзажа в песне «Каждую ночь»:

Третий день с неба течет вода,

Очень много течет воды.

Говорят, так должно быть здесь.

Говорят, это как всегда. (С.100)

Подобный пейзаж в песне «Время есть, а денег нет» (С.18) рассматривается как состояние мира. В ряде песен дождь - особенность осенних погодных условий: «Транквилизатор» (С.106), «Твой номер» (С.212), «Звезды остаются здесь» (С.214), «Странная сказка» (С.344), «Словно тень бегу куда-то я» (С.368), «Генерал» (С.93).

Я выхожу под поток атмосферных осадков.

Я понимаю, что это капризы природы.

Мне даже нравится чем-то эта погода.

(«Транквилизатор». С.106)

Сема «свет» завершает картину мира. Свет - символ всего высокого и духовного в человеческой жизни: истины, добра, любви. Свет вообще, независимо от его происхождения, является для героя путем к очищению, призывом к пробуждению и действию: «Пора зажигать свет» («Пора». С.98). Отсутствие света есть гибель героя: «Я слеп, я не вижу свет» («Дождь для нас». С.16).

У Цоя два света, отличающиеся по качеству и источнику. Свет природный, естественный (небесных светил, живого огня) - символ истины, духовности - окутан аурой романтики:

А если утро - должен быть свет.

(«Дети проходных дворов». С.196)

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет.

10 Эпштейн М. Н. Природа, мир, тайник Вселенной... М., 1990. С.153.

(«Звезда по имени солнце». С.340)

Преобладает именно свет звезд: «Мы хотели света - не было звезды» («В наших глазах». С.200).

Свет природный противопоставлен электрическому, который символизирует пространство земное, материальное: «Электрический свет продолжает наш день» («Перемен». С.202) - и связан с образами дома и ночи:

В старых квартирах, где есть свет,

Газ, Телефон, горячая вода, радиоточка...

(«Бошетунмай». С.335)

И эта ночь и ее электрический свет.

(«Ночь». С.210)

Электрический свет - примета урбанистического пейзажа. Улицы города освещены фонарями, этот свет придает романтический ореол уличному миру героя. Горящие фонари встречаются в целом ряде песен: «Восьмиклассница» (С.24), «Прогулка романтика» (С.30), «Город» (С.111), «Печаль» (С.370).

Таким образом, крестообразная членимость поэтического мира В. Цоя очевидна. Помимо традиционной сетки пространственно-временных осей существует завершающая и объединяющая координата - Звезда, связанная с Бесконечностью и Вечностью. Варианты соотношения Креста и Звезды могут быть различны, но так или иначе это соотношение ощущается и становится дополнительным смыслопорождающим фактором в произведениях рок-поэтов.