Научная статья на тему 'Концептуализация функции отрицания как основа формирования категории∗'

Концептуализация функции отрицания как основа формирования категории∗ Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

CC BY
576
97
Поделиться
Область наук
Ключевые слова
КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ / CONCEPTUALIZATION / КАТЕГОРИЗАЦИЯ / CATEGORIZATION / ИНТЕРПРЕТИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ / AN INTERPRETING FUNCTION / МОДУСНЫЕ КАТЕГОРИИ / MODUS CATEGORIES / ОТРИЦАНИЕ / NEGATION

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Болдырев Н.Н.

На примере категории отрицания в статье рассматривается специфика интерпретирующей функции языка как концептуальной основы формирования модусных категорий, а также связанные с этим отличительные характеристики данных категорий, их функциональный потенциал. Анализируется структура и содержание концепта ОТРИЦАНИЕ и формируемой им категории, аргументируется категориально-матричный формат отрицательных смыслов на функциональном уровне.

CONCEPTUALIZATION OF A NEGATION FUNCTION AS A BASIS FOR THE CATEGORY FORMATION

The article focuses on the specific features of an interpreting function of language as a conceptual basis for modus categories formation as well as on the distinctive characteristics and functional potential of these categories determined by the above-mentioned function. The structure and content of the concept NEGATION and of the category it shapes are also analyzed. It is argued that negation in speech represents a conceptual structure of categorical-matrix format.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Концептуализация функции отрицания как основа формирования категории∗»

I. КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ЯЗЫКОВЫХ ЯВЛЕНИЙ

УДК 81'373.4

Н.Н. Болдырев

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ФУНКЦИИ ОТРИЦАНИЯ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ КАТЕГОРИИ*

На примере категории отрицания в статье рассматривается специфика интерпретирующей функции языка как концептуальной основы формирования модусных категорий, а также связанные с этим отличительные характеристики данных категорий, их функциональный потенциал. Анализируется структура и содержание концепта ОТРИЦАНИЕ и формируемой им категории, аргументируется категориально-матричный формат отрицательных смыслов на функциональном уровне.

Ключевые слова: концептуализация, категоризация, интерпретирующая функция, модусные категории, отрицание.

Проблема категориального устройства языка является одной из центральных в лингвистике и поэтому привлекает пристальное внимание исследователей, работающих в разных научных направлениях. В последнее время к ней все чаще обращаются в связи с изучением языковых способов и механизмов представления знаний, среди которых категории занимают ведущее положение, поскольку именно категориальные значения, как подчеркивал Б.А. Серебренников, выполняют важную роль в установлении обратных связей между языком и планом концептуального [Серебренников 1988: 87]. Именно категории являются результатом взаимодействия и показателем неразрывной связи основных познавательных процессов в языке -концептуализации и категоризации.

Размышляя о познавательной значимости мыслительных категорий и проводя определенные параллели между строением языка и мышления, С. Д. Кацнельсон [Кацнельсон 2001: 449-450] также специально подчеркивал, что категории знаменуют собой «стратиграфию мира» и этап выделения себя сознательным человеком из природы, т.е. этапы познания мира. «Только овладев категориями, можно понять мир и присущие ему отношения» [Кацнельсон 2001: 450]. Действительно, окружающий мир репрезентирован в сознании

* Научно-исследовательская работа выполнена в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг., государственный контракт № П382, проект «Исследование типов и форматов знания в языке».

человека множеством категорий, которые представляют собой определенные рубрики опыта освоения этого мира и различного взаимодействия с ним. Познавая мир, человек сталкивается с разнообразием вещей, событий и их всевозможных характеристик. Выделяя, осмысливая и сопоставляя их с имеющимися знаниями, он присваивает им конкретные обозначения, т.е. закрепляет их с помощью языка за данными рубриками-категориями в своем сознании. В основе всякого познания, писал Э. Кассирер, лежит, прежде всего, поиск единого принципа, объединяющего в одно целое разнородные наблюдения. Единичное явление не должно оставаться единичным, оно должно быть подведено под какую-то категорию, в которой представлено как элемент определенной структуры [Са88нег 1923: 8].

Несмотря на то, что знания о мире специфичны у каждого человека, основные познавательные процессы осмысления и закрепления результатов познания в виде единиц знания - концептов (концептуализация) и отнесения их к определенным рубрикам опыта - категориям (категоризация) обнаруживают общие закономерности. Эти закономерности находят свое отражение в языке в виде трех систем языковой категоризации: лексической, грамматической и модусной, или интерпретирующей (подробнее см.: [Болдырев 2006, 2009]). В определенной мере данные системы отражают этапы познания мира, о чем писал С. Д. Кацнельсон, и одновременно - этапы формирования концептуальной системы человека на основе чувственного вос-

приятия мира, абстрактного мышления и речемыс-лительной деятельности, результаты которой и закрепляются в трех типах, или системах языковой категоризации.

Среди названных трех типов особый интерес вызывает модусная категоризация как наименее изученная система репрезентации знаний в языке. Она предполагает интерпретацию человеком результатов познания в различных аспектах: в плане их соответствия представлениям человека о порядке вещей, его системе ценностей, мнений и оценок, т.е. интерпретацию в рамках его индивидуальной концептуальной системы. Система модусных категорий, в которой непосредственно отражается антропоцентрический характер языка, позволяет человеку реализовать собственную индивидуальность в восприятии и осмыслении событий окружающего мира, передать индивидуальный характер знаний, свое отношение к ним, т.е. «способность человека видеть мир и осмыслять его в различных ипостасях и проявлениях» [Кубрякова 2004: 17]. Данная система включает категории модальности, отрицания, оценки, аппроксимации, эвиденциальности, экспрессивности и другие.

Цель предлагаемой статьи - показать на примере категории отрицания специфику модус-ной категоризации и модусных категорий с когнитивной точки зрения. При этом, оставляя в стороне проблему лингвистического статуса категории отрицания и ее возможные взаимосвязи с другими языковыми категориями (например, категорией модальности)1, сосредоточим свое внимание на роли и сущности интерпретации как отдельном способе вторичной репрезентации знаний в языке. Актуальность данной проблемы подчеркивала Е.С. Куб-рякова еще много лет назад, говоря об эволюции лингвистической науки в прошлом столетии и возрастающей роли человека как субъекта и объекта познания (см.: [Кубрякова 1995]).

Используя ранее сформулированное определение категории как концептуального объединения объектов [Болдырев 2006, 2009], логичнее всего предположить, что категория отрицания представляет собой некое объединение языковых единиц на общем концептуальном основании. Дальнейшая логика подсказывает, что в качестве такого основания, очевидно, выступает одноименный концепт - концепт ОТРИЦАНИЕ. Это, в свою очередь, требует уточнения содержания самого этого концепта как структуры знания, от ко-

1 Подробный анализ основных концепций категории отрицания в лингвистике и смежных науках см. в работах В.Н. Бондаренко [Бондаренко 1983].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

торой зависит строение, состав и функциональный потенциал рассматриваемой категории.

Проблема, однако, заключается в том, что в отличие от концептов конкретных объектов и событий, структура и содержание которых задаются строением соответствующих референтов и могут быть переданы набором характеристик или составляющих элементов, концепт ОТРИЦАНИЕ не имеет реальных соответствий в окружающем мире, т.е. относится к числу абстрактных ментальных образований. В то же время структурирование подобных концептов должно следовать общему правилу схематизации опыта с тем, чтобы этот опыт мог служить основой речемысли-тельной деятельности. В качестве такого правила, видимо, выступает использование определенной когнитивной схемы. Если учесть, что набор элементарных характеристик или составляющих элементов есть тоже не что иное, как определенная схематизация опыта (любая типовая пропозиция, например, представляет событие в виде определенной когнитивной схемы), то суть выше обозначенной проблемы видится в поиске той когнитивной схемы, которая может быть использована для структурирования концепта ОТРИЦАНИЕ. В поисках ее решения, вероятно, следует обратиться к общей специфике модусных концептов и категорий, которую обнаруживает и категория отрицания.

Данная специфика определяется самой интерпретирующей функцией языка, содержание которой (оценка, отрицание, приближение к ориентиру, экспрессивность и т.д.) и выступает в качестве общего концептуального основания для объединения разноуровневых языковых единиц в ту или иную модусную категорию. Другими словами, формированию категории в этом случае предшествует концептуализация функции языковых объектов, а не, например, их системных характеристик. Из этого следует, что главная особенность мо-дусных категорий заключается в особом, функциональном характере их концептуальной основы, т.е. того концепта, на базе которого они формируются. В качестве такого концепта, очевидно, выступает конкретная языковая функция, определенным образом осмысленная. Соответственно, уточнение структуры и содержания категориального концепта в этом случае непосредственно зависит от уточнения самой этой функции, ее дискретизации. Забегая вперед, можно предположить, что именно структура конкретной функции выполняет роль той когнитивной схемы, которая структурирует концепт.

Из выявленной главной специфики модус-ных категорий следуют, как минимум, еще три их основные взаимосвязанные особенности: внутриязыковая природа, вторичный статус и ин-ферентность. Каждая из этих особенностей заслуживает, на наш взгляд, хотя бы краткого отдельного комментария.

Внутриязыковая природа модусных концептов и категорий непосредственно связана с теми семиотическими процессами, которые лежат в основе их формирования. Описывая эти процессы, Р.И. Павиленис обращал внимание на то, что концептуальная система человека представляет собой непрерывно конструируемую систему информации (мнений и знаний) о действительном или возможном мире. Естественный язык дает возможность человеку, манипулируя вербальными символами, манипулировать концептами как элементами концептуальной системы и строить и создавать на основе этого новые концепты и концептуальные структуры, обусловленные уже самой этой системой, а не только познаваемой действительностью [Павиленис 1983: 103, 106, 113-114]. Эту специфику и уникальную способность языка создавать новые концептуальные сущности подмечал и А.А. Потебня: «Слово было средством создания общих понятий» [Потебня 1989: 238], «слово нужно для преобразования низших форм мысли в понятия» [Потебня 1989: 51].

В этих высказываниях А.А. Потебни содержится еще одно подтверждение внутриязыковой природы рассматриваемых категорий. Данная их особенность проявляется в самих их обозначениях, для которых используются имена производной, абстрактной семантики: отрицание, оценка, экспрессивность и т.п. Использование абстрактных имен в этом качестве, видимо, не случайно и обусловлено тем, что в их семантике реализуется интерпретирующая функция человеческого сознания. Они передают знание, которое также характеризуется внутриязыковой природой, поскольку их референтами являются вербально сформированные концепты (подробнее см.: [Болдырев 2007; 2009]). Развивая далее идеи Р.И. Павилениса, Е.С. Кубрякова, в частности, отмечает, что возникновение абстрактных имен «знаменует креацию в языке таких новых объектов, которые служат не «отражению», а интерпретации мира, его осмыслению», что они соответствуют объектам, созданным человеческим интеллектом, и появляются «в особых актах семи-озиса, требующих комбинации знаков и номинальных определений» [Кубрякова 2006: 13].

Сказанное выше может также служить аргументом в пользу еще одной особенности модус-ных категорий. Она обусловлена тем, что внутриязыковой статус и интерпретирующий характер модусных концептов и категорий предполагает их вторичный статус и, следовательно, определенную зависимость от первичного знания, которое подвергается интерпретации. Эту особенность, в частности категории отрицания, лингвисты подмечали давно. Например, Г. Пауль подчеркивал, что отрицательное предложение вторично по отношению к утвердительному, поскольку отрицательное суждение возникает там, где пытаются связать два одновременно столкнувшихся в сознании представления [Пауль 1960: 157]. Аналогичная мысль, думается, прослеживается и у А.А. Потебни, считавшего, что отрицание есть осознание процесса замещения одного восприятия другим, следующим за первым, и что отрицание в сознании может быть вызвано только действительной, положительной величиной [Потебня 1958].

Вторичный, зависимый характер модусных категорий может проявляться двояко - в структурном и содержательном аспектах. Структурная зависимость, или точнее соотнесенность, наблюдается на уровне организации самих категорий и, в свою очередь, может быть двух видов: денотативно обусловленная и лингвистически обусловленная. В первом случае модусная категория наследует полностью или частично структуру (инвариантно-вариантную, прототипиче-скую, «семейного сходства» и т.д.) той категории объектов, знание которой она тем или иным образом интерпретирует. Например, оценочная категория «хороший автомобиль» повторяет прототи-пический принцип организации оцениваемой категории «автомобиль» и, более того, их прототипы совпадают. При этом прототип категории «плохой автомобиль» совпадает, скорее, с периферией категории «автомобиль». Последнее служит примером отсутствия соотнесенности на уровне отдельных элементов категорий и одновременно того, что в основе формирования оценочных категорий лежит принцип концептуальной интеграции, а не простого суммирования значений: «категория + оценка».

Второй вид структурной соотнесенности обнаруживается, когда модусная категория дублирует структуру грамматической (лексико-грамматической) категории, ориентированной на определенную грамматическую функцию, или структуру лексической категории, на базе которой

развивается та или иная интерпретирующая функция. Например, категория оценочных слов по аналогии с большинством лексико-граммати-ческих категорий может включать прототипиче-ское ядро, состоящее из наиболее типичных элементов, в системной семантике которых заложена соответствующая оценка, и периферию из менее типичных элементов, реализующих оценку во вторичных функциях.

Содержательная соотнесенность модус-ных категорий проявляется как на собственно категориальном уровне, так и на уровне отдельных элементов категории. Она связана с содержательной неопределенностью самого модусного концепта, который лежит в основе формирования категории. Безотносительно той или иной области определения трудно сказать, что означает, например, «хороший» или «плохой». Используя оценочные выражения типа: хороший человек, хороший водитель или хороший друг, - говорящий, вероятно, подразумевает разные качества, которые могут оцениваться положительно или отрицательно. Сравните также: рыба или мясо без костей (= 'хорошо'), голова без мозгов (= 'плохо'), говорить или есть без остановки (= 'много'), писать без вдохновения (= 'скучно'), влюбиться без ума (= 'очень сильно'). Аналогично отрицательные суждения в отношении разных объектов также предполагают разное их осмысление, например: нет работы, нет света, нет денег, нет времени, нет ума, нет будущего, нет проблем и т.д.

На уровне отдельных элементов категории эта зависимость от первичного знания аргументирована и в семиотическом отношении. Модусные категории, обеспечивая реализацию интерпретирующей функции, широко используют средства лексической и грамматической категоризации, но в их вторичных значениях и функциях. Например, для оценки: свежий аргумент, новая идея, старый взгляд, глубокая мысль, молодое вино и т.п. Аналогично в отношении отрицания: проехать мимо ('не попасть'); сорваться ('не состояться'); растратить ('не иметь'); испорченный ('бесполезный'); безжизненный ('неподвижный'); Кричащего плохо слышно (~ 'не слышно'); А воз и ныне там (= 'не сдвинулся с места'); Вызвали врача -пришел фельдшер; вызывали дизайнера - пришел сантехник (= 'врач / дизайнер не пришел' или 'пришел не тот, кого вызывали').

Структурная и содержательная соотнесенность модусных концептов и категорий с первичным знанием предопределяет очередную их отличительную характеристику - инферент-

ность, т.е. потребность в выводном знании для формирования необходимого смысла. Зачастую элементы данных категорий имплицируют целый ряд мыслительных операций, связанных с интерпретацией, и не раскрывают конкретное содержание предмета мысли, которое определяется многими условиями реальной коммуникации: хороший чем, в чем или для чего, для кого, в каких обстоятельствах, отрицание чего и т.д. Степень абстрактности или конкретности передаваемого содержания отражается в выборе слов общей или частной оценки, общего или частного, прямого или косвенного и т.д. отрицания соответственно, а также областью их определения в виде языкового контекста.

Принимая во внимание изложенные выше характерные особенности модусных концептов и категорий, попытаемся проанализировать содержание концепта ОТРИЦАНИЕ и образуемую им категорию языковых единиц. Традиционно отрицание рассматривается как семантический примитив, не разложимый на составные элементы. Так, например, Е.В. Падучева в Лингвистическом энциклопедическом словаре со ссылкой, в том числе, на многие другие авторитетные источники пишет: «Отрицание - одна из свойственных всем языкам мира исходных, семантически неразложимых, смысловых категорий, которые не поддаются определению через более простые семантические элементы» [Падучева 1990: 354]1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В то же время материал различных языков, который приводится в названной словарной статье [Падучева 1990: 354-355] в связи с описанием типов отрицания (полное, частичное, фразовое, присловное, смещенное, двойное, множественное) и средств его выражения (отрицательные слова, аффиксы, формы глагола, семантика отдельного слова или целого предложения), как представляется, могут свидетельствовать и об об-ратном2. Разноуровневость и неоднородность

1 Семантически однозначно отрицание определяется и в толковых словарях, см. например: Отрицание - «в грамматике: слово или морфема, заключающие в себе значение противоположности утверждаемому, напр. "нет", "не", "ни"» [Ожегов, Шведова 1993: 492]; negation - «act of denying» [Hornby 1978: 873]. «Модальным примитивом» считала отрицание и автор теории семантических примитивов А. Вежбицкая [Wierz-bicka 1980; 1988].

2 Сложность данной ситуации заключается еще и в том, что, как показывают выше приведенные определения и обзор различных концепций отрицания [Бондаренко 1983], многие авторы, к сожалению, не различают функцию отрицания и собственно языковые средства ее выражения, часто используя в пределах одного контекста один и тот же термин для обозначения разных понятий концептуального и собственно языкового уровней.

языковых средств, используемых для передачи отрицательных смыслов, а также их асимметричность подсказывают, что лежащий в основе данной категории концепт не только не однороден, но и обнаруживает разные характеристики, обусловленные разноплановостью концептуализируемой функции (см. также примеры выше).

В пользу данного аргумента говорит и специфика самой интерпретации как важнейшей функции человеческого сознания, которая образует концептуальную основу для формирования модус-ных категорий и частью которой является функция отрицания. Соответственно данный вопрос также не может оставаться вне поля зрения лингвистов при рассмотрении категории отрицания. Если придерживаться определения когнитивной деятельности, которое сформулировал У. Найссер: «активность, связанная с приобретением, организацией и использованием знания» [Найссер 1981: 23], то главной задачей в контексте рассматриваемых проблем становится уточнение сущности интерпретации (и отрицания в качестве одной из ее разновидностей) как когнитивной деятельности. Попытаемся глубже вникнуть в суть данного вопроса.

Прежде всего, необходимо отметить, что понятие интерпретации может иметь широкое и узкое толкования. В широком смысле этого слова интерпретация понимается как практически любая мыслительная операция, направленная на получение нового знания коллективного уровня, и в этом отношении она шире языковой когнитивной деятельности. Различные функции человеческого мышления (схематизация, классификация, категоризация, генерализация, конкретизация и т.д.) -суть интерпретации. Интерпретация в узком ее понимании - это языковая познавательная активность преимущественно отдельного индивида, раскрывающая в своих результатах его субъективное понимание объекта интерпретации. Именно в этом смысле интерпретация рассматривается в данной работе.

Чтобы лучше понять сущность интерпретации как познавательной активности, необходимо, на наш взгляд, обратиться к двум ее важнейшим характеристикам. Первая была обоснована в рамках теории интерпретации языковых высказываний и текстов (подробнее см.: [Демьянков 1985]). Она заключается в том, что интерпретация опирается на схемы знаний: фреймы, скрипты, когнитивные модели и т.д., и потому непосредственно связана с познанием (когницией). «Понятие языковой когниции совпадает с тем, что в последние годы, в рамках интерпретационизма, на-

зывают интерпретацией в широком смысле, охватывающей фактически все действия над языком, когда для этих действий появляется повод - речь. Если эту речь нужно продуцировать, внутренний мир интерпретируется в виде речи. Когда же речь задана как объект восприятия - интерпретируется она» [Демьянков 1994: 30]. При этом важно подчеркнуть, что интерпретация как процесс вторичного познания избирает своим объектом не сам объективный мир, а знания о мире, то как он репрезентирован в коллективном сознании. Р. Джэ-кендофф называл это проецированным миром: «projected world», «experienced world», «phenomenal world» [Jackendoff 1995: 28], а Ж. Фоконье - пре-структурированной фоновой схемой знания: «available prestructured background schemas» [Fauconnier 1994].

Вторая отличительная характеристика интерпретации заключается в ее субъективности, т.е. непосредственной зависимости от индивидуальной концептуальной системы человека. Это обусловлено тем, что вторичное осмысление неразрывно связано с индивидуальностью и психическим состоянием человека, с тем, что А.Н. Леонтьев называл обретением значений для себя, их связыванием с реальной жизнью и мотивами конкретного человека, его личностным смыслом. Обсуждая проблемы формирования сознания с точки зрения психологии, он различал первичное (понятийное) осмысление, ведущее к формированию значений, которые репрезентируют опыт всего человечества, и вторичное (субъективное) осмысление как обретение значений для себя, ведущее к формированию личностного смысла [Леонтьев 2000: 100-104].

Если попытаться и сформулировать определение интерпретирующей функции заново, с учетом вышеназванных особенностей, то оно будет звучать следующим образом. Интерпретация -это процесс и результаты субъективного понимания и объяснения человеком мира и себя в этом мире, процесс и результат субъективной репрезентации мира, основанной, с одной стороны, на существующих общечеловеческих представлениях о мире и, с другой стороны, на его личном опыте взаимодействия с ним. Это проекция мира, или мир, «погруженный» в индивидуальное сознание человека. «Переработка информации становится познанием, - считают психологи, - т.е. приобретает смысл репрезентации окружающего мира, в той степени, в какой когнитивная система включена в мир и развивается в этом мире» [Ушаков 2009: 6]. Более того, «когнитивная деятельность не является беспредпосылочной. Ее адекватность предпо-

лагает наличие преданной «гипотезы» об устройстве мира, заранее сформированной готовности действовать в определенном направлении для решения возникших перед когнитивной системой задач. Без таких гипотез и готовности или в случае их неадекватности задача познания окружающего мира становится неразрешимой для когнитивной системы» [Ушаков 2009: 7-8].

Анализ специфики интерпретирующей функции человеческого сознания приводит, по меньшей мере, к трем выводам, существенным с точки зрения исследования модусных категорий, и категории отрицания в том числе, о том, что интерпретация: 1) структурирована, 2) опирается на существующие коллективные схемы знаний и 3) ориентирована на концептуальную систему индивида, т.е. индивидуальна, субъективна.

Первый вывод основывается на установленной выше взаимосвязи интерпретации с процессами познания (когницией). Поскольку «когниция в высшей степени структурирована» [Демьянков 1994: 24], то, следовательно, структурирована и функция интерпретации. Более того, структурированность когнитивной деятельности субъекта познания является одним из ведущих принципов конфигурации знаний (подробнее см.: [Болдырев, Магировская 2009]). Это подтверждается также отдельной представленностью в языке различных функциональных координат субъекта познания: субъект эмпирического познания, субъект понятийного осмысления и субъект вторичного осмысления (см.: [Магировская 2008]).

Второй и третий выводы следуют из самой роли и места интерпретации в процессах познания и ее связи с коллективным опытом и личностными характеристиками, системой ценностей индивида, его собственным опытом освоения мира. Хотя речь говорящего и отражает субъективный образ объективного мира и индивидуальную картину мира, подчеркивает Е.С. Кубрякова, все это преломлено через коллективные сведения о мире, уже «пропущенные» через язык [Кубрякова 2009: 10]. Важность, напротив, субъективного аспекта, в частности, в оценке отмечает Н.Д. Арутюнова: «Для того, чтобы оценить объект, человек должен «пропустить» его через себя: природа оценки отвечает природе человека» [Арутюнова 1988: 58].

Рассмотренная специфика интерпретирующей функции и сделанные выводы непосредственно проецируются на функцию отрицания и могут служить объяснением причин различной ее концептуализации и, как следствие, ее разноплановости в языке, о которой речь шла выше. Кате-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

гория отрицания, как и другие модусные категории, призвана передавать с помощью языка то, как говорящий интерпретирует свои отношения с миром вещей, событий и другими представителями живой природы, различные взаимосвязи между событиями и/или объектами и/или их характеристиками, а также свое личное отношение к ним. Все эти интерпретации, связанные с различными типами объектов и их взаимосвязей и охватывающие многообразие передаваемых смыслов, естественно, не могут быть одноплановыми. Следовательно, и функция отрицания конкретизируется в каждом отдельном случае в зависимости от типов интерпретируемых объектов, событий и отношений между ними.

Функция отрицания в этом плане следует общим законам структурирования мира в процессе его познания, выделяя объекты, события и их характеристики, классифицируя их и устанавливая определенные взаимосвязи между ними в сознании человека. Само название данной функции, ее ориентация на имеющиеся схемы знаний, которые типизируют объекты мира и их взаимосвязи, т.е. общее устройство мира, задают и характер интерпретации: наличие или отсутствие объектов, событий, признаков, их соответствие или несоответствие имеющимся представлениям, интерпретация речевых действий (отказ, несогласие, опровержение, запрет и т.д.). Отсутствие того или иного признака также может интерпретироваться как отрицательная характеристика, или оценка.

Структурированность функции отрицания определяет характер ее концептуализации и, как предполагалось выше, выступает в качестве когнитивной схемы, структурирующей содержание рассматриваемого концепта ОТРИЦАНИЕ. Можно предположить, что с точки зрения интерпретации основных результатов познания мира и его общего устройства концепт ОТРИЦАНИЕ включает такие основные характеристики, как: отсутствие, несоответствие, отрицательная оценка и отрицательная коммуникативная реакция.

Концептуальная характеристика «отсутствие» репрезентирует такой вид интерпретации, который предполагает отрицание события или наличия объекта в физическом или ментальном пространстве, а также отрицание связи (в целом или ее определенного типа) между объектами или событиями и их признаками. Отрицательная интерпретация принадлежности события, объекта или признака конкретной категории, их тождественности друг другу или определенному образцу

концептуализируется как несоответствие. Отрицательная коммуникативная реакция концептуализирует несовпадение целей или речевых намерений коммуникантов. Субъективная интерпретация объекта или события на основе отсутствия у него определенного признака концептуализируется как отрицательная оценка.

В разных языках данная дискретность функции отрицания представлена разными языковыми средствами, но подчиняется общему правилу концептуализации мира в языке. В соответствии с данным правилом грамматические средства в их первичных значениях выполняют функцию общего структурирования концептуального содержания, а лексические (а также, добавим, грамматические в их вторичных значениях) - его конкретной репрезентации [Talmy 1988]. Применительно к интерпретации в целом и отрицанию, в частности, структурированность функции проявляется именно на уровне содержания, т.е. осуществляется преимущественно на уровне лексики и вторично-грамматических смыслов. Иначе говоря, грамматические средства в своих первичных значениях концептуализируют и репрезентируют рассматриваемые функции в общем виде, а все другие средства - передают их содержание в виде конкретных смыслов, т.е. структурированно. Видимо, ориентация преимущественно на грамматические средства и служит причиной определения категории отрицания как «семантически неразложимой, смысловой категории» в вышеназванных лингвистических работах.

В качестве универсального средства общей концептуализации и репрезентации функции отрицания разные языки используют, например, отрицательные частицы типа рус. не (англ. no, нем. nicht и т.д.). Наличие других возможностей передачи отрицательных смыслов и их разнообразие дают основание говорить об асимметричности языковых средств выражения отрицания и, следовательно, о прототипическом принципе организации данной категории. Ее прототипическое ядро образуют вышеназванные частицы вместе с примыкающими к прототипическому ядру другими отрицательными словами, для которых данная функция является главной, например: предикативные слова (рус. нет), отрицательные местоимения и наречия (рус. никто, никогда, нигде), парные отрицательные союзы (рус. ни ... ни), отрицательные префиксы (рус. не-) и т.п.

Все другие используемые средства, для которых передача отрицательных смыслов является вторичной функцией, создают ближнюю и даль-

нюю периферию категории. Например, концептуальная характеристика отсутствия передается лексической семантикой различных частей речи и их грамматических форм (сирота - 'отсутствие родителей', вдова - 'отсутствие мужа'; дилетант -'отсутствие профессиональных навыков', лысый -'отсутствие волос', голый - 'отсутствие одежды', грубый - 'отсутствие обработки', бедный -'отсутствие средств', потерять, пропасть, забыть, сломать, исчезнуть, требоваться, молчать - 'отсутствие чего-либо', провалиться на экзамене, сорвалось что-либо - 'отсутствие результата'), значением словообразовательных форм (разъединить, разлюбить, отговорить, проиграть, просчитаться) и синтаксических конструкций (Приди он пораньше...; Если бы встал рано...; Говоришь, объясняешь, а все - одно и то же; Нам бы...), с помощью фразеологии (остаться у разбитого корыта; носить воду в решете; ходить вокруг да около; когда рак на горе свистнет). Аналогично: несоответствие (исключение, ошибка, бракованный, дефектный -'несоответствие правилу, стандарту', чужой, другой, иной, чужак - 'несоответствие к-л категории', ошибаться, опаздывать, подводить - 'несоответствие ожидаемому результату или цели', странноватый, толстоватый, угловатый1 - 'несоответствие норме, идеалу'; Будь я на твоем месте.; «Уехал в Петербург, а приехал в Ленинград», «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича...» (Гоголь Н.В.); Учишь, учишь, а на экзамене - тройка; ('несоответствие ожидаемому результату или цели'); куда конь с копытом, туда и рак с клешней и т.д.), различные отрицательные коммуникативные реакции (возражаю, запрещаю, отказываюсь; Мне бы такую уверенность; Он и работает; Какой там врач; Сейчас все брошу и начну.; Да уж, конечно; Да, ладно; Сейчас, только вот галстук поглажу.; Сиди уж; Занимайся своим делом; Своих забот хватает; Я хотела спросить, мне шубу-то можно покупать? - Покупай, мужскую), оценка (умник, грубиян, зеленый, ветхий, молодой, уставиться, раскормить, объедать; Какой из него писатель; Тоже мне летчик; И еще умным себя считает; Еще один Макаренко нашелся; Уверенность дилетантов - предмет зависти профессионалов).

1 Подобные примеры свидетельствуют также о возможной градации в репрезентации той или иной концептуальной характеристики.

При этом оценочные значения также развиваются на базе соответствующих концептуальных характеристик - отсутствия или несоответствия -в результате концептуальной деривации, которая лежит в основе формирования многих модус-ных концептов. Концептуальная деривация в данном случае представляет собой процесс конкретизации предметной отнесенности или способа и характера проявления отрицательной характеристики, например: ОТСУТСТВИЕ ЕДЫ ^ КАУЗАЦИЯ ОТСУТСТВИЯ ^ СТЕПЕНЬ ^ объедать. Примером могут служить также вторичные, оценочные значения прилагательных, ср.: безголовая селедка, но безголовый (= 'глупый, тупой, несообразительный') человек [Ожегов, Шведова 1993: 38].

Попутно нельзя не отметить и еще один важный вывод, к которому приводят размышления о прототипической структуре модусных категорий. Это касается особой роли прототипа в структурировании концептуального содержания. Именно прототип (и его языковая репрезентация) или прототипическое средство, как в случае с мо-дусными категориями, служат, на наш взгляд, основным когнитивным механизмом и одновременно языковым средством вычленения объекта или его функции в процессе познания. Как следствие, они являются способом общей, гештальтной, концептуализации и репрезентации этих объектов или функций на ментальном и языковом уровнях соответственно. Только поэтому, очевидно, и только в этом своем качестве прототип или про-тотипическое средство способны выполнять роль когнитивной точки референции, или точки опоры, при формировании соответствующих категорий и функциональных смыслов. Данный когнитивный механизм можно терминологически обозначить как механизм прототипизации.

Реализация отрицательных смыслов в речи тоже обнаруживает описанную для модус-ных категорий в целом специфику. Эта специфика заключается в том, что на функциональном уровне репрезентация модусного концепта, а в данном случае концепта отрицания, в чистом виде не приводит к формированию конкретного смысла. Отсюда неопределенность семантики таких слов, как хорошо, плохо, нет и т.п. Отрицательные формы в высказывании репрезентируют не отдельный концепт, а целую концептуальную структуру, представляющую собой единство отрицательного смысла как определенной характеристики соответствующего концепта (отсутствие, несоответствие и т.д.) и интерпретируемого кон-

цепта или концептуальной структуры (объектов, событий, характеристик), т.е. матричный концепт: ОТРИЦАНИЕ + ИНТЕРПРЕТИРУЕМЫЙ КОНЦЕПТ.

Интерпретируемые концепты, как правило, типизируются в виде определенных предметных областей, или областей определения модусных концептов. В их качестве, в частности, могут выступать такие концептуальные области, как: «человек», «природа», «артефакты», «события» (в том числе внутреннего мира человека), «признаки» и т.п. Конкретный набор подобных областей в единстве с соответствующим модусным концептом и представляет собой, по существу, концептуальную структуру в виде матрицы, или когнитивную матрицу (о когнитивной матрице и концептах матричного типа подробнее см.: [Болдырев 2009]). По существу, выделение областей определения модусного концепта также основывается на схематизации опыта, о которой речь шла выше, а сам набор этих областей в составе когнитивной матрицы, которые служат когнитивными контекстами осмысления тех или иных единиц, представляет собой конкретную когнитивную схему.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Другими словами, модусные концепты не существуют отдельно от концептуальных областей их определения, представляя вместе с ними единое знание. Это обусловливает структуру и содержание соответствующей категории, которая сама предстает как особый, категориально-матричный формат знания и может обнаруживать многофокусный принцип организации, объединяя разноуровневые средства репрезентации матричного концепта.

Матричный характер передаваемого концепта подтверждает высказанную выше мысль о вторичности модусных концептов и категорий и их зависимости от области определения, которая может определять формирование и передачу разных смыслов, например: безвкусная еда ('не имеет вкуса'), безвкусная картина ('не отвечает требованиям хорошего вкуса'), ?безвкусный человек ('лишен хорошего вкуса'), - или требовать дифференцированного использования разных языковых средств для передачи разных смыслов: Ему/У него не хватает власти, но только: У него не хватает двух зубов (*Ему не хватает/недостает двух зубов). Сравните также, с одной стороны: В комнате нет телевизора (*У комнаты нет телевизора; ?Комната не имеет телевизора, но: Комната не имеет отдельного выхода) и, с другой стороны: У него (во рту) нет двух зубов (?Во рту нет двух зубов; *Рот не имеет двух зубов). Как иллюстри-

руют приведенные примеры, используемые языковые средства отличаются определенной избирательностью в отношении передачи отрицательных смыслов, связанных с той или иной предметной областью. Так, во всех случаях репрезентируется одна и та же концептуальная характеристика -'отсутствие'. Однако в разных синтаксических конструкциях она связана с интерпретацией разных типов объектов. Разнородность объектов, в свою очередь, предполагает наличие разных типов связей между ними (разные типы принадлежности), которые и подвергаются интерпретации.

Следовательно, тип этих связей тоже служит неотъемлемой частью получаемого единого отрицательного смысла, что и подтверждается наличием отдельной синтаксической конструкции для передачи каждого из этих смыслов в языке. Интересно, что для передачи актуального для момента речи отрицания непостоянной связи или признака (отчуждаемой принадлежности) также используется отдельный вид рассматриваемых конструкций: У него нет с собой денег. Сравните необычность выражения: *У него (во рту) нет с собой двух зубов, - в котором отрицание связано с интерпретацией постоянного в норме признака; или: Он не взял/принес с собой зачетку; *Он не взял/принес с собой брови. Аналогично, например, в английском языке для передачи тех же смысловых различий используются разные конструкции: There is no TV set in the room; He has two teeth missing (in his mouth); He hasn't got money with him; He hasn't brought money with him; Но: * There are no two teeth in his mouth; ?The room has no TV set; *The mouth hasn't got two teeth; * He hasn't brought eyebrows with him.

Формирование функционального отрицательного смысла на базе матричного концепта может осуществляться по принципу концептуальной интеграции. Это в большей степени характерно для процессов концептуальной деривации, ведущих к образованию отрицательных, оценочных по своей сути, смыслов. Их содержание в этом случае не сводится к простому суммированию той или иной характеристики концепта отрицания и концепта из области определения, представленных отдельно лексической и грамматической семантикой, например, семантикой синтаксической конструкции и входящих в нее лексических единиц: Ему недостает ума (результат интеграции - единый оценочный смысл. Сравните с предложениями: *Ему недостает волос, - в котором интеграция оказывается невозможной из-за передачи объективной характеристики, и: ?Ему недостает зубов, - где она в принципе возможна в случае переносного, оценоч-

ного, субъективного понимания в смысле 'давать отпор'). Это проявляется и на системном уровне преимущественно при словообразовании, например: безголосый (певец) Ф ОТСУТСТВИЕ + ГОЛОС. В последнем случае можно предположить, что результатом интеграции становится формирование и репрезентация другой концептуальной характеристики: 'несоответствие определенному профессиональному уровню'. Приведем еще несколько примеров: бездушный, бессердечный, бесславный, отмороженный, отпетый, разбросанный, раскрепощенный и т.д.

Таким образом, в общей системе языковой категоризации отрицание как категория модусно-го типа отличается особой, функциональной спецификой того концепта, на базе которого она формируется. Это определяет ее основные характеристики, общие для всех модусных категорий, а именно: внутриязыковая природа, вторичный статус, инферентность. Связь категории отрицания с общей интерпретирующей функцией человеческого сознания также позволяет заключить, что функция отрицания, как и интерпретация, характеризуется структурированностью, опирается на коллективные схемы знаний и одновременно ориентирована на концептуальную систему отдельного человека, т.е. субъективна.

Дискретность функции отрицания служит когнитивной схемой структурирования концепта ОТРИЦАНИЕ в виде его основных характеристик: отсутствие, несоответствие, отрицательная оценка и отрицательная коммуникативная реакция. В то же время анализ языкового материала показывает, что формирование отрицательного смысла на функциональном уровне базируется не столько на самом концепте ОТРИЦАНИЕ или одной из его характеристик, сколько на матричном концепте «ОТРИЦАНИЕ (или одна из его характеристик) + ИНТЕРПРЕТИРУЕМЫЙ КОНЦЕПТ ИЛИ КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СТРУКТУРА», представляющем собой единое знание. Это, в свою очередь, раскрывает особый статус отрицания как структуры языкового знания - его категориально-матричный формат, который обусловливает многие из вышеназванных особенностей категории отрицания и специфику ее интерпретирующей функции.

Список литературы

Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М.: Наука, 1988.

Болдырев Н.Н. Языковые категории как формат знания // Вопр. когнитивной лингвистики. 2006. № 2. С. 5-22.

Болдырев Н.Н. Репрезентация знаний в системе языка // Вопр. когнитивной лингвистики. 2007. № 4. С. 17-27.

Болдырев Н.Н. Концептуальная основа языка // Когнитивные исследования языка. Вып. IV. Концептуализация мира в языке: коллектив. монография. М.; Тамбов: ИЯз РАН / Изд. дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2009. С. 25-77.

Болдырев Н.Н., Магировская О.В. Языковая репрезентация основных уровней познания // Вопр. когнитивной лингвистики. 2009. № 2. С. 7-16.

Бондаренко В. Н. Отрицание как логико-грамматическая категория. М.: Наука, 1983.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Демьянков В.З. Основы теории интерпретации и ее приложения в вычислительной лингвистике. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985.

Демьянков В.З. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода // Вопр. языкознания. 1994. № 4. С. 17-33.

Кацнельсон С.Д. Категории языка и мышления: Из научного наследия. М.: Языки славянской культуры, 2001.

Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадиг-мального анализа) // Язык и наука конца XX века. М.: Изд-во Рос. гос. гуманитар. ун-та, 1995. С. 144-238.

Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Кубрякова Е.С. В генезисе языка, или размышления об абстрактных именах // Вопр. когнитивной лингвистики. 2006. № 3. С. 5-14.

Кубрякова Е. С. В поисках сущности языка // Вопр. когнитивной лингвистики. 2009. С. 5-12.

Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии. М.: Смысл, 2000.

Магировская О. В. Репрезентация субъекта познания в языке. М.; Тамбов: Изд. дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008.

Найссер У. Познание и реальность: Смысл и принципы когнитивной психологии. М.: Прогресс, 1981.

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 72500 слов и 7500 фразеологических выражений. М.: АЗЪ, 1993.

Павиленис Р.И. Проблема смысла: современный логико-философский анализ языка. М.: Мысль, 1983.

Падучева Е.В. Отрицание // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1990. С. 354-355.

Пауль Г. Принципы истории языка. М.: Изд-во иностр. лит., 1960.

Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т. 1-2. М.: Учпедгиз, 1958.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Потебня А.А. Слово и миф. М.: Правда,

1989.

Серебренников Б.А. Роль человеческого фактора в языке: Язык и мышление. М.: Наука, 1988.

Ушаков Д. В. Когнитивная система и развитие // Когнитивные исследования: Проблема развития: сб. науч. тр. Вып. 3. М.: Изд-во Ин-та психологии РАН, 2009. С. 5-14.

Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen: Erster Teil: Die Sprache. B.: Bruno Cassirer, 1923.

Fauconnier G. Mental Spaces: Aspects of Meaning Construction in Natural Language. Cambridge: Cambridge University Press, 1994.

Hornby A.S. Oxford Advanced Leaner's Dictionary of Current English. Oxford: Oxford University Press, 1978.

Jackendoff R. Semantics and Cognition. Cambridge, Mass.: The MIT Press, 1995.

Talmy L. The Relation of Grammar to Cognition // Topics in Cognitive Linguistics. Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins, 1988. P. 165-205.

Wierzbicka A. Lingua Mentalis: The Semantics of Natural Language. Sydney: Academic Press, 1980.

Wierzbicka A. The Semantics of Grammar. Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins, 1988.

N.N. Boldyrev

CONCEPTUALIZATION OF A NEGATION FUNCTION AS A BASIS FOR THE CATEGORY FORMATION

The article focuses on the specific features of an interpreting function of language as a conceptual basis for modus categories formation as well as on the distinctive characteristics and functional potential of these categories determined by the above-mentioned function. The structure and content of the concept NEGATION and of the category it shapes are also analyzed. It is argued that negation in speech represents a conceptual structure of categorical-matrix format.

Key words: conceptualization, categorization, an interpreting function, modus categories, negation.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.