Научная статья на тему 'Концепции отечественного исторического процесса как историографическая проблема (часть 1: к морфологии россиеведения)'

Концепции отечественного исторического процесса как историографическая проблема (часть 1: к морфологии россиеведения) Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

CC BY
153
16
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Концепции отечественного исторического процесса как историографическая проблема (часть 1: к морфологии россиеведения)»

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

И.Л.Беленький

КОНЦЕПЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ИСТОРИЧЕСКОГО

ПРОЦЕССА КАК ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

(Часть 1: К морфологии россиеведения)

Беленький Иосиф Львович -

старший научный сотрудник ИНИОН РАН.

Под типологическим, обобщенным понятием «концепции отечественного исторического процесса» в этой статье имеется в виду совокупность - неоднородных, различающихся по своему идейному содержанию и идеологическому смыслу, составу и «грамматике» - систем рассуждений о пространственно-временной структуре «тела» российской истории, ее периодизации, основных условиях и факторах, эволюции и трансформации исторического бытия России.

Иными словами, в статье рассматриваются обобщающие суждения о «ходе» российской истории, высказанные - в различной форме и с различной степенью обоснованности, строгости и связанности между собой эмпирических знаний и теоретических (в том числе априорных) представлений - в трудах ученых, принадлежащих к важнейшим направлениям отечественной исторической, социальной, политической, религиозно-философской мысли Х1Х-ХХ вв.

Нас интересуют названные концепции прежде всего как свидетельства творческих поисков и размышлений их создателей, а не как выражение связанности этих поисков и размышлений с доктринальными построениями соответствующих научных школ и направлений.

За пределами рассмотрения остается столь значимая для русской мысли этого времени вся полнота национально-политических и историософских идей, определявших русское национальное самосознание в Х1-ХУШ вв.

Основное внимание в статье уделяется не анализу идейного содержания и идеологического смысла концепций отечественного исторического процесса1, а попытке обсуждения ряда проблем методологического характера:

1. Их изучение и реинтерпретация уже более столетия является одной из важнейших тем исследований по истории русской исторической и философской мысли.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

проблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

- возможность типологии дискурсов, творящих эти концепции;

- выявление базисных конструктов, общих для всех без исключения концепций;

- поиск основоположений историографического описания;

- анализ эвристических потенций и пределов «теоретической истории России», дисциплинарно конституируемой в системе россиеведения («знания о России»).

Думается, что попытка корректного рассмотрения этой проблематики облегчит обсуждение кардинального по своей сути вопроса - о степени, глубине и мере сопоставимости постижения закономерностей и смысла русского исторического бытия («чаемой России», согласно Ф.А.Степуну) представителями различных течений русской мысли («русского мировоззрения», согласно формуле С.Л.Франка).

Разговор о путях описания созданных концепций отечественного исторического процесса предпосылочно обязывает очертить некоторые важнейшие теоретико-методологические контексты темы.

Речь идет о сложившихся в эпоху Modern'a традициях истолкования дисциплинарного статуса, предмета и задач «философии истории», «историософии», «метафизики истории» и их взаимоотношений, их корреляций с исторической наукой (прежде всего, с «всеобщей / всемирной универсальной историей») и достаточно неопределенным концептом «теория исторического процесса», а также со сравнительно новым концептом «теоретическая история» - традициях, структурирующих предпосылки и рамки теоретического подхода к изучению отечественной истории2.

В системе уже ставших большей частью классическими, представлений о характере соотнесенности между собой названных дисциплин и концептов, их обоснованности или «беспочвенности», особо значимыми с точки зрения рассматриваемой проблематики, представляются суждения: конституирующие предметность

2. См. в частности, фундаментальные сводки: Арон Р. Этапы развития социологической мысли. - М., 1993; Коллингвуд Р. Идея истории; Автобиография. - М., 1980. - С. 5-320; Кроче Б. Теория и история историографии. - М., 1998; Трельч Э. Историзм и его проблемы. - М., 1994; Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. - Пг., 1923. - Вып.1; Шпет Г.Г. История как проблема логики. - М., 2002. См. также: Перов Ю.В., Сергеев К.А. Философия истории Гегеля: от субстанции к историчности// Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. - СПб., 1993. - С. 6-51; Смирнов И.П. Социология как охранительная дисциплина // Философский век. - СПб., 2001. -Альманах 17. - С. 59 - 79; Шичалин Ю.А. Европейский историзм: (Некоторые аспекты проблемы) // Шичалин Ю.А. Античность. Европа. История. - М., 1999. - С.137-205. См. также переводы ряда классических трудов ХХ в. в альманахе «Время мира» (Новосибирск, 1998-2001. - Вып.1-2).

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

«философии истории» (Г.В.Ф.Гегель3, Р.Коллингвуд4, Э.Трельч5 и др.), прослеживающие диахронию взаимоотношений «философии истории», «историософии» и «теоретической социологии» (Н.И.Кареев6, Г.В.Флоровский7 и др.), строго различающие «философию истории» и «метафизику истории» (в русской литературе одно из наиболее «сильных» утверждений такого рода принадлежит перу В.Ф.Эрна8), настаивающие на необоснованности, «беспочвенности» признания за «философией истории» и «всеобщей» историей реального статуса (Б.Кроче9, Ю.А.Шичалин10 и др.).

Особо должны быть упомянуты ведущиеся Н.С.Розовым (вместе с коллегами) исследования по определению предметности, задач и построению методологического аппарата новой исторической дисциплины «теоретическая история»11.

Если пропедевтическая значимость работ в этой области для обоснования могущей иметь место «теоретической истории России» - самоочевидна, то смысл очерченных выше других соображений для теоретизации изучения отечественной истории состоит очевидно в том, что они могут способствовать пониманию должного и возможного в этой области знания, уяснению непреодолимости границ между постижением всеобще-исторического (всемирной истории) и локально-исторического (отечественной истории), поиску разумных модусов обращения к философско-исторической и теоретико-социологической мысли в сфере занятий отечественной историей.

Две важнейшие доминанты «русского мировоззрения» - в сложнейшей диалектике их взаимоотрицания и взаимосвязанности - определяют на протяжении последних двух столетий все многообразие форм и типов постижения эмпирической реальности и смысловой сущности отечественного исторического бытия12.

3. Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. - СПб., 1993. - С. 51-125.

4. Коллингвуд Р. Указ. соч.

5. Трельч Э. Указ. соч.

6. Кареев Н.И. Историология. (Теория исторического процесса) // Социология истории Николая Кареева. - СПб., 2000. - С.13-240.

7. Флоровский Г.В. Положение христианского историка // Флоровский Г.В. Догмат и история. - М., 1998. - С.63.

8. Эрн В.Ф. Основная мысль второй философии Джоберти // Эрн В. Сочинения. - М., 1991. - С.448-450.

9. Кроче Б. Указ. соч.

10. Шичалин Ю.А. Указ. соч.

11. См. в частности: Разработка и апробация метода теоретической истории/Науч. ред. Розов Н.С. - Новосибирск, 2001.

12. Знаменитые тютчевские строки «Умом России не понять... В Россию можно только верить», помимо всего прочего, - одно из прочтений этой диалектики.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

проблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

Одна из них - стремление к историософскому видению судеб России, питаемое трансцендентальной философией истории (прежде всего, в ее православно-христианском понимании).

Другая - все более и более возрастающее осознание необходимости создания системы («^ишшае») научного (в генезисе уже давно преодолевшего искус исторического провиденциализма и романтизма, но борющегося вновь и вновь, на последующих этапах формирования своего рационального остова, с этими же искусами, равно как и с кажущейся неизбежностью позитивизма и исторического прагматизма) социально-исторического и историко-культурного знания о России, в том числе теоретического осмысления ее истории.

Первая, при всем категорическом неприятии ею неортодоксальных построений как бы стягивает вокруг себя и маргинальные по отношению к основной традиции - историософские схемы (в том числе рожденные в мире старообрядчества и русского мистического гнозиса нового и новейшего времени), а также осмысление драмы русской истории в творчестве великих русских писателей и поэтов XIX-XX вв.

Вторая, в конечном итоге, стремится к конституированию россиеведения, как мультидисциплинарной системы научного эмпирического и теоретического знания о России венчаемой пока еще гипотетической «теоретической историей России».

Хотя органическая взаимосвязанность всех научных дисциплин, изучающих Россию во всем многообразии ее природной, социально-исторической и духовной (культурной) явленности, представлялась несомненной уже в конце XIX в.13 - концепт «россиеведения» как сферы научного знания стал разрабатываться в нашей науке сравнительно недавно14.

13. Показательно, что «Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона» посвятил монографическому описанию России два специальных тома (СПб., 1899. -Полут. С. 54-55).

14. Среди первых концептуализаций см.: Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. О нынешней ситуации и проблемах изучения русской истории: (На путях к россиеведению) // Рус. ист. журн. - М., 1998. - Т.1, № 1. - С. 5-71; Шаповалов В.Ф. Россиеведение: Учеб. пособие для вузов. - М., 2001; Краткий толковый исторический словарь по россиеведению. - М., 1995. См. также глубокую статью Э.Холенштейна «Россия - страна, преодолевающая пределы Европы», посвященную пониманию Р.О.Якобсоном предмета и задач россиеведения в 1929 г. (Роман Якобсон: Тексты, документы, исследования. - М., 1999. - С. 319-333). В работе «О современных перспективах русской славистики», опубликованной в берлинском журнале «Славянское обозрение» («Slavische Rundschau»; см. перевод ее на русский язык в сб. «Роман Якобсон: Тексты...», с. 21-33) Р.Якобсон употребляет точный эквивалент «россиеведения» - «науки о России» («Russlandskunde»).

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

Если реальная морфология науки об отечественной истории дана нам в действительности ее современного состояния, а ее развитие, эволюция и трансформация многократно в различных проекциях описаны в историографических ис-следованиях15, то реальная морфология россиеведения в синхронии и диахронии русской мысли Х1Х-ХХ вв. еще должна быть систематически описана на основе сведения воедино материала существующих разноплановых и неоднородных ис-торико-научных реконструкций развития ряда областей отечественного социально-гуманитарного знания.

В предварительном порядке можно сказать, что в структуру россиеведения входят: наука об отечественной истории во всей полноте ее дисциплинарного состава; отделы социального и социологического, экономического, политологического, правоведческого, этнологического, культуроведческого, географического и геополитического знания, изучающие «Россию»; «теоретическая история России»; «проектная» составляющая россиеведения.

Кроме того, невозможно абстрагироваться от проблемно-тематических полей, кажущихся вспомогательными, но в то же время весьма значимых для периода «естественного» россиеведения становления во второй половине Х1Х-нача-ле ХХ в., когда формирующееся совокупное знание о России было еще очень далеко от обретения им общего дисциплинарного облика. Выделим среди этих полей, следующие.

— Статистические изучения российской действительности (переписи; различного рода описания, в том числе территориальные; демографическая статистика)16.

— Географическое и эконом-географическое изучение России17.

15. См. библиографические указатели: История исторической науки в СССР. Дооктябрьский период. - М., 1965; История исторической науки в СССР: Советский период. - М., 1980; Историография отечественной истории в исследованиях второй половины ХХ века. - М., 2001.

16. См.: в частности: Птуха М.В. Очерки по истории статистики в России. - М., 1955-1959. - Т.1-2; Свавицкий Н.А. Земские подворные переписи: (Обзор методологии). - М., 1961; Григорьев В.Н. Предметный указатель материалов в земско-статистических трудах с 1860-х гг. по 1917 г. - М., 1926-1927. - Вып.1-2; Волков Е.З. Аграрно-экономическая статистика России в итогах ее научных и методологических достижений, земского опыта и практики последних пяти лет революционного перелома (1865-1922). - М.; Пг., 1924; Библиография основных библиографий отечественной статистики //Рябушкин Т.В., Симчера В.М., Машихин Е.А. Развитие статистической науки в СССР. - М, 1985. - С. 332-334.

17. См.: Беленький И.Л. Географический фактор в отечественной истории: Библиогр. указ. // Россия и совр. мир. - М., 1999. - № 1 (22). - С. 248-270; № 2 (23). - С. 245-268; № 3 (24). - С. 266-292. Его же. Роль географического фактора в отечественном историческом процессе: Аналит. обзор. - М., 2000.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

паоблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

— Развитие русской этнографии как описательной науки18.

— Роль Петербургской / Российской академии наук, российских университетов, научных обществ и краеведения в развитии исторического самосознания русской науки и культуры19.

Особую, поистине уникальную когнитивную значимость и самоценность имеют два огромных массива текстов/источников, воплощающие бесконечное многообразие форм отражения и аналитики российского мира в в российском же интеллектуальном наследии. Во-первых, это публицистические, мемуарные и эпистолярные тексты деятелей русской культуры. Эта литература огромна и в системном отношении изучена еще - за исключением публицистического, мемуарного и эпистолярного творчества отдельных писателей (главным образом, в форме комментария к изданиям этих текстов) - совершенно недостаточно. По существу, она (в динамике трансформации ее жанров и в многовариантности ее идеологических ориентаций) является самостоятельной главой истории россиеведения, творящей ни с чем не сопоставимую феноменологию российской повседневности и аналитику (часто имеющую проектный характер) культурно-исторического бытия России. Одна из постоянных тем - своеобразная авторефлексия феноменологического и аналитического дискурса: обращенные к читателю (в том числе к будущему), к оппонентам, наконец, к самому себе, слова автора, говорящие о не-

18. См. в частности: Токарев С.А. История русской этнографии: (Дооктябрьский период). - М., 1966; Азадовский М.К. История русской фольклористики. - М., 19581963. - Т.1-2; Титова З.Д. Этнография: Библиогр. рус. библиогр. по этнографии народов СССР (1851-1969). - М., 1980. Специально о понимании этнографии и фольклористики как народознания см. например: Базанов В.Г. От фольклора к народной книге. - Л., 1983.

19. См. например: Вернадский В.И. Труды по истории науки в России. - М., 1988; Пумпянский Л.В. Классическая традиция. - М., 2000. - С. 75 (о выполненном Академией наук «в духовном одиночестве», «великом деле собрания всех материалов», необходимых для издания наследия М.В.Ломоносова в 1870-1880-е гг.); Есаков В.Д. Неосуществленный проект Академии наук // Вестн. РАН. - М., 1998. - Т.67, № 12. - С. 1129-1139 (о проекте сборника 1916 г. «Русская наука»); Кольцов А.В. Создание и деятельность Комиссии по изучению естественных производительных сил России: 1915-1930 гг. -СПб., 1999; Соболев В.С. Для будущего России: Деятельность АН по сохранению нац. культур и науч. наследия: 1890-1930 гг. - СПб., 1999; Ляхович Е.С., Ревушкин А.С. Университеты в истории и культуре дореволюционной России. - Томск, 1998; Петров Ф.А. Российские университеты первой половины XIX в. - М., 1998-2000. - Кн.1-3; Щетинина Г.И. Университеты в России и устав 1884 года. - М., 1976; Эймонтова Р.Г. Русские университеты на грани двух эпох. - М., 1985; ее же. Российские университеты на путях реформы. - М., 1993; Иванов А.Е. Высшая школа России в конце Х1Х-начале ХХ века. - М., 1991; Макарихин В.П. Губернские ученые архивные комиссии России. -Ниж.Новгород, 1991; Орешина М.А. Россия региональная: теоретико-методологические аспекты изучения. - М., 2000.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

совершенстве, слабости и недостоверности существующих знаний и представлений о России20.

Во-вторых, еще более значимую главу в истории россиеведения составляет множественный образ России, запечатленный в собственно художественной литературе. Необъятность материала и существующих его трактовок и интерпретаций вынуждают нас только обозначить эту тему в кругу проблем, вне рассмотрения которых немыслимо воссоздание процесса генезиса и развития россиеведения21 .

Наконец, нам представляется обоснованным подчеркнуть, что одной из скреп россиеведения, институционально способствующей становлению социально-исторического и историко-культурного знания о России, являлись, различные по своей тематике и формальной структуре, идейной ориентации, «идеологические сборники»22, игравшие в духовной жизни России конца XIX-начала ХХ в. не менее важную роль, чем «толстые журналы». Наряду с аналитикой действительнос-

20. Достаточно вспомнить хрестоматийное. В 1845 г. Н.В.Гоголь писал в ХХ фрагменте «Выбранных мест из переписки с друзьями»: «<..> Велико незнание России посреди России. Все живет в иностранных журналах и газетах, а не в земле своей. Город не знает города, человек человека; люди, живущие только за одной стеной, кажется, как бы живут за морями» (Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений. - Л., 1952. - Т.8. -С. 308).

Напомним, что В.В.Розанов, всегда преклонявшийся перед художественным гением Гоголя, одновременно почти ужасался мощи его проникновения в российскую суть. В «Мимолетном» 1914 г. он писал: «Гоголь отвинтил какой-то винт внутри русского корабля, после чего корабль стал весь разваливаться. Он "открыл кингстоны", после чего началось медленное, год от году потопление России» (Розанов В.В. Когда начальство ушло. - М., 1997. - С. 196). Имеет смысл вспомнить и слова В.О.Ключевского: «<..> у нас очень неудовлетворительно устройство народного самонаблюдения», - писал он в 1891 г. (Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. - М., 1983. - С. 294; разрядка автора).

Как памятник «народознания» чрезвычайно значимы и многие сочинения, созданные в рамках жанров «путевых очерков» и «путешествий»: книги А.Н.Радищева, А.П.Чехова, М.М.Пришвина и мн., мн. др.; недавно собранные вместе «путевые очерки» В.В.Розанова (Розанов В.В. Иная земля, иное небо. - М., 1994).

21. Здесь только отметим, что подход историка литературы к произведениям русских писателей, независимо от исповедуемой им методологии анализа, всегда значительно шире и объемнее, чем подход «гражданского» историка (историка-источниковеда), предпосылочно трактующего литературное произведение как «исторический источник». Опыт некоторого сближения исходных позиций см. в статьях сборника «История России Х1Х-ХХ веков: Новые источники понимания» (М., 2001). См. также: Беленький И.Л. Художественная литература и социально-историческое бытие ХХ века: возможности историко-источниковедческого подхода во второй половине 80-90-х гг. (Ст.1)//Дискурс. - М., 2000. - № 8/9. - С. 219-235.

22. См. их описание: Колеров М. Индустрия идей: Русские общественно-политические и религиозно-философские сборники. 1887-1947. - М., 2000.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

паоблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

ти и проектным видением будущего, некоторые сборники (например: «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» (СПб., 1895), «Теория государства у славянофилов» (СПб., 1898), «Освобождение» (Stuttgart, 1903, кн.1), «Освобождение» (Paris, 1904, кн.2), «Вехи» (М., 1909), «По вехам...» (М., 1909), «Интеллигенция в России» (СПб., 1910), «"Вехи" как знамение времени» (М., 1910), «Великая Россия» (М., 1910-1911, кн.1-2), «Идейные горизонты мировой войны» (М., 1915), «Из глубины» (М., 1918), «Смена вех» (Прага, 1921), «Освальд Шпенглер и Закат Европы» (М., 1922), евразийские сборники 1920-х годов) содержали элементы концептуализации представлений о «ходе русской истории», и присущих соответствующему идейному кругу.

Некоторый уход в сторону от основной темы был необходим, так как проблематика, связанная с теоретическим изучением отечественного исторического процесса, естественным образом входит в состав россиеведческого знания, в любой проекции представления его структуры.

Эта же логика требует еще одного отступления от темы — введения в контекст ее обсуждения концепта «русская мысль» (в той его трактовке, которая восходит к теоретическим построениям С.Л.Франка) и современных споров о самой возможности конституирования в России социального теоретического знания в координатах европейской научной традиции.

В свою очередь, рассмотрение, даже эскизное, этого вопроса невозможно вне его взаимосвязи с существующими представлениями о содержании и смысле понятия «национальная наука».

С.Л.Франк, говоря о характерных чертах и существенных особенностях «русского мировоззрения», своеобразии «русского типа мышления» - среди таковых, по его мнению: интуитивизм, антирационализм, идея «живого знания» (в его противопоставленности рассудочному, абстрактному знанию), психологический онтологизм, концепт «правда» (в единстве его значений как «право» и «истина»), «соборность», понимание религиозной этики как религиозной онтологии - писал в статье 1925 г. «Русское мировоззрение»: «.судьба. человека мыслится некоторым образом как всемирно-историческая судьба человечества, его благо зависит от спасения всего мира, и подлинная его суть всегда проявляется в социальной жизни. Тем самым русское мышление превращается в значительное историко- и социально-философское мышление. Самое интересное и значительное, что породило русское мышление XIX века - кроме самой религиозной философии, - принадлежит к области исторической и социальной философии. В русской литературе едва ли можно отделить религиозную философию от исторической, социальной и культурной философии, их необходимо рассматривать вместе»23.

23. Франк С.Л. Русское мировоззрение // Франк С.Л. Духовные основы общества. -М., 1992. - С. 494.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

В другой статье того же 1925 г. «Сущность и ведущие мотивы русской философии» С.Л.Франк писал: «Философия истории и социальная философия (которая также является религиозной этикой и онтологией) - вот главные темы русской философии. Самое значительное и оригинальное, созданное русскими мыслителями, относится к этой области. К ней же принадлежит одна из крупных проблем, сильно занимавшая русское сознание от славянофилов до наших дней, - об отношении русского мира к культуре Западной Европы и особенности ее духа. Эта проблема рассматривается не только как национально-политическая или культурно-историческая, а как проблема философии истории, в конечном же счете как религиозно-метафизическая проблема»24.

Ю.С.Пивоваров, подробно рассматривая эти статьи С.Л.Франка, реконструирует духовные основания социологии социальной философии, социального знания, - в данном контексте эти понятия синонимичны. - И.Б.), обусловленные, согласно Франку, «русским мировоззрением»: «русская социология» возможна именно как «русская социология соборности». «Мы - миросозерцание» (важнейшая категория социальной философии Франка. - И.Б.) социальное, благодаря психологии, скрепляется с «мы - миросозерцанием» религиозным25.

В статьях С.Л.Франка 1925 г., носящих историко-философский характер, очерчиваются лишь идейные основоположения социального знания, органичного для русской мировоззренческой традиции.

Проблема методологических его оснований, его категориально-логического аппарата - в силу пропедевтических задач этих статей, рассчитанных на ознакомление западного читателя с историей русской мысли - остается вне рассмотрения.

Свою программу методологического обоснования социального знания С.Л.Франк изложил в ряде других работ этого периода, предметно однако не связанных с вопросом о специфике «русского мировоззрения» («русской филосо-фии»)26.

Исходя из того видения специфики русского социального знания, которое предложил Франк, Ю.С.Пивоваров приходит к достаточно радикальным выводам: «Что касается реальных проблем (разрядка Ю.П.) русской мысли, то они состоят в ее стремлении быть оригинальной, но... с помощью научного, категори-

24. Франк С.Л. Сущность и ведущие мотивы русской философии // Филос. науки. -М., 1990. - № 5. - С. 86.

25. Пивоваров Ю.С. Русская мысль. Система русской мысли и Русская система: (Опыт критической методологии) // Рус. ист. журн. - М., 1998. - Т.1, № 1. - С. 109-112.

26. Франк С.Л. Очерк методологии общественных наук. - Пг., 1922; его же. О задачах обобщающей социальной науки // Мысль. - Пг., 1922. - № 3. - С. 36-64 (Переизд.: Социол. исслед. — СОЦИС. - М., 1990. - № 9. - С. 30-49); его же. Духовные основы общества: Введение в социал. науки // Франк С.Л. Духовные основы общества. - М., 1992. - С. 15-36 (Введение: О задачах социал. философии).

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

проблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

ально-понятийного аппарата, разработанного на Западе. И в этом отношении она крайне непоследовательна. Отвергая выводы (разрядка Ю.П.) европейской мысли, отечественное любомудрие берет строительный материал именно там (робкие попытки ввести собственные понятия - соборность, хоровой принцип и т.п. - так и остались попытками, подходами, набросками)»27.

Пивоваров заключает эту часть своей работы словами, имеющими еще более радикальный смысл: «Так что же делать с русской мыслью? Как разгадать ее загадки? Как найти ключ к ее пониманию? Как ответить на вопросы, ею порождаемые? В конечном счете, зачем она нам?

Предлагаю следующий путь: „поменять угол зрения на нее; саму же мысль поставить в принципиально иной контекст. Другими словами, изучать ее в рамках складывающейся теории русской системы, в рамках формируемого россиеведения, а не в контексте западной философии»28.

Процитированные строки принадлежат исследователю, с наибольшей настойчивостью в последние годы обосновывающему тезис о невозможности постижения сущности исторического пути России (Русской системы), оставаясь в координатах социального и исторического знания, имеющего иные, европейские гносеологические и аксиологические основания. Исследование Русской системы в рамках россиеведения предполагает необходимость разработки единой социальной, политической, экополитической, исторической теории, обладающей своим собственным категориальным аппаратом.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Для понимания смысла этих методологических построений Ю.С.Пивоваро-ва важно их рельефно выявляющееся мировоззренческое и научное окружение -актуализация в последнее десятилетие проблемы соотносимости оснований отечественного социального знания (и в первую очередь «знания о России»), освободившегося / освобождающего от «пут прошлого», с идейным багажом и категориальным строем теорий, определяющих развитие социального знания в современном западном мире29.

27. Пивоваров Ю.С. Указ. соч. - С.112.

28. Там же. - С.114.

29. Дискуссия на страницах московского журнала «Pro et Contra» по этой теме особенно отчетливо обозначила полярные и пограничные точки зрения в ее обсуждении: Багатуров А. Десять лет парадигмы освоения//Pro et Contra. - М., 2000. - Т.5, № 1. -С.195-201; Чешков М. Болезнь серьезнее, чем кажется / Там же. - № 3. - С.198-201; Радаев В. Есть ли шанс создать российскую национальную теорию в социальных науках// Там же. - С. 202 -214; Филиппов А. Познание действительности и теоретическая коммуникация / Там же. - № 4. - С. 203-208; Фирсов Б. Дальние подступы к созданию российской социальной теории // Там же. - 2001. - Т.6, № 1/2. - С.171-177; Греков Н. «Методологический кризис» или скрытая деградация?// Там же. - С.178-182; Куста-рев А. Запад и русская мысль // Там же. - № 3. - С. 228-239; Багатуров А. Где взять теорию?: (Ответ в восьми версиях)/ Там же. - 2002. - Т.7, № 2. - С.135-137.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

Эти методологические построения естественным образом вписываются и в актуальный идейно-политический контекст; но эта тема уже за пределами нашей статьи.

Что же касается историографических (историко-философских) соображений Ю.С.Пивоварова в названной статье, то они оказываются погруженными в другой значимый контекст - в логику возобновившегося с начала 1990-х годов, теперь уже не грубо идеологизированного, а «реалистического» обсуждения проблемы природы русской науки как науки национальной.

Понятие «национальная наука» - именно в силу особенностей развития научного знания и научной мысли в России и взаимоотношений между русской и европейской наукой - на всем протяжении XIX в. имело не столько описательный (дескриптивный) и констатирующий характер, сколько характер идеологический, становясь в программных текстах многих русских ученых и мыслителей «национального направления» идеологемой, предопределяющей сам тип размышлений о судьбах науки в России.

Достаточно несколько цитат:

И.В.Киреевский: «Тогда (после освобождения "из-под гнета рассудочных систем европейского любомудрия"; в кавычках тоже слова И.В.Киреевского. -И.Б.) возможна будет в России наука, основанная на самобытных началах, отличных от тех, какие нам предлагает просвещение европейское»30.

Он же: Русской мысли присуще стремление к истине «.посредством внутреннего возвышения самосознания к сердечной цельности и средоточию разума», к цельности «бытия внутреннего и внешнего»31.

Ф.М.Достоевский: «.Наука везде и всегда была в высшей степени национальна - можно сказать, науки есть в высочайшей степени национальны»32.

Воззрения Н.Я.Данилевского на проблему «национальной науки» представляют особый интерес. В главе шестой своего главного труда, посвященной «отношениям народного к общечеловеческому», он наибольшее внимание уделил сравнительному анализу форм научной мысли и научной деятельности в описанных им цивилизациях (культурно-исторических типах)33. Необходимо, видимо, при-

30. Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России // Киреевский И.В. Избранные статьи. — М., 1984. — С. 238.

31. Он же. Отрывки. Цит. по: Лосский Н.О. История русской философии. — М., 1994. — С. 28—29. Наиболее подробное аналитическое исследование гносеологической концепции славянофилов (и прежде всего, учения А.С.Хомякова) и опирающихся на нее славянофильских представлений об особенностях русской мысли принадлежит М.Ф.Таубе, опубликовавшего в 1912 г. в Петербурге, теперь уже полузабытый труд «Познаниеведение соборного Восточного просвещения по любомудрию славянофилов».

32. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. — Л., 1980. — Т. 20. — С. 177.

33. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. — 4-е изд. — СПб., 1889. — С. 118—171.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

проблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

знать, отвлекаясь от общей оценки историософских построений Н.Я.Данилевского, что именно он в отечественной мысли явился основоположником сравнительного изучения типов и форм научной культуры в различных цивилизациях.

В крайне амбивалентной интеллектуальной атмосфере России начала ХХ в., в ситуации обострения и неразрешимости всех основных противоречий эпохи -мировоззренческих, культурных, политических, национальных, социальных -идеологема «национальная наука» обретает новые, дополнительные смыслы. Актуализация проблематики национального самосознания в 1900-1910 гг.; неизбежно сопутствующий этому шлейф националистических проявлений; мифологизация «национального» (во всех без исключения этнокультурных пространствах) -фон появления таких крайне идеологизированных текстов, как например, брошюра выдающегося слависта А.С.Будиловича «Наука и политика»34 и статья крупнейшего отечественного ботаника А.А.Еленкина «Наука как продукт национального творчества»35.

Антиномичность либерального консерватизма (например, неоднородность идейных воззрений Б.Н.Чичерина36), государственническая составляющая миросозерцания ряда выдающихся русских ученых, озабоченных состоянием русской науки в общегосударственном масштабе (в частности, Д.И.Менделеева37 и В.И.-Вернадского38) определяли временами частичный традиционализм трактовки этими мыслителями проблем «русской науки».

При этом, трактовка ими, как и другими учеными, придерживающимися позитивистских и близких к ним, а также неокантианских ориентаций (В.А.Базаров, Н.И.Кареев, А.С.Лаппо-Данилевский, В.А.Михельсон, В.И.Модестов и др.39) все же не выходила за рамки признания существенной специфики социокультур-

34. СПб, 1905.

35. Еленкин А.А. Флора мхов Средней России. - Юрьев, 1909. - Ч.1.

36. Чичерин Б.Н. О народности в науке // Чичерин Б.Н. Философия права. - СПб., 1998. - С. 261-271 (полемика между ним, Ю.Ф.Самариным и К.С.Аксаковым см.: Рус. вестн. - СПб, 1856. - № 1; Рус. беседа. - М, 1856. - № 1, 2; 1857. - № 5).

37. Менделеев Д.И. К познанию России // Менделеев Д.И. Сочинения. М.; Л., 1951. -Т.21. - С. 383 - 618; он же. Заветные мысли. - М, 1995; он же. Проблемы экономического развития России. - М., 1960; он же. С думою о благе Российском. - М, 1960.

38. Вернадский В.И. 1911 год в истории русской умственной культуры // Ежегодник газеты «Речь» на 1912 г. - СПб, 1912. - С. 323-341.

39. Инсаров В. [Базаров В.А.] «Нейтралитет науки»: (По поводу шовинистических выпадов против германской науки) // Летопись. - Пг., 1915. - № 4. - С. 114-126; Михельсон В.А. Расширение и национальная организация научных исследований в России. - М., 1916; Модестов В.И. Русская наука в последние двадцать пять лет. - Одесса, 1890.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ проблема

ного бытия науки в России40. Тема гносеологического и аксиологического отличий русской науки по-прежнему оставалась предметом рефлексии мыслителей, прямо связанных со славянофильским наследием41.

Никогда после И.В.Киреевского и А.С.Хомякова концептуализация самоопределения русской науки не достигала (может быть за исключением 1940-начала 1950-х годов, когда в советской идеологической практике заявила о себе ее крайне непродуктивная инверсия) такой полноты и мощи, таких крайних выводов, граничащих с саморазрушением выстроенной схемы, как в евразийском движении 1920-х годов42.

Исходя из славянофильских представлений о «русской науке» и опираясь на междисциплинарный материал исторических, лингвистических, этно- и историко-культурных, политологических и географических исследований, евразийцы (прежде всего, Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий и Р.О.Якобсон) выдвинули программу обоснования «евразийской науки» как синтетической науки, изучающей Евразию, т.е., в их понимании, Россию. Смыслообразующей доминантой этой новой науки оказывается историческая концепция евразийства - развиваемый Г.В.Вернадским и Н.С.Трубецким взгляд на историческое своеобразие России.

Реконструируя историко-культурные и науковедческие идеи евразийства, понимание им проблемы «русская наука» в ее сравнительно-историческом контексте, П.Серио, в своей книге об идейных основах движения, приходит к чрезвычайно важному выводу: не существует ни «русской науки», ни «западной науки»; существуют лишь преобладающие виды дискурсов, одновременно являющиеся и системами ценностей. «То, что Якобсон считал оппозицией между Востоком и Западом, фактически оказывается конфликтом между двумя следовавшими друг за другом эпистемами - рациональным аналитизмом Просвещения и синтетической наукой Романтизма»43.

40. Наибольший интерес в этом плане представляют брошюра Н.И.Кареева 1885 г. «О духе русской науки» (переизд.: Русская идея. - М., 1992. - С.172-184) и очерк А.С.Лаппо-Данилевского «Развитие науки и учености в России» (Lappo-Danilevsky A.S. The development of science and learning in Russia // Russian realities and problems. -Cambridge, 1917. - P.153-229.

41. См. работы В.Ф.Эрна «Борьба за логос», «Меч и крест», «Время славянофильствует», переизданные в кн.: Эрн В.Ф. Сочинения. — М., 1991.

42. Для полноты картины следует, конечно, назвать и замечательные по своей выразительности строки И.А.Ильина о смысле «русской науки» в его статье 1948 г. «О русской идее» (Русская идея. — М., 1992. — С. 436—443).

43. Серио П. Структура и целостность: об интеллектуальных истоках структурализма в Центральной и Восточной Европе. — М., 2001. Опеределенный опыт сравнительного изучения истории науки сформировался уже и в современном отечественном историко-научном знании. См. в частности: Старостин Б.А. Параметры развития науки. — М., 1980; Гачев Г.Д. Наука и национальные культуры. — Ростов н/Д, 1992.

концепции отечественного исторического процесса как историографическая

проблема РОССИЕВЕДЕНИЕ В РОССИИ И ВНЕ ЕЕ

Связанность научно-исторического познания России (в том числе существующих теоретических обобщений) теми константами, которые определяют само существование отечественной научной мысли, не подлежит сомнению.

Остается, однако, открытым вопрос: константы эти реальны именно для России или они имеют значительно более универсальный характер, в значительно более широком культурно-историческом пространстве определяя разграничение и различие возможностей рационально-научного и иных форм знания?

Думается, что этот вопрос относится к классу проблем, принципиально не предполагающих окончательно решения; хотя трактовки его, предлагаемые различными направлениями русской мысли в Х1Х-ХХ вв. каждый раз обогащают его новыми смыслами.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.