Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве
DOI 10.47643/1815-1337_2020_12_50
КОЛЛИЗИИ КАНОНИЧЕСКОГО ПРАВА И ПРАВА ГОСУДАРСТВЕННОГО: НЕКОТОРЫЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ
Исидор, митрополит Смоленский и Дорогобужский (Тупикин Р.В.),
кандидат юридических наук, ректор религиозной организации - духовной образовательной организации
высшего образования «Смоленская Православная Духовная Семинария Смоленской Епархии Русской Православной Церкви». E-mail: tupikinrv2017@mail.ru
Краткая аннотация: Статья посвящена тематике коллизий канонического права и права государственного. Автор вкратце (на уровне квинтэссенций) раскрывает три авторские теории, закладываемые им в основу объяснений таких коллизий.
Abstract: The article is devoted to the topic of conflicts between canon law and state law. The author briefly (at the level of quintessence) reveals three author's theories, which he used as the basis for the explanations of such collisions.
Ключевые слова: церковное каноническое право, теология, государственное право, коллизия, порядок, образ. Keywords: ecclesiastical canon law, theology, state law, conflict, order, image.
Введение
Исследуя особенности взаимодействия и взаимного влияния канонического права и права государственного в светском государстве, невозможно обойти вниманием вопрос о коллизиях этих двух систем нормативной регламентации, когда они вступают в прямое и косвенное, непосредственное и опосредованное, явное или имплицитное столкновение.
Положения внутрицерковных документов о корреляции канонического права и права государственного
В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви1 об этом сказано было так: «Право призвано быть проявлением единого божественного закона мироздания в социальной и политической сфере. Вместе с тем всякая система права, создаваемая человеческим сообществом, являясь продуктом исторического развития, несёт на себе печать ограниченности и несовершенства» (п. !У.2); «В тех случаях, когда человеческий закон совершенно отвергает абсолютную божественную норму, заменяя ее противоположной, он перестаёт быть законом, становясь беззаконием, в какие бы правовые одежды он ни рядился... Человеческий закон никогда не содержит полноту закона божественного, но чтобы оставаться законом, он обязан соответствовать богоустановленным принципам, а не разрушать их» (п. !У.Э); «Исторически религиозное и светское право происходят из одного источника и долгое время являлись лишь двумя аспектами единого правового поля. Такое представление о праве характерно и для Ветхого Завета» (п. !У.4); «В Церкви, созданной Господом Иисусом, действует особое право, основу которого составляет Божественное Откровение. Это право каноническое. Если иные религиозные законоустановления даны для отпавшего от Бога человечества и по природе своей могут быть частью гражданского законодательства, то христианское право принципиально надсоциально. Оно непосредственно не может быть частью гражданского законодательства, хотя в христианских обществах и оказывает на него благотворное влияние, являясь его
1 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / Приняты Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13-16.08.2000. - М., 2000.
нравственным основанием. Попытка создать основанное исключительно на Евангелии гражданское, уголовное или государственное право не может быть состоятельной, ибо без во-церковления полноты жизни, то есть без полной победы над грехом, право Церкви не может стать правом мира. А победа эта возможна лишь в эсхатологической перспективе. Впрочем, предпринятый при святом императоре Юстиниане опыт христианизации правовой системы, унаследованной от языческого Рима, оказался вполне удачным не в последнюю очередь именно потому, что законодатель, создавая «Корпус», вполне сознавал границу, отделяющую порядок мира сего, который и в христианскую эпоху несет на себе печать падшести и греховной повреждённости, от установлений благодатного тела Христова - Церкви - даже в том случае, когда члены сего тела и граждане христианского государства суть одни и те же лица» (п. !У.5); «Правопорядок отдельной страны есть частный вариант общего мироустрояющего закона, присущий определенному народу» (п. !У.5); «Церковь Христова, сохраняя собственное автономное право, основанное на святых канонах и не выходящее за границы собственно церковной жизни, может существовать в рамках самых разных правовых систем, к которым она относится с подобающим уважением. Церковь неизменно призывает пасомых быть законопослушными гражданами земного отечества. В то же время она всегда подчеркивает незыблемую границу зако-нопослушания для своих верных чад. Во всем, что касается исключительно земного порядка вещей, православный христианин обязан повиноваться законам, независимо от того, насколько они совершенны или неудачны. Когда же исполнение требования закона угрожает вечному спасению, предполагает акт вероотступничества или совершение иного несомненного греха в отношении Бога и ближнего, христианин. должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом или государством установлений и заповедей Божи-их, а если такое законное выступление невозможно или неэффективно, занимать позицию гражданского неповиновения» (п. !У.9).
Для сравнения имеет смысл обратиться также и к ка-
толической традиции.
По словам Александра Лащука: «Конечно, каноническое право и государственное право часто расходятся. Что произойдет, когда государственное право и каноническое право вступят в противоречие? В [католическом] Кодексе канонического права четко говорится о коллизии законов... То есть верующие-христиане должны соблюдать законы государства, за исключением случаев, когда они противоречат Божественному закону или если в каноническом праве есть противоположная норма. Таким образом, каноническое право не уступает государственному праву в целом, а только в определенных вопросах. По умолчанию интерпретация состоит в том, что каноническое право превалирует над нормой государственного закона. Что, согласно канонической интерпретации, должно происходить при конфликте законов?»1.
И действительно, католический Кодекс канонического права определяет: «Гражданские законы, к которым отсылает право Церкви, в каноническом праве следует соблюдать с теми же последствиями - в той мере, в какой они не противоречат Божественному праву, и если каноническим правом не предусмотрено иного» (канон 22); «§ 1. Не может получить силу закона ни один обычай, противоречащий Божественному праву. § 2. Не может получить силу закона и обычай, действующий вопреки каноническому праву или помимо него, если он не является разумным; обычай же, прямо осуждаемый каноническим правом, разумным не является» (канон 24); «Срок давности как основание приобретения или утраты субъективного права, а также освобождения от обязанностей, Церковь принимает в том виде, в каком он предусмотрен гражданским законодательством данной страны - кроме исключений, установленных в канонах настоящего Кодекса» (канон 197); «По собственному праву брачные дела крещёных правомочен рассматривать церковный судья» (канон 1671); «Дела о сугубо гражданских последствиях брака входят в правомочия гражданского суда, если партикулярное право не установит, что дела эти - если они ведутся в качестве привходящих и дополнительных - могут рассматриваться и решаться церковным судьёй» (канон 1672)2.
Из приведённых выше извлечений совершенно ясно просматривается, что и как Русская Православная Церковь, так и Римско-католическая церковь вполне определённо разграничивают две нормативные системы - формируемую государством и формируемую Церковью, чётко проводят черту, за которой неосновательное и избыточное вмешательство государства влечёт (может и даже презюмируемо должно повлечь) гражданские протест и противостояние со стороны сообществ верующих.
1 Laschuk A. Law in the Catholic Tradition and the Question of Church and State. -Ottawa: Cardus religious freedom institute, 2018. - 21 p. - P. 12.
2 Кодекс канонического права. - М.: Институт философии, теологии и истории св.
Фомы, 2007. - 624 с. - С. 55, 107-108, 593.
И такие примеры в истории хорошо известны.
Авторская концепция
В основу авторского объяснения референцирования канонического права и права государственного заложены следующие авторские теории:
1) теория конкурирующих трансформирующихся нормативных порядков;
2) теория интерсекциональных образов;
3) теория взаимных исключений в каноническом праве и праве государственном.
Именно эти три теории позволяют понять и объяснить сложную онтологию столкновений и взаимного комплиментарного уживания двух нормативных систем - канонического права и права государственного.
Теория конкурирующих трансформирующихся нормативных порядков
В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви3 в отношении исследуемого нами тематического горизонта употреблён термин «порядок» - не как процедура или нормативные основания чего-либо (назначения на должность и т.д.), а в онтологическом смысле, в значениях «нормативный порядок» и «миропорядок» (как положение вещей) (п. IV.8).
Используется понятие «порядок» (в названных значениях) и в католическом Кодексе канонического права (вводная часть «Sacrae disciplinae leges» в издании - «порядок церковного сообщества»; канон 327 - «порядок преходящего мира»; § 2 канона 747 - «социальный порядок»; § 2 канона 1699 - «юридический или нравственный порядок»)4.
А.С. Павлов активно употребляет в своих посвященных каноническому праву исследованиях термин «порядок» -(исключая употребление в значении процедуры, последовательности) в следующих формулировках и значениях: «гражданский порядок» в противопоставлении «религиозному порядку», внутрицерковный порядок, «внешний порядок социального организма», «законы церковного порядка», «правовой порядок», «церковный порядок», «государственный порядок», «общественный порядок», «внешний порядок церковно-общественной жизни», «внешний порядок земной жизни Церкви», «мирской правовой порядок», «мирской общественный порядок», «мирской (гражданский и политический) порядок», «законы внутреннего церковного порядка, созданные самою церковью», «внешний порядок церковной жизни», «порядок церковных дел», «церковные порядки», «порядок религиозно-общественной жизни», «церковно-богослужебный порядок», «требование церковного порядка», «высший жизненный порядок», «порядок цер-
3 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / Приняты Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13-16.08.2000. - М., 2000.
Кодекс канонического права. - М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2007. - 624 с. - С. 39, 155, 310, 601.
ковного управления»1.
Из этого всего уже явно видно, что речь идет об онтологическом (даже мета-онтологическом) смысле понятия «порядок», как отражающем положение вещей в их бытие.
И важно заметить множественность и массирован-ность употребления А.С. Павловым различных лексических форм, в основе которых употреблён термин «порядок», что отражает разнообразие образов порядка, сложную онтологию порядко-образования (порядко-формирования) и бытия порядков в каноническом праве.
Согласно одной из существующих дефиниций, в таком сложном значении, «порядок - это фактически существующая субстантивная (т.е. обладающая самостоятельным, независимым существованием, в том числе — в силу свойства не-гэнтропии), или конвенциально (условно) презюмируемая (предсказуемая, полагаемая) либо проектируемая и (или) искусственно создаваемая и поддерживаемая пространственно-временная, функционально-логическая, синтаксическая или морфологическая топология (схема, матрица) относительно стабильного состояния (в том числе состояния, обладающего некоторой инвариантностью, либо состояния стабильного развития) набора имеющих определенные фиксированные взаиморасположения и интерреляции объектов или элементов, в рамках и на основе которой [топологии) каждому такому объекту или элементу (каждой группе объектов или элементов) атрибутируются свои наборы параметров, привязывающих (постоянно или в течение временного промежутка) их к определенному "образу места" в этой топологии или к определенному со-стоянию»2.
А.С. Павлов выводил сущность и природу канонического права и природу его корреляции с правом государственным через этой понятие (понятие порядка): «Внешняя жизнь церкви, как организованного целого, необходимо предполагает существование в ней известного порядка, согласного с её внутренним существом и жизненным назначением. С этим порядком церковь вступает в область права, и притом - двояким образом: 1) как носительница своего собственного права, т.е. тех норм своей жизни, которые имеют свое основание в самом существе церкви и которыми определяются её внутренние правоотношения; и 2) как общественный союз, существующий в мире наряду с другими человеческими союзами, политическими и религиозными и, следовательно, необходимо вступающий в известные к ним отношения. Церковное право, в объективном смысле, есть внешний порядок особого соци-
1 Павловъ А.С. Курсъ церковнаго права. - Серпевъ Посадъ: Типогр. Св.-Троицкой Серпевой Лавры, 1902. - ¡¡; 5Э9; с. - С. 2, 6, 9, 10, 11, 32, 34, 37, 38, 39, 41, 44, 85, 87, 91, 116, 119, 133, 136, 192, 195, 204, 205, 236, 242, 262, 352, 357, 369, 469, 481, 488, 494, 499, 513, 530, .
2 Понкин И.В. Теория государственного управления: содержание понятия «поря-
док» // Административное право и процесс. - 2016. - № 11. - С. 8-10. - С. 9.
ального организма, воплощающего в себе определённую и необходимую жизненную цель». Церковный порядок «существует не сам для себя, не для церкви, как целого, а для того, для чего существует и сама церковь. Содержание всей совокупности норм божественного права церкви может быть выражено в следующих общих положениях: 1). Церковь. имеет божественное право на существование. 2). Как видимое общество верующих во Христа, поставленное в обыкновенные условия человеческой жизни, церковь имеет нужду в определенном внешнем порядке своей земной жизни; значит, она уполномочена своим Основателем устанавливать этот порядок, сообразна своему существу и назначению, и охранять его от возможных нарушений со стороны частного произвола. 3). Для установления и сохранения порядка в каждом человеческом обществе необходима общепризнанная власть; такая власть существует и в церкви.
4). Осуществляя в мире такую жизненную цель, которая указана человечеству не человеческим разумом, а божественным, церковь, как видимый союз людей, существенно отличается от той высшей формы человеческого общежития, которая называется государством и в которой осуществляются естественные жизненные цели людей, как существ разумно-нравственных.
5). Церковь основана на все времена и для всего человечества; но условия её внешней жизни не всегда и не везде одни и те же. Поэтому она, при осуществлении своей задачи, имеет нужду, а следовательно и право, изменять формы своего внешнего порядка, поскольку этот порядок не связан с самым существом её, т.е. не имеет прямых оснований в божественном праве. 6). Как видимое общество, поставленное в обыкновенные условия человеческой жизни, церковь имеет нужду в материальных средствах для осуществления своих целей, поскольку эти цели относятся к земной жизни верующих. Как общество религиозное, существующее jure divino, церковь не может быть всецело объектом законодательной деятельности государства. Но как внешний, видимый союз, она стоит внутри мирского правового порядка: её члены суть вместе и граждане государства. Отсюда само собою следует, что правовые нормы, действующие в данном государстве, простирают свое действие и на церковь, определяют, так сказать, её правоспособность в сфере мирского общественного порядка и решают вопрос о том, насколько собственно церковные законы имеют силу и в этом мирском (гражданском и политическом) порядке. Власть церковная по своему началу, содержанию, целям и существенным средствам есть власть духовная, состоящая - 1) в праве религиозного учения, 2) в праве религиозного освящения и 3) в праве управления в обширном смысле, т.е. установления и соблюдения в обществе верующих известного порядка и внешней дисциплины, сообразной с существом и целью церкви»3.
3 Павловъ А.С. Курсъ церковнаго права. - Серпевъ Посадъ: Типогр. Св.-Троицкой Серпевой Лавры, 1902. - ii; 539; vi с. - С. 6-7, 9, 10-11, 38-39, 41, 288.
И А.С. Павлов отмечал, что это весьма нелёгкая задача - «согласовать церковный порядок с государственным, гражданским», но «переплетение обоих порядков» возможно, что «церковь и государство составляют два жизненных порядка, находящиеся между собою в живом, органическом взаимо-действии»1.
Следует отметить, что такая понятийно-терминологическая система координат закладывалась в основу исследования природы и онтологии канонического права и его взаимодействия с правом государственным далеко не только одним этим автором.
Н.С. Суворов также активно и многообразно (весьма вариативно) употреблял концепт порядка применительно к описанию и объяснению природы и онтологии канонического права и его взаимодействия с правом государственным - в следующих формулировках и значениях: «порядок права», «юридический порядок», «нормы государственного и гражданского порядка», «крепкий церковный порядок», «церковный порядок», «государственный порядок», «нормы церковно-юридического порядка», «правительственный порядок», «церковно-юридический порядок», «порядок руководящих норм церковной жизни», «порядок церковной жизни», «внешний церковный порядок», «порядок жизни церковной», «внешний порядок церкви», «порядок древне-церковной жизни», «необходимое требование церковного порядка», «церковное законодательство по устроению церковного порядка», «внутренний церковный порядок»2.
В частности, Н.С. Суворов писал, что «крепкий церковный порядок, самою его крепостью и прочностью, свидетельствует о том, что он носит черты юридического порядка» 3.
Использовался концепт порядка так же и другими отечественными светилами науки канонического права -И.С. Бердниковым4, Н. Соколовым5 и др.
Самый субстрат разрабатываемой нами (отталкиваясь от частично процитированных концептов) теории конкурирующих трансформирующихся нормативных порядков состоит в утверждении о том, что автономный церковный нормативный порядок и суверенный государственный нормативный (нормативно-правовой) порядок находятся в сложной онтологии конкуренции и контрадикторности (состязательности, противопоставленности).
1 Павловъ А.С. Курсъ церковнаго права. - Серпевъ Посадъ: Типогр. Св.-Троицкой Серпевой Лавры, 1902. - ¡¡; 539; с. - С. 56, 478, 493.
2 Суворовъ Н.С. Курсъ церковнаго права. Т. 1. - Ярославль: Типо-литографт Г. Фалькъ, 1889. - х; 369; И с. - С. 5, 8, 9, 10, 11, 33, 37, 38, 43, 52, 75, 115, 141142, 150, 188, 199, 208, 224, 225, 226, 234, 264, 270, 284, 288, 312, 313, 324, 329, 335, 336, 341, 342, 343, 347, 357, 358, 361, 363, 364,
3 Суворовъ Н.С. Курсъ церковнаго права. Т. 1. - Ярославль: Типо-литографт Г. Фалькъ, 1889. - х; 369; и с. - С. 10.
4 Бердниковъ И.С. Краткш курсъ церковнаго права Православной Церкви. Изд. 2-е., переработ. и доп. - Казань: Типо-лит. Императорскаго Университета, 1903. -333 с.
5 Соколовъ Н. О влтнш Церкви на историческое развит^ права // Московшя
университетшя извЪ сля. - 1870. - № 1. - С. 1-103.
Теория интерсекциональных образов
Основам социальной концепции Русской Православной Церкви6 известен термин «образ»: «образ жизни» (п.п. I.1,
IX.2, XII.5); «образ Христа» (п. I.2); «прообраз народа Божия» (п. 11.2); «образ и подобие Божие», «образ Божий» (п.п. IV.6, IV.7,
X.1, XI.5, XII.6); «образ власти Царя Небесного» (п. VIII.2); «образ святости» (п. XI.1) и мн. др.
Используется понятие «образ» и в католическом Кодексе канонического права (вводная часть «Sacrae disciplinae leges» в издании - «образ Церкви», «подлинный образ, свойственный Церкви»; § 1 канона 94, § 1 канона 95 и § 1 канона 209 -«образ действий»; каноны 146 и 150 - «действительный образ»; канон 214 - «образ духовной жизни, согласующийся с вероучением Церкви» и мн. др.)7.
Согласно А.С. Павлову, «всё внешнее право церкви имеет своим источником положительное гражданское и государственное законодательство. Что же касается внутренних церковных дел и отношений, то католическая церковь в принцип отвергает возможность определяющего участия здесь государственной власти: она допускает возможность только признания государством уже существующих законов внутреннего церковного порядка, созданных самою церковью.
Напротив, с точки зрения православного и протестантского церковного права, государственная власть может быть даже непосредственным органом церковного законодательства, т. е. может давать нормы и по внутренним делам и отношениям церкви. Но при этом всегда предполагается, что законодатель сам принадлежит к церкви и действует в строгом согласии с основными и неизменными началами её собственного права»8.
Самый субстрат разрабатываемой нами теории ин-терсекциональных образов состоит в утверждении о том, что каноническое право и право государственное могут не только граничить, сопрягаться, но и могут находиться в онтологии множественных и сложных взаимных пересечений и наложений, взаимных проникновений и сложных переплетений.
Для отражения этого явления мы и используем понятие интерсекциональности (англ. - «intersectionality»).
Это понятие вовсю сегодня эксплуатируется и «приватизируется» идеологами гендеризма и ультра-феминизма (хотя первые случаи использования таких концепций прослеживаются много-много ранее), но это далеко не единственная сфера применимости данного термина.
В числе прочего, этот термин активно используется в
6 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / Приняты Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13-16.08.2000. - М., 2000.
Кодекс канонического права. - М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2007. - 624 с. - С. 41, 72, 73, 112, 92, 93, 113.
8 Павловъ А.С. Курсъ церковнаго права. - Серпевъ Посадъ: Типогр. Св.-Троицкой Серпевой Лавры, 1902. - ¡¡; 539; v¡ с. - С. 41.
юридической науке (Кузнецова А.М. Гражданско-правовая охрана результатов творческой деятельности в сфере спорта в России и зарубежных странах: Автореф. дис. канд. юридич. наук: 12.00.03 / РУДН. - М., 2013. - 26 с. - С. 7, 8, 9).
Теория взаимных исключений в каноническом праве и праве государственном
Теория взаимных исключений в каноническом праве и праве государственном базируется (и отражает) на сложившейся системе взаимного признания как государством, так и церковью сфер исключительной регуляторной и нормоисполнительной компетенции каждой стороны (друг друга).
Самый субстрат этой разрабатываемой нами теории взаимных исключений в каноническом праве и праве государственном состоит в утверждении о наличии линейки взаимно-
Библиография:
1. Бердниковъ И.С. Краткм курсъ церковнаго права Православной Церкви. Изд. 2-е., переработ. и доп. - Казань: Типо-лит. Им-ператорскаго Университета, 1903. - 333 с.
2. Кодекс канонического права. - М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2007. - 624 с.
3. Кузнецова А.М. Гражданско-правовая охрана результатов творческой деятельности в сфере спорта в России и зарубежных странах: Автореф. дис. канд. юридич. наук: 12.00.03 / РУДН. - М., 2013. - 26 с.
4. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / Приняты Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13-16.08.2000. - М., 2000.
5. Павловъ А.С. Курсъ церковнаго права. - Серпевъ Посадъ: Типогр. Св.-Троицкой Серпевой Лавры, 1902. - ii; 539; vi с.
6. Понкин И.В. Теория государственного управления: содержание понятия «порядок» // Административное право и процесс. -2016. - № 11. - С. 8-10.
7. Соколовъ Н. О влiянiи Церкви на историческое развиле права // Московсш университетсш изв-Ьсля. - 1870. - № 1. - С. 1103.
8. Суворовъ Н.С. Курсъ церковнаго права. Т. 1. - Ярославль: Типо-литографiя Г. Фалькъ, 1889. - x; 369; ii с.
9. Laschuk A. Law in the Catholic Tradition and the Question of Church and State. - Ottawa: Cardus religious freedom institute, 2018. -21 p.
согласованных или вынужденно-признаваемых исключений для дозволения (или допущения) вмешательства (активного деятельного влияния или прямого инвазивного воздействия) полностью автономного церковного нормативного порядка в дела порядка суверенного государственного и наоборот.
Заключение
Тема природы и онтологии соотношений и взаимодействий (в том числе контрадикторных) канонического права и права государственного чрезвычайно важна - как для дальнейшего развития как научного понимания и толкования понятия, сути, природы, структуры и онтологии канонического церковного права, так и для теории светского государства, для предиктив-ного выстраивания надлежащих отношений между государством и Церковью.