Научная статья на тему 'Категория этничности и локальная картина мира'

Категория этничности и локальная картина мира Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

CC BY
155
94
Поделиться
Ключевые слова
ЭТНОНИМЫ / КАТЕГОРИЯ ЭТНИЧНОСТИ / ЛОКАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Сироткина Татьяна Александровна

В статье рассматриваются названия народов (этнонимы), функционирующие в диалектной речи русских жителей Пермского края. Делается вывод о том, что этнонимы являются основным средством вербализации категории этничности в локальной картине мира.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Категория этничности и локальная картина мира»

Таким образом, башкирская народная песня - это кладезь духовной культуры, а песенная лексика, в том числе и отмеченная нами бытовая лексика, и лексика, связанная с образом человека, являются основой этой культуры. Далее уже на данную основу «нанизываются» другие обстоятельства, отношения, особенности и т. п., которые, в конечном счете, и являют собой понятие народной песни.

Примечания

1 Кравцов, Н. И. Поэтика русских народных лирических песен. Ч. 1 / Н. И. Кравцов.

- М., 1974. - С. 5.

2 Башкирские народные песни / сост.-ред. Х. Ф. Ахметов, Л. Н. Лебединский, А. И. Харисов. - Уфа, 1954; Башкирское народное творчество : Песни. Кн. 1. - Уфа : Башкир. кн. изд-во, 1974; Кн. 2 - Уфа, 1977 / сост., вступ. ст., комм. С. Галина; Галин, С. А. Годы и песни / С. А. Галин. - Уфа : Башкир. кн. изд-во, 1967; Илимбе-тов, В. Х. Поэтика башкирских песен : дис. ... канд. филол. наук / В. Х. Илимбетов. -Уфа : БГУ, 1998; Киреев, А. Н. Песенная тетрадь. Записи фольклориста / А. Н. Киреев. - Уфа : Башкнигоиздат, 1964; Лебединский, Л. Н. Башкирские народные песни и наигрыши. - М., 1965; Рыбаков, С. Г. Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта. - СПб., 1897; Салтыков, И. В. История и анализ башкирских песен. Научный архив УНЦ РАН, ф. 3, оп. 61, ед.хр. 26 и др.

3 Ахмедьянов, К. Поэтическая образность (на башк. яз.). - Уфа : Башкир. кн. изд-

во, 1994. - С. 154; Илимбетов, В. Х. Поэтика башкирских песен. С. 81.

4 Кравцов, Н. И. Поэтика. С. 89.

5 Габышева, Л. Л. Слово в контексте мифопоэтической картины мира : автореф. дис. ... д-ра. филол. наук / Л. Л. Габышева. - М., 2003. - С. 29.

6 Песни с вариантами и версиями, с указанием информаторов помещены в «Отчете д-ра филол. наук, проф. А. Н. Киреева по фольклорной экспедиции 1962 года в Челябинскую область», см.: Научный архив Уфимского научного центра РАН (ф.3, оп. 21, ед.хр. 8) (95 песен); а также в сборнике Валеев, Д. Ж. Духовное насление аргаяшских башкир. - Уфа : Гилем, 1996 (30 песен); собственные полевые материалы 1999-2000 гг. (3 песни).

7 Бикбулатов, Н. В. Семейный быт башкир Х1Х-ХХ вв. / Н. В. Бикбулатов, Ф. Ф. Фатыхова. - М. : Наука, 1991. - С. 140-141.

Т. А. Сироткина

КАТЕГОРИЯ ЭТНИЧНОСТИ И ЛОКАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА

В статье рассматриваются названия народов (этнонимы), функционирующие в диалектной речи русских жителей Пермского края. Делается вывод о том, что этнонимы являются основным средством вербализации категории этничности в локальной картине мира.

Ключевые слова: этнонимы, категория этничности, локальная картина мира.

Одной из существенных для языкового сознания категорий, на наш взгляд, является категория этничности. Человек осознает сам себя как часть определенного этноса, в то же время идентифицирует других людей по признаку этничности. Под этничностью обычно понимают присущие только данному сообществу людей язык,

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

менталитет, моральное и духовное наследие, знание об этногенезе и особенностях этнокультурного развития.

В настоящее время в лингвистике огромное внимание уделяется соотношению различных понятий и категорий с феноменом картины мира. Под картиной мира подразумевается целостный облик мира, обладающий свойством системности, формирующийся посредством человеческого опыта на основе исходных мировоззренческих установок.

Одной из ипостасей образа человека в картине мира является человек этнический. Основной способом актуализации данной ипостаси, на наш взгляд, - это этнонимы (названия людей по этнической принадлежности). Наличие этнонима как у всего исторически возникшего сообщества людей, так и у какой-то его части (субэтноса) служит проявлением самоидентификации людей и принадлежности их к конкретной общности.

Когда картина мира отражает какой-либо определенный фрагмент действительности, говорят о локальной картине мира [4. С. 51].

Говорить о локальной картине мира возможно, как представляется, также в том случае, если она отражает языковое сознание носителей определенной локальной культуры. В данной статье таковыми являются русские диалектоносители Пермского края.

Как известно, территориальные диалекты, будучи средством общения населения исторически сложившихся областей со специфическими этнографическими особенностями, являются универсальной формой накопления и трансляции этнокультурного своеобразия языковой картины мира диалектоносителей [2. С. 6].

В сознании диалектоносителей присутствует определенный набор представлений об этничности тех, кто живет с ними по соседству.

Функционирование этнонимов в диалектной речи связано с языковой компетенцией личности. Как отмечает Н. Д. Арутюнова, компетенция в области идентифицирующих имен создается знанием их референции [1. С. 24].

Анализируя пермский этнонимический материал, мы обнаружили, что референция этнического имени может быть:

1) известна говорящему: «Личность такая мариец. Глаза узкие. С женой был»; «Манси раньше наезжали. Унты продавали, туфли теплые»;

2) неизвестна говорящему, в этом случае:

а) говорящий признает свою некомпетентность: «Не видал, не знаю ханты, манси»; «Не видела хантов, мансей»;

б) пытается произвести категоризацию самостоятельно, в этом случае обычно происходит генерализация этнонимического значения: «Вогула живут в юртах, а зы-ряна-то тоже вогула»; «Вотяки они тоже наверно зыряна, наверно, вотяк и те, и другие»; «Сё равно хоть уж он зырян, а мась-то сё рано у их вогульская»; «У них [вогулов. - Т. С.] нации нету, только они сами подразделяются на вогул и зырянов».

Вместе с тем в любом из указанных случаев отмечается «чужесть», «загранич-ность» культуры соседей: «Татара наверно съели его с кобылой вместе. Он по лошадь ушел».

Представитель своего этноса часто описывается через особенности другой культуры, другого склада характера: «Да вот у нас тут в суседях есть парень. Такой чернущий, как китаец»; «Проспишь до утра. А утром глаза как у китайца станут. Распухнет лицо от комаров».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Иногда подобное обозначение становится устойчивым либо для отдельного человека, либо для целого коллектива. Представители целой деревни могут иметь отэт-

нонимное прозвище, в основе которого лежат какие-либо внешние особенности или особенности поведения, речи: «Сыпучане - монгольцы»: «Монголы - в Сыпучах».

В сознании народа часто нет границы между этнонимами и катойконимами, что хорошо репрезентируют диалектные тексты: «Раз уж с Башкирии, так башкирцем и называм. Есть у него, ага, свой язык». Только по второй фразе можно установить, что речь все же идет скорее об этнониме, нежели о катойкониме или прозвище. «Многие есть белорусы. Из Белоруссии. Как их русскими назовешь?»

Не различаются также собственно этнонимы и названия этноконфессиональ-ных групп: «Анфиза кержачка. Нация такая».

Иногда наблюдается окказиональное использование форм этнических наименований: «Соня на стрелке. Отец и мать греки были. Соня гречка была».

Кроме того, сам термин этнос, репрезентирующий категорию этничности в научных текстах, в бытовом дискурсе не представлен. Его заменяют синонимичные термины народ, нация, национальность: «Есь такая нация - башкиры»; «Украинцы -национальность у них такая. Их же называют хохлами. Это у них прозвишшо. Сами себя называют. Не серчают»; «Цыгане-то - своя нация у них». Реже заменой термина этнос является лексема сословие: «Есь люди вогульского сословья».

Кроме общерусских этнонимов, в диалектном дискурсе функционируют народные названия этносов. Так, слово алышка, имеющее в СРНГ помету «пермское», называет татарку; слово апайка (там же, с этой же пометой) - замужнюю татарку, чувашку (от татар апа - старшая сестра).

Возникают народные названия отдельных этнических групп. Так, чердаками местное население называет этническую группу русских на севере Куединского района, сформировавшуюся в начале ХІХ века из переселенцев Чердынского уезда Пермской губернии, шишмой - этническую группу русских, основу которой составляли помещичьи крестьяне, переселенные из Казанской и Нижегородской губерний [8. С. 22].

Различаются внутри русского населения этнические группы коренных уральцев (челдоны) и выходцев из центральной России (кацапы): «Я вот, например, чел-донка, муж - кацап». В ряде случаев носители пермских говоров реагируют на данное именование как обидное: «Сам ты челдонья, понятно? Белорус!»; «Вы нас чел-донцами не называйте, если мы не такие слова говорим».

Особенно интересным явлением, отражающим функционирование этнонаиме-нований в диалектном дискурсе, является их способность к образованию устойчивых сочетаний. Часто в языке мы можем наблюдать акты «ксенономинации», т. е. номинации через чужое. Показательны, на наш взгляд, в этом плане фразеологизмы с этническим компонентом.

Как известно, «в процесс фраземообразования активнее вступают те свободные словосочетания, которые отражают конкретные явления материальной действительности, связанные с жизнью человека» [4. С. 194]. Фразеологизмы в большей степени, чем единицы других языковых уровней, вбирают в себя национальную специфику и ценностную ориентацию их носителей.

Очень продуктивен в пермской фразеологии этноним татары: татара (молотят) в голове - головокружение, головная боль, тяжесть: «Сёдни я ничё не скажу, у меня татара молотят в голове; татарам на хмель - ни на что не годен: «Баушка, праздник нынче, дай выпить маленько, потом помогу тебе чем-нибудь. - Да кому ты нужен! Тебя только татарам на хмель; татарин родился - о моменте мгновенной тишины: «Татарин что ли родился? Почему тогда замолчали? Разговаривайте».

Наряду с этнонимами в состав фразеологизмов входят отэтнонимные прилагательные: коромысло татарское - высокий сутулый человек: «Спать ложуся, дак только и разгибаюсь, а днем как коромысло татарское - не согнуться, не разогнуться».

Это же прилагательное становится основой для образования ортонима: татарская ворона - одна из разновидностей семейства вороньих: «У нас новая птица появилась - татарская ворона. Похожа на галку, хохолок большущой, под крыльями бело; на сороку находит, а поет - как маленький ребенок».

Существует в говорах и фитоним с данным прилагательным: татарские мыльца

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

- травянистое лекарственное растение: «Эта трава от тоски помогает. Вот ведь если не татарские мыльца, то уж не знаю, чё бы со мной было - ведь сколько я тосковала»; «От тоски пили татарские мыльца, у воды ростут, цветки красные, а листики-те узкие, длинные» [6. С. 226].

Этноним лопь не представлен в Прикамье так ярко, как на Русском Севере. Однако и у нас упоминание об этом северном народе содержит фразеологизм Шиша да Лопа - случайные, незначительные люди; сброд, пустословы: «У нас пекаря Шиша да Лопа, плохо пекут, пьяницы, неохота робить-то».

Показательны в плане сравнения «своих» и «чужих» устойчивые сравнения. В сравнительных конструкциях, по наблюдениям лингвистов, «фиксируется социальный и культурный опыт языковой личности, находящий отражение в общей картине мира» [3. С. 665].

В пермских говорах функционируют сравнения как вогулы, как чучмеки, как чучкари (чучмеками или чучкарями в Прикамье назывался древний народ - чудь): «Живем, как вогулы, ругамся, грешим, переговаривам, вот дождя и нет»; «Раньше чё, книжек не читали, радиво не слышали, как чучмеки жили»; «Дикие, как чучкари жили, не смели ничего, кроме отца сделать, ничего не знали, не училися дак» [6. С. 420].

Функционирование этнонимов в диалектной речи тесно связано с проявлением когнитивной категории дуальности. Дуальность - это такой принцип восприятия и языкового отображения мира, в соответствии с которым действительность интерпретируется как единство антиномий, противоположностей [7. С. 18].

Основные антиномии, представленные в этнонимии, - мы / они, свои / чужие: «Чиганьё-то - своя нация у них».

Яркой репрезентацией данной категории в этнонимии являются «отрицательные этнонаименования» (например, нерусский), которые имеют значение «не такой, как все, плохой, бестолковый, злой»: «У нас на работе палец отпили пилой, стали разбирать-то, уж нерусский - так нерусский, так и есть - разява»; «Дак ведь настукают нерусские люди-то»; «У меня сноха, как медведица в берлоге. Проклятые нерусские татары, да немцы. Чо сыну, по какой леший принес».

Носители говоров осознают, что при использовании этнонаименований небхо-димо осуществлять:

1) выбор формы имени (единственное и множественное число, форма рода): «Ну а один - дак башкир»;

2) выбор одного из нескольких возможных этнонимов: «Украинцы - национальность у них такая. Их же называют хохлами. Это у них прозвишшо. Сами себя называют. Не серчают»;

3) выбор именования в зависимости от ситуации общения (лично или «за глаза»): «Если он настояшшый татар, мы ево так не назовем. А один между другим скажем когда и: татарин ты!»; «Татарином как-то оно неудобно, некультурно татарином в лицо назвать».

Таким образом, можно говорить о том, что существует некий этнический фрагмент локальной языковой картины мира жителей Пермского края, содержащий некий традиционный для данной территории набор этнонаименований. Определяющими признаками данного фрагмента являются антропоцентризм, наличие оппозиций свой/чужой, мы/они, а также стереотипное восприятие явлений «чужого» культурного пространства.

Список литературы

1. Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека / Н. Д. Арутюнова. - М., 1999. - 490 с.

2. Брысина, Е. В. Этнокультурная идиоматика донского казачества / Е. В. Брысина. -Волгоград : Перемена, 2003. - 293 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3. Еримбетова, А. М. Компаративный фрагмент семантического микрополя «человек» / А. М. Еримбетова // Новое в когнитивной лингвистике. - Кемерово, 2006. -С. 664-669.

4. Золотых, Л. Г. Когнитивно-дискурсивные истоки фразеологических единиц (на материале народных обычаев и обрядов) / Л. Г. Золотых // Новое в когнитивной лингвистике. - Кемерово, 2006. - С. 194-200.

5. Маслова, В. А. Когнитивная лингвистика / В. А. Маслова. - Минск : ТетраСи-стемс, 2004. - 256 с.

6. Прокошева, К. Н. Фразеологический словарь пермских говоров / К. Н. Прокошева.

- Пермь, 2002. - 432 с.

7. Федяева, Н. Д. Языковой образ среднего человека в аспекте когнитивных категорий дуальности, градуальности, оценки, нормы : дис. ... канд. филол. наук / Н. Д. Федяева. - Омск, 2003. - 171 с.

8. Черных, А. В. Этнические особенности русских башкирского пограничья / А. В. Черных // Пермский край : прошлое и настоящее. - Пермь, 1997. - С. 22-23.

Э. А. Старкова

О ХУДОЖЕСТВЕННОМ ЕДИНСТВЕ СБОРНИКОВ Н. ГОТОРНА «ДЕДУШКИНО КРЕСЛО», «КНИГА ЧУДЕС»

И «ИСТОРИИ ТЭНГЛВУДА»

В статье обосновывается положение о целостности художественного мира Натаниэля Готорна - автора дидактической «малой прозы» для детей. Три сборника рассказов, созданных в разные периоды творчества, рассматриваются как единый дискурс, в котором нашла отражение общность мировоззренческой и эстетической позиции автора, проблематики и повествовательной манеры.

Ключевые слова: Готорн, малая проза, дидактическая детская проза, дискурс.

Малую прозу Натаниэля Готорна, отобранную самим автором в три самостоятельные книги рассказов - сборники «Дедушкино кресло» (The Whole History of Grandfather’s Chair, or True Stories from New England History 1620-1808, 1840-1841), «Книга чудес» (A Wonder-Book for Girls and Boys, 1851) и «Истории Тэнглвуда» (Tanglewood Tales for Girls and Boys, 1853), - можно рассмотреть как системное целое, в котором нашло отражение единство мировоззренческой и эстетической пози-