Научная статья на тему 'К вопросу о взаимоотношениях светской и церковной власти в эпоху Дмитрия Донского'

К вопросу о взаимоотношениях светской и церковной власти в эпоху Дмитрия Донского Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
709
123
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ИСТОРИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ / ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ / ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ / РУССКИЕ МИТРОПОЛИТЫ / МИТРОПОЛИТ АЛЕКСЕЙ / MEDIEVAL RUSSIAN HISTORY / HISTORY OF THE RUSSIAN CHURCH / DMITRY DONSKOY / RUSSIAN METROPOLITANS / THE METROPOLITAN ALEXEI

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Соколов Роман Александрович

В статье анализируются проблемы взаимоотношений княжеской и митрополичьей власти в эпоху Дмитрия Донского. Автор приходит к выводу, согласно которому в этот период имело место резкое сближение их интересов, обусловленное прежде всего субъективными обстоятельствами. Следствием этого стали усиление светской власти и нестабильность в церковном управлении.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

On the relations between secular and metropolitan power during the epoch of Dmitry Donskoy

Th e article focuses on the relationship between secular and metropolitan power during the epoch of Dmitry Donskoy. Th e author concludes that the epoch is characterized by convergence of interests between secular and metropolitan power that was primarily due to some subjective circumstances and resulted in secular power reinforcement and unstable situation concerning metropolitan power.

Текст научной работы на тему «К вопросу о взаимоотношениях светской и церковной власти в эпоху Дмитрия Донского»

ИСТОРИЯ РОССИИ

УДК 94(47).034 Р А. Соколов

К ВОПРОСУ О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ СВЕТСКОЙ И ЦЕРКОВНОЙ ВЛАСТИ В ЭПОХУ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО1

К 1359 г., году начала княжения Дмитрия Ивановича Донского, положение митрополита Алексея укрепилось. Позади остались константинопольские мытарства, связанные с утверждением его в митрополичьем достоинстве и соперничеством с митрополитом Литовским Романом. В 1357 г. Алексей получил подтверждение своей власти и льгот церкви от нового ордынского хана Бердибека, ярлык которого к тому же был выдержан в более выгодном для православного духовенства духе, нежели аналогичный документ, полученный в свое время Феогностом от Джанибека: в его тексте вновь была закреплена свобода от даней [1, с. 78]. Но особенно позиции русского церковного властителя усилила внутриполитическая ситуация, сложившаяся на Руси после смерти Ивана Красного: участие в управлении Московским княжением при молодом князе, конечно же, резко увеличивало политический авторитет Алексея. При этом являлся ли Алексей главой боярского правительства при Дмитрии Ивановиче, не было решающим фактором [см.: 2, стб. 166. Ср.: 3, с. 26-27]. Главным было то, что он непосредственно оказался причастен к светскому управлению одной из сильнейших русских земель, с правителями которой имел давние и тесные связи.

Практика непосредственного участия главы духовенства в управлении, когда государственная власть не могла по каким-то причинам нормально функционировать, была обычной для Византии. Однако на Руси на пути ее осуществления возникала большая трудность: Дмитрий Иванович не был правителем всей Руси [4, с. 463]. Вольно или не вольно, но Алексей отдает теперь приоритет решению светских проблем [5, с. 146], иногда прибегая для этого к церковным средствам. Но одновременно с этим митрополит неминуемо должен был позиционировать себя как сторонник лишь одной властной силы на Северо-Востоке Руси — Москвы. Вероятно, именно это имел в виду Константинопольский патриарх Нил, написавший следующие строки: «...митрополит (Алексей. — Р С.) прилагал все старания, чтобы сохранить дитя (Дмитрия Ивановича. — Р С.) и удержать за ним страну и власть.» [2, стб. 166]. А потому и некоторые акции митрополита часто вызывали непонимание у неподвластной Московскому князю паствы.

1 Исследование осуществлено в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг. (Государственный контракт № П2334 от 16.11.2009, научноисследовательская работа по проблеме «Национальные герои России — исторические ориентиры Отечества: Александр Невский»).

© Р. А. Соколов, 2011

В 1365 г. митрополит вмешался во внутридинастическую борьбу Нижегородских князей, отстаивая интересы в то время уже лояльного Москве Дмитрия Константиновича против притязаний его брата Бориса [6, с. 291-292; 7, стб. 436-437; 8, с. 5]. Алексей отстранил от власти местного архиерея, а также прибегнул к уже испытанному способу давления: на город был наложен интердикт, а городские храмы закрыты по поручению митрополита его посланцами — архимандритом Павлом и игуменом Герасимом [9, стб. 74-75]. Когда и эти меры не принесли успеха, в Нижний послан был эмиссар митрополита — Сергий Радонежский, который убеждал Бориса покориться и уступить первенство старшему брату. (Нам представляется верной предложенная Н. С. Борисовым реконструкция событий 1365 г. [см.: 10, с. 108-110. Ср.: 11, с. 91, примеч. 27; 12, с. 67-68, примеч. 196].)

Однако все это не дало того эффекта, на который делался расчет. Уступить Бориса заставило отнюдь не церковное прещение, а военная сила, которую его брат Дмитрий получил от Московского князя: «Князь же великий Дмитрий Иванович. вдасть силу стареишему на меншаго брата, князь же Дмитреи Костянтинович еще къ тому въ своеи отчине в Суждали събравъ воя многы, въ силе тяжце поиде ратию къ Новугороду къ Нижнему и егда доиде до Бережца и ту срете его братъ его молодъший... съ бояры своими, кланяся и покоряяся и прося мира, а княжениа ся съступая» [9, стб. 78. См. также: 13, с. 42-43]. Позже митрополиту пришлось вновь столкнуться с тем, что его интердикты не приносили немедленного политического результата.

В 1368 г. Ольгерд начал военные действия против Москвы. Его поддержали и некоторые русские князья, которых митрополит за это отлучил от церкви, действия Алексея поначалу нашли понимание и у патриарха [см. 2, стб. 117-120]. Но, по-видимому, успеха такие акции опять-таки не принесли, и позиция патриарха стала более гибкой: он требовал теперь от митрополита примириться с мятежными князьями [2, стб. 155-160], а потому Алексею пришлось уступить в этом вопросе.

Думается, что причиной неудач была слишком очевидная политическая подоплека отлучений, а потому нежелание подчиняться им находило понимание в обществе земель-княжений, против которых они были направлены. По той же причине оставалась спокойной и совесть самих отлучаемых, их действия направлены были только против Москвы, они не угрожали разорением всей Руси, как в случае с Александром Тверским.

Негативное отношение к интердиктам Алексея усугубляло и то, что он не церемонился с непокорными архиереями: из подчинения Алексея Суздальского изъят был Нижний Новгород, Василий Тверской пострадал за поддержку Михаила Александровича. Ближайшие предшественники Алексея такого себе не позволяли. Например, по-видимому, с давлением митрополита Петра связаны отставки епископов Прохора Ростовского и Андрея Тверского, но причиной тому было их противодействие самому Петру, даже более того, интриги против него [см. подробнее: 14, с. 208-210], а вовсе не политические пристрастия к тому или иному князю. Алексей же при случае не забывал напомнить своей пастве: «Не ведаете ли, что всее русское земли владыки подъ моею властью суть и въ моей воли? И язъ ихъ ставлю отъ благодати Пресвятого Духа [2, стб. 169]». Все это не могло не вызывать неудовольствия и роняло духовный авторитет митрополита. Не случайны слова Ольгер-да, обращенные к патриарху: «По твоему благословению, митрополит и до ныне благословляет их (москвичей. — Р. С.) на пролитие крови. И при отцах наших не бывало таких митрополитов, каков сей митрополит!» [2, стб. 138].

Таким образом, можно констатировать, что с усилением роли Алексея как одного из действующих лиц на русской политической сцене неминуемо падал его духовнонравственный авторитет, а это, в свою очередь, приводило к тому, что менее авторитетными становились и его интердикты. Ситуацию усугубляло и санкционирование Константинополем разделения митрополии: претензии протеже Ольгерда были для Северо-Восточной Руси отнюдь не каким-то отвлеченным явлением. Роман Литовский одновременно с Алексеем собирал налог в свою пользу с Твери [9, стб. 63], а сам Оль-герд в послании патриарху Филофею прямо требовал особого митрополита не только для земель, находящихся под властью Литвы, но и для Твери и Нижнего Новгорода [2, стб. 140].

Такой стиль правления митрополита, конечно, соответствовал византийскому идеалу «симфонии» властей, но он не отвечал реальной исторической ситуации, существовавшей на Северо-Востоке Руси в третьей четверти XIV в. Здесь по-прежнему сохранялась система городов-государств, а соответственно сохраняла достаточно сильное влияние община, не ушли в прошлое и древние вечевые традиции. Наконец, власть князя Московского не только не распространялась на всю Русь, но была далека от монархического идеала и в своей собственной земле — в Москве [см.: 15, с. 398-401, 403-404 и др. Ср.: 16, с. 897-903 и др.]. А потому попытка выработать какой-либо общий политический курс светского и духовного властителя оказалась явно поспешной.

Важно отметить, что участие митрополита Алексея в делах управления Московской землей отнюдь не было вызвано эволюционным развитием церкви как политического института. Напротив, оно стало следствием форс-мажорного обстоятельства, которое возникло вследствие ранней смерти Ивана Красного и близостью Алексея к московскому боярству. Но как бы то ни было, именно такое стечение обстоятельств позволило церковной организации в решающий момент выступить на стороне нового быстро растущего политического центра в Северо-Восточной Руси — Москвы. После митрополита Алексея, с помощью которого Дмитрий Иванович сумел серьезно укрепить позиции своей земли, окончательно был снят вопрос о том, вокруг какого княжения произойдет в будущем объединение Руси в единую державу. Негативным же результатом такого положения стало резкое усиление влияния князя на поставление митрополитов и, как следствие, нестабильность в высшем церковном управлении.

Однако рассуждая обо всем этом нельзя забывать о том, что сам Алексей исполнял обязанности пастыря, в том числе и те их моменты, которые были тесно связаны с политикой. Потому им и было положено столько сил на прекращение разделения Русских земель, на сплочение их вокруг нового центра — Москвы. Пусть для объединения еще не пришло время, но Алексей уже тогда осознавал, что именно в консолидации — залог успеха Руси. Далеко не всегда такая политика была по достоинству оценена современниками, зато с высоты прошедших веков ясно видна ее оправданность: именно единство (пусть временное) помогло Дмитрию Ивановичу одержать славную победу на Куликовом поле, что стало предвестием освобождения Земли Русской от иноземной зависимости и ее объединения в единое государство — Россию.

Литература

1. Приселков М. Д. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг.: Типография «Научное дело», 1916. 116 с.

2. Русская историческая библиотека, издаваемая Императорской археографической комис-сией.Т. VI: Памятники древнерусского канонического права. СПб.: Типография М. А. Александрова, 1908. 747 с.

3. Скрынников Р. Г Государство и Церковь на Руси Х^—^1 вв. Подвижники Русской Церкви. Новосибирск: Наука (Сибирское отделение), 1991. 393 с.

4. Мейендорф И. Ф. История церкви и восточно-христианская мистика. М.: Институт ДИ-ДИК; Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2000. 576 с.

5. Кричевский Б. В. Русские митрополиты. (Церковь и власть XIV в.). СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет педагогического мастерства, 1996. 204 с.

6. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. IV. Ч. 1. Новгородская четвертая летопись М.: Языки русской культуры, 2000. 686 с.

7. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. VI, вып. 1. Софийская первая летопись старшего извода. М.: Языки русской культуры, 2000. 581 с.

8. ПСРЛ. Т. XI. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. (Продолжение.) М.: Языки русской культуры, 2000. 254 с.

9. ПСРЛ. Т. XV, вып. 1. Рогожский летописец // ПСРЛ. Т. XV: Рогожский летописец. Тверской сборник. Репринтное воспроизведение. М.: Языки русской культуры, 2000. 186 стб.; 504 стб.

10. Борисов Н. С. Сергий Радонежский. М.: Молодая гвардия, 2001. 298 с.

11. Кучкин В. А. Сергий Радонежский // Вопросы истории. 1992. № 10. С. 75-92.

12. Кучкин В. А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва. Сб. статей. М., 1980. С. 26-112.

13. Храмцовский Н. И. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода. Нижний Новгород: Нижегородская ярмарка, 1998. 697 с.

14. Соколов Р. А. Русская Церковь при митрополите Петре // Студенческое научное общество исторического факультета СПбГУ. Сб. научных статей студентов (по материалам конференции). СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. С. 206-220.

15. Кривошеев Ю. В. Русь и монголы. Исследование по истории Северо-Восточной Руси XII-XIV вв. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. 408 с.

16. Фроянов И.Я. О возникновении монархии в России // Фроянов И. Я. Начала русской истории. М.: Изд. Дом «Парад», 2001.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.