Научная статья на тему 'К проблеме развития раннего неолита на территории лесостепного Алтая'

К проблеме развития раннего неолита на территории лесостепного Алтая Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
137
42
Поделиться

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Шмидт Александр Викторович

Традиционно история каменного века Западной Сибири рассматривается исследователями как непрерывная линия развития. На смену верхнему палеолиту приходит мезолит, а на основе мезолита складывается неолитическая эпоха. На юге Обь-Иртышского междуречья известны памятники эпохи палеолита, однако до сих пор не выявлены достоверные мезолитические комплексы. Автор предполагает, что на рубеже плейстоцена-голоцена из-за глобальных климатических изменений данная территория была покинута человеком. Ее повторное освоение происходит в VI тыс. до н.э., когда из-за аридизации климата из Средней Азии в Обь-Иртышское междуречье устремляется миграционная волна носителей кельтеминарских культурных традиций.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Шмидт Александр Викторович,

To the Problem of Development of Early Neolithic Age in Forest-Steppe Altai

The history of the Stone Age in Western Siberia is traditionally considered by the researchers as a continuous line of development. Mesolithic Age comes after Upper Paleolithic period, and Neolithic Epoch replaces the Mesolithic. In the South of the territory between the Ob and the Irtysh there are Paleolithic archaeological sites, but any authentic Mesolithic complexes haven't been found yet. The author believes that at the edge of Pleistocene-Holocene the territory was abandoned by people because of global climatic changes. It was inhabited again in VI millennium B.C. when a migration wave of Kelteminar culture came from the Central Asia because of climate aridisation.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «К проблеме развития раннего неолита на территории лесостепного Алтая»

А. В. Шмидт

К проблеме развития раннего неолита на территории лесостепного Алтая

Лесостепной Алтай является ключевой территорией для обширного региона. Он находится на стыке нескольких географических зон: Западной Сибири, Саяно-Алтая, аридной зоны Евразии. В состав лесостепного Алтая входят: Бийско-Чумышская возвышенность, часть верхнеобской долины, Приобское плато, Южно-Приалейская степная провинция или Алейская степь (составная часть Приобского плато), Кулун-динская равнина. Для Приобского плато характерно чередование открытых степных участков и ленточных боров, сопровождающих ложбины древних стоков. Кроме этого, здесь большое количество различных по величине озер руслового происхождения. На Бийско-Чумышской возвышенности прослеживается сочетание открытых участков с луговой растительностью, сосновых боров и березовых колков. В целом ландшафт носит ярко выраженный холмистый характер. Кроме этого, возвышенность пересекают несколько рек, являющиеся правыми притоками Оби. Обская долина сочетает в себе пойменные луга и болота, озера руслового происхождения, сеть речных проток, а также останцы первой надпойменной террасы, которые остаются незатопленными даже в самое высокое половодье. Кулундинская равнина, в свою очередь, является носителем типичного степного ландшафта. С юга лесостепной Алтай обрамляет Предалтайская равнина. Это предгорная зона, характеризующаяся холмистым и низкогорным пейзажем. В ее состав частично входит Рудный Алтай. На востоке границей служит Салаир, а на западе - долина Иртыша. На севере лесостепной Алтай упирается в Барабинскую низменность и северо-западные отроги Салаирского кряжа.

Исследователи традиционно рассматривают историю каменного века Западной Сибири как непрерывную линию развития. На смену верхнему палеолиту приходит мезолит, а на основе мезолита складывается неолитическая эпоха [1-3; и др.]. Многие археологи неоднократно писали о существовании здесь единой культурно-исторической общности племен [3, с. 9; 4, с. 12; 5, с. 71; 6, с. 110; 7, с. 78]. По мнению В.И. Молодина, «можно прогнозировать существование общности, начиная с эпохи верхнего палеолита (финал) и кончая развитым неолитом» [3, с. 9; а также 8, с. 7]. Общность объединялась на основе одинаковых принципов ведения хозяйства. Как следствие, племена имели сходные черты в материальной культуре [3, с. 9; 7, с. 78]. Если в целом для западносибирского региона данная концепция не вызывает нарекания,

то для Верхнего Приобья, а особенно для лесостепного Алтая эта схема требует определенных разъяснений и корректировки.

В настоящий момент на данной территории известно порядка 200 памятников, с которых происходят материалы неолитического облика [9]. Это крупные поселения, кратковременные стоянки и одиночные могилы. Есть несколько палеолитических объектов: Остров-3, Власиха, Мохнатушка-1, Усть-Курья, Кабанье, стоянка в районе с. Бобково и некоторые другие. Однако в нашем распоряжении нет прямых данных, свидетельствующих о существовании мезолитической эпохи на территории лесостепного Алтая. Доводы, приводимые ранее в научной [10, с. 34] и учебной литературе [11, с. 12; 12, с. 28], по мере накопления нового материала потеряли свою актуальность [9, с. 3]. В связи с этим высказывалось предположение, что в эпоху глобальных климатических изменений верхнего плейстоцена древние население покинуло данную территорию, переселившись в горные и предгорные районы. Аналогичную точку зрения для юга Западной Сибири предложил В. А. Зах: «...в неблагоприятные климатические периоды верхнего плейстоцена человеческие коллективы расселялись на возвышенностях, окружающих равнину с запада, юга и востока...» [13, с. 13]. Если принять эту позицию, то перед нами встает вопрос - когда произошло повторное заселение лесостепного Алтая.

Обращаясь к проблеме распространения неолитических традиций на территории Верхнего Приобья, исследователи неоднократно отмечали, что памятники раннего неолита в регионе до сих пор не выявлены [3, с. 6; 14, с. 264, 265]. Здесь следует привести мнение

В.Ф. Старкова, считавшего, что для лесного Зауралья, включая Среднее Прииртышье, раннего неолита, возможно, вообще не было. Вместо него существовали «бескерамические комплексы с кремневым инвентарем пережиточного мезолитического облика» [15, с. 199]. Аналогичного мнения придерживался

А.И. Петров [16, с. 36]. Несколько бескерамических памятников с микролитической индустрией обнаружено в Кулундинской степи: Усть-Курья, Кабанье, Береговое, Мелкое-1 [17-19]. Общий анализ каменной индустрии говорит в пользу неолитической принадлежности этих комплексов: общее типологическое разнообразие изделий; многочисленные наконечники стрел; наличие геометрических микролитов (Береговое, Усть-Курья); присутствие шлифованных

орудий и их обломков (Кабанье, Береговое). Учитывая природно-климатические характеристики Кулундин-ской степи, вполне вероятно, что древние коллективы совершали постоянные перекочевки вслед за мигрирующими стадами. Такой образ жизни не способствовал развитию керамического производства. В связи с чем частично мезолитические традиции могли сохраниться в этом регионе вплоть до начала бронзового века. По мнению В.Ф. Старкова, бескерамические комплексы Кулунды следует относить к эпохе раннего неолита [15, с. 199]. В пользу этого говорит высокий процент изделий, отражающих призматическую технику расщепления: Усть-Курья - 53%; Береговое - 40% [19], а также большое типологическое разнообразие изделий на пластинах. Так, на памятнике Усть-Курья на 151 пластину приходится 24 типа и варианта обработки изделий [19, табл. 2].

Переход от «бескерамического» неолита к «керамическому» на территории Верхнего Приобья осуществился достаточно поздно. По мнению В. А. Заха, этот процесс произошел в развитом неолите [20; 13], хотя из работ М.Ф. Косарева можно сделать вывод, что это осуществилось только на позднем этапе эпохи [14, с. 266]. Однако Кулундинская равнина - это не единственный регион лесостепного Алтая, где получили развитие комплексы раннего неолита.

На юго-западе Обь-Иртышского междуречья, в верховьях рек Алея и Барнаулки получила свое развитие рубцовская неолитическая культура. Она выделена на основании анализа каменной индустрии региона [21]. К рубцовской культуре отнесены памятники: Павловка-1, Кривое-1, Гульбище, Новенькое-20,

21, Рубцовское поселение, Гусятник-2, Сибирь-3, 5, Калантырь-15, а также серия небольших стоянок в районе Семипалатинска (правобережье Иртыша), объединенных под названием «Семипалатинские Дюны» (рис. 1). В основном древнее население использовало высококачественный камень: яшмоиды, кремень, кварцитовидный сливной песчаник, халцедон и т.п. Это плотные и твердые породы первичного и вторичного окремнения, хорошо колющиеся и пригодные для призматического расщепления и бифасиальной мелкофасеточной обработки. В связи с тем, что Приобское плато - это лесостепной район, камень приходилось доставлять из соседних регионов - Рудного Алтая и Восточно-Казахстанского мелкосопочника [22].

В целом каменная индустрия рубцовской культуры ориентирована на призматическое расщепление. Данный технологический процесс отражает 36-60% каменных артефактов: нуклеусы, технические сколы, призматические пластины, пластинчатые отщепы -всего 71 тип. Наибольшее распространение получили одноплощадочные монофронтальные нуклеусы. Заготовками для них служили кремнистые плитки, речной галечник, отщепы средних размеров. Все ядрища предназначены для получения ровной двух-, трехгранной

пластины мелкой и средней размерности. Крупные призматические сколы представлены малочисленными сериями и составляют менее 5%. Вторичная обработка фиксируется у 42-44% пластин. Техника их оформления отличается большим разнообразием, за счет чего изделия на пластинах получили большое типологическое разнообразие. На призматических сколах изготавливали острия, концевые скребки, резцы (14 типов), резчики, наконечники стрел, скобели и всевозможные вкладыши. Всего по способу оформления можно выделить 42 типа, из которых наибольший интерес представляют изделия, отражающие среднеазиатские традиции камнеобработ-ки: геометрические микролиты (трапеции (рис. 2.-10,

11, 13), параллелограммы (рис. 2.-9), прямоугольники, сегменты), представленные на поселениях единичными экземплярами или малочисленными сериями; вкладыши «гарпунного» типа (разновидность скошенных острий или изделий с асимметричной торцовой выемкой) (рис. 2.-6, 22, 23, 25); пластины с притупленной спинкой (рис. 2.-2-4), а также изделия с притупленной спинкой и торцом (рис. 2.-5, 7, 8), единичные кельтеминарские наконечники (рис. 2.-12, 14). Функциональное использование призматических сколов отличается большим разнообразием. Однако основная масса шла на изготовление вкладышей составных орудий, прежде всего мясных ножей (рис. 2 - 18, 26) (преобладают средние пластины) и колюще-метательного оружия (преобладают мелкие пластины) (рис. 2.-2-10, 13, 22, 25).

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Отщепы и изделия на них в материалах рубцовской культуры составляют 40-59,2% индустрии. При этом характерно почти полное отсутствие нуклеусов, предназначенных для снятия отщепов. Исключением являются разовые ядрища и нуклевидные изделия, представленные на поселениях единичными экземплярами. Это дает основание полагать, что отщепы являются продуктом оформления преформ и призматических нуклеусов, а также отходами производства более крупных орудий. На них изготавливали скребки (11 типов), скобели (6 типов), резцы (16 типов), резчики, острия (3 типа, 6 способов оформления), шиповидные орудия, тесла и другие (всего 51 тип орудий). Макроформы (рубящие орудия, мотыга, отбойники-ретушеры) на поселениях представлены малочисленными сериями и составляют менее 1%. Кроме этого, они получили слабое типологическое разнообразие. Общий облик каменной индустрии дополняют рыболовные стерженьки. Несмотря на типологическое разнообразие, изделия выдержаны в одном стиле. Это вытянутые стержни, имеющие на оконечностях круговые нарезки, насечки либо хорошо выделенные головки, служившие, очевидно, для крепления линя (рис. 2.-32, 33).

Бифасиальная техника в это время не получила широкого использования. В основном она применялась при оформлении определенных категорий изделий - долот (4 типа), рубящих орудий, наконечников

233

Рис. 1. Расположение памятников раннего неолита. ® - памятники Кулунды; О - памятники рубцовской культуры; • - памятники корначакской культуры. 1 - Мелкое-1; 2 - Усть-Курья; 3 - Береговое; 4 - Гусятник-2; 5 - Гульбище; б - Сибирь-3; 7 - Сибирь-5; 8 - Кривое; 9 - Рубцовское поселение;

10 - Павловка-1; 11 - Новенькое-20; 12 - Новенькое-21; 13 - Калантырь-15; 14 - Семипалатинские дюны; 15 - Черемшанка; 16 - Усть-Васиха;

17 - Степь-Чумыш; 18 - Победа; 19 - Коврижка-1; 20 - Коврижка-2; 21 - Курноска-1; 22 - Корначак-1; 23 - Корначак-2; 24 - Куюк-1;

25 - Усть-Шемониха-1; 26 - Усть-Шемониха-6; 27 - Широкий Лог-1; 28 - Широкий Лог-2; 29 - Широкий Лог-4; 30 - Окгябрьский-2

К проблеме развития раннего неолита на территории лесостепного Алтая

(3 типа), некоторых видов острий. Общее число би-фасов не превышает 2% от общего состава каменной индустрии. Еще меньшее распространение получили орудия с подшлифовкой - менее 1,5% [9].

Посуда рубцовской культуры представлена остро-и круглодонными формами. Венчик слегка отогнут наружу. Толщина стенок составляет 0,3-1,2 см при среднем показателе 0,6-0,9 см. В районе днища толщина может достигать 2 см. Диаметр сосудов 11,528 см. В качестве отощителя добавляли дресву и шерсть животных (определения к.и.н. Н.Ф. Степановой). В оформлении керамики можно проследить несколько орнаментальных традиций: прочерченный орнамент - 12,1% (рис. 2.-28-30), гребенка - 11,3% (рис. 2.-36), наколы гладкого орнаментира - 6,1% (рис. 2.-34). Однако наибольшее распространение получила неорнаментированная посуда - 51,7% (рис. 2.-35). Интересен тот факт, что на некоторых сосудах орнамент нанесен с внутренней стороны (рис. 2.-30, 31).

Свое развитие культура получила в лесостепной зоне, сочетающей в себе многочисленные озера, сосновые ленточные боры и открытые степные участки. При этом рубцовское население не привлекли низко-горья Рудного Алтая и степи Кулундинской равнины. В планиграфии местности для всех памятников характерны три фактора:

- наличие водоема (озеро, ручей, река);

- близость соснового бора либо березового колка;

- наличие открытых степных участков.

По хозяйственной направленности поселения рубцовской культуры можно разделить на два типа:

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

1. Стоянки, где основным занятием неолитического населения была охота. На этих памятниках вкладыши оружия и мясных ножей составили соответственно: Гусятник-2 - 50 и 21,4% всех пластин, просмотренных под микроскопом; Рубцовское поселение - 33 и 10,5% (определения к.и.н. Н.Ю. Кунгуровой). Эти объекты расположены в пойменной зоне водоемов.

2. Поселения, на которых в основном перерабатывали охотничьи трофеи. Здесь соотношение вкладышей колюще-метательного оружия и мясных ножей составило: Павловка-1 - 17 и 46%; Кривое-1 - 13,7 и 55,4% [10, с. 30; 23, с. 59]. Эти поселения занимают надпойменные террасы.

По всей видимости, население рубцовской неолитической культуры вело полукочевой и кочевой образ жизни. В пользу этого вывода говорит отсутствие на поселениях следов долговременных жилищ. Большинство памятников - это временные охотничьи лагеря. Кроме этого, есть поселения, расположенные в пойме, что свидетельствует об их сезонном характере.

Очевидно, в основе хозяйственной деятельности носителей рубцовской неолитической культуры была охота. В пользу этого свидетельствуют многочисленные вкладыши охотничьего оружия, каменные нако-

нечники стрел и дротиков. Кроме оружия о высоком уровне охоты свидетельствует большое количество скорняжных инструментов, обнаруженных на поселениях. Для обработки шкур использовали изделия из камня, кости, керамики и, вполне вероятно, дерева, а также вкладышевые струги. Типологическое разнообразие инструментов позволяет предполагать, что спектр промысловых животных отличался большим разнообразием. К сожалению, остеологический материал из зоны исследования представлен единичными разрозненными сведениями, не позволяющими в полной мере судить о видовом составе промысловых животных.

В материалах некоторых поселений есть предметы рыболовного промысла - стерженьки и грузила для сетей. Но, по всей видимости, данная отрасль в хозяйственной жизни древнего населения носила вспомогательный сезонный характер. Еще меньше в нашем распоряжении данных, свидетельствующих о наличии земледелия в неолите лесостепного Алтая. В настоящий момент здесь известна всего одна каменная мотыга, обнаруженная на Рубцовском поселении (рис. 2.-1). Кроме этого, многочисленные трасологические определения не выявили ни одного вкладыша жатвенного ножа.

Каменные артефакты, подчеркнувшие самобытность рубцовской культуры (геометрические микролиты, вкладыши гарпунного типа; пластины с одним притупленным краем и их варианты с подработанным торцом; единичные кельтеминарские наконечники), находят прямые аналогии в ранне- и средненеолитических комплексах Казахстана, Средней Азии, южной зоны Волго-Уральского междуречья [24-26].

Общий облик керамики рубцовской культуры, учитывая неорнаментированную и слабоорнаментиро-ванную посуду, находит близость с ранне- и средненеолитическими комплексами Приаралья, Поднепровья, Южного Урала, Зауралья и Верхнего Приобья [7, с. 10-25; 24; 27; и др.]. Прямые аналогии происходят с памятников южной зоны Волго-Уральского междуречья - с Ивановской и второй Старо-Елшанской стоянок - так называемая керамика елшанского типа [28, с. 14-33].

Таким образом, каменная индустрия и керамика рубцовской культуры находят близость с ранне-и средненеолитическими комплексами Средней Азии, Казахстана, Южного Урала, Волго-Уральского междуречья. Для этих территорий исследователи выделяют джейтунскую (Прикаспий), атбасарскую (Тоболо-Иртышское междуречье), чебаркульскую (Южное Зауралье), махантжарскую (Притоболье), волго-уральскую, сурско-днепровскую и некоторые другие культуры и типы памятников. По мнению исследователей, все эти комплексы находят определенную близость с кельтеминарскими материалами. Кроме этого, перечисленные культуры развивались

Рис. 2. Материалы рубцовской неолитической культуры:

1-3, 15-18, 20, 21, 25 - Рубцовское поселение; 4, 7, 8, 12 - Кривое-1; 6, 14, 19 - Гульбище; 9, 10, 13 - Павловка-1; 23, 24, 36 - Гусятник-2; 11 - Сибирь-3; 22 - Калантырь-15

в схожих природно-климатических и ландшафтногеографических условиях. Вероятно, для неолитического населения этих регионов существовали схожие пути исторического развития с единым хозяйственнокультурным типом. В этой связи есть мнение о бытовании так называемой кельтеминарской общности [24]. Если принять эту позицию, то территорию рубцовской культуры следует рассматривать как восточную периферию распространения этой общности. Тем более, что рубцовские комплексы имеют хорошо выраженные сходства с ранним этапом кельтеминара.

По мнению А.В. Виноградова [24, с. 162], распространение среднеазиатских традиций в северном и восточном направлении обусловлено двумя факторами:

- перенаселенность;

- изменения климатической обстановки.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

По мнению исследователей, в конце VII тыс. до н.э. начинается процесс постепенного потепления и аридизации климата (атлантический оптимум). За счет этого в Средней Азии происходит значительный сдвиг пустынь и полупустынь в северном направлении. Для Казахстана и юга Западной Сибири данный процесс обусловлен расширением степных и лесостепных зон. В связи с этим происходит изменение всей экосистемы [29-31], что вынуждает неолитическое население южных районов искать более благоприятные условия для проживания.

Распространение среднеазиатских традиций в южной зоне Обь-Иртышского междуречья осуществлялось, вероятнее всего, через Южно-Приалейскую степную провинцию. Именно здесь обнаружены наиболее ранние неолитические памятники лесостепного Алтая. Кроме этого, Алейская степь является не только составной частью Приобского плато. Это еще своеобразные «ворота» из Прииртышья в Приобье, «подпертые» с одной стороны горами Рудного Алтая, а с другой - лесами и болотами, расположенными на южной границе Кулундинской равнины.

К сожалению, для неолитических комплексов южной зоны Обь-Иртышского междуречья отсутствуют естественно-научные датировки. В этой связи приходится ориентироваться на хронологические построения для сопредельных регионов (Средней Азии, Волго-Уральского междуречья, Казахстана, Зауралья, Южной Сибири и некоторых других) и использовать метод датированных аналогий.

Каменная индустрия памятников рубцовской культуры ориентирована на призматическое расщепление. Подобная черта характерна для комплексов раннего и среднего неолита. Данный период развития общества для территории Волго-Уральского междуречья

Н.Л. Моргунова датирует концом VII-VI тыс. до н.э., возможно, с заходом в V тыс. до н.э. [28, с. 59].

В.Ф. Зайберт памятники этого времени в Северном Казахстане предлагает относить к концу 'УП-У тыс.

до н.э. [25, с. 103]. На основании серии радиоуглеродных дат комплексы раннего-среднего неолита Горного Алтая исследователи датируют концом VII - 2-й половиной V тыс. до н.э. [32, с. 15]. Для территории Западной Сибири начало неолитической эпохи относят к VI тыс. до н.э. [13, с. 146; и др.]. Наиболее ранняя дата данного региона происходит с комплекса Сопка-2/1 - 8005±100 лет назад [33, с. 27]. Чтобы скорректировать хронологическую позицию памятников рубцовской неолитической культуры, необходимо привлечь конкретный археологический материал.

Для большинства типов каменных артефактов характерно широкое временное и территориальное распространение. Относительно узкую хронологическую дату дают только некоторые виды изделий. В основном это орудия на призматических сколах. Пластины с притупленной спинкой и ретушированным торцом на территории Тоболо-Иртышского междуречья использовали на протяжении мезолита, раннего и среднего неолита [25, с. 117]. Для Восточного Казахстана В.К. Мерц предложил ограничить датировку данного типа изделий неолитической эпохой. При этом верхняя граница его бытования не выходит за пределы V тыс. до н.э.

Геометрические микролиты (трапеции, параллелограммы) и вкладыши гарпунного типа Н.Ю. Кунгуро-ва отнесла к одним из наиболее ранних видов неолитических изделий региона. Верхняя хронологическая позиция их бытования не выходит за пределы V тыс. до н.э. [23].

Немаловажную роль в решении проблемы хронологии памятников рубцовской культуры играет керамический комплекс. В целом слабоорнаментированную и неорнаментированную неолитическую керамику Восточной Европы исследователи датируют концом VII-V тыс. до н.э. Для волго-уральской культуры хронологию керамики елшанского типа определяют тыс. до н.э. Верхняя граница обусловлена датой с поселения Ракушечный Яр на нижнем Дону - это 6070±100 лет от наших дней [28, с. 59]. В комплексах верхневолжской культуры неорнаментированную посуду относят к тыс. до н.э. [34, с. 41, 72]. На нижнем Приишимье данный тип керамики датируется VI тыс. до н.э. [13, с. 144].

Таким образом, исходя из вышеизложенного материала, автор предлагает комплексы рубцовской неолитической культуры отнести к эпохе раннего-среднего неолита и датировать их VI-V тыс. до н.э.

Если провести сравнение рубцовских и кулун-динских комплексов, то можно проследить ряд принципиальных отличий. В Кулунде среднеазиатские черты нашли свое выражение в значительно меньшей степени, чем в Южно-Приалейской степной провинции. В основном это геометрические микролиты, представленные исключительно сегментами [19, рис. 2, 3]. Вероятно, в раннем неолите на лесостеп-

ной Алтай оказали влияние различные территории: на Кулундинскую равнину - Зауралье; на Алейскую степь - Средняя Азия. Следовательно, среднеазиатские традиции в Кулунде проявились через опосредованное воздействие. Кроме этого, население этих регионов развивалось в различных природноклиматических условиях. Кулундинская равнина представляет собой засушливую степь, а Южно-Приалейская степная провинция - это лесостепная территория с многочисленными озерами. Это обстоятельство, вероятно, также повлияло на общий облик материальной культуры. К сожалению, наши представления о неолите Кулунды носят фрагментарный характер, в связи с чем мы можем делать только осторожные предположения.

Если в раннем-среднем неолите археологические памятники располагались только в западных областях региона (Алейская степь и Кулунда), то в IV тыс. до н.э. комплексы новокаменного века, но уже с поздненеолитическими традициями обработки камня и украшения керамики получили распространение по всему югу Обь-Иртышского междуречья. При этом среднеазиатские черты, характерные для рубцовской культуры, в позднем неолите прекратили свое бытование. Камень по-прежнему поступал из Восточного Казахстана, причем для некоторых районов обского левобережья казахстанский мелкосопочник являлся основным источником сырья, например, для центральных областей Приобского плато.

Что касается правобережного лесостепного Алтая (Бийско-Чумышская возвышенность), то в настоящий момент нет оснований говорить о наличии здесь памятников раннего неолита. Наиболее древние даты происходят с могильника Большой Мыс на оз. Иткуль - 3980±135 и 3940±145 лет до н.э. [35, с. 57], т.е. начало IV тыс. до н.э., что соответствует позднему неолиту. Однако на самой границе Бийско-Чумышской возвышенности и западных отрогов Салаирского кряжа выявлена целая серия памятников, отнесенных исследователями к раннему-среднему этапу неолитической эпохи [36].

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Данная территория характеризуется сочетанием низкогорного ландшафта с многочисленными цокольными выходами (правый берег Чумыша) и открытой холмистой местностью с множеством березовых колков (левый берег Чумыша). Основной водной артерией является Чумыш. В большинстве случаев памятники приурочены к 15-20-метровым террасам (Корначак-1, Корначак-2, Усть-Шамониха-1, Усть-Шамониха-6, Широкий Лог-1, Широкий Лог-4), либо они находились на невысоких останцах коренного берега, расположенных в пойменной зоне (Коврижка-1, Коврижка-2).

В основе каменной индустрии лежит ярко выраженная двухкомпонентность, обусловленная различным сырьем, который использовался в хозяйственных

нуждах. Первый компонент связан с расщеплением пород, традиционных для каменного века. Это - кремень, доставлявшийся с Кивдинского массива Салаира и юго-западных отрогов Горной Шории; порфир, широко представленный в северо-западных отрогах Салаирского кряжа; халцедон, горный хрусталь, яшмоиды, доставлявшиеся сюда из Горного Алтая; а также кварцитовидный сливной песчаник. Пока не совсем понятно, откуда привозили последнюю породу. Известные выходы этого камня находятся на р. Томи и в Восточном Казахстане [37, с. 14-16]. Однако оба этих источника слишком удалены от западных границ Салаирского кряжа. Часть поделочного камня в виде галечника брали из бечевника Чумыша. Второй компонент каменной индустрии корначакской культуры связан с расщеплением алевролита - породы местного происхождения. Это достаточно хрупкий камень осадочного происхождения, сложенный более чем на 50% частицами размером 0,01-0,1 мм. В других регионах Алтая данная порода для изготовления орудий не использовалась [36, с. 103; 38, с. 13].

В основном расщепление пород первого компонента ориентировано на получение мелких и средних призматических пластин. Нуклеусы, с которых скалывали пластины, представлены преимущественно двумя типами: концентрическими и конусовидными. В материалах поселений зафиксированы многочисленные технические снятия, представленные ребер-чатыми сколами, сколами подновления площадок, латералей, фронтов. Призматические пластины шли на изготовление вкладышей составных орудий, боковых резцов, клювовидных резчиков, концевых скребков и некоторых других типов изделий. Орудия на отщепах малочисленны и не создают длинных типологических рядов. Из них изготавливали скребки, скобели, резцы. Известен один нож-бифас с поселения Усть-Васиха-2. Часть отщепов ретушировалась и использовалась в качестве разовых орудий [39, с. 42].

Обращает на себя внимание то, что основная масса каменных артефактов первого компонента индустрии несет на себе следы утилизации, т.е. функционального использования. Не употреблялись в работе только мельчайшие отщепы и чешуйки, составляющие до 20% всех находок. Эти факты свидетельствуют, что неолитическое население западных отрогов Салаирского кряжа испытывало определенный дефицит в поделочном камне. Нехватка качественного сырья вынуждала людей использовать для трудовых операций даже сколы обновления с нуклеусов. Все они имеют дополнительную (вторичную) обработку. Наиболее ярко это выразилось в оформлении небольшого тесла с подшлифовкой из призматического нуклеуса с поселения Усть-Васиха-2. Многие пластины предельно утилизованы и изношены, вплоть до завальцованности кромок. Все призматические сколы без вторичной обработки несут на себе следы сработанности и фрагментирования.

Дефицит поделочного камня стал объективной причиной для развития второго компонента каменной индустрии. Расщепление алевролита принципиально отличается от расщепления традиционных поделочных пород эпохи неолита. В основном оно требовало использования приемов камнеобработки, сложившихся еще в среднем и верхнем палеолите. Так, часть заготовок древние мастера скалывали с плоскостных «постлеваллуазских нуклеусов». В результате полученные артефакты имеют явные «леваллуазские» ассоциации. Также применялась техника радиального скалывания. Об этом говорит облик некоторых изделий. Кроме этого, использовался долечный способ расщепления алевролита («постцитрон») [39, с. 42]. Подобные технологии широко применялись в среднем палеолите. Интересен тот факт, что долечная техника («цитрон») использовалась и для раскалывания небольших кремнистых галек с бечевника Чумыша. К алевролиту древние мастера также пытались применять принципы призматического расщепления. Об этом свидетельствует целая серия пластинчатых отщепов и пластиноподобных предметов средней и мелкой размерности, обнаруженная на памятнике Усть-Васиха-2. К сожалению, соответствующих нуклеусов здесь не найдено. Алевролитовые сколы в основном использовались для разовых режущих и скребущих операций.

Также неолитическое население Причумышья для изготовления орудий использовало целые речные гальки. Из них делали отбойники, абразивы, тероч-ники, рубящий инструмент (чоппер, тесло-бифас) [39, с. 42-43].

Особый интерес вызвали плитки с процарапанным орнаментом, найденные на поселении Корначак-2 [36, рис. 1]. В похожей манере выполнен орнамент на плитке с памятника Тыткескень-2, культурный горизонт 5А, который датируется исследователями серединой - 2-й половиной V тыс. до н.э. [40, с. 81, 98, рис. 50, фото 8].

Керамический комплекс неолита Причумышья пока изучен слабо. Как и в других регионах Алтая, керамика является достаточно редкой находкой в поселенческих материалах. На однослойных поселениях, таких, например, как Корначак-2, она представлена мелкими единичными фрагментами плохой сохранности, не позволяющих выдвигать полноценных гипотез. В связи с чем изучение керамического комплекса неолита Причумышья является делом будущего, когда расширится база накопленного материала.

По скоплению древесного угля из очага с однослойного поселения Корначак-2 получена радиоуглеродная дата 7340±175 л.н., или 5390±175 лет до н.э. (СО АН - 2990). Это дало основание датировать неолитические комплексы Причумышья VI-V тыс.

до н.э. [36] или даже VП-V тыс. до н.э. [39, с. 40].

А. Л. Кунгуров предложил объединить памятники региона в единую археологическую культуру: «Даже предварительное изучение материалов эпохи неолита Верхнего Причумышья позволяет локализовать в этом районе своеобразную культуру, которую можно назвать «корначакской» по однослойному поселению Корначак-2» [36, с. 103, 104].

То, что каменная индустрия неолитических комплексов Верхнего Причумышья характеризуется своеобразными отличительными чертами, не свойственными комплексам других территорий, бесспорно. Однако наши сведения о керамическом комплексе крайне скудны. Мы ничего не знаем о погребальном обряде. Из-за малой вскрытой площади на объектах можем делать только осторожные предположения относительно планиграфии поселений. В связи с этим в нашем распоряжении еще слишком мало данных, чтобы можно было уверенно заявлять о существовании в регионе «своеобразной культуры». По мнению автора данной работы, на сегодняшний день более логично говорить о существовании в Верхнем При-чумышье своеобразного типа памятников, за которым следует оставить название, предложенное А.Л. Кун -гуровым, - «корначакский».

Таким образом, проанализировав материалы лесостепного Алтая, мы можем констатировать о существовании на данной территории как минимум трех культурных традиций эпохи раннего-сред-него неолита:

1. Комплексы Кулундинской степи. Для них характерен высокий процент каменных артефактов, отражающих принципы призматической техники расщепления, а также отсутствие керамики.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

2. Рубцовская неолитическая культура. Для памятников данной культуры свойственно большое количество изделий на призматических пластинах. Керамика кругло- и остродонная, преимущественно без орнамента. Каменный инвентарь и керамический комплекс находят прямые аналогии на памятниках раннего и среднего неолита Средней Азии.

3. Комплексы Верхнего Причумышья. Дефицит поделочного камня способствовал развитию технологии обработки алевролита - породы, слабо отвечающей требованиям камнеобработки.

Все представленные культурные традиции занимают относительно небольшую территорию в рамках лесостепного Алтая и расположены на значительном удалении друг от друга. Поэтому делать предположения о вероятных контактах между ними пока преждевременно. Дальнейшие исследования в этой области позволят существенно расширить наши представления о древней истории региона в раннем неолите.

Библиографический список

1. Бобров, В.В. Стоянка каменного века на оз. Большой Берчикуль / В .В. Бобров // Историческая этнография: Традиции и современность. Проблемы археологии и этнографии.

- Л., 1983. - Вып. 2.

2. Бобров, В.В. Два древних историко-культурных мира Западной Сибири: проблема взаимодействия / В.В. Бобров // Археология Южной Сибири. - Новосибирск, 2003.

3. Молодин, В.И. Проблемы мезолита и неолита лесостепной зоны Обь-Иртышского междуречья / В .И. Молодин // Археология Южной Сибири. - Кемерово, 1985.

4. Старков, В.Ф. О месте памятников с волнистогребенчатой керамикой в неолите Зауралья / В.Ф. Старков // Из истории Сибири. - Томск, 1973. - Вып. 7.

5. Косарев, М.Ф. Этнокультурные ареалы Западной Сибири в бронзовом веке / М.Ф. Косарев // Из истории Сибири. - Томск, 1973. - Вып. 7.

6. Матющенко, В.И. Древняя история населения лесного и лесостепного Приобья (неолит и бронзовый век). Неолитическое время в лесном и лесостепном Приобье (верхнеобская неолитическая культура) / В.И. Матющенко // Из истории Сибири. - Томск, 1973. - Вып. 9.

7. Молодин, В.И. Эпоха неолита и бронзы лесостепного Обь-Иртышья / В.И. Молодин. - Новосибирск, 1977.

8. Молодин, В.И. Эпоха неолита и бронзы лесостепной полосы Обь-Иртышского междуречья : автореф. дис. ... канд. ист. наук / В.И. Молодин. - Новосибирск, 1975.

9. Шмидт, А.В. Неолит Приобского плато : автореф. дис. ... канд. ист. наук / А.В. Шмидт. - Барнаул, 2005.

10. Кирюшин, Ю.Ф. О результатах изучения каменной индустрии поселения Павловка^ / Ю.Ф. Кирюшин, Н.Ю. Кунгурова // Археология и этнография Южной Сибири. - Барнаул, 1984.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

11. Очерки истории Алтайского края. - Барнаул, 1987.

12. История Алтая : учеб. пособие. - Барнаул, 1995.

- Ч. 1.

13. Зах, В.А. Эпоха неолита и раннего металла лесостепного Присалаирья и Приобья / В.А. Зах. - Тюмень, 2003.

14. Археология. Неолит Северной Евразии. - М., 1996.

15. Старков, В.Ф. Мезолит и неолит лесного Зауралья /

В.Ф. Старков. - М., 1980.

16. Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Т. 2: Мир реальный и потусторонний. - Томск, 1994.

17. Косарев, М.Ф. Древние памятники Кулундинской степи / М.Ф. Косарев, А.В. Куйбышев // Из истории Сибири.

- Томск, 1974. - Вып. 15.

18. Куйбышев, А.В. Древние стоянки Кулунды / А.В. Куйбышев // КСИА. - М., 1976. - №148.

19. Кунгуров, А.Л. Микролитические памятники Кулунды / А.Л. Кунгуров, В.С. Удодов // Культура древних народов Южной Сибири. - Барнаул, 1993.

20. Зах, В. А. О культурной принадлежности неолитических памятников Присалаирья и Приобья / В. А. Зах // Хронология и культурная принадлежность памятников каменного и бронзового веков Южной Сибири. - Барнаул, 1988.

21. Кунгуров, А.Л. Каменная индустрия эпохи неолита с поселения Рубцовское / А.Л. Кунгуров, А.В. Онников, А.А. Тишкин // Проблемы неолита-энеолита юга Западной Сибири. - Кемерово, 1999.

22. Лузгин, Б.Н. Геологическое доказательство местного происхождения каменного материала из археологических

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

памятников северо-западных предгорий Алтая / Б.Н. Лузгин // Древние поселения Алтая. - Барнаул, 1998.

23. Кунгурова, Н.Ю. Развитие каменной индустрии в неолите Юго-Западного Алтая / Н.Ю. Кунгурова // Археологические исследования на Алтае. - Барнаул, 1987.

24. Виноградов, А.В. Древние охотники и рыболовы среднеазиатского междуречья / А.В. Виноградов. - М., 1981.

25. Зайберт, В.Ф. Атбасарская культура / В.Ф. Зайберт.

- Екатеринбург, 1992.

26. Чалая, Л. А. Озерные стоянки Павлодарской области. Пеньки-1, 2 / Л. А. Чалая // Поиски и раскопки в Казахстане.

- Алма-Ата, 1972.

27. Древняя история Южного Зауралья. Т. I: Каменный век. Эпоха бронзы. - Челябинск, 2000.

28. Моргунова, Н.Л. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского междуречья / Н.Л. Моргунова. - Оренбург, 1995.

29. Хотинский, Н.А. Голоцен Северной Евразии / Н.А. Хотинский. - М., 1977.

30. Орлова, Л.А. Голоцен Барабы (стратиграфия и радиоуглеродная хронология) / Л.А. Орлова. - Новосибирск, 1990.

31. Лаврушин, Ю.А. Результаты палеогеоморфологиче-ских исследований на стоянках неолита-бронзы в бассейне р. Самара / Ю.А. Лаврушин, Е.А. Спиридонова // Моргунова Н.Л. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральско-го междуречья. - Оренбург, 1995.

32. Кирюшин, К.Ю. Культурно-хронологические комплексы поселения Тыткескень-2 : автореф. дис. . канд. ист. наук / К.Ю. Кирюшин. - Новосибирск, 2004.

33. Молодин, В.И. Памятник Сопка-2 на реке Оми (культурно-хронологический анализ погребальных комплексов эпохи неолита и раннего металла) / В.И. Молодин.

- Новосибирск, 2001. - Т. 1.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

34. Жилин, М.Г. Мезолитические и неолитические культуры Верхнего Поволжья / М.Г. Жилин, Е.Л. Костылева, А.В. Уткин и др. - М., 2002.

35. Кунгурова, Н.Ю. Могильник Солонцы-5. Культура погребенных неолита Алтая / Н.Ю. Кунгурова. - Барнаул, 2005.

36. Кунгуров, А.Л. Неолит Верхнего Причумышья / А.Л. Кунгуров // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. - Барнаул, 1997. - Вып. VIII.

37. Малолетко, А.М. Источники кремнистого сырья для производства орудий (эпохи камня и металла) / А.М. Малолетко // Экономика природопользования Алтайского региона: история, современность, перспективы.

- Барнаул, 2000.

38. Кунгуров, А.Л. Камень как полезное ископаемое древних обществ Алтая / А.Л. Кунгуров // 300 лет горногеологической службе России: история горнорудного дела, геологическое строение и полезные ископаемые Алтая.

- Барнаул, 2000.

39. Кунгуров, А.Л. Многослойное поселение Усть-Васиха-2 на Верхнем Чумыше / А.Л. Кунгуров // Древние поселения Алтая. - Барнаул, 1998.

40. Кирюшин, К.Ю. Культурно-хронологические комплексы поселения Тыткескень-2 (итоги работ 1988-1994 гг.) / К.Ю. Кирюшин, Ю.Ф. Кирюшин. - Барнаул, 2008.