Научная статья на тему 'Институт самозащиты граждан: Европейский политико-правовой дискурс XVI-XVII веков'

Институт самозащиты граждан: Европейский политико-правовой дискурс XVI-XVII веков Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

CC BY
25
5
Поделиться
Ключевые слова
SELF-PROTECTION / ЛЕГИТИМНОСТЬ / LEGITIMACY / ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ ПРОСТРАНСТВО / PUBLIC-LEGAL SPACE / DEFENCE / МОНАРХИЯ / MONARCHY / ЛИБЕРАЛИЗМ / LIBERALISM / ЭТАТИЗМ / STATISM / САМОЗАЩИТА / НЕОБХОДИМАЯ ОБОРОНА

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Прищеп Александр Васильевич

В статье анализируются сущность и социально-правовые особенности института самозащиты граждан, представленные в западноевропейских классических политико-правовых теориях XVI-XVII веков. Ситуация на постсоветском пространстве в начале XXI века, полагает автор актуализирует обращение к специфике и формам этого явления, его социальной значимости в контексте взаимодействия государственной власти и гражданского общества.

INSTITUTE OF CITIZENS SELF-DEFENSE: EUROPEAN POLITICAL AND LEGAL DISCOURSE OF THE XVI-XVII CENTURIES

This article analyzes the essence and socio-legal features of the Institute of self-protection of citizens in the Western European classical legal theories of XVI-XVII centuries. The situation in the former Soviet Union at the beginning of the 21st century updates to specificity and forms of the phenomenon, its social significance in the context of the interaction of Government and civil society.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Институт самозащиты граждан: Европейский политико-правовой дискурс XVI-XVII веков»

экономическая целесообразность (эффективность).

Идеологический режим легитимации осуществляется посредством признания и веры в правильность, исключительность определенных идей и мотивации публично-властной деятельности исполнительных органов. Здесь социально-политический, правовой и экономический идеал общественного устройства отодвигается в неопределенное будущее, становится энергетическим стимулом для административных преобразований настоящего.

Литература

1. Вязовик Т. П. Попытки консервативного синтеза в постсоветском идейном пространстве // Идейно-символическое пространство постсоветской России: динамика, институциональная среда, акторы / под ред. О. Ю. Малиновой. М., 2011.

2. Дибиров А.- Н. З. Теория политической легитимности: курс лекций. М., 2007.

3. Князев Д. А., Мамычев А. Ю. Современные формы легитимации государственной власти: монография. Ростов н/Д, 2010.

4. Мамычев А. Ю. Нормативно-ценностные и правокультурные аспекты трансформации современной государственно-властной организации в России: территория новых возможностей // Вестник Владивостокского государственного университета экономики и сервиса. 2013. № 5 (23).

5. Россия: мониторинг, анализ, прогноз. URL // http://vybory.ru/sociology/issled.php3?id_1half

1996_sozdanie.html

6. Хук М. Право как коммуникация. СПб., 2012.

7. Честнов И. Л. Постклассическая теория права: монография. СПб., 2012.

8. Chabot J.-L. Introduction a la politigue. P., 1991.

9. Poulantzas N. L'Etat, le pouvoir, le cocialis-me. P., 1978.

А. В. Прищеп

ИНСТИТУТ САМОЗАЩИТЫ ГРАЖДАН: ЕВРОПЕЙСКИЙ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ ДИСКУРС ХУ1-ХУН ВЕКОВ

В статье анализируются сущность и социально-правовые особенности института самозащиты граждан, представленные в западноевропейских классических политико-правовых теориях XVI-XVIIвеков. Ситуация на постсоветском пространстве в начале XXIвека, полагает автор актуализирует обращение к специфике и формам этого явления, его социальной значимости в контексте взаимодействия государственной власти и гражданского общества.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ключевые слова: самозащита, легитимность, государственно-правовое пространство, необходимая оборона, монархия, либерализм, этатизм.

События, происходящие в последнее время на Украине, обострили проблему поиска правовых и социально-политических оснований института гражданской самозащиты, которая и в теоретическом, и в практическом ракурсе решается в контексте осмысления процессов формирования различных структур гражданского общества и специфики легитимности государственной власти в начале XXI столетия. Апеллирование же к западноевропейскому опыту демократизации и диалога власти и общества в рамках конституционно-правового пространства актуализирует обращение к ряду классических государственно-правовых доктрин, авторы которых рассматривают природу и значимость феномена гражданской самозащиты в условиях меняющегося по-

литико-правового пространства и особенностей западной правовой культуры.

Секуляризация последней, меняющие содержание и ценность ряда важнейших видов жизнедеятельности и миропонимания европейцев, процессы Реформации и Возрождения, централизация власти и постепенное образование абсолютных монархий, бурное развитие законодательства (на базе реципированного ранее римского права) и изменение структуры национальных политических (монархических и республиканских) систем, а также падение духовного и политического авторитета католической церкви - все это определило наступление «великой эры» европейского рационализма (Библия теперь уже не является, как, например, для Фомы Аквинского, не

только духовным, но и ценностно-нормативном идеалом, в принципе непогрешимым, в отличие от человеческого закона, а основой интерес исследователей был направлен на человека, его поведение, права, обязанности, мораль и т. п.) и оказало огромное влияние на понимание содержания, форм и значения института самозащиты граждан, который уже начиная с XVI века «не выпадает» из поля зрения европейских мыслителей.

Именно в таком гуманитарном ракурсе Н. Макиавелли и представляет первое нововременное политико-правовое сочинение «Государь», в котором были осмыслены социально-психологические факторы национальной политики, а точнее - институтов государственной власти. Цель любого государства, по мнению этого политического деятеля и первого, по сути, «политтехнолога» Европы, состоит в обеспечении безопасности личности и незыблемости частной собственности. «Самое опасное для правителя - неустанно посягать на имущество своих подданных.» Однако всецело ориентированная на «страх» (который, по Макиавелли, более действенен, чем любовь подданных к своему правителю) властная деятельность «государя» с помощью постоянной «угрозы наказания» все же может всегда обеспечить согласие элит и народа, так как «презрение и ненависть подданных - это то самое, чего государь должен более всего опасаться». Нужно разными путями (в том числе обманом, «заигрыванием», угрозами, подкупами и т. п.) стараться предотвратить отчуждение населения и государя. Видимо, если последнее все же случится, то эта делегитимация власти и вызовет к жизни разные, а скорее всего, неправовые (индивидуальные и коллективные) формы самозащиты граждан, тем более что правовые способы гражданской самозащиты для Макиавелли просто недопустимы: его «государь» находится вне судебной либо иной юрисдикции, то есть с него по закону просто «не спросишь».

В целом гуманистический дух XVI века практически не коснулся макиавеллистских политико-правовых идей: достоинство личности и самоценность общества в его трактате «растворены» в предлагаемом им тотально-этатическом пространстве, в абсолютной дифференциации двух разных способов социального бытия - этического и политического («добро и зло» никогда не могут быть совместимы с политическим «выигрышем» или «проигрышем»).

Однако позже западноевропейские мыслители ориентировались на другие политико-правовые ценности и практические принципы:

1) вся деятельность общества и отдельного че-

ловека направлена на «выживание», «самосохранение», а значит, и самозащиту;

2) после объединения с другими людьми поведение человека ограничивается определенными рамками, то есть общество начинает устанавливать правила самозащиты с тем, чтобы самосохранение одного не причиняло вред другим представителям социума. Общество определяет пределы самозащиты (самообороны), как физической, так и психической;

3) важной особенностью социализации человека является поле для самозащиты и самосохранения - социальное благополучие индивида. Объектом такой самозащиты являются интересы человека, его имущество, семья и т. п.;

4) самозащита общества так или иначе гарантирует гражданину определенную степень «спокойствия и благополучия», однако полностью заменить личную самозащиту все же не может, так как интересы отдельных членов общества могут не совпадать, а иногда даже противоречить друг другу;

5) самозащита невозможна только в том случае, если государство в полной мере не нарушает права и свободы своих граждан (подданных), охраняет порядок и спокойствие в обществе (причем делает это эффективно). Однако это фактически невозможно как на начальном этапе развития государства, так и в ходе его эволюции, трансформации ключевых политико-правовых институтов.

Для полного системного осмысления этих моментов потребуется время. Так, во второй половине XVI века в творчестве Ж. Бодена все еще не просматривается сколько-нибудь понятного механизма самозащиты человека и общества. Напротив, даже в государствах с тираническим правлением, в которых «суверен презирает естественные законы и распоряжается свободными людьми как рабами, а их собственностью -как своей», народ не наделяется этим мыслителем особым (природным) «правом на сопротивление». Несмотря на то, что Боден идеализирует королевскую монархию и, соответственно, фигуру монарха, «милостивого к провинившимся... умеренного в успехе... мудрого в советах и заботливого о подданных...», его вклад в различение права и закона все же значим для развиваемых в дальнейшем концепций самозащиты граждан: «право несет с собой справедливость, а закон - приказ».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Именно на этом основании, но несколько позже, один из первых представителей буржуазного юридического мировоззрения Г. Гроций («О праве войны и мира») уделяет особое вни-

мание «праву подданных на сопротивление суверенной верховной власти». Естественное право человека, «мать которого есть сама природа», являет собой «вечный предел» действия суверенной верховной власти в отношении подданных. По своему социальному бытию и содержанию государство, по Гроцию, суть соглашение большинства против меньшинства как «союз слабых и угнетенных против сильных и могущественных», но не «заговор богачей», как этот политический институт представлял, например, утопист Т. Мор.

Являясь одним из разработчиков теории договорного происхождения государства, этот голландский правовед и философ считал, что собственные права и свободы подданных, включая те, которые важны для осуществлении действий по сопротивлению властей, прекращаются после заключения соглашения (договора) об учреждении государства, создании властных (он называет их гражданскими) институтов и органов. В силу вступает закон «о непротивлении». Однако отступление от него все же допустимо, но только в случае крайней необходимости (например, при очевидном нарушении властвующими естественных прав человека и общества и т. п.). Обязательным же условием проведения такого акта «самозащиты» является то, что сопротивление подданных произволу «начальствующих» лиц не должно вести к разрушению всего государственного организма и гибели неповинных граждан (подобная ситуация сложилась, например, во Франции в период Великой буржуазной революции 1789-93 годов, когда революционные призывы и цели привели к массовым репрессиям в отношении половины граждан страны) [ 1]. В этом плане Г. Гро-ций, возможно, впервые в западноевропейской политико-правовой традиции говорит о важности формирования ограничительных механизмов реализации права общества на самозащиту своих свобод и интересов.

В целом философ утверждал возможность (и даже необходимость) публичной формы самозащиты граждан, а точнее, общества. С точки зрения отнесения ее к правовым или неправовым способам осуществления можно вспомнить приведенное выше суждение Ж. Бодена о разграничении права и закона и признать эту форму в качестве публично-правовой: право на самозащиту общества имеет естественный характер, поэтому сохраняется даже тогда, когда не получает соответствующей институционализации в действующем (национальном) законодательстве.

В английской государственно-правовой традиции XVII века проблема самозащиты подданных, ее правовые и неправовые формы, особенности ограничения реализации права субъекта

(индивидуального и коллективного) на самозащиту решается в широком философско-правовом и социально-историческом контексте. В первую очередь здесь, конечно же, следует обратить внимание на труды Т. Гоббса и Дж. Локка.

Политико-правовые идеи Т. Гоббса формируются и развиваются в сложном взаимодействии с рационализирующейся философией и нарождающимся в этот период научным знанием и религиозно-теологическим содержанием духовной жизни общества. Договорная теория происхождения и сущности государства, различные версии естественно-правового типа правопонимания становятся присущим английской гуманитарии XVII века контекстом рассуждения о формах, способах и принципах механизма самозащиты граждан.

Так, по мнению Т. Гоббса, в древних государствах «.. .граждане искали меру справедливости не в разлагольствовании частных лиц, а в законах государства: мир среди них поддерживался не спорами, силою власти. Поэтому они никогда не шли, как теперь, за бессовестными честолюбцами, стремящимися ниспровергнуть государственный строй» [2, с. 277]. Именно в этом ключе (а интерес к Античности в XVII веке как среди философов, так и среди государственных деятелей только нарастает) рассуждает этот английский мыслитель, выстраивая оригинальный дискурс политико-правовых отношений общества, человека и государственной власти. У Гоббса можно увидеть пусть пока и не в явном виде (с позиции современного государственно-правового познания его идеи еще терминологически неоформлены) различение частно-правовых и публично-правовых начал в реализации права на самозащиту.

Частно-правовая форма самозащиты впервые в западном доктринальном пространстве представлена концептуально ясно, через институт необходимой обороны. Являясь убежденным сторонником договорной теории происхождения государства - возникновение этого важнейшего для социума института путем заключения договора «в пользу третьего лица» (суверена, или сгу-itas), по которому все физические лица передают ему (суверену, государству) свои права в обмен на обеспечение последним «мира и общей защиты» [3, с. 132-133] - Гоббс убежден, что «.имеются некоторые права, о которых нельзя полагать, чтобы кто-нибудь мог уступить их или передать словами или знаками. Прежде всего человек не может отказаться от права оказывать сопротивление тем, кто нападает на него с целью лишить его жизни, ибо нельзя думать, чтобы он надеялся приобрести таким путем какое-нибудь благо для себя» [3, с. 101].

Интерес представляют и некоторые его суждения относительно возможных пределов необходимой обороны лица. В частности, он отмечает, что «то же самое можно сказать о праве сопротивления нападению, имеющему целью нанести раны, наложить оковы или заключить в тюрьму. потому что, когда человек видит, что на него наступают с целью совершить нападение, он не может сказать, имеют ли наступающие в виду его смерть или нет». В целом в концепции Гоббса институт необходимой обороны сформулирован уже в либерально-правовом и индивидуалистическом плане, чего, впрочем, нельзя сказать о публичных формах самозащиты общества. Здесь позиции философа весьма и весьма этатистски, «державны» (говоря по-русски).

По мнению Гоббса, «только в государстве существует общая мера для добродетелей и пороков... Ведь когда государственный строй установлен, то даже естественные законы становятся частью законов государственных» [2, с. 258]. При такой «идиллии» государства, закона и нравственности, естественно, этот английский мыслитель лишает как общество, так и отдельного подданного права «протестовать против установления суверена, провозглашенного большинством», что, кроме всего прочего, следует и из его понимания сути договорной теории государства. «Если большинство согласным голосованием объявило кого-нибудь сувереном, то несогласный с этим постановлением должен. или согласиться с остальными, то есть признавать все действия, которые будут совершены сувереном, или по праву может быть истреблен остальными... если он отказывается подчиниться или протестует против какого-нибудь постановления большинства, он нарушает свой договор и поступает несправедливо» [3, с. 137].

Даже осуждать действия суверена подданные не могли. Гоббс представляет свое видение «солидарной» ответственности (и юридической, и политической) суверена (государства, монарха, правителя) и его народа: «Каждый подданный является ответственным за все действия и суждения установленного суверена. отсюда следует, что все, что бы последний ни делал, не может быть неправомерным актом по отношению к кому-либо из его подданных, и он не должен быть кем-либо из них обвинен в несправедливости» [3]. Таким образом, вывод в политико-правовой доктрине Т. Гоббса в полной мере логичен и отражает его политическую позицию в период Английской революции середины XVII века (ее первой стадии - «великий мятеж»): «ни один человек, облеченный верховной властью, не может быть по праву казнен или как-нибудь иначе наказан кем-

либо из своих подданных» [3]. Подданные не могут изменять форму правления, свергать монарха-деспота, который систематически нарушает права народа и отдельного человека, «. ибо они обязались каждый перед каждым признавать именно его действия своими и считать себя ответственным за все.» [3, с. 134].

Таким образом, частно-правовая форма и адекватные ей способы реализации права на самозащиту человека, подданного (гражданина) в полной мере укладываются в конституируемое Т. Гоббсом (договорное) государственное и социальное пространство. Это самозащита в сфере «человек - человек - общество», другими словами, в области «интересов и прав частных лиц». Любые же (правовые и неправовые) публичные формы самозащиты разрушительны и противоречат содержанию и смыслу общественного договора. Общество должно быть «покорно» своим «властителям», так как всегда само ответственно за действия последних. В итоге мы видим «двух Гоббсов»: либерала (в частно-индивидуалистических правовых отношениях) и убежденного этатиста в публично-правовом пространстве.

Эта концептуальная противоречивость в полной мере разрешается в теоретических построения Дж. Локка, наиболее известного интеллектуального творца «Славной революции» 1688 года, отца-основателя классического европейского либерализма. В наиболее цитируемом произведении «Два трактат о правлении» Локк обосновывает ключевую политико-правовую идею второй фазы Английской буржуазной революции XVII века: «государство создано для гарантии естественных прав человека (свободы, равенства, собственности) и законов», обеспечивающих (опять же при участии институтов государственной власти) мир и безопасность как отдельного подданного, так и всего населения страны. Главная же опасность для естественных прав исходит от разного рода привилегий, тем более привилегий властных элит, являющихся основой их властного произвола. Именно в рамках такого подлинно либерально-правового дискурса английский правовед и философ рассматривает институт самозащиты (сопротивления) гражданина и общества, выделяя не только частно-правовую его форму, но и самым подробным образом останавливаясь на публично-правовых (и даже неправовых) его основах. Между тем многие идеи Локка в области гражданского неповиновения (в силу действия самых разных факторов, событий и процессов) оказались удивительно созвучными современным событиям в России и ряде других государств (например, на Украине в конце 2013 - начале

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2014 года). Это тот самый случай, когда богатое европейское наследие может и должно быть задействовано в решении конкретных правовых и политических проблем.

Итак, в отношении частно-правовой формы самозащиты, то есть самозащиты человеком, субъектом права собственной личности, Дж. Локк в полной мере понятен и последователен в своих суждениях. Так, он отмечает: «.где можно восстановить справедливость в отношении потерпевшего и возместить понесенный им ущерб посредством обращения к закону, там не может быть повода для применения силы, которая используется лишь тогда, когда человеку препятствуют обратиться к закону» [4, с. 382]. Это одно из важных условий правомерности и законности использования разных мер (в данном случае «необходимой обороны») самозащиты. Приводимые далее Локком примеры отлично подтверждают последнюю мысль.

«Некто, держа в руке меч, требует у меня на большой дороге кошелек (которого нет. -А. П.)... этого человека я могу убить на законном основании. Другому я даю подержать сто фунтов стерлингов, только пока я схожу с коня, и он отказывается вернуть мне их, когда я снова сел верхом, и при этом обнажает свой меч, чтобы силой защищать обладание этими деньгами, если я пытаюсь взять их обратно. Вред, который этот человек мне причиняет, в сто или даже в тысячу раз больше, чем тот, который собирался мне причинить первый (которого я убил прежде, чем он действительно нанес мне какой-либо ущерб); и тем не менее я могу на законном основании убить одного, а другого не могу даже ранить на законном основании. Причина этого очевидна: ведь один применял силу, которая угрожала моей жизни, и у меня не было времени обратиться к закону за защитой, а если бы я лишился жизни, тогда обращаться к закону было бы уже слишком поздно. Но в другом случае моя жизнь не находилась в опасности и я мог воспользоваться преимуществом обращения к закону и вернуть себе таким путем сто фунтов стерлингов» [4, с. 382-383]. В целом же в имеющих место в рамках современной науки уголовного права спорах относительно пределов и содержания института необходимой обороны будет не лишним обраться к Локку, внимательное прочтение трудов которого, очевидно, внесет некоторую ясность в решение ряда вопросов и проблем.

В публично-правовой сфере реализации прав человека, а точнее - подданных, Дж. Локк придерживается позиции, совершенно противоположной позиции Т. Гоббса. Он - последовательный либерал, стремящийся и в теории, и в юридиче-

ской и политической практике (которой он посвятил большую часть своей жизни) утверждать, казалось бы, только «народившиеся» либерально-правовые принципы. Его концептуальные построения корректно начать с риторического (не требующего для Локка и либералов, да и не только либералов, ответа) вопроса: «Целью правления является благо человечества; а что лучше для человечества - это чтобы народ всегда был предоставлен ничем не ограниченной воле тирании или чтобы можно было иногда оказывать сопротивление правителям, когда они переходят всякую меру в использовании своей власти и направляют ее на уничтожение, а не на сохранение собственности своего народа?» [4, с. 395].

Такая дилемма, конечно, ведет к утверждению в государстве «права на восстание народа» как одного из естественных прав, истоки которого следует искать во все той же (утверждаемой и Г. Гроцием, и Т. Гоббсом) договорной теории происхождения и сущности государства. «Народ, с которым все время дурно обращаются и права которого нарушают, будет готов при первом же случае освободиться от лежащего на нем тяжкого бремени». Однако Дж. Локк (как и ряд европейских мыслителей, имевших сходные суждения) рассматривал вопрос о возможных ограничениях реализации права народа на восстание. В частности, он писал: «Грубые ошибки со стороны власти, многочисленные и неправильные .законы и все промахи человеческой слабости народ перенесет без бунта и ропота. Но если в результате длинного ряда злоупотреблений, правонарушений и хитростей .народу становится ясно, что здесь имеется определенный умысел, и он не может не чувствовать, что его гнетет, и не видеть, куда он идет, то не приходится удивляться, что народ восстает. народ властен заново обеспечить свою безопасность с помощью нового законодательного органа, что .является лучшей гарантией от восстания и наиболее вероятным способом воспрепятствовать ему» [4, с. 392-395].

В целом XVII век в Западной Европе завершается формированием необходимого для дальнейшего развития института самозащиты человека и общества философско-правового и духовного пространства, чрезвычайно важного для дальнейших интеллектуальных поисков в этой области юридической практики.

Литература

1. Доусон К. Г. Боги революции. СПб., 2002.

2. Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. М., 1989. Т. 1.

3. Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. М., 1989. Т. 2.

4. Локк Дж. Сочинения: в 3-х т. М., 1988. Т. 3.