Научная статья на тему 'Головной убор в ансамбле русского праздничного крестьянского костюма'

Головной убор в ансамбле русского праздничного крестьянского костюма Текст научной статьи по специальности «Культура. Культурология»

CC BY
521
74
Поделиться
Ключевые слова
головной убор / костюм / декоративность / семантика / традиция / конструкция

Аннотация научной статьи по культуре и культурологии, автор научной работы — Скворцова И. В.

В статье рассматриваются принципы изучения праздничного крестьянского головного убора, выполнявшего в ансамбле русского женского костюма значимую семантическую роль. Прослеживается знаковая функция головных уборов, во многом определявшая их декоративное оформление. Выделена простота конструкции, которая выступала в единстве со сложностью и богатством декора.

The article considers the principles of studying of the festive peasant headdress that played a significant semantic role in the ensemble of the Russian feminine costume. A signum function of the headdress largely defined their decorative appearance. The simplicity of construction, together with the complicity and richness of diicor have been distinguished.

Текст научной работы на тему «Головной убор в ансамбле русского праздничного крестьянского костюма»

И. В. Скворцова

ГОЛОВНОЙ УБОР В АНСАМБЛЕ РУССКОГО ПРАЗДНИЧНОГО КРЕСТЬЯНСКОГО КОСТЮМА

Работа представлена кафедрой искусствоведения Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии им. Штиглица. Научный руководитель - доктор философских наук, профессор Т. В. Горбунова

В статье рассматриваются принципы изучения праздничного крестьянского головного убора, выполнявшего в ансамбле русского женского костюма значимую семантическую роль. Прослеживается знаковая функция головных уборов, во многом определявшая их декоративное оформление. Выделена простота конструкции, которая выступала в единстве со сложностью и богатством декора.

Ключевые слова: головной убор, костюм, декоративность, семантика, традиция, конструкция.

The article considers the principles of studying of the festive peasant headdress that played a significant semantic role in the ensemble of the Russian feminine costume. A signum function of the headdress largely defined their decorative appearance. The simplicity of construction, together with the complicity and richness of dflcor have been distinguished.

Key words: headdress, costume, ornamentality, semantics, tradition, construction.

Крестьянский костюм всегда был носителем общего значения, освещенного народной традицией. Старинные обряды выступали здесь истоком, превращавшимся в полноводность праздничного многообразия. В каждом регионе и даже в отдельной местности сформировался особый, веками проверенный обычай формировать ансамбль праздничного костюма, где каждая составляющая могла обладать своей семантической функцией. Последняя определялась как прямым назначением предмета, так и его семиотическим статусом. Так, завязанный пояс сопровождал человека в течение всей жизни («без пояса ходить грех»). Семантика пояса была связана, в частности, с маркировкой человека на уровне природы (с темой плодородия, деторождения и т. д.). Исследователи отмечают, что ритуальное значение пояса в традиционной культуре сохранялось, как правило, относительно долго и почти повсеместно, а на Русском Севере, особенно

среди старообрядческого населения, сохранилось до наших дней1.

Не менее интересной была знаковая функция головных уборов, выполнявших в ансамбле женского праздничного костюма не только особую декоративную, но и символическую задачу: «Орнаментация головных уборов надолго удерживала маги -ческие символы. Характерно, что форма кокошника в виде месяца или солнца, связанная со световой семантикой, завершала ансамбль костюма точно так же, как световые символы увенчивали дом. И не случайно понятие “очелья” с головного убора перенеслось на убранство дома. Дом очеловечивался, имел чело. Отсюда и названия -“причелены”, “наличники”»2.

Часто цветовая гамма головных уборов отвечала их магическим функциям как оберега. Орнаментальные композиции, украшавшие головные уборы - крестообразные фигуры, зигзаг, треугольники, ромбы, звезды, - общеизвестны как символы жизнен-

3 13

ной силы и плодородия, солярно-астрального культа. Интересно по поводу происхождения этих узоров в России писал Ф. Буслаев: «Узоры на головных уборах ХУШ-Х1Х вв. ведут свое начало из глубокой старины. Внешние формы христианского искусства и культуры уже при самых зачатках нового христианского мира были заимствованы от классических народов, от греков и римлян, а они в свою очередь многое когда-то взяли из предшествовавшей им культуры ранних народностей востока»3.

В узорах, украшавших праздничные головные уборы северо-русских мастериц, скрывалась реминисценция самых древних общечеловеческих религиозных символов. Стихия воздуха представлялась, например, через образ птицы, стихия земли символизировалась растениями, животными, небесное пространство - змеями, а стихия воды -рыбами. Декоративное оформление головного убора участвовало в организации того образа, который «перекликался» с обрядовым значением убора. Не случайно со многими головными уборами напрямую связывали сведения об их магической силе. Например, в этнографических описях 1890-х гг. зафиксирован обычай: во время сватовства при отъезде из дома в карман жениху клали повойник для облегчения сговора с семьей невесты4.

Для южных губерний России (Воронежской, Курской, Калужской, Рязанской, Тульской, Орловской, Тамбовской, частично Смоленской) был характерен убор - «сорока», украшенный птичьими перьями и бисером. Известно, что птицу сороку вешали в конюшнях для оберега. Вполне вероятно, этот головной убор служил подобным оберегом от домового.

В. И. Даль в середине XIX в. писал о «сороке»: «Это не красивый, но самый богатый убор, уже выходящий из обычая; но мне самому еще случалось видеть сороку в десять тысяч рублей»5.

Весьма значимой была и семантика полотна, которое приберегалось на свадебный

«рушник» аналогично тому, как свадебный головной убор - «намитку» (полотенце) -хранили для погребального ритуала («на-миткой» во время свадебного пира покрывали жениха и невесту). Соответственно, полотно могло иметь большое разнообра-зие декоративных приемов.

Останавливаясь на декоративности головного убора, отвечающей его особому семантическому содержанию, подчеркнем, что в отечественном искусствознании не раз отмечалось, что любой декор, и прежде всего орнаментальный, всегда следовал пропорциям, ритму, членениям костюма, создавая тем самым особый композиционно-пластический строй. Поэтому важным моментом выступал также и характер «вхождения» убора в общую целесообразность и конструктивность праздничного костюма.

Известный исследователь русского крестьянского искусства В. С. Воронов отмечал, что целесообразность - общее и постоянное свойство бытового искусства всех стран; в такой системе целесообразность с необходимостью объединялась с декоративным началом в единую целостность: «Эти два начала, взаимно влияя одно на другое, создают в результате своего объединения своеобразный стиль крестьянского художественного творчества»6.

Трудно говорить о принципах этого единства в русском народном женском костюме, а тем более в праздничном костюме в связи с большим многообразием его вариантов и типов. Вместе с тем очевидны некоторые общие черты, рождающие сходный образ в одежде различных комплексов. Дело в том, что формы человеческого тела здесь, как правило, не были выявлены, а подчинялись идее замкнутого в себе объема, статике неподвижного образа. Как отмечают исследователи, праздничный костюм лишь приблизительно соотносился с особенностями рельефа человеческого тела, он не выделял его строение, его красоту, но и не скрывал ее. Во многих исследованиях постоянно подчеркивается рациональная

конструктивность этого кроя одежды, формирующая сложный, но вполне совершенный барельеф.

Действительно, геометризация проходит как основной принцип сквозь праздничные костюмные ансамбли в самых различных странах. Объединяющие признаки, проявляющиеся прежде всего в пластике и конструкции костюма, продиктованы его целесообразностью в границах крестьянского жизненного уклада. В этом контексте возникает проблема роли всех составляющих костюмного ансамбля с характерным для них традиционным барельефом и уникальным декором.

Особое назначение и функции в этом контексте имели головные уборы: хорошо известно, что при относительной семантической самостоятельности элементов традиционного костюма способ убирать голову был одним из определяющих. Лишь к XIX в. он стал терять свое значение, но и тогда в большой степени он мог задавать общий тон целому решению - праздничности или будничности, торжественности или строгости и т. д. «В наряде русской женщины XVII в. головной убор играл самую важную роль, так как по понятиям того времени женщина не должна была показываться с открытыми волосами. Даже родственники не составляли исключения. Обычай соблюдался так строго, что в Новгороде некоторые женщины стали брить волосы, однако против этого восстала церковь, и бритье вышло из употребления. Обычай строго соблюдался даже в начале XIX в.»7.

Поэтому в единстве с изучением декоративных характеристик, подчеркивающих обрядовое значение убора, важно понять его общую специфику как гармоничной составляющей ансамблевого костюмного комплекса.

Как известно, костюмный ансамбль часто венчался кокошником - это был самый распространенный головной убор на жесткой основе, характерный для всей России. Формы кокошников, как и обычай закры-

вать волосы замужним женщинам, очень древние. Возможно, они были заимствованы с ореолов, которые окружали головы святых на иконах. В XVII в. из культурных центров - Москвы и Ярославля - они распространились по России. Бытовавшие во всех северорусских и центральных регионах, а также на территории Сибири и русского Поволжья, они обладали ярко выраженными местными чертами, которые проявлялись в цветовой гамме, покрое, характере украшений. «Кокошник, цельный твердый головной убор, включавшийся в костюм с сарафаном, был различен в разных районах: в Торопецком уезде Псковской губернии - это головной убор с конусообразным верхом - “рогом”, украшенный по очелью “шишками”, в Тверской губернии -высокая шапка с плоским верхом, небольшими наушниками и поднизью, спускавшейся на лоб, в Костромской - головной убор с высоким треугольной формы очельем, украшенным золотой вышивкой, бисером, жемчугом и т. п.»8.

Другой тип праздничного девичьего убора - венцы - имел несколько форм. Главное их различие заключалось в том, что одни были сплошными, твердыми, а другие - прорезными, гибкими. Твердые венцы в виде подковы обрамляли лицо, подобно нимбу. Как правило, все они украшались вышивкой жемчугом или белым бисером.

Самым торжественным из всех девичь -их уборов была коруна - твердый венец в виде хора (выпуклого обруча) с прорезным узором. По своей форме коруна -сложный головной убор, состоящий из органично связанных между собой обода и венка. К твердому ободу, сделанному из проклеенной слоями бумаги и обтянутому хлопчатобумажной тканью или набойкой, прикреплялся венок (венец) - декоративно насыщенная прорезная полоса с волнистыми краями. Коруна была исключительно ритуальным убором, который невеста надевала один раз в жизни, в день свадьбы.

Редкое красочное явление представлял собой праздничный наряд молодых женщин Рязанской, Калужской, Тульской и особенно Орловской губерний. Он определялся ношением украшенной поневы; с по-невным комплексом носился один из самых древних и распространенных женских головных уборов, упоминавшийся выше, -«сорока», который состоял из нескольких деталей. Вообще сочетание множества составляющих было самой характерной чертой любого праздничного убора. Один из таких уборов описывает М. Е. Шереметьева: «Головной убор состоял из 8-9 частей: повойника, кички, сороки, позатыльня с увязками, косиц, махров и бантов. На две косы, положенные кругом головы, сперва надевался повойник, поверх него накладывалась двурогая кичка, она делалась из просмоленного и простеганного холста. Рога ее остриями повернуты не назад, как в другой, более новой разновидности южновеликорусской кички, а торчат кверху. Сзади приделывали четырехугольный кусок холста, которым покрывали макушку головы»9.

Чаще всего в таком сложном ансамбле значительной деталью - по размеру, а следовательно, и по плоскости, занятой орнаментом, - был позатылень: он спускался на шею, на плечи, на спину, часто покрывал лопатки соответственно типу костюма. В своей конструкции позатылень имел достаточно крепкое основание из поперечной тесьмы или сложенной полоски ткани.

Для праздничного головного убора, как и для всего ансамбля праздничного костю-

ма, всегда была характерна простота конструкции. Иными словами, пластика убора была так же «барельефна», как и в костюме. Но если конструкция была проста, то отделка характеризовалась сложностью, изобилием декора. Главный конструктивный принцип крестьянского праздничного костюма - нейтральность по отношению к конкретным особенностям человеческой фигуры - повторял и головной убор как система частично закрываемых друг друга, крепящихся на твердой основе элементов.

В единстве с «нейтральностью» ощущение декоративного богатства создавалось здесь через отделку, через многодельность, перенасыщенность убора всеми возможными материалами и приемами рукоделия. Шерсть, лен, шелк, парча, ленты, тесьма, бусы, жемчуг, узорное ткачество, вышивка, кружевное вязание крючком, аппликация, низание бисером - все это могло украшать голову и входить в семантическую значимость убора, который был достаточно са-мостоятелен по отношению к другим составляющим праздничного костюма и заключал в себе особый микрокосм, «подкрепленный» соответствующей конструкцией, декором и обрядовым значением.

Однако, претендуя на самостоятельную значимость, головной убор в то же время всегда выступал как зрительное и логичное завершение женского крестьянского костюма. Именно через такой ракурс крестьянский головной праздничный убор может стать семантически «прозрачным».

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ткань. Ритуал. Человек. СПб., 1992. С. 14.

2Некрасова М. А. Народное искусство России. М., 1983. С. 16.

3 Буслаев Ф. Предисловие к публикации «Узоры старинного шитья в России, собранные и изданные княжною С. Н. Шаховской» М., 1885. Вып. 1. С. 2.

4Молотова Л. Н. Об одной группе вологодских головных уборов: Сб. трудов НИИ художественной промышленности. М., 1972. Вып. 5. С. 221.

5 Древняя одежда народов восточной Европы. М., 1986. С. 81.

6Воронов В. С. О крестьянском искусстве. М., 1972. С. 2.

7 Курбатов В. Древнерусские женские головные уборы // Художественные сокровища России. 1901. Т. 1. С. 229.

8Русский традиционный костюм: Иллюстрированная энциклопедия. СПб., 1998. С. 8.

9 Шереметьева М. Е. Женская одежда в Калужской губернии. Калуга, 1929. С. 29.